Ядро Евы

После стандартной тренировки с легкой атлетикой и силовыми упражнениями, наступила самая нелюбимая часть Алекса - спарринг. Ему не нравилось прикасаться, а людям, тем более с целью причинить им боль. Но будущность Охотника обязывала бить, резать, кромсать и делать все, чтобы в мире не осталось никого, кто носит испорченное Ядро.

Такие вещи объясняют еще в школе. Он никогда не забудет первый урок в первом классе, когда сквозь пыльные жалюзи просачивался свет утренней зари, а пожилая учительница стояла у доски мягко скрестив руки у груди, будто обнимая себя за плечи. После появления Евы, люди начали обнаруживать, что в каждом есть божественная частица, которую, если правильно культивировать, можно вырастить в настоящее Ядро. Происходит это очень рано, уже к семи годам разрозненные частицы начинают собираться в маленькое подобие Ядра и дальше оно растет вместе с тем, как растет ребенок.

Никто не знает, почему Ядро может подвергнуться Искажению. Ученые до сих пор не обнаружили закономерности, поэтому в игру вступили духовники. С легкой руки адептов Евы, детям стали рассказывать, что если человек совершает плохие поступки, вырастает завистливым, злым, похотливым или еще каким-то ненормальным, то его Ядро начинает меняться и становится Ядром Лилит.

Такие люди опасны. Их сила выходи из-под контроля, стремясь извратить все, что находится в пределах их досягаемости. Они несут разрушение и хаос. Но главное – они едят себе подобных. И голод их на столько страшен, что если им не дать съесть кого-то, то человек с Ядром Лилит начнет есть сам себя. Именно для того, чтобы мир не опустился в пучину тьмы и существуют Охотники. Они отлавливают и уничтожают людей с Искаженным Ядром. Так по крайней мере вещалось в официальной истории Империи.

Но на деле все было сложнее. Ядро могло измениться даже у самого праведного Адепта Евы. Просто так. Потому что Природа, Судьба или сама Ева так решила. А развратники и завистники продолжали развивать свое чистое и искрящееся Ядро. Человечество так и не смогло определить, почему это происходит и, как всегда, придумало для себя причину. Алексу она не нравилась. Потому, что того, у кого изменилось Ядро сразу начинали считать испорченным. Искать у него грязные секреты и скелеты в шкафу. Его двоюродного брата убил Охотник. Не то, чтобы он хорошо знал своего родственника, да и Охотник сработал филигранно, уничтожил существо одним метким ударом прямо в Ядро. Просто после этого случая пошли слухи о том, что кузен был игроком и даже проиграл однажды своего сына. Но Алекс прекрасно знал, что никогда он не играл, и тем более никого не проигрывал. Наоборот, человек не щадил себя, чтобы прокормить свою семью.

От двуличности общества, Алекса порой подташнивало. Он не хотел становиться Охотником. Но родители просили. Хотели, чтобы он выбился в люди. Родственники говорили, что он такой один на миллион. Чтобы в обычной семье родился ребенок с предрасположенностью к развитию сильной Евы – это нонсенс. В Империи элита поддерживалась не просто родственными связями, она культивировала род, чтобы все наследники были сильнее, чем предыдущее поколение.

Охотники – военная элита. Получают много, тратят еще больше. Они на хорошем счету у Императрицы. Большую часть своих фаворитов и фавориток она отбирает именно из Охотников. Алексу не хотелось лизать пятки королеве, но и на заводе батрачить не хотелось. Больше всего на свете он мечтал стать путешественником, посмотреть мир и оставить после себя большую серию книг, чтобы следующие поколения зачитывались его чувствами. Но это были лишь мечты о почти несбыточном будущем.

А пока что он был вынужден уворачиваться от стальных кулаков Феликса. Тот шипел что-то невнятное, а после его тело серебрилось и твердело. Пот свинцовыми каплями блестел на бледных висках. Получить удар увесистым кулаком было больно, но это еще цветочки, потому что в кулачном бою у Алекса больше опыта. Одно дело, когда тебя учит мастер боевых искусств и совсем другое, когда тебя учит улица. Вторая не дает поблажек и не соблюдает правил. Он мог увернуться, сделать подсечку и повалить противника на лопатки хитростью. Когда дело доходило до обращения с холодным оружием и его противник становился в изящную стойку фехтовальщика было хуже. Он совершенно не владел холодным оружием. А тренер Сатурн только закатывал глаза, когда он не мог запомнить простейшую стойку с мечом.

