Дно | Пробуждение [18+]

ПЕРЕШАГИВАЯ ЧЕРТУ

Ещё вчера Нику трясло от необходимости ехать в Маймаксу после школы. Теперь же она еле держалась, чтобы не уйти с последних уроков. С сегодняшнего дня Макс Велл будет учить её стрелять. Предлагал попозже, чтобы она оправилась от вчерашнего, но Волкова решила начать как можно скорее. Не терпелось научиться новому. Прежде ничего не могло её увлечь. Она пробовала танцы, рисование, музыку, театральную студию, бассейн, но всё было не то. Поначалу нравилось, но в итоге идти на занятия не хотелось до тошноты. Ника уже давно чувствовала, что её тянет на экстремальные увлечения. Думала с седьмого класса пойти на боевые искусства или скалолазание, но возможность овладеть уникальными навыками предоставилась куда раньше, да ещё и бесплатно.

Но встретиться с Максом хотелось не только поэтому.

Вчера они с Реджи так и не успели в больницу: Валерий забрал Андрея и Данила слишком рано, так что Артём просто развёз девочек по домам. Вернувшись, Ника сразу бросилась стирать вещи. Нет, одежда не испачкалась, зато здорово пропахла сигаретами. Ни к чему лишние вопросы от родителей.

Проверяя карманы джинсов, Ника обнаружила бумажку. Поначалу она подумала, что это из школы, но потом вспомнила, как человек, приставивший нож к её горлу, засунул ей что-то в карман, пока угрожал Андрею. Руки тряслись, разворачивая листок. Вдруг там угроза?..

Пожалуйста, прочитай всё до конца. Я заранее извиняюсь, если между нами что-то произойдёт – пишу перед стрелкой и не знаю, на что мне придётся пойти. Нет, не торопись рвать записку. Это важно. Очень важно. Скорее всего, ты не хочешь меня и знать, но имей в виду: мы не собирались никого вытравливать. Это была провокация для Андрея. Только так я смог наконец-то заставить его ответить. Поверь, причины были. Думаю, ты восхищаешься им, но имей в виду: он не тот, за кого выдаёт себя. Если хочешь знать больше, позвони мне.

Ниже шёл номер телефона.

Ника жалела, что решила проверить карманы. Пусть бы лучше эта записка постиралась вместе с джинсами! Не верилось ни единому написанному там слову, но строки об Андрее – «он не тот, за кого выдаёт себя» – посеяли любопытство. Поначалу Волкова только посмеялась. Кем там может оказаться Андрей? Она уже узнала о нём достаточно. Не только о его достижениях, но и о том, что он готов на всё ради тех, кто ему дорог. Он тащил Данила до больницы, несмотря на то, что сам был сильно избит. Он всегда поддерживал Реджи, помогал жить с болезнью, внушал, что она нормальная, да что там, отговорил её от суицида! Он упал на колени перед врагом, чтобы спасти их всех. Этого уже хватит, чтобы считать его как минимум не плохим человеком.

Но Макс Велл из Центральной Маймаксы оказался братом актрисы Лены Дмитриевой и сыном депутата Государственной думы. Регина Каверина, девочка в шипах, которую боялись и которой восхищались, оказалась девочкой из детдома, убившей своего друга из-за галлюцинаций. После этих двоих Ника уже не доверяла тому, что ей позволяли видеть. К тому же ублюдок, забивший им стрелку, явно имел личные счёты к Андрею. «Все врут», – вспомнила она доктора Хауса и решила посоветоваться с Максом. Если сказанное в записке правда, то откуда знать, что обещание раскрыть какие-то страшные секреты – это не очередная провокация?

На предпоследнем уроке учительница задерживалась на десять минут, а затем в класс зашла завуч и сообщила, что занятия не будет – на предыдущем произошла какая-то разборка, и теперь все участники, включая математичку, разговаривали в кабинете директора. Раньше это раздражало: да, домашку не зададут и плохих оценок не поставят, но придётся сорок пять минут сидеть без дела и наблюдать, как одноклассники весело общаются между собой. В таких ситуациях Ника чувствовала себя призраком. Хотела, чтобы с ней кто-то заговорил, хотела заговорить сама, но знала, что не получится. Между ней и людьми будто возникала невидимая стена. Да, Волкова научилась занимать себя книгами, но понимала: это лишь замена тому, чего она хочет на самом деле. Внушала себе, что не нуждается в других людях, но втайне мечтала о всеобщей любви. Врала себе, чтобы не было больно. Чтобы не смотреть правде в глаза, не ощущать себя изгоем.

Теперь же врать не требовалось. Она наблюдала за одноклассниками, которые уже сбились в группы и болтали о чём-то своём, и в самом деле не возникало ни малейшего желания оказаться среди них. Пропала необходимость убеждать себя в этом. Ника удивлялась себе из прошлого, для которой мнение вот этих вот людей за соседними партами было чуть ли ни важнейшей частью жизни. «Какие же они пустышки, – думала она, – от них ведь совсем нечего взять. А когда-то я хотела им понравиться. Я даже считала себя хуже них! И ведь это было всего лишь полгода назад».

Больше это не нужно. Рядом и впрямь классные люди, и с каждым днём они всё ближе и ближе. Вчера Регина Каверина раскрыла ей секрет, который знали лишь три человека. А ещё вчера Андрей Каверин защитил её, обнял... Сегодня она едет в Маймаксу учиться стрелять. Осталось совсем немного.

Вот так вот ещё совсем недавно важная проблема растворилась где-то в прошлом.

Но кое-что осталось... На кое-что ещё было не всё равно.

Ника видела, как смеются и радуются люди, из-за которых она рыдала ночами. И, как бы ни зашла Волкова далеко, как бы ни превзошла всех, кто обижал её, она никогда не услышит от них извинений. Такие не извиняются. Они даже не поняли, насколько больно сделали ей.

