Ядро Евы

На столе лежали скальпель, щипцы, кусачки, ножницы, зажимы и прочие хирургические принадлежности, от которых Феликса просто в дрожь бросало. Он с детства терпеть не мог врачей, а особенно процедуры связанные с забором крови и прочими хирургическими манипуляциями с телом. Впрочем, это совершенно не мешало ему посещать своих мастеров по пирсингу и тату с завидной частотой. Друзья над этим посмеивались, но лишний раз фобию не комментировали. В особенности это касалось Цезаря, который благородно молчал о том, что ходит вместе с ним по всем врачам с тех пор, как им исполнилось по четырнадцать

Александр сверлил его грудную клетку таким прожигающим взглядом, что Феликс начал подозревать, что у того имелось рентгеновское зрение. Каникулы стали отличным шансом для сумасшедшего ученого добраться до желанного Ядра. Аурум не сопротивлялся. Точнее он хотел, но уговор есть уговор, а он и так достаточно долго бегал от соседа, прикрываясь то учебой, то попойкой с курсом. Сейчас же у него не было ни одной объективной причины отказывать исследователю в его порывах. Ни одной кроме того, что он до дрожи в коленках боялся предстоящих манипуляций с его бренным телом. Когда Алекс схватился за край его футболки Феликс нехило струхнул, резко натягивая ткань назад.

- Да что не так-то? – начал терять терпение блондин, прожигая подопытного взглядом.

- Я умаю, я все же еще не готов. Может быть завтра? – с надеждой в голосе спросил парень, все еще сжимая край футболки.

В ответ Алекс выдохнул сквозь стиснутые зубы, встал со стула и возвышаясь над своим соседом крепко схватился за швы его футболки. Ему хватило одного плавного движения, чтобы порвать предмет гардероба пополам. А Феликсу не хватило выдержки, чтобы не приложить руки к груди и не вскрикнуть как юная леди, оказавшаяся в неловкой ситуации.

- Да что ты как девственница в первую брачную ночь! Я там уже все видел, но чтобы понять как функционирует твоя Ева мне надо ее изучить. Убери руки и все закончится быстро, а по возможности еще и безболезненно.

Красный как рак Феликс на столько был оскорблен сравнением его с кисейной барышней, что тут же молча вытянул руки по швам и с вызовом глянул на соседа. На Алекса такой выпад ровным счетом не произвел никакого впечатления. Наоборот, он обрадовался, наконец-то появившемуся доступу к телу. Он уже мельком видел его Ядро Евы. Серебристая сфера с небольшими тупыми шипами напоминала подводную мину. Шипы на вид, да и на ощупь оказались совершенно не опасными, а гладкими и приятными. При касании они нагревались и немного вибрировали, вызывая у исследователя детский восторг, а у его подопытного желание провалиться под землю. Чтобы не наблюдать за всей этой вакханалией, развернувшейся с его Евой, Феликс прикрыл глаза и собирался продержаться так до конца процедуры. Но не тут-то было, именно его слепота, сделала момент ускользания сознания таким неожиданным.

Когда Феликс очнулся, он уже лежал на собственной кровати. Первым, что он увидел было взволнованное лицо Алекса, который натирал ему виски чем-то резко пахнущим.

- Ты как? – пытался перехватить расфокусированный взгляд соседа парень.

- Что со мной случилось?.. – прохрипел Феликс, усаживаясь удобнее, облокачиваясь на стену.

- Прости, это моя вина. Обычно вещество Ядра мягкое и забор материалов не представляет трудности, но твое действительно оказалось железным, и я попытался отколоть небольшой кусочек шипа...Кто же знал, что ты потеряешь сознание от болевого шока...

- Ты что?!

Феликс принялся судорожно обшаривать руками собственную Еву на предмет повреждений. На вид все было хорошо, да и ничего не болело, но он все равно с подозрением уставился на друга, требуя объяснений.

- Пока ты был в отключке, я смог договориться с твоей Евой, и она размягчила вещество Ядра. Так что я смог собрать материал. Не волнуйся, никакой угрозы для твоего организма это не несет.

- Еще чего не несет! Ты блин полез отрезать от меня кусок без наркоза, - не унимался Феликс, пытаясь оттолкнуть от себя горе-исследователя.

Однако далеко уползти у него не получилось. Алекс быстро перехватил его и толкнул обратно на кровать. Феликс даже сообразить ничего не успел, как от протянутой руки друга прямо к его Еве протянулась красная сеточка вен и плотно на ней закрепилась. Тут же он почувствовал, как инородное вещество попадает в его Ядро и мгновенно усваивается, порождая большой выплеск энергии. По ощущениям, еще немного и он начала бы вырабатывать электричество.

- Что ты, блин, со мной опять сделал? – устало просипел Феликс, перехватив руку друга у запястья.

- Вернул столько сколько забрал, даже чуть больше, - хмыкнул Алекс, не спеша убирать свою ладонь с чужой Евы.