Засмотревшись на то, как татуировки тусклым синим цветом сияют сквозь металл, Александр пропустил удар и получил кулаком по носу. Благо хоть не железным. Боль была такой сильной, что он на секунду даже отключился, а когда очнулся мир потерял свои очертания на добрых полминуты. Из носа хлестала кровь, заливая спортивную форму и пол тренировочной площадки. Стадион под ним испуганно зашевелился. Алекс, не взирая на головокружение и тошноту, поднес пальцы к окровавленному носу. Потрогал. Вправил. Последнее, конечно, лучше бы никому не видеть, но он не собирался ждать пока его повышенная регенерация неправильно срастит нос. Хрящ встал на место с противным хлюпающим звуком и из носа потекло с удвоенной силой. Феликс, казалось, тоже был в шоке. Дышал через рот, испуганно округлил глаза, то тянул руки помочь, то одергивал будто боясь запачкаться.

Кое-как собравшись с силами, Алекс попытался сесть. Его мотало из стороны в сторону, скорее от того, что он лихо приложился затылком, когда падал, а не от того, что его побили. Он аккуратно сложил ладони лодочкой под своим носом и ловил крупные красные капли. Зрелище было жалким и очаровательным. От того, как же щепетильно он старался не допустить, чтобы хоть еще одна капля упала на пол. Когда казалось, что еще немного и сквозь пальцы польется, к парню подоспел Цезарь. Совершенно не волнуясь за свой белый худи, он промокнул им сначала ладони Алекса, а затем поднес чистую ткань к лицу. Тот с благодарным кивком, уткнулся носом в мягкий рукав. Но уходить не спешил, таращился на лужу на полу. Но и тут Селестия всех удивил, кивком разрешая стереть другим концом худи следы побоища.

Одежда Цезаря пахла лавандой и была такой нежной и мягкой на ощупь, будто ее делали для ребенка. Отрываться от рукава не хотелось. Вообще ничего не хотелось, только сидеть на искусственном-настоящем газоне и вдыхать запах чистоты и цветов.

Тренер Сатурн, опоздавший с остановкой боя, только сейчас присел на корточки перед пострадавшим и спросил о его самочувствии. Алекс не определенно дернул плечом. Мужчина расценил это по-своему и тут же накинулся на Феликса:

⁃ Ты изувечил, ты и веди в медпункт.

Сам виновник престижного опустил глаза и так сильно кусал губы, что у него самого потекло красное по подбородку. Не собираясь спорить с тренером, он лишь поднял Алекса за локоть и на буксире потащил к медсестре. Юноша вяло сопротивлялся, пытаясь возразить и сказать, что в комнате ему будет намного лучше, чем в белом кабинете. Ему и правда надо было лишь полежать немного в темноте и тишине, позволив Еве все сделать за него. Но разве кто-то из этих напыщенных аристократов будет слушать?

Феликс тащил его так резво, будто был норовистым конем. Время от времени он оборачивался через плечо и сверлил Алекса своими льдистыми глазами, словно пытался понять по выражению его залитого кровью лица, все ли с ним в порядке. А сам пострадавший не стремился облегчить ему работу. Упирался пятками в пол, всхлипывал и постанывал по пути, заставляя проходящих мимо студентов оборачиваться. Феликс готов был сквозь землю провалиться. Краснел ушами и шеей, но продолжал упорно идти вперед.

Когда на горизонте забрезжил разноцветный свет сквозь витражные двери, Аурум ускорился. В модернистские стеклянные узоры Александра буквально втолкнули, так что он чуть не разбил себе нос повторно. Но сзади его вовремя ухватили за воротник поло. Медсестры, маленькой хрупкой Амели, на месте не оказалось. Зато был доктор Морфий. Мужчина сидел за крепким дубовым столом и что-то записывал убористым почерком в пухлую тетрадь. Когда в лазарет зашли студенты, он даже не удосужился поднять головы, так и продолжая делать вид, что в кабинете он находится один.

Цыкнув, Феликс сам направился к большим шкафам с желтым от времени стеклом. Порылся в их внутренностях так, будто тысячу раз делал нечто подобное до этого. Выудил из пропахших спиртом недр вату, дезинфектор и щипцы. Каждое его действие было четким и отработанным, как у опытного медбрата.

⁃ Умойся, - не просьба, приказ.

Александру бы возмутиться, но он лишь бровь удивленно приподнимает, но с места не двигается.