Ника ненавидела их. Желала, чтобы однажды и их затравили так же. Чтобы все друзья их бросили и они остались в полном одиночестве. Чтобы они никогда не встретили любимого человека. Чтобы все, кому они доверяли, предавали и использовали их. Чтобы у них не сложилась жизнь, чтобы они не поступили, куда хотели, не нашли себе работу по душе, не открыли свой бизнес, чтобы они оказались в нищих квартирах без копейки денег.

И всё это – пока Волкова двигается вперёд, разумеется. Они будут ей завидовать. Будут жалеть. Будут всем хвастаться, что учились с ней в одном классе.

Но извиняться? Только ради выгоды.

Иногда Ника представляла, как они просят прощения, а в ответ слышат, что никогда его не получат. Хотелось почувствовать себя ужасной. Хотелось растоптать их, поиздеваться над ними. Но, в самом деле, смогли бы искренние извинения всё изменить? Перестала бы она злиться? Наверное. Иногда её саму раздражала собственная ненависть. Ну нельзя же, в самом деле, постоянно думать о каких-то одноклассниках! Нельзя до конца жизни держать в себе школьные обиды! Но как простить тех, кто не просил прощения, кому оно не нужно?..

– Знаете, а вот лично я не понимаю, в чём проблема, – заговорил одноклассник через несколько минут после ухода завуча. – Ну и что, что математички не будет? У нас же есть Волкова!

«Да когда же ты наконец уймёшься?» – подумала Ника. Именно этот человек подал сигнал к травле, когда она специально решила ему контрольную неправильно.

Волкова смерила его взглядом, полным скуки и раздражения.

– А причём тут Волкова? – спросил кто-то.

– Как это – при чём? Андрей Каверин наверняка уже рассказал ей всю программу до одиннадцатого класса, шестой для неё, небось, хуйня! Ну давай, Волкова, выйди к доске, блесни знаниями! Или Каверину ты для другого нужна?

Он не был далёк от правды. Андрей в самом деле уже объяснил ей много того, что только предстояло пройти. Но не из математики – Ника её терпеть не могла, а Андрею она казалась слишком скучной и... простой.

– Рассказал, – с улыбкой кивнула Ника. – Но... – она сделала серьёзное лицо, – с чего ты взял, что овощи вроде тебя хоть что-то из этого поймут?

– Нет, ну вы её слышали? Мы все овощи, оказывается! – одноклассник поставил руки на пояс и состроил такое лицо, будто его тошнило.

– Волкова, тебе самой не надоело выёбываться? – сказала его подружка, когда-то окатившая Нику мусором. – Может, Андрей Каверин и клюнул на тебя, как на лёгкую добычу, но не забывай, что без него ты никто!

Раньше эти слова заставили бы рыдать, но теперь Ника в спокойном темпе, вспоминая Макса, встала из-за парты и, взглянув на одноклассницу с презрением, проговорила:

– Я Ника Волкова. С Андреем или без. А ты... к тебе хоть всех красавцев мира приставь, всё таким же куском дерьма и останешься.

Та выпучила глаза от злости, тоже вскочила и подошла к Волковой.

– Слыш, мразь, я смотрю, ты борзая стала. А за слова свои ответишь?

Она видела, как одноклассница пытается быть страшной, и от этого сделалось смешно. Ника из прошлого испугалась бы, но это было до того, как её заставили смотреть, как избивают того, кем она восхищалась. До того, как ей приставили нож к горлу и угрожали убить, если этот человек не изнасилует собственного брата.

Видимо, эти тоже не понимают по-хорошему. Что ж, у них было много шансов – Ника приходила в школу почти каждый день. Они предпочли упустить всё. Теперь пришло время ответить.

– Дай мне минутку, – Ника умиротворённо прикрыла глаза, как это делал Макс. Затем молча отошла от одноклассницы, не беспокоясь, что та ударит, подошла к двери, взяла швабру и просунула её в дверную ручку. Дверь открывалась снаружи. Никто не мог зайти в класс и помешать.

Она вернулась к своей парте, подмигнула однокласснице, которая, казалось, всё ещё хотела её ударить, взяла рюкзак и начала рыться в нём.

– Волкова, чё за херня? – не унималась одноклассница.

– Ответить за свои слова? – проговорила Ника куда-то в сторону. – А вы, дорогие мои, ответили хоть за одно своё слово? – в этот момент она резко обернулась к однокласснице и приставала пистолет ей ко лбу. Глаза той вмиг расширились от страха. Всё высокомерие бесследно испарилось.

– В-Волкова..

– Что? – Ника ухмылялась, прям как Макс вчера. – Где же твоя недавняя смелость?

– Волкова, что ты творишь? – в испуге спросил парень, который первым начал её травить. Он не кричал. Никто не кричал. Наоборот, все притихли, будто Ника уже пообещала убить всякого, кто издаст хоть звук.

– А что ты со мной творил? – Ника перевела травмат на него. – Забыл уже? А я себе пообещала, что если однажды мне выпадет шанс отомстить, ты будешь первым. Как видишь, шанс выпал, – Ника приподняла голову и расширила глаза, стараясь выглядеть максимально пугающе.

– Нет! – чуть ли ни плача, проговорил он. – Волкова, перестань!

– Ника! Да что с тобой? – вскочила Карина. – Откуда у тебя пистолет?! Ты хочешь быть как эти?..

– Молчать! – Ника перевела травмат на бывшую подругу. – Предательницам слова не давали.

Она не планировала угрожать и Карине, но той хватило ума громко произнести слово «пистолет». Пришлось её заткнуть. Здесь стены, как из картона, вдруг в соседних кабинетах услышат?