- Охренеть! Мы не вовремя, да? – раздался голос Марка.

- Я даже не знаю, что меня смущает больше: женские трусы под потолком или то, что вы друг друга за Ядра мацаете, - прокомментировал ситуацию Стар.

Феликс от безысходности взвыл, уткнувшись лицом в собственные ладони.

За объяснение пришлось приниматься Алексу. Он был явно не в восторге от того, что приходилось раскрывать тайну своих способностей и своего небольшого увлечения исследованиями возможностей Ядра Евы. Но Феликс был непреклонен. Весь остаток дня он изображал поруганную невинность, даже тогда, когда Стар с Марком начали убеждать его, что никому не расскажут об «истинном характере отношений соседей». Сама формулировка заставился юношу сначала побледнеть, затем покраснеть и позеленеть, а в итоге выдать смешливым друзьями смачных затрещин, причитая о том, что его казнят за поругание фамильной чести. Алекс меланхолично собирал инструменты, думая о том, что, если бы Феликс был девушкой, ребята вряд ли бы устроили из этого цирк, его наверняка бы за такое уже давно тащили под венец. Ну а как же, за девушек из приличных семей нужно было брать ответственность, либо безымянным пальцем, либо головой. Лишаться жизни Алексу пока совершенно не хотелось. 

- А что вы двое, собственно, тут забыли? – наконец спросил Алекс.

- А! Так это. Мой дядя приглашает нас на остаток каникул на свой остров. Все уже собрались, только вы двое никак не выходили, но теперь я понимаю. Какой там остров, когда вы друг от друга оторваться не можете, - рассмеялся Марк за что тут же поплатился метко запущенной прямо в лицо подушкой.

Родители Марка были знаменитыми актерами, поэтому за все детство он встречался с ними так редко, что все совместные обеды по пальцам можно было пересчитать. Нет, они любили его, всегда присылали на карманные расходы, даже больше, чем нужно, на Рождество и День рождения у него всегда были самые лучшие подарки, но сами они предпочитали на праздниках не появляться. Остров же представлял из себя небольшой райский уголок, где круглые сутки стоял шум и гам от количества детей, его населявшего. Дядя Марка, Максимус Руж был знаменитым детским врачом и хоть своих детей у него не было, всю жизни посвятил тому, чтобы облегчить жизнь своим юным пациентам. Лучше места для того, чтобы расти активным и непоседливым ребенком было не найти. Ведь даже будучи мальчиком из аристократического семейства, Марк до четырнадцати лет не испытывал на себе совершенно никаких ограничений цивилизации. Он круглые сутки бегал по тропическому лесу чуть ли не голышом, дрался, играл, плавал в кристально чистой морской воде, ел вдоволь фруктов и никогда не задумывался, как это все выглядит со стороны.

Конечно, после такого свободного детства частная школа показалась для него настоящим наказанием. Первый год он искренне считал, что его отправили в Синюю Птицу за то, что он ободрал перья у любимого дядюшкиного павлина. Уже намного позже пришло осознание, что на острове не было ни одного ребенка старше четырнадцати и его просто выгнали из земного рая за то, что пришел пубертат и он превратился в оплот греха. Точнее, прямо совсем грешным он стал во время первых каникул в Синей Птице, потому что школа была смешанной и из мужского в женское общежитие можно было перебраться по трубе. Сколько сумасшедших подростков повидала эта бедная жестянка. Сколько с нее свалилось и переломало ноги-руки. Однажды Марк ее даже сломал и оба общежития на неделю лишились горячей воды.

Пока ребята собирали вещи и спускались на парковку, Марк без остановки рассказывал о своем счастливом детстве и буйных подростковых годах. Алекс не стал уточнять, что «буйства» за это время в нем не сильно поубавилось. Знакомство со знаменитым врачом было для него хорошей возможностью узнать новое о Еве. Дети его никогда особо не интересовали, если ребенка заставить упорно трудиться, то только к двенадцати в нем сформируется Ядро. Еще очень слабое и нестабильное, которое придется еще упорнее настраивать в течение двух – четырех лет. Это если хочется поступить в приличное учебное заведение. А если оставить все на произвол судьбы, то можно получить раннюю мутацию, не такую опасную как Искажение, но безвозвратно уродующую человеческое тело.

Это было одним из немногих преимуществ государственных школ над частными. В них работали профессионалы, проверенные годами. Те умело подготавливали ребенка к формированию Ядра и следили за тем, чтобы те строго соответствовали четко выверенным за двадцать лет параметрам.

Однако, были и те, кто сопротивлялся желанию Империи создать себе армию сверхлюдей. У обычных граждан Пангеи просто не было выборы – государству нужны люди с Евой и всех, кто попал в его руки вынуждены развивать Ядро, хотят они этого или нет. Только в глубоких деревнях и самых бедных кварталах оставались те, кто не развивался и то, по причине общей недоступности образования. Но и туда государственная машина уже протягивала свои властные щупальца.

