Ядро Евы

Алекс уже хотел уходить, когда его поймали за запястье. Железная хватка Феликса за последние два месяца стала бичом парня, но в этот раз все было по-другому. Пальцы не пытались причинить боли, а взгляд не был насмешливым. Наоборот, одногруппник держал крепко, но аккуратно. Но более того, всем своим видом показывали, что ответы для него важнее гордости.

⁃ Ну что ты от меня еще хочешь? - устало вздохнул Александр и потер переносицу.

⁃ А что ты еще можешь?

Юноша выглядел таким серьезным, что Алексу неудержимо захотелось над ним пошутить, так из гадливости. Для пущего эффекта будущий Охотник щелкнул пальцами и в тот же миг, Феликс ошарашенно опусти глаза вниз, к паху.

- Что ты?!

- Понимаю, ты бы еще понял, если бы на моем месте была грудастая красотка, но такая реакция на мужчину кого угодно может обескуражить.

- Это не смешно, прекрати. Я чувствую себя странно, - на грани слышимости пролепетал Феликс, прикрываясь руками.

Александр чуть не захохотал в голос. У него в голове не укладывалось, что этот смущенный восемнадцатилетний щенок мог кошмарить его целых два месяца. Да если бы он знал, что над ним можно будет так издеваться, давно бы напоил втихаря своей кровью. 

Сбоку покашляли, и Алекс вернулся в реальность, где его одногруппник все еще ужасно смущенный, стыдливо прикрывал руками пах. Мак снова щелкнул пальцами и кровь тут же отлила от непроизносимого в стенах академии органа.

- Ладно, если серьезно, то я могу усилить многие возможности твоего тела. От болезней вылечить, заставить быстрее затянуться шрамы, вывести яд или срастить кости. Но самое главное – могу развить Еву, но это и самое опасное, - перечислял юноша, загибая пальцы.

С каждой новой фразой лицо Феликса вытягивалось все больше и больше, пока не дошло до последнего пункта. От упоминания Евы Феликс сначала покраснел, затем побледнел, а в итоге приобрел какой-то синеватый оттенок, хорошо сочетающийся с белизной шторок вокруг койки.

- Ты правда можешь усилить Еву? – с благоговейным шёпотом обратился некогда брутальный хозяин металла.

Алекс лишь беззаботно пожал плечами. Он-то может, но то, что Феликс переживет это усиление, он гарантировать не мог. До недавнего времени он экспериментировал только на себе и не все из его попыток были безопасными, а некоторые грозили лишить этот мир такого интересного Ядра, которое было способно менять другие Ядра.

- Чем докажешь? – хриплый голос вырвал Алекса из раздумий.

Юноша даже поморщился от того, как бесцеремонно прервали поток его мыслей. В последнее время ему постоянно мешают и это жутко раздражает, ведь голоса внутри его головы постоянно мечутся, спорят, ругаются, предлагают гениальные идеи и безумные планы. Так будто в нем не одна Ева, а сразу несколько и те никак не могут между собой договориться. Он живет в потоке бесконечного шума, и чтобы хоть как-то собраться с мыслями ему нужен покой, а не парень, который перевозбудился от мысли, что может стать сильнее.

- Почему бы и нет, - фыркнул Алекс себе под нос и принялся стягивать замазанное кровью поло.

Однако, его снова прервали. Руки напротив железной хваткой вцепились в край рубашки.

- Ты чего творишь?! – возмущенно прошипел Феликс.

Алекс не мог не улыбнуться при виде этой раскрасневшейся мордашки. Его веселило то, как этот «крутой перец» смущается словно невинная девица в первую брачную ночь.

- А как я, по-твоему, должен показать тебе Еву? – сжалился над однокурсником Александр. 

Тот на секунду завис. Неразвитая Ева находилась внутри организма в расщепленном виде. Некоторые люди только номинально считались носителями сферы, потому что Ядра в них как такового не было. Но это было скорее исключение исправил, ведь развитие Евы начиналось с семи лет, когда дети поступали в школы. Спустя несколько лет упорных тренировок, сгусток энергии достаточно быстро достигал минимального размера. Дальше дело было за природным талантом. Часть так и оставалась с минимальной Евой размером с десятирублевую монету; большинство довольствовалось средним ядром, которое обычно не превосходило сжатую в кулак руку; и только те, кого в последствии принимали в окружение Императрицы могли развить Ядро Евы до 18 – 20 сантиметров в диаметре.

Инстинктивно Феликс провел по своей груди. Чуть выше солнечного сплетения из грудной клетки на полсантиметра торчала сияющая серебром сфера. Она была размером с дикое яблоко и щетинилась тупыми шипами.