– Ника, – заговорил другой одноклассник, один из немногих, кто не сделал ей ничего плохого, – остановись. Ты пойдёшь в тюрьму, если сделаешь это. И никакой Андрей Каверин тебя не спасёт.

– Андрей, может, и не спасёт, – ответила Ника, не направляя пистолет на него. Вместо этого она периодически переводила ствол с одного человека на другого, стараясь обходить тех, на кого не держала зла. – Но вот его отец – почему нет? У меня сохранилась переписка, где меня угрожали избить. Я скажу, что эти угрозы перешли в действия и что пистолет был самообороной.

Ника говорила об этом так, словно рассказывала, почему сегодня надела именно эту рубашку. Не то чтобы она надеялась на помощь Валерия Каверина. Да, он сам обещал её, когда Ника спасла Данила, но вряд ли имел в виду помощь в суде. Вот только одноклассникам это знать необязательно. Нельзя позволять запугать себя. Пусть думают, что их жизнь в её руках, что никакой закон её не остановит, что она окончательно обезумела и сейчас готова беспощадно расправиться с каждым, кто посмел перейти ей дорогу.

В конце концов, в планы и не входила поездка в колонию для несовершеннолетних.

– Да и зря мы тогда тебя не зажали в подворотне! – выпалил ещё один одноклассник, живое воплощение агрессии и мускул вместо мозгов. – Сейчас бы не была такая смелая, и все мы остались бы жи... – тут ему закрыла рот ладонью девочка, сидевшая рядом.

– Молчи, дебил, не зли её!

Слова проехались, словно нож. Наверное, знай Ника, как травмат работает, она бы и правда выстрелила. Они ничего не осознали. Они ни в чём не раскаиваются. Более того, они бы с радостью повторили.

Ника широким шагом направилась к нему и приставила пистолет прямо к его горлу. Её руки трясло, но не от страха, а от злости. И, кажется, взгляд красноречиво об этом говорил.

– Ты верно дебил, – Волкова пыталась успокоить голос. – Намеренно наживаешь себе врагов. Разве ты не знал, что хреновые отношения ни разу не выгодны? Ну, теперь узнаешь! – Ника сделала вид, что нажимает на спусковой крючок. Пистолет не был заряжен и снят с предохранителя, она знала, что не выстрелит, но как же нравилось наблюдать за ужасом на лице одноклассника.

– Стой! – он упал на колени. – Прости меня... только не надо...

Всё его тело дрожало. Ника знала, что его извинения неискренние, что это просто страх, попытка спасти себе жизнь, но... Как же приятно смотреть, как человек, минуту назад жалевший, что не избил её, теперь ползает у неё в ногах!

– Хороший мальчик, – злорадно улыбнулась Волкова, всё ещё направляя на него пистолет. – Вы посмотрите, – она обвела взглядом класс, – он осознал свою ошибку. Последуйте его примеру. Если каждый, кто когда-либо сделал мне плохо, упадёт на колени и извинится, я пощажу его.

«А вдруг они не упадут? – волновалась Ника. – Я ведь не собираюсь их в самом деле убивать, да и я не знаю, как! О чёрт, зачем я это сказала? Если поймут, что я ни на что не способна, они настучат на меня!»

И тут Волкова увидела то, что так много раз представляла, что мечтала увидеть весь этот жуткий год: одноклассники один за другим опустились на колени перед ней и чуть ли ни через слёзы пролепетали:

– Извини...

Ника довольно ухмыльнулась, затем прошлась вдоль них, внося свои поправки.

– Ты-то что пыль собираешь? Ты мне ничего не сделала.

– Извини, я думала, ты убьёшь меня...

– Вставай давай, – сказала Ника с недовольством, будто её задела эта мысль. – Я тебе не маньяк, чтобы не за дело убивать. А ты чё стоишь? – Ника перевела травмат на очередного одноклассника, который спокойно сидел на парте. – Уже забыл, как мои вещи в мужской туалет закинул?

– Ну подумаешь, закинул! – он развёл руками. – Что, и пошутить нельзя?

– За такие шутки, – Ника направила пистолет ему между ног, – в яйцах бывают промежутки. Слыхал? Быстро на колени, – твёрдо скомандовала она. – Если хочешь остаться целым.

Волкова обвела кабинет взглядом ещё раз и тут заметила, что на колени не упал тот единственный человек, про которого она не знала: стоит заставлять или нет?

Карина.

Ника всё ещё не могла простить ей разрушенную дружбу. Но Вишневская не травила её...

«Меня нельзя предавать, – осознала Ника. – Она кинула меня без причины. Из-за неё я осталась без поддержки в трудную минуту. А потом она ещё и учила меня, говорила, что я не с теми людьми связалась! К тому же если Карина может орать на Данила перед всем скейт-парком, кто знает, что она позволит себе в мой адрес, если её не припугнуть?»

– Ты видимо не расслышала, – сказала Ника, подойдя к Карине. – Падай на колени и извиняйся.

– Ни за что, – Карина сложила руки на груди и грозно посмотрела на Нику. – Я ни перед кем на колени не встану. Давай, убивай!

Следуя собственным словам, Ника должна была убить её. Вот так подстава! Кто же знал, что именно Карина попытается разрушить такой идеальный момент?

Нет. Карина ничего не разрушит. Больше никто не посмеет ей помешать!

Ника крепко сжала пистолет в руке и с разворота всадила его рукоятью Карине по лицу. Та от неожиданности упала, стул повалился прямо на неё.

– Да кто ты такая, чтобы подобным образом со мной разговаривать? – прорычала Волкова, вставая ногой на грудь бывшей подруги.