Если десять лет назад, отсутствие Евы считалось признаком бедности и необразованности, то сейчас все больше семей из высшего общества заводили разговоры о некой частной школе, где ребенок может получить хорошее образование, но при этом не развить в себе столь опасного соседа. Вообще-то, это противозаконно, только люди с острова Отреченных имели право на такое, но что только не делается за большие деньги.

Путь до острова Руж был на удивление коротким и приятным. Алекс даже не сразу понял, что частный самолет приземлился, а его пассажиров ждет делегация из прислуги и самых любопытных жителей райского места. Марк еще не успел опустить ногу с последней ступеньки трапа, как его облепило множество детей, на перебой что-то щебеча, рассказывая о своей жизни, последних новостях и спрашивая его о том, каково это учиться в Academia. Большинство детей, которые постоянно жили на острове происходили из бедных семей. Аристократы обычно забирали ребенка сразу же, как тот выздоравливал или даже, вызывали Максимуса на дом. Но на это было необходимо особое положение и тем более финансы. Те же, кто жил на острове постоянно, обычно были лишними ртами в собственных семьях и то, что какой-то добрый доктор Айболит согласен их содержать и кормить за собственный счет для родителей было только в радость. После четырнадцати такие дети обычно отправлялись в частные школы. Попроще, конечно, чем та, в которой учился Марк, но тоже хорошие. Такие, которые не каждый офисный клерк мог бы себе позволить.

- Уф, духота какая...А можно мне обратно в осень? – простонал Феликс, натягивая на голову соломенную шляпу с широкими полями.

Алекс хмыкнул и незаметно скрестил пальцы в кармане. В ту же секунду его друг вздрогнул и ошарашенно поглядел на него:

- Я сказал, что мне жарко, а не то, что хочу, чтобы меня бил озноб. А ну-ка, прекращай свои фокусы, - прошептал Феликс, не удосуживаясь дождаться пока его сосед выполнит сказанное, а сразу отправляясь вперед.

Большинство даже не заметило мелкой стычки, поглощенные разглядыванием красот острова. Кроме, разумеется, Цезаря. Тот окинул Алекса холодным взглядом, но ничего не сказал. Последним из самолета вывозили Моргана. Он еще до конца не оправился и не мог самостоятельно передвигаться. Но даже это не остановило Марка в желании устроить всем тропические каникулы посреди осени, поэтому Фогу предстояло всю дорогу провести в инвалидном кресле.

- А вот и вы, ребятки! Мы уже вас заждались! – в разношерстной толпе возник статный мужчина в белом халате.

Максимус Руж, а сомнений что это был он не оставалось, выглядел гораздо моложе своих сорока двух. Высокий, подтянутый, загорелый. Даже волосы, казалось, еще не тронула седина. Будучи младшим братом отца Марка, он долгое время предпочитал вести себя как подросток. А потом стареть ему не давали его маленькие подопечные. Даже сейчас, с первого взгляда, было очевидно, что детей он обожал, а больше всех любил именно племянника. Странно было смотреть на то, как уже взрослый лоб восемнадцати годков отроду бежит во взлетно-посадочной полосе, размахивает руками и кричит. А потом со всей силы налетает на доктора и тот его кружит будто бы в руках у него не почти сформировавшийся мужчина, а маленький мальчик.

- Оу, ощущение, что мы тут лишние, - подал голос Стар.

- Да ладно тебе. Зато сразу видно, что Марку тут рады, а значит и нам заодно, - улыбнулся Цезарь, подталкивая друга к толпе встречающих.

Жить им предстояло в хорошо обустроенных бунгало на берегу моря. В каждом таком «домике» располагалось две раздельные кровати, душ, ванна, туалет, несколько шкафчиков и стол. С одной стороны, по убранству это мало чем отличалось от скромных комнат учеников Academia, с другой, все в этом месте так и шептало об отдыхе и легкости бытия. Распределились по комнатам как обычно. Никто даже не удивился, когда Феликс и Александр синхронно повернулись к крайнему домику. Стару очень хотелось отвесить «сладкой парочке» нелестный комментарий в догонку, но Цезарь уже утягивал его за ухо в ближайший к ним домик. Джек и Марк расположились в центральном из трех домов. Они хотели поставить у себя третью кровать для Моргана, но Максимус настоял, чтобы молодой человек содержался в его лечебно-исследовательском центре до полного восстановления. Тем более, что условия там гораздо больше соответствовали потребностям человека в коляске, чем почти дикарское пребывание на берегу моря.

- Как ты думаешь, что все-таки было с Морганом? – спросил Феликс, раскладывая свои вещи.

- Я бы и сам хотел узнать. Ну, по крайней, мере его не убили сразу, как узнали, что его Ядро стало Лилит. Это значит, что, либо мы не понимаем, что видели, либо руководство университета, что-то нам не договаривает, - спокойно ответил Алекс.