Он не знает, чего ждет от своего однокурсника, оппонента, соседа... Но напряжение между ними такое, хоть ножом режь. По-хорошему, ему бы соскочить с койки, оттолкнуть Феликса и уйти восвояси, но он продолжает ждать и жадно впитывать каждое грациозное движение. Наконец, происходит то, что каждый из них, кажется, не совсем понимает. Феликс приближается непозволительно близко, подхватывает пальцами застывшую на носу крупную красную каплю и слизывает ее с явным удовольствием.

⁃ Кровь врага. Что может быть слаще.

Александр вглядывается в глаза на против и видит в них кого-то другого. Феликс просто не мог сказать чего-то подобного. Только не с его вбитыми в кожу следами от розг манерами.

⁃ Ты дурак? - Алекс дрожит от ярости, но не находит в себе сил кинуться на оппонента.

Тот выглядит как полный идиот и злорадство поднимается из самых недр его души. Надо бы промолчать, но Алекс не может, он физически чувствует, какую радость принесет расплата за то холодное презрение и брезгливость, которое испытывал к нему Феликс и его дружки.

 - Поздравляю, теперь ты мой.

⁃ Что?

⁃ Memento mori, - прошипел Александр, резки движением стирая с лица собственную кровь.

В тот же миг Феликс почувствовал, как грудь стягивает железным обручем, а сердце ударяется об ребра с такой силой, что норовит пробить костяную клетку насквозь. Он судорожно обхватил себя руками и вытаращился на Алекса, но тот сидел так будто бы ничего не происходило. Среди белых занавесок, отделяющих койки друг от друга, в мягких солнечных лучах, он казался совершенно неземным. Глаза в кайме белых ресниц сверкали аметистами с темно-синими прожилками. Ореол солнечных лучей, окаймлял белоснежные непослушные вихры. Бледный силуэт качало из стороны в сторону. Наконец, обратив внимание на корчащегося на полу одногруппника, юноша щелкнул пальцами.

Наваждение прошло и Феликс снова мог дышать полной грудью, но его не покидало ощущение, что внутри него поселилось что-то чужеродное и очень опасное.

⁃ Так ты пробудил Еву? - шепотом спросил Феликс, косясь за штору, туда где сидел доктор.

⁃ Тебя сейчас только это волнует? - меланхолично осведомился Александр.

⁃ Ну...я уже понял, что у тебя что-то вроде кровяных паразитов и я ступил, не подумав, что нельзя лезть к противнику, не зная его Еву. Меня больше удивило, что, обладая такой силой, ты никому о ней не говоришь, пода плечами Феликс.

Он выглядел на удивление спокойным, для человека, которого только что сделали марионеткой.

⁃ Ого, мне кажется, это самая длинная фраза, которой ты одарил меня за последние полтора месяца. Сила моей Евы заключается как раз в том, что о ней никто не знает. Как ты думаешь, я смогу обезоружить человека, если он знает, что моей крови надо избегать?

 Алекс все так и сидел с лицом в красном, так что Феликс, просто взял вафельное полотенце из шкафа, смочил его холодной водой и самостоятельно вытер опасную субстанцию с лица собеседника. Движения были мягкими и аккуратными, будто бы за ним сейчас ухаживала хорошенькая Амели, а не парень, который буквально несколько минут назад сломал ему нос. Александр ухмыльнулся и снова вздернул бровь, подначивая объясниться.

⁃ Не могу разговаривать с человеком, у которого вся рожа в крови, - фыркнул Феликс и отвернулся.

⁃ Эй, не волнуйся. Я ничего не буду с тобой делать. По крайней мере ничего опасного, - Алекс по-дружески закинул руку на плечо однокурсника.

Жест должен был выйти угрожающим. По крайней мере, сам Мак так считал. Но на деле выглядело так, будто бы он требовал, чтобы его тащили на себе до комнаты.

⁃ Это уже звучит страшно. Ты же не будешь использовать это, чтобы выставить меня дебилом или избить? Или у тебя есть какие-то извращенские планы на мое тело?

⁃ Нет, я же не ты. Не бойся, ты еще поймешь, какой полезной бывает моя кровь.

Алексу было смешно. Он даже не заметил, что обычная неприязнь к прикосновениям пропала, а игра с таким напуганным Феликсом начала даже не просто забавлять, а становиться все интереснее и интереснее. Без предупреждения, он легко хлопнул однокурсника по плечу. Железный юноша сначала вскрикнул почти по девчачьи, а потом удивленно уставился на своего собеседника. Боль в растянутом плече прошла.

⁃ Да-да, можешь не благодарить. Я теперь знаю, где у тебя растянута мышца или наливается синяк.