– Ты... – пролепетала Карина сквозь плач, держась рукой за щёку, по которой ударила Ника, – совсем озверела! – Вишневская бросила эти слова прямо ей в лицо, с ненавистью глядя на неё красными заплаканными глазами.

– Озверела не я, – тихим голосом ответила Ника, – а вы тут все, – она убрала ногу с Карины, прошлась к своей парте и с гордой улыбкой на лице уселась на неё, положив ногу на ногу и всё ещё держа в руках травмат.

Наконец все, кто должен был, стояли перед ней на коленях, наблюдая за пистолетом. Ника не могла сдержать восторга. Настал этот миг. Она обещала себе, что покажет, чего стоит, что заставит их пожалеть, и сдержала обещание. Неважно, ощутили они её боль или нет, но она отомстила сполна. Весь страх, что она испытала, когда ей угрожали, всё унижение, которое чувствовала, когда её вещи швыряли через весь класс, посмеиваясь, абсолютно всё причинённое ими зло вернулось им же в десятикратном размере.

– Я надеюсь, что теперь вы всё поняли, – вздохнула Ника так, будто разговаривала с маленькими детьми, которые плохо себя вели. – Карма существует. Мы поменялись местами. Когда-то я боялась вас. Теперь вы буквально ползаете у меня в ногах, лишь бы выжить. Привыкайте. Делайте выводы. В следующий раз вы миллион раз подумаете, прежде чем травить кого-то, ведь кто знает – может, однажды ему в руки попадётся пистолет.

Никто из одноклассников не понял, что Ника едва не оговорилась: чуть было не сказала «травмат». К счастью, она специально растягивала слова, и в последнюю минуту удалось сообразить. Если бы только они знали, что испугалась незаряженного травмата... Как же смешно, если так подумать! Им ведь сейчас ничего не угрожает, а они вымаливают пощады!

Одноклассник Андрея и то смелее оказался. А эти просто трусы. Они никогда не стоили её слёз.

– И ещё, – Ника стёрла улыбку с лица, – я знаю, что замышляют некоторые из вас. Если хоть кто-нибудь только пикнет о том, что произошло, не говоря уже о тех, кто наберётся наглости снять видео и выложить в «Жесть» или ещё куда – пеняйте на себя. У нас есть шанс решить всё мирно, если здесь и сейчас мы закончим на том, что вы никогда не посмеете больше без причин обижать и меня, и кого-либо ещё. Тогда и я вас больше не трону. Но если решите продолжить, то обещаю: вы будете жалеть, что я не застрелила вас сегодня.

– М-м-мы не будем... – пролепетал один из ненавистных ей одноклассников. Остальные осторожно закивали.

– Надеюсь, вам можно верить, – задрав нос, ответила Волкова.

Ника ещё никогда не была в таком восторге от себя. Она чувствовала, как её глаза горят ненавистью и прожигают всех вокруг. Чувствовала, как травмат наполняет силой всё её тело.

Ещё несколько минут, демонстративно посматривая на часы, она просидела верхом на парте, глядя на класс, замерший кто на коленях, кто стоя, ожидая, когда же наконец Ника их освободит. Затем она выдохнула и сказала:

– Ладно, все могут встать. Надеюсь, вы усвоили урок.

Класс молча разбрёлся по местам. Никто не болтал. Никто не смеялся. Они лишь иногда аккуратно подглядывали на Волкову. А та, посидев ещё немного, спрыгнула с парты и, глядя в пол с ухмылкой, устроилась на стуле. Её колотило от восхищения самой собой. Она показала, насколько ужасной может быть. Стала бумерангом, вернувшим всю свою боль.

Затем Ника вспомнила о двери, подошла к ней и вытащила швабру из ручки. Стоило только сделать это, и в класс зашла завуч по расписанию, сообщив:

– Шестой «Б», можете идти домой, но тихо. Музыки тоже не будет.

Наверное, никогда ещё завуч не видела, чтобы класс так равнодушно воспринял новость об отмене сразу двух последних уроков. Никто не выразил ни малейшей радости, никто даже не улыбнулся. Кроме Ники Волковой, которая тут же засияла: встретиться с Максом получится ещё раньше. Остальные же механически сложили вещи и пошли прочь из класса, словно скот на убой.

Уже выйдя из дверей школы, Ника внезапно остановилась. Чёрт. Что она вообще только что творила?! Направляла оружие на живых людей, наслаждалась их страхом и слезами, но ладно это... Ударила Карину и наступила на неё просто чтобы доказать своё превосходство! Вспомнилась вчерашняя драка. Этот гад поступил так же. Заставил встать Андрея на колени, ударил Реджи... «Но я же не избила их, не склоняла к насилию друг над другом, я всё-таки не как он!» – подумала Волкова, но тут же поняла: глупо оправдываться. Час назад она подумать не могла, что получит удовольствие, видя лежащую на полу Карину в слезах. Кто знает, может, будь она сильнее, будь они в той же Маймаксе, и дошло бы и до избиений... Стало страшно. Не за последствия, а за то, в какое чудовище она превратилась. Волкова пыталась вспомнить свои мысли в тот момент, выудить из них хоть крупицы жалости, но находила лишь ярость и удовлетворение.

«Они сами напросились, – промелькнуло в голове. – Их наказал монстр, созданный ими же. Я хотела дружить, я не хотела причинять боль, и что же получила? Им нравилось унижать меня. Им было весело. Теперь повеселилась я. Настала моя очередь. Кто они, чтобы меня судить? И должна ли я судить себя только за то, что не позволила им уйти, не расплатившись?.. Твою ж мать, кем я себе возомнила?! Может, в меня вселился демон и толкает на ужасные вещи? Да ну, бред какой! Сколько я желала им сдохнуть, сколько мечтала увидеть их страдания... Просто раньше я выливала чай на голову и била в глаз, а теперь угрожаю убить. Нет, это не кто-то другой, это я, Ника Волкова, двенадцать лет, под дулом пистолета заставила одноклассников на коленях вымаливать прощение!»