Он и сам уже много раз думал над этой ситуацией. Несмотря на то, что спаслись они только благодаря способностям Феликса, что-то в этой истории не сходилось. Обычно, люди перед тем, как их Ядро начинает искажаться, становятся агрессивными, нервными и подавленными. Однако, ни одна обычная хандра не может сравниться с видом человека, у которого Ядро Лилит. Такого человека видно сразу.Бледная кожа постепенно приобретает серовато-синий, трупный цвет, темные синяки под провалами глаз делают воспаленный взгляд горящим, а иссушенные губы облазят лохмотьями, из-за нервной чесотки на коже тут и там появляются глубокие царапины и волдыри. Они чем-то напоминают зомби из тех старых фильмов, которые снимали еще до появления первичного Ядра Евы.  Но...Морган не был таким. Точнее он походил на мертвеца изначально и, если бы его состояние еще ухудшилось все бы точно заметили, потому что хуже уже было некуда. Да и в Academia его бы не приняли, если бы заметили хоть намек на искажение Ядра. Всем студентам перед поступлением приходится проходить пренеприятнейшую процедуру, когда в Ядро запихивают трубку и берут достаточно много материала для анализа. От воспоминаний о последнем Алекс поежился. Если даже ему с жидким и постоянно двигающемся Ядром было неприятно до обморока, то что же было с Феликсом, которому для данной процедуры буквально нужно было пробивать и прокалывать столь чувствительную часть тела.

- В любом случае не стоит так о нем беспокоиться. Его жизнь не наше дело, - решил закончить фразу Алекс.

- Почему не наше? Он же наш друг. А если с ним что-то случится? Нет, я не могу так просто закрыть глаза на то, что с ним произошло. Я беспокоюсь.

- Во-первых, с ним уже что-то случилось, хуже уже не будет. Во-вторых, как же меня раздражает твоя привычка всех звать друзьями. Он мне не друг. Да и тебе, собственно, тоже. И я тебе не друг. Ты для меня подопытный кролик, а я для тебя – способ утереть нос семье, так что прекрати ввязывать меня в свои странные темы в духе «Моей маленькой пони», - Алекс говорил спокойно, но собеседник отчетливо чувствовал, как тот внутри закипает.

- Я уже говорил тебе свою позицию по этому вопросу. За это время ничего не поменялось. Остальные все еще для меня близкие друзья, и прости, если оскорблю тебя этим заявлением, но ты для меня за это время стал чуть ли не лучшим другом, - насупился Феликс и не дожидаясь ответа вышел за дверь.

А Александр даже не знал, что на такое отвечать. У него было много хороших знакомых в школе и на улицах, но ни одного из них он не мог назвать своими друзьями. Дружба – это ведь, когда можно ни о чем не думая подставить спину человеку и знать, что тот не только не воткнет в нее нож, но и прикроет. А как такому быть там, где все борются за место под солнцем? Возможно, потому что они росли в совершенно разных мирах, он не мог понять, почему Феликс все время норовит назвать людей вокруг себя таким важным словом. И уж тем более не понимал, как его, такого злого и беспринципного, гонящегося только за своими исследованиями можно было назвать «другом». Неприятие такого положения вещей все же мешалось с мелкой искоркой надежды, что у него наконец-то появился друг, да не один, а целых шесть. Однако, любое упоминание об этом вызывало в душе такую бурю эмоций и непонимание, что Алексу было проще огрызаться или игнорировать собеседника, чем ответить ему: «Да, я рад, что считаешь меня другом».

Что-то тяжело ухнуло под ребрами, и Алекс тут же вскочил с места. Он даже обдумать ничего не смог, как почти вышиб дверь из хижины и помчался по берегу. Стоило ему оглянуться, как перед глазами выросла картина, какую он даже вообразить не мог. Цезарь, даже не раздеваясь, с разбегу прыгнул в воду и уже через несколько минут вынырнул с Феликсом на руках. Юноша чертыхался и отплевывался, но видимо еще не успел достаточно наглотаться воды, чтобы потерять сознание. Несмотря на все протесты Аурума его буквально перекинули через плечо и вынесли на берег как мешок с картошкой. С того расстояния, на котором находился Алекс было не слышно, что происходило между друзьями, но по телодвижениям вполне можно было различить недовольство панка своей участью «дамы в беде» и причитания Цезаря по поводу того, какой его друг недальновидный.

- Сколько раз тебе говорить, если кинуть железную арматуру в море, она не поплывет. Она утонет. Ты тоже такая железная арматура, прекрати, пожалуйста, считать себя лебедем, ты не можешь плавать, - распинался Цезарь, придирчиво вертя голову Феликса то в одну, то в другую сторону, будто бы пытаясь найти на его лице признаки трупной синевы.

- Но железные корабли же плавают с море, - попытался отшутиться Феликс, но тут же закашлялся, отплевывая новую порцию морской воды.