Прикосновение даже собственных рук заставило юношу вздрогнуть и одернуть пальцы. Это было в высшей степени неприлично. Возможно, первые люди, которые обрели Ядро Евы с ума сходили от счастья и стремились поделиться им с как можно большим числом людей, но сейчас показать, а тем более дать прикоснуться к сфере было чем-то сродни эксгибиционизму. Феликс видел старые картины и фотографии. То, что он позволял себе только во время спарринга, следуя одному из кредо чести семьи Аурум – демонстрировать противнику слабое место, тем самым подтверждая свое бесстрашие, раньше не имело никакого значения. Когда-то грудь людей была чистой, и никто не предавал значения тому, что кто-то увидит полоску кожи поверх грудины. Мужчины ходили без футболок, а женщины любили глубокие декольте. Затем люди обрели Ядра, но продолжали показывать их всем, будто бы Ева была не их вторым сердцем, а каким-то модным аксессуаром и только спустя несколько десятилетий жители Пангеи, без лишних официальных постановлений, сошлись на том, что показывать другим нечто столь интимное ужасно неприлично. Даже войны и блудницы, у которых такое право было отвоевано временем и особенностями профессии все реже и реже ходили с Евой на всеобщем обозрении.

Феликс был в панике. Он даже не ожидал, что его сосед по комнате, с которым не заладилось с самого начала, сделает что-то подобное. Изначально, он правда хотел быть добрым с этим странным парнем. В собственной семье он был белой вороной. Потомственный дворянин не должен и не может сбегать на концерты разукрашенных панков в рабочие районы, не должен стричь волосы, не может портить свое тело татуировками и уж тем более не может вести себя так неподобающе в присутствии более титулованных особ, особенно если брак с их ребенком может повысить уровень его собственной семьи. Когда он увидел Алекса в своей, точнее их, комнате, то был несказанно рад. Весь его вид выдавал то, что парень из рабочих районов. Одежда была простой и несколько раз перешитой, но очень чистой и опрятной. Руки в мозолях и ссадинах, жилистые и крепкие, но с тонкими и подвижными пальцами. Даже походка и неосознанные движения тела выдавали в нем человека, который много работал, много дрался и плевать хотел на какие-то там правила. Феликсу правда хотелось с ним подружиться. Но в первый же день, тот его проигнорировал. Спустя еще день, неделю, две. Все оставалось также, Александр старательно делал вид, что в комнате он один. И тогда Феликс пришел к решению, которое всегда использовалось в его семье: если хочешь, чтобы тебя уважали – примени насилие. Как результат, он теперь сидел на коленях перед парнем, который его не только ни во что не ставил, но еще и тихо ненавидел за более чем месяц издевательств. Мало того, теперь этот парень может превратить его внутренности в суп одним щелчком пальцев. Лучше не придумаешь. 

- Эй, хватит палиться на мою футболку. Я не знаю, что у вас там в аристократических кругах за правила, но, если у тебя нет рентгеновского зрения – это бесполезно, - пощелкал пальцами перед носом собеседника Алекс.

- Ты что, вообще не понимаешь на сколько это важный и интимный шаг – показать кому-то свою Еву? – резко поднялся на ноги Феликс и будто бы пряча уже свое Ядро от пристального взгляда собеседника, скрестил руки на груди.

- Не понимаю. У нас, конечно, тоже никто по улице без футболок не ходит, но общественные бани никто не отменял. Плюс, я много помогал сестре, а она врач. Так что ты там от меня пытаешься спрятать? Я этих Ев повидал больше, чем тараканов в заводской столовой. Тем более...Если хочешь, чтобы я усилил твое Ядро, тебе все равно придется мне его показать, так какая разница, раньше или позже?

Слова Александра, конечно, были максимально логичны, но от этого легче не становилось. Феликс так и продолжал сверлить глазами заляпанную кровью рубашку, кусая губы от нерешительности. Он совершенно не понимал, что ему стоит сделать. Пойти на поводу у этого сумасшедшего и посмотреть, что такого необычного в его Ядре или послать его на три веселые буквы и забыть об этом разговоре. Неожиданно тонкие пальцы крепко схватили его правую кисть и поднесли к кромке рубашки.

- Давай так...Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, поэтому даю тебе шанс. Если ты прямо сейчас скажешь мне «нет», то я отпущу тебя, и мы сделаем вид, что ничего сегодня в медпункте не случилось. Ты просто довел меня до кабинета и ушел. Обещаю, я не буду использовать свою способность против тебя. Если ты мне ответишь «да», то мы начнем с малого, познакомим тебя с развитым Ядром. Оно у меня... Не такое как у других, но на медкомиссии сказали, что оно достигло третьей стадии развития. Но знай, дороги назад уже не будет. Я буду менять твое тело в угоду своим экспериментам. Тебе почти точно будет больно, иногда ты по несколько дней не сможешь встать с постели, возможно станешь инвалидом или умрешь. Но если ты все это переживешь, я обещаю – ты станешь сильнейшим воином Пангеи.

- Зачем тебе все это?

- Знаешь, я по натуре своей исследователь естествоиспытатель. У меня много теорий счетна того, что такое мировое Ядро Евы и как оно влияет на каждого человека в отдельности. Но как ты уже понял, многие мои эксперименты опасны, а я не хочу рисковать собственным здоровьем и разумом пока не найду ответы.