Ника путалась в своих мыслях, не понимая, где правда, а где самообман. Точно Данил вчера получил удар по голове, а не она? Нельзя это так оставлять! Нужно поделиться с Максом. Макс всегда умел подбирать слова.

Ника написала ему об отмене уроков. Велл не был занят. Вспоминая тысячу рублей, отданную Андреем за одну поездку на такси до Маймаксы, Волкова решила поехать на маршрутке. Макс объяснил, как это сделать. Маршрутка «М» не останавливается там же, где и другой общественный транспорт: всё же многие в городе знают, куда она едет, и люди, садящиеся в неё, навлекут на себя подозрения. Места остановок меняются каждую неделю. Одно из них сейчас находится возле парковки New Generation. Ходит маршрутка раз в час, зато строго, без пропусков и опозданий, и круглосуточно. Проезд в ней бесплатный, а водитель отгораживается от пассажиров металлической шторой.

Волкова буквально летела до автобуса в город, чтобы не опоздать. Времени было без пятнадцати двенадцать, не успеет – и ждать придётся час. На её счастье, стоило подбежать к остановке, и автобус подъехал. Ника приехала к Нью Джи за пять минут. Больше всего она боялась не найти назначенное место, но, подойдя к парковке, увидела группу парней чуть старше. Они махнули ей рукой.

– Ты ведь на «М», верно? – спросил один парень.

– А вы? – задала встречный вопрос Ника, вспомнив первое правило Маймаксы.

– Мы – да, – спокойно ответил он.

– Место правильное?

– Правильное.

Ника подошла к ним. Выглядели они вполне прилично, на гопоту не смахивали. Значит, в Маймаксу и правда ездят не только совсем отбитые.

Подъехала маршрутка с заветной буквой «М» в левом нижнем углу переднего окна. Она напоминала катафалк: чёрного цвета и с затемнёнными окнами. Двери автоматически открылись, и Ника с парнями зашли внутрь. В целом, салон маймаксонской маршрутки ничем не отличался от обычной, разве что водитель был закрыт за стеной.

Когда двери задвинулись, один из парней спросил её:

– Ты едешь к кому-то? Девочки твоего возраста обычно в одиночку в Маймаксу не суются.

– Да, – кивнула Ника. – У меня там друг.

– Макс Велл, верно?

– Откуда вы знаете?

– Ты ведь подружка Андрея Каверина, а он из маймаксонских только с ним да иногда Артёмом общается.

«Подружка Андрея Каверина»? Неплохой статус. Но почему они так спокойно говорят о том, что Андрей общается с Максом? Похоже, эта маршрутка – часть Маймаксы. Здесь уже не нужно ни о чём молчать. Здесь все в курсе, что Андрей Каверин иногда навещает ненавистный ему район. 

По дороге Ника обсуждала с парнями Маймаксу. Оказалось, они учились в девятом классе третьей школы, а в запретную зону ездили просто весело провести время. Конечно, Волкова не сказала в ответ, что едет учиться стрелять и в рюкзаке у неё пистолет, но зато узнала, что Артём – самый популярный маймаксонский среди городских.

– Я с ним три месяца гулял и только потом узнал, что он из Центральной Маймаксы. Я офигел, думал, тоже приезжий, – признался один из парней.

– Ну, он больше всех похож на городского. Разве что богаче, – Ника улыбнулась. – А Макс?

– Что Макс?

– Он популярен у городских?

– Он немного пугающий, – сказал второй парень. – Поэтому некоторые боятся с ним связываться.

– В плане – пугающий?

Ника видела, как любили и уважали Велла в Маймаксе. С ним постоянно здоровались, ему улыбались и жали руки. Но он и правда выглядел немного пугающе. И не из-за того, что носил с собой пистолет, как телефон, а потому, что от него как будто веяло скрытностью. Ника знала причины этой скрытности, но таких было всего три человека помимо неё. Правда, похоже что и это сыграло Максу на руку – он мог запугать, когда хотел.

– Ну он вроде улыбается, а смотрит так, будто что-то утаивает. Да ещё и эта вечная жажда... В общем, напрягает он меня. Но он крутой, раз даже Андрей Каверин уважает его.

Ника представила, что было бы, скажи кто в городе, что Андрей уважает одного из маймаксонских. Каверин рассмеялся бы этому человеку в лицо.

– Да, так и есть, – кивнула Ника.

У забора, ограждающего Маймаксу, её уже ждал Макс. Парни поздоровались с ними и пошли по своим делам.

***

Велл изо всех сил постарался натянуть своё привычное спокойствие, лишь бы Ника не знала, как больно совесть грызла изнутри. Перед глазами то и дело вставали окровавленное лицо Андрея, лежавший без сознания Данил и сама Волкова, у горла которой держали нож.

Всё зашло слишком далеко. Макс и забыл, что монстры живут не только в Маймаксе. Он сагитировал одноклассника Андрея подстроить месть с помощью страницы «ВКонтакете» своей знакомой, которая всего месяц назад умерла от передозировки и у подруги которой он взял её телефон. Макс под аватаркой красивой девушки, в которой никто не узнал бы законченную наркоманку, познакомился с Купцовым и втёрся в доверие даже быстрее, чем ожидалось. В разговорах он казался вполне адекватным. А на деле... Чёрт, да как вообще ему могло прийти столько ненормальных мыслей в башку?

Макс успокаивал Андрея весь вечер и всё утро. Каверин не просил о поддержке, но Велл знал, как сильно тот нуждался в ней. Нет сомнений, он считал себя виновником всего, не подозревая, что истинный виновник – Макс.