- Чтобы ты так поплыл, у тебя внутри органов не должно быть, а только воздух - это как минимум. А как максимум в тело должен быть встроен хороший движок, а не эта жалкая тарахтелка, которую ты еще и губишь сигаретами! – еще больше разозлился Цезарь, тыча пальцем в грудь друга, прямо напротив сердца.

Алекс был безмерно рад, что по итогу с Феликсом ничего страшного не стряслось, но в то же время, именно этот, случайно подслушанный, разговор навел его на тревожные мысли. С первого взгляда ясно, что парни знали друг друга хорошо, но в университете между ними не было той теплоты, которая возникает между старыми друзьями. Здесь же явно чувствовалось, что Феликс не кривил душой называя Цезаря другом. Мало того, они выглядели так будто знали друг друга много лет.

- Ого, не знал, что вы так близки, - против воли вырвалось у Алекса и тот поспешил прикусить язык.

- А почему бы нам не быть близкими, если Феликс вырос в моем доме? – недоуменно посмотрел на собеседника Цезарь.

Не дожидаясь ответа, он стянул с себя мокрое поло и принялся его выжимать. Алекс удивленно переводил взгляд с одного парня на другого, не понимая, о чем толкует Цезарь.

- Это правда. Ты же знаешь, что моя семья не очень меня жалует. Поэтому я все детство провел в доме Селестиа. Цезарь и его четыре брата мне как родные, даже ближе, чем родные. Тем я, по большей части безразличен, но семья Цезаря всегда хорошо относилась ко мне...Да... вот так, - Феликс и сам не понял, чего так засмущался.

Странно было открывать перед Алексом свое детство. Еще в тот раз, когда ему пришлось рассказать о своем не совсем чистом происхождении, было ощущение, что сосед не просто внимательно слушал, а буквально конспектировал у себя в голове всю его подноготную. И каким бы сильным ни было его стремление подружиться с немного безумным исследователем, рассказывать о себе почему-то совсем не хотелось. Цезарь, как будто уловив сгустившуюся атмосферу, легко хлопнул Феликса по плечу:

- Ты наверняка знаешь небольшие особенности происхождения Феликса. В моей семье к этому относятся проще. Нас пять братьев и все от разных женщин, с некоторыми отец даже не заключал брак. Но это не мешает нам оставаться семьей. Поэтому, когда дома появился Феликс никто особо не обратил внимания. Ребенком больше, ребенком меньше, - попытался отшутиться Цезарь.

- Что, Феликс снова решил поплавать топориком? – из воды вынырнул Марк и пустил фонтанчик изо рта.

Он-то точно чувствовал себя в своей тарелке. Уже успел раздеться до купальных шорт и заплыть поглубже в море. И вылезать из воды в ближайшее время точно не планировал. Алекс легонько пнул накатывающую волну босой ногой. Вода была теплой как парное молоко. Ему тоже безудержно хотелось стянуть с себя облепившую мокрое от пота тело одежду и прыгнуть в воду. Но плавал он еще хуже, чем Феликс. Если тому олимпийским чемпионом не давала стать Ева, то он просто на просто не умел плавать. У него не было возможности записаться в бассейн и уж, тем более, учиться быть дельфином в морской воде.

- Если хочешь, чтобы тебя научили плавать, можно просто попросить.

Шепот, раздавшийся прямо над макушкой Алекса, чем-то напоминал шорох листьев в туманную осеннюю ночь. Юноша вздрогнул и резко обернулся. За спиной стоял Джек в смешной маске с трубкой и с ластами подмышкой. Остальные, ничуть не смутившись немного паранормальной фигуры своего товарища, бурно поддержали его идею. Уже через полминуты слабо сопротивляющегося Александра прямо в одежде закинули в море. Он даже не смог бы точно ответить, чего было больше, учебы или попыток его утопить. Единственное, что он знал наверняка – ему уже давно не было так весело.

Ночь бархатным пологом бесшумно опустилась на остров. Однако, желаемой прохлады смена времени суток не принесла. Воздух оставался таким же жарким, а вода в море все еще почти обжигала. Несмотря на это, юноши не отказались от мысли развести костер на берегу. Поэтому с благодушного дозволения хозяина острова, все разбрелись по лесу в поисках хвороста. Для Алекса, который всю жизнь провел в каменных джунглях рабочего квартала природа казалась ненастоящей. Раньше он видел подобное только на картинках в учебниках или по телевизору. От этого к каждому листку хотелось прикоснуться, цветок понюхать, а плод откусить. Он чувствовал себя настоящим дикарем, прибывшим разорять райское местечко.

Так Робинзон Крузо беспечно пользовался дарами своего вынужденного пребывания на острове. Срывал фрукты, убивал зверей, топтал траву и рубил деревья. А все потому, что считал себя венцом природы, белым человеком, способным подчинить себе все, что находится в пределах его зрения.