- Ты предлагаешь мне стать подопытной крысой?

- Очень сильной крысой, если тебе так будет угодно.

Феликс зажмурился. Перед глазами пронеслись кадры из его не самого радостного детства. Старшая сестра, Ванда, которую выдали замуж за тирана и с тех пор на ней места живого нет. Старшие братья-близнецы, Литий и Кобальт, которые из него душу вытряхивали, просто ради забавы. Сестры-близнецы Аргента и Лидия, молча презирающие его. И единственный его защитник, Бер, которого самого унижают за слабость. Если бы он был сильнее, он бы ничего подобного не допустил. Если бы... Выдохнув через крепко сжатые зубы, Феликс кивнул. Но ничего не последовало. Он кивнул еще раз, но мир вокруг как будто завис. Его руку продолжали крепко держать, но Алекс не пытался ни заговорить с ним, ни что-то сделать.

- Мне нужен четкий ответ, «да» или «нет», - спокойно проговорил Александр.

- Да.

Стоило Феликсу произнести это в слух, как его руку тут же потянули под футболку. От чего-то ему было жутко открывать глаза, поэтому он лишь стоял на месте, крепко зажмурившись и сцепив зубы так, будто его сейчас будут бить. Сначала он ничего не чувствовал кроме мягкой кожи и тонких волосков под пальцами. Затем подушечки пальцев соприкоснулись с переплетением чего-то, от чего волосы у него на затылке встали дыбом. Чем выше поднималась его рука, тем больше становилось этих переплетений. Вены, гибкие стебли, щупальца. Он не мог понять, к чему прикасается, но чувствовал, что оно тоже к нему прикасается и изучает его. Феликсу жутко хотелось отнять руку и попросить, что все это тут же прекратилось, но держали крепко, слишком крепко для такой аккуратной ладони.

- Чшшш, не бойся, она не причинит тебе вреда, ей просто интересно.

- Она?

- Ева – живая. Каждое Ядро в теле человека живое, это Ее потомство, просто не со всеми своими носителями они хотят идти на контакт.

- То есть...и у меня тоже?

- И у тебя тоже. Я чувствую ее даже через кончики твоих пальцев. Вы оба ершистые подростки.

Феликс тяжело сглотнул. У него кружилась голова. Слишком много информации за один день. Если прямо сейчас он не отнимет руки и не прислонится к какой-то твердой поверхности, то точно потеряет сознание. Словно прочитав его мысли, Алекс легко утянул его за собой на койку, но руки так и не отпустил.

- Сейчас может быть немного жутко. Поэтому я тебя предупреждаю. Не бойся и не пытайся вырваться иначе можешь лишиться пальцев или всей руки. Она очень чутко реагирует на чувства других, может испугаться и по неосторожности что-нибудь с тобой сделать, - мягко предупредил Александр, останавливая их сцепленные руки на солнечном сплетении.

- Ты не успокаиваешь, - проворчал Феликс, но покорно кивнул, показывая, что понял.

- Я знаю.

Когда пальцы Феликса соприкоснулись с Ядром Евы, внутри него тут же образовался крик. Это было не желание закричать. А именно крик как первородный хаос, как воронка, закручивающаяся в темноте черепной коробки. Оно поворачивало время вспять. Кричала каждая клеточка тела. Это был и плачь младенца и предсмертный стон старика.Булькающий хрип застреленного. Боевой клич индейцев. Страстные стоны любовников. Вой ужасной утраты. Вздохи роженицы. Скулёж, потерявшего конечность. Мир превратился в один душераздирающий звук, который был и внутри, и снаружи, дребезжал в его крови и выступал холодным потом на коже. Ева Алекса была ледяной и горячей, жидкой и твердой, колючей и мягкой, липкой, шершавой и гладкой, она обгладывала его пальцы до мяса и тут же растила на них новую плоть. 

Феликс не помнил, когда его руку отняли от Ядра. Очнулся он все в той же палате. Впервые с тех пор, как ему было двенадцать, и новый гувернер утопил щенка, подаренного сестрой, он рыдал в голос. Слезы ручьями стекали по щекам и скапливались под подбородком, чтобы упасть на спортивные штаны Алекса и тут же впитаться. Тот обнимал его и качал как ребенка.

- Чшш, не пытайся осмыслить. Человеческий мозг пока к этому не готов.

- А ты почему такой уверенный? – сквозь всхлипы проговорил Феликс, до сих пор не понимая, что с ним только что произошло.

- Я пытался. Мозг не выдержал, я отключился на неделю. Все процессы в моем организме поддерживало Ядро. После этого случая я начал слышать свою Еву. Точнее много Ев сразу, не знаю, внутри меня они, или я слышу чужих, но порой это невыносимо.

- И что же они тебе говорят?

- Прямо сейчас Она говорит, что на сегодня с тебя хватит, хочешь, сделаю так, чтобы ты уснул?

- Да, пожалуйста.