Каверин не мог себя простить и даже жалел, что ему досталось так мало. Макс же волновался: не будут ли последствия слишком тяжёлыми? Сколько бы Андрей ни считал свою внешность лишь оболочкой, которая ни о чём не говорит, Макс не сомневался, что она сыграла важную роль в популярности Андрея: умный и смелый парень, да и к тому же красавец. Каково будет это потерять? Велл попросил Реджи выяснить всё у матери, и та утверждала: никаких серьёзных увечий Андрей не получил. Да, у него, скорее всего, останутся шрамы, но в глаза они бросаться не будут и лицо не испортят. Хотелось бы верить, иначе как смотреть на него без желания придушить себя? Каверин часто получал травмы из-за спорта, и на нём и впрямь всё заживало каким-то невероятным образом, так что надежда есть.

Но это не избавит от вины. И ведь план ещё не закончен. Оставалось лишь верить, что Купцов, этот придурок, не зайдёт дальше. Он достаточно отыгрался.

Да уж, Макс Велл, Маймаксонский дьявол, докатился до того, что просто верит какому-то идиоту, не способному умерить свою ярость, неважно, кто перед ним, девчонка или парень без сознания. Макс встретился с Купцовым и с маймаксонским, который был на драке, и предупредил: если ещё хоть раз они или их дружки тронут кого-то из Кавериных и Нику, им мало не покажется. Велл говорил это, держа в руках пистолет, так что сработать должно. Ну а если не сработает... нет, пожалуй, лучше не думать.

Что же это получается, он теперь обманывал Нику в двойном размере? Не говорил не только о том, к чему её ведёт, но и о том, по чьей вине ей приставили нож к горлу? Отвратительно. Давно Макс так не стыдился собственной лжи. Он без зазрения совести обманывал маймаксонских, но Ника не нарушала никаких правил, никого не убивала, никому не вредила. Она всего лишь ребёнок, который хочет счастья. Макс тоже был таким когда-то. Почему он вынужден пользоваться ею?

Ха, глупый вопрос. Возомнил себя богом, так учись играть людскими судьбами. Ещё Валерия в чём-то обвинял. Сам всю кашу заварил! Пора бы уяснить: никаких интрижек вокруг друзей. Маймаксонский дьявол – тот ещё подлец, но не Макс Велл. Ему к чёрту это всё не надо. Как только всё это безумие закончится, стоит хотя бы попытаться научиться искренности. Но как же это страшно!

– Ты как после вчерашнего, Ник?

Волкова вздохнула.

– Я-то замечательно, а ребята как? Я с ними списывалась, но у них как будто бы всё хорошо. Не верю.

– Андрей обвиняет себя. Очень сильно. Поэтому я тебя прям прошу: будь осторожна, по возможности не упоминай эту драку. Данил тоже не айс. Стыдится, что отключился так рано и стал помехой, не смог помочь Андрею. И кстати, Андрей не сказал ему, что его пытались заставить сделать с ним, и нас всех просил молчать. Реджи... Ну, с ней ты говорила. Вроде ок, Данил на неё зла не держит. Мать не отпустила её в школу, сказала, что сделает фейковый больничный. Уж не знаю, как в её положении себя чувствовать, но уверен, она справится.

– Валерий не собирается ничего с этим делать?

Макс помотал головой.

– Андрей верно сказал, если продолжать всё время мстить друг другу, это никогда не закончится. Валерий в курсе, почему так произошло, так что ему разбираться дальше просто невыгодно и опасно для самого Андрея. Знаю, тебя это удивит, но этому конфликту уже много лет, и сейчас стороны, кажется, наконец дошли до примирения.

– Это ты называешь «примирением»?! У Андрея, небось, травмы на всю жизнь после вчерашнего, и я не только про разбитое лицо говорю!

Макс покачал головой.

– Ты недооцениваешь Андрея. Он куда сильнее. И потом, я с этими идиотами потом встретился и объяснил, что их ждёт, если не остановятся, – он покосился на пистолет на ремне. – Так что конфликт исчерпан.

– Что же это за конфликт такой? – Ника нахмурилась. – Тебе что-то известно?

Этого вопроса Макс и боялся. Нельзя, чтобы она узнала раньше времени.

– Совсем немного. Знаю, что Андрею всегда сильно завидовали, а он не из тех, кто позволит кому-то встать у него на пути. Тебе лучше спросить его самого. Я не знаю, что можно, а что нельзя рассказывать.

Тут Ника достала из кармана какую-то смятую бумажку.

– Вот, смотри, – Макс прочёл. – Думаю, мы что-то упустили... Но звонить человеку, который пытался меня убить?.. Мне страшно, Макс.

Велл понимал. Вряд ли на её месте он не тревожился бы.

– Он не пытался тебя убить, он хотел унизить Андрея, вот и всё.

– И это ты считаешь оправданием?! – возмутилась Волкова. – Да в рот я ебала его какие-то там планы, я там чуть от страха не откинулась! А Данил, а Реджи?!

– Ника, – Макс положил ладони ей на плечи и уставился в глаза. – Для многих людей нет границ, когда они хотят добиться своего. Никто не заставляет тебя прощать его или не бояться, но не позволяй своей ненависти затуманить тебе глаза. Если не хочешь оставаться в неведении, ты должна перешагнуть через свои страхи. Я поговорил с ним, и могу заверить: ты в безопасности. И потом, зря ты думаешь, что он опасен для тебя. Это ты опасна для него. Одно твоё слово, сказанное где надо, и он далеко и надолго поедет в колонию для несовершеннолетних. Ни на секунду не забывай об этом, и он не сможет тебя запугать.