Впереди замаячил очередной ярко-красный плод, от вида которого во рту сразу скопилась слюна. Алекс всеми силами старался сосредоточиться на сборке хвороста, но мыслями все равно возвращался к спелому фрукту, от чего из рук все валилось. Сдавшись своим желаниям, юноша уже было потянулся к пестрому плоду, как чья-то рука больно ударила его по кисти. Он зашипел и тут же притянул к себе обиженную конечность.

- Не ешь. Вам такое нельзя. Пока нельзя, только по чуть-чуть, - устало покачал головой Марк.

- Это почему еще? – попытался возмутиться Алекс, но руки от плода убрал подальше.

- В лучшем случае обосрешься, в худшем пролежишь с лихорадкой остаток каникул.

- Вау, не знал, что мальчики из приличных семей знают слово «обосрешься», - съехидничал Алекс.

- Я вырос здесь. Здесь никто никогда не думал о том, из какой он семьи. Мы все были одной семьей и шутки про говно – это самое невинное, что тогда можно было от нас услышать.

- А сейчас?

- Я почти никого не помню, а тех, кого помню – не могу найти. Здесь...Блин, как бы это сказать...Не все дети этого острова вырастают. Кто-то становится местным Питером Пэном, который никогда не повзрослеет...Короче, некоторые пользуются добротой дяди и присылают на остров смертельно больных детей. У дяди глаз наметан, он сразу определяет, кто не доживет до своих четырнадцати, но он не может отказать, поэтому все равно забирает их с собой. Нас было десять человек из них до «выпуска» добралась только половина. К четырнадцати еще у двоих оставшихся Ядро почему-то стало очень быстро искажаться, и они не смогли покинуть остров. Дядя сказал, что Охотники убили их через месяц, после того как я Ширли и Эмма покинули остров.

Александр даже не знал, что он мог ответить на такое откровение. По опыту Феликса он уже понял, что не у всех богатеньких детишек было хорошее детство, но он и подумать не мог, что Марку пришлось смотреть, как его друзья детства постепенно истлевают изнутри и он ничего не мог с этим поделать.

- Ты не виноват. Они были больны, - попытался выразить слова поддержки Алекс.

Он всегда был плох в таких вещах. Гораздо проще было, что-то сделать, кого-то вылечить, зашить, привести в чувства, отбить от хулиганов, в конце концов. Но когда ему приходилось утешать, все его способности тут же сходили на нет. Он не мог подобрать слова, которые хоть как-то могли облегчить боль собеседнику. Для него это были просто слова, которые в целом ни на что не способны. По крайней мере, ему они никогда не помогали.

- Да, я знаю. Пошли уже к костру, - грустно улыбнулся Марк и потянул друга за собой, туда, где уже понемногу разгорался огонь на собранном остальными хворосте.

Костер прорезал тьму ночи на укромного уголке пляжа. Но этого все равно было слишком мало для острова, где электричество поддерживалось только в главном здании больницы. Пятеро юношей кружочком устроились вокруг огня. Языки пламени мягко лизали пятки и пальцы самых смелых. Остальные же довольствовались тем, что пихали в самый центр кострища картошку и зефир, нанизанный на шпажки. Над ними возвышалось звездное небо, такое огромное и яркое, что казалось, будто лучистые точки нарисованы рукой опытного мастера.

- А где Джек? – задал вопрос Феликс.

В руках у него была тарелка с запеченными картофелинами. Стар и Цезарь держали точно такие же. Только Марк и Алекс хватали картофель прямо из костра, обжигаясь и шипя что-то про то, как аристократические детишки портят всю атмосферу похода.

- Он наелся фруктов из леса и последний раз, когда я его проверял не мог слезть с горшка, - пожал плечами Марк.

- С ним точно все будет хорошо? – с сомнением посмотрел на друга Феликс.

- Угу. Он и не такое ел, безумный парень. Я уже дал ему лекарство, так что завтра будет...Ай, горячо! Как огурчик, - ответил Марк, запихивая в рот очередную картофелину.

- Ага, весь зеленый и в пупырышках, - поддел Стар, но сам от еды не отвлекался.

За шутками и разговорами юноши засиделись до глубокой ночи. Костер понемногу затухал, а тьма вокруг становилась на столько плотной, что даже мысль о том, чтобы пойти в туалет в лес, а не в уютном домике с оборудованным санузлом, у всех вызывала мелкие мурашки. Расходились все также шумно. Звук их голосов эхом разносился по острову, так что казалось, будто они здесь совершенно одни. Оно и понятно, врачи и их маленькие пациенты ложились спать рано, а вставали еще раньше.

Феликс со стоном блаженства завалился на мягкую перину. Матрас был толстым и упругим как батут, подушка пышной и хорошо взбитой, одеяло тяжелым. И все это умопомрачительно пахло лавандой. Так что юноша подумал, что сразу уснет и проспит так, как минимум, сутки. Однако, не успел он толком провалиться в дрему, как почувствовал шевеление на соседней кровати. Алекс откинул одеяла и принялся натягивать кроссовки, как был в пижаме. Феликс напрягся. Перспектива того, что сосед куда-то намылился на ночь глядя, его совершенно не радовала, а на деле даже пугала.