Макс видел, с какой жадностью Ника смотрела на него, как доверяла каждому его слову, как впитывала их, словно губка, принимая за абсолютную истину. А он лишь продвигал свой план дальше и дальше, подталкивая девчонку к конечной точке. Не Купцова ей стоит бояться, но она не понимала, что самый опасный человек стоит прямо перед ней.

– Хорошо, – вздохнула Ника. – Но Макс, умоляю, будь на связи, не пропадай больше.

– Прости, – вздохнул Велл, – перетусил немного и завалился спать на сутки.

– Ну хоть вовремя проснулся, – Волкова пожала плечами.

Знала бы она, что Макс не выходил на связь лишь для того, чтобы не дать ей поддержки раньше времени. Да, ему стоило огромных усилий не отвечать!

Чтоб ещё хоть раз он повторил подобные опыты...

Ника забыла поесть в школе, и Макс предложил зайти в магазин, а потом немного посидеть у него дома.

– «Абро», – прочитала Волкова буквы на вывеске у входа в магазин, точнее – старый гараж в Верхней Маймаксе, разукрашенный граффити. – Я так понимаю, здесь торгуют краденым? – она усмехнулась.

– Верно понимаешь, – кивнул Макс.

Ника услышала фамилию Артёма только вчера. Он не делал тайны из того, что кормит Маймаксу от Верхней до Нижней, но всё же удивляло, что при всей скрытности маймаксонских этот человек умудрился назвать свой бизнес в честь себя, да ещё и сделать для него огромную вывеску.

– Он не боится, что конкуренты подожгут его магазины или что-то такое?

– Мы сейчас в Верхней Маймаксе, Ник, а знаешь, сколько «Абро» в Нижней? Пять. И даже там никто ни разу не поджигал. Это слишком известная и популярная у нас сеть, да и Артём соблюдает условия хранения и сроки годности, а те, кто занимается подобным, редко парятся о качестве товара. Более того, это одно из немногих мест, где можно заработать, даже не будучи профессиональным вором или наркодилером. Артём же не может быть во всех точках сразу, поэтому нанимает сотрудников. Если говорить пафосно, то «Абро» – это сердце Маймаксы, благодаря которому мы все живём, и поджечь его всё равно что снести все базовые станции в городе и оставить людей без связи – врагов наживёшь.

– А Артём молодец, – отметила Волкова. – Для своих семнадцати он во многом преуспел, пусть и нарушая закон, – Ника вздохнула. – Мне бы его смелость... а то я когда-то плела фенечки, но боялась продавать их.

– Боялась брать с людей деньги? – предположил Макс. Волкова кивнула. – В этом нет ничего страшного, вся жизнь крутится вокруг денег. Наше время – то, что нам никогда не вернуть, поэтому нормально требовать компенсацию за его трату. Молчу про то, что ты вкладываешь свои силы, но результат этих усилий себе не оставляешь. Неужели ты готова, чтобы кто-то получил их, ничего взамен не отдав?

Ника с серьёзным видом смотрела на него.

– Ладно, вообще я тогда была в классе четвёртом, сейчас бы я этим придуркам даже ручку бесплатно не одолжила, – Ника состроила хитрое лицо. – И всё же, по поводу Артёма и его бизнеса. Ебанутых хватает даже в городе, что уж говорить о Маймаксе. Соблюдай вы все правила, у вас не было бы Маймаксонского дьявола, а Артёму хватило бы не называть сеть магазинов своей фамилией, чтобы хоть немного обезопаситься.

Макс задумался. Он и сам никогда не спрашивал своего друга, зачем вести бизнес так открыто.

– Мне кажется, Артём хочет, чтобы все знали, что он делает.

– А кем он был до Маймаксы? – поинтересовалась Ника.

– Я не знаю.

– Не верю. Даже ты мне правду о своём прошлом рассказал, а Артём куда менее скрытный.

– Ника, – Макс недовольно взглянул на неё. – Во-первых, не думай, что если повторишь вопрос несколько раз, ответ изменится. Во-вторых, ты в Маймаксе, а здесь докапываться до прошлого кого-либо – неприлично. В-третьих, даже если бы я знал, имел бы я право рассказывать тебе без его согласия?

Макс тут же захотел себя ударить. И что это он взъелся на Волкову? Может, дело в том, что и ему Артём ничего не рассказывал? Уж со стороны Макса обижаться на подобное было совсем нечестно, но он всё равно немного обижался. Вряд ли там такие же тайны, как и у Велла.

– Извини, – только и ответила она.

– Ладно, – Макс слегка улыбнулся. – В конце концов, Маймакса – немного другой мир со своими правилами. Просто смирись с этим. Знаю, у вас в городе всё иначе и нужно время, чтобы перестроиться, но если хочешь здесь остаться, соблюдай порядки. – Макс подмигнул ей.

Ника кивнула.

Они зашли в магазин. Судя по удивлению Ники, она ожидала худшего. Конечно, не «Азбука вкуса», но и не ларёк в деревне – гаражные стены были разрисованы граффити, играла рок-музыка, на деревянных полках и в холодильниках стояли продукты с подписями. Ника прочитала некоторые из них и тут же рассмеялась: «Всем невыспавшимся» – холодильник с энергетиками, «Жопа слипнется» – отдел со сладостями, «Веганам не смотреть» – мясо, колбаса и сосиски, «Вредное» – чипсы, сухарики и закуски к пиву, «Для ЗОЖа» – овощи, и «Для мажоров». На последнем располагались зарубежные сладости, снэки и напитки, и даже Макс не знал, откуда Артём брал их в таком количестве.

– У него так везде? – спросила Ника. – Не представляю, как отсидевшие несколько раз взрослые мужики из Нижней Маймаксы заходят в такой магазин и берут что-то со стойки «Жопа слипнется».