- Эй, куда ты собрался? – прошипел юноша, хватая Алекса за запястье.

- Напугал! Не твое дело!

- Еще чего! Даже если мы не друзья, как ты говоришь, то, уж извините, меня волнуют дела чела, который может манипулировать моим телом!

На секунду повисла тишина. Алексу казалось, что он покраснел на столько сильно, что его румянцем можно осветить темную комнату.

- Звучит ужасно! – злобным шепотом выдал Александр, выдергивая свою руку из захвата.

- Ощущается тоже не комильфо! – в тон ему ответил Феликс, - мне без разницы, что ты там удумал, но я иду с тобой.

- Хорошо-хорошо. Марк сказал тут интересную вещь. Когда он здесь жил, двое из его друзей подверглись Искажению почти сразу, как у них сформировалось Ядро. Я хочу посмотреть есть ли об этом записи.

- И для этого ты собираешься атаковать больницу среди ночи? – недоуменно приподнял бровь Феликс.

- Да. Я же говорил, это касается только меня, ложись спать.

- Нет, я иду с тобой, а то еще во что-нибудь влипнешь. Только я не понимаю, почему бы с утра не спросить об этом самого доктора Руж?

- Ммм..., - отвел взгляд юноша.

- Не отнекивайся.

- Он мне не нравится. И остров этот мне тоже кажется странным, ты видел здесь хоть одно животное? Но больше всего подозрений вызывает, конечно, сам Руж. Выглядит каким-то подозрительным и эти его сальные улыбочки. Знаешь, в трукрайме именно такие добрые Айболиты насилуют и продают на органы детей.

- Это уже совсем чушь. Марк вырос с этим человеком, он то уж наверняка бы заметил что-то такое. Да и сколько детей сюда приезжает. Думаешь, императорская семья не побоялась бы отправлять сюда своих детей, если бы доктор Руж действительно был таким?

- Может быть и нет. Но вот сам доктор побоялся бы трогать ребенка своего брата и уж тем более императорской семьи. Если собираешься и дальше меня задерживать, то не обессудь, придется тебя вырубить, - начал раздражаться Алекс.

- Ладно. Мне кажется, что все это чепуха, а план – говно, но я с тобой. Ну, чего ты так на меня смотришь?

- Испытываю легкий трепет каждый раз, когда мальчик с серебряной ложкой во рту начинает грязно ругаться, - хохотнул Алекс и толкнул дверь.

- Придурок! – заворчал юноша, но тоже не сдержал улыбки.

Дорога до больницы могла бы быть легкой и быстрой, если бы юноши решили двигаться вдоль мощеной разноцветной плиткой тропинки. Однако, Алекс решил не нарушать конспирацию и в этих же целях даже фонарик не включил. Феликс на это мог только закатывать глаза и как можно тише ойкать, когда очередная ветка врезалась ему в лицо. Двигались медленно, то и дело останавливаясь, стоило услышать ночную птицу или звук шагов охранников. Александр был не прав, когда говорил, что здесь нет животных, но Феликс не мог не признать – их было до странного мало и никто не говорил, будто бы Ева обошла их своими дарами.

Феликс так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как его сосед остановился, и от того больно врезался тому в острые лопатки. Потирая ушибленный нос, он уже было хотел возмутиться, но Алекс быстро закрыл ему рот рукой, взглядом указывая на проблему. Прямо перед больницей стоял средних размеров грузовик, куда что-то скидывали. Сначала Феликс не мог разглядеть, что же такое туда складывают, но стоило ему сконцентрировать взгляд, как резкая тошнота скрутила все его нутро. Ошибки быть не могло. В машину скидывали тела детей. Все в одинаковых полосатых пижамах, с большими номерными бирками на ногах. Дети были обриты на лысо и выглядели измученными, хоть и не худыми.

Феликс судорожно вздохнул, от чего Алекс сильнее вжал ладонь в его лицо, предотвращая любые звуки. Его самого уже мутило. Детей скидывали как пакеты с мусором или освежеванные туши, совершенно не уважая их смерть. Все желание посмотреть на записи о Ядрах Лилит резко отпало и единственная мысль, которая осталась у Алекса – бежать. Он попытался сделать аккуратный шаг назад, но как на зло, под ногой скрипнула ветка. В ночной тишине звук оказался таким громким, что ближайшие к лесу охранники тут же начали озираться.

Александр испуганно замер. По его позвоночнику скатилась крупная капля холодного пота. Но он боялся не то, что дышать, даже того, что его выдаст сумасшедший стук собственного сердца. Охранники начали обшаривать взглядом ближайшие кусты и медленно продвигаться в лес. Видимо, темнота пугала их ничуть не меньше, чем гостей острова. Алекс хотел зажмуриться и свернуться калачиком, потому что страх был сильнее. Он еще никогда не сталкивался с хорошо вооруженным противником, который реально мог его убить. И не потому, что его инстинкты требовали человеческого мяса, а потому что это могло раскрыть тайну если не государственной важности, то очень влиятельной семьи точно.

Но не успел Алекс и шага назад сделать, как произошло нечто совершенно безумное. Феликс одним махом скинул с себя пижаму и в чем мать родила побежал в противоположную сторону, громко распевая марсельезу. Охранники тут же кинулись за ним. Юноша бы и сам последовал за своим дурным соседом, если бы не у видел оповещение на телефоне. В общем чате Феликс требовал, чтобы срочно все поднялись и сделали вид, что он проиграл Марку в карты желание – пробежаться ночью по острову голышом, напевая марсельезу.

На грани истерики Алекс все же добрался до хижин. Ему жутко хотелось кинуться вслед за своим сумасшедшим соседом. Ева требовала, чтобы он обеспечил Феликсу безопасность. Но здравый смысл подсказывал, самое лучшее, что он мог сейчас сделать – это поступить так как просил сам Аурум. На берегу уже горел костер. Парни, все как один в пижамах, сидели на большом пледе в окружении разбросанных карт. Устало плюхнувшись между Марком и Джеком, Алекс закрыл лицом руками и попытался отдышаться. Получалось откровенно плохо. Паника накатывала волнами.

Через пятнадцать минут Феликс был возвращен самим доктором Ружем и несколькими охранниками. На юноше красовался белый больничный халат, судя по всему, принадлежащий самому Максимусу. Никто его не держал, но охранники были явно на стороже.

- Ах вот и юные виновники, - проворковал мужчина, снимая с носа очки и вытирая их от невидимых пылинок.

- Дядюшка! – попытался оправдаться Марк, но ему тут же погрозили пальцем.

- Не надо. Сиди. Феликс мне уже все рассказал. Он сам был не в восторге от того, что ты придумал ему такое эксцентричное желание. И очень обиделся. Я его понимаю. Увидеть посреди ночи совершенно голого молодого человека, поющего на французском, было...неожиданно, часть моих сотрудников очень испугалась, - на последней фразе Максимус так улыбнулся, будто его позабавила ситуация с перепуганными врачами и амбалами-охранниками.

- Просим прощения. Мы даже подумать не могли, что кто-то может работать так поздно ночью. Честно говоря, мы и загадали это желание только потому, что думали будто никто кроме нас не станет свидетелем этого представления, - вмешался Цезарь и как бы невзначай уронил бутылку вина, которая до этого надежда скрывалась за корзиной для пикника.

Руж с интересом проследил за полетом бутылки и кажется окончательно расслабился. Картина складывалась как нельзя более правдивая. Молодые люди, буйная кровь, выпили, сыграли в карты, вот и родилось глупое желание заставить кого-нибудь сделать что-нибудь этакое.

- Часть работ в больнице могут выполняться только в ночное время, чтобы не пугать наших юных пациентов. Хорошо, молодые люди, на этот раз я вас прощаю. Но будьте уверены, за еще одним таким представлением последует наказание, - притворно погрозил пальцем мужчина и мягко подтолкнул Феликса к друзьям – Халат можете вернуть завтра.

Стоило доктору Ружу и его свите покинуть молодых людей, как Феликс без сил свалился на плед. Со стороны могло бы показаться, что он просто запыхался от продолжительного бега. Но стоило приглядеться, как было заметно, как юношу пробивает крупная дрожь. Цезарь накинул ему на плечи второй плед и тихо поинтересовался:

- Он тебе ничего не сделал?

- А? Нет, все в порядке, - пробормотал Феликс, плотнее закутываясь в толстую ткань.

- Точно? Тебя трясет, - Цезарь приобнял друга за плечи, укладывая его голову к себе на плечо.

- Точно. Охранники просто поймали меня, скрутили и притащили к доктору. Не знаю, поверил ли он моей истории, но нам повезло, что он решил для начала проверить мою версию.

- Вам неслыханно повезло, что у Джека проблемы со сном и достаточно наглости, чтобы врываться посреди ночи в чужие спальни, - проворчал Стар, отпивая большой глоток из спасенной бутылки вина.

Будто бы решив что-то у себя в голове, Цезарь перехватил бутылку и выудил из корзины бокалы.

- Не жадничай. Нам сейчас всем надо. А вы ребята, должны нам рассказать, что делали ночью у больницы и почему Феликс так выглядит.

Алекс тяжело вздохнул и положил перед Феликсом его пижаму. Он в последнюю минуту сообразил, что такие улики оставлять посреди леса нельзя. Если бы пижаму Феликса нашли перед больницей, а не у костра, появилось бы гораздо больше вопросов, на которые молодые люди вряд ли смогли бы найти вразумительный ответ.

- Хорошо. Но будьте готовы к тому, что все это прозвучит как бред.