– Нет, конечно, – ответил Макс, за руку здороваясь с парнем на кассе. – Это мы чисто для Верхней придумали. Здесь же много городской школоты и контингент не такой агрессивный, вот и решили немного пошутить.

– Мы?

– Ну, мы с Реджи немного помогли Артёму с концепцией, чтобы «Абро» не напоминал рыночный магаз из девяностых, – Макс улыбнулся, вспоминая, как они смеялись, придумывая отделам наименования. Это Ника ещё не знала, насколько безобидным получился конечный вариант. Реджи на полном серьёзе хотела назвать отдел со сладостями «Помешает анальному сексу», и самое странное, что Артём это поддержал! Пришлось долго убеждать его, что не стоит так делать, если не хочет погромов. Вот уж не думал Макс, что однажды ему захочется ударить своего друга, и причиной тому окажется шутка: «Кстати, а почему ты не ешь сладости?».

Ника осматривала магазин, недоумевая, зачем в Маймаксе отдел «для ЗОЖа», и отмечая, что сходила бы на концерт с Артёмом. Только вот причём тут Артём, если играл в основном плейлист Макса?

– Велл, – обратился к нему парень за кассой. К своему стыду, Макс не помнил его имени, – а ты чего вчера вечером к Край заходил?

Вот чёрт! Рядом же Ника... Макс успокоил себя, осознав, что и тот парень ничего не знает и узнать не должен.

– Да так, поболтать. А что такое?

– Да просто думаю, Артёму это норм?

– А почему нет?

– Ну, он же с Край типа того... ну... – продавец покосился на Волкову.

– Спокойно, – Ника махнула рукой. – Мне не пять лет уже.

Макс усмехнулся.

– Ну так они же не встречаются. Плюс мы с ней чисто постояли в коридоре и побазарили, я в квартиру не заходил, у неё дочь спала.

Побазарили, и Макс вернул ей телефон подруги, с которого надоумил Купцова забить Андрею стрелку. Велл под именем умершей девушки спросил его потом, чем всё закончилось, и, когда Купцов, ничего не стесняясь, описал драку в подробностях, сказал, что разочарован в нём и не хочет больше общаться с таким чокнутым психом. Затем закинул Купцова в «чёрный список» и удалил всю переписку. Удивительно, но Алиса Край, получив телефон назад, даже не стала устраивать допрос. Она доверяла Артёму и почему-то считала, что это повод доверять и Максу.

– И ещё, Велл... – лицо продавца сделалось серьёзнее, – говорят, на тебя Маймаксонский дьявол нацелился. Правда?

Макс всегда еле сдерживал смех, когда кто-то рассказал ему о планах Маймаксонского дьявола. Ха! Знали бы они все...

Ника тоже напряглась.

– Если бы Маймаксонский дьявол сообщал о своих целях, не думаешь ли ты, что это спасло бы множество нарушителей? – спросил Макс, открывая бутылку «Нести» с лимоном. Он взял её только что – в «Абро» ему всё было бесплатно.

– Возможно. Банди всем рассказывал, как ты угрожал убить городского.

Так вот оно в чём дело. Банди, тот маймаксонский, который вчера был на драке с одноклассниками Андрея... Хрен знает, что его надоумило назваться в честь маньяка. Не считайся в Маймаксе неприличным спрашивать об имени, Макс бы точно это выяснил.

– И с каких же пор у нас Маймаксонский дьявол убивает за угрозы? – ухмыльнувшись, спросил Макс и отпил чай.

– Чёрт его знает, – маймаксонский почесал затылок. – Он же не только за убийства наказывает. За те же избиения вон скольких грохнул.

– В любом случае, – Макс закрыл бутылку, – а Банди случаем не рассказал, почему я был вынужден угрожать городскому?

– Не-а, – продавец пожал плечами.

– Ну так вот, – Макс начал медленно подходить к столу с кассой, отчетливо выговаривая каждое слово, – когда мы с Артёмом приехали туда, Данил Лазарев лежал на земле, на Андрея Каверина было страшно взглянуть, а этот городской держал нож у её горла, – Макс кивнул в сторону Ники, – и угрожал Каверину, что перережет его, если Каверин не трахнет своего брата, который, напомню, был без сознания, а потом обещал воспользоваться ещё и Реджи. Андрею пришлось встать на колени и умолять, чтобы этот городской не тронул никого из них. Да, потом выяснилось, что это была лишь провокация, но Каверин не знал. После драки ему наложили кучу швов и ещё придётся три новых зуба вставлять. Так что же, – Макс подошёл к столу и облокотился об него спиной, а затем обернулся к продавцу, – хочешь сказать, я заслуживаю смерти от Маймаксонского дьявола за то, что остановил это?

– Н-не думаю, – ответил продавец. Он весь съёжился под взглядом Макса. Что ж, неплохо научился выглядеть зловеще.

– Я тоже не думаю, – Макс опустил голову, снова открыл бутылку и отпил. – Так что не верь слухам, а если кто будет болтать, будь добр, расскажи им все подробности, – он улыбнулся краем рта.

Когда они вышли из магазина – Макс с энергетиком, большой бутылкой колы, холодным чаем и шоколадным молоком, а Ника – с полным пакетом чипсов, крекеров и шоколадок, – последняя принялась задавать вопросы.

– Что ещё за Край?

– Алиска, подруга Артёма из Верхней Маймаксы. Тоже в этом «Абро» работает, но сегодня не её смена.

– Она как в Маймаксу попала?

– Ой, ну у неё без вариантов было. Мать сидит в тюрьме и саму её за наркотики из школы выгнали, насколько я слышал.

– Она торчит? – почему-то Нику это удивило.

– Уже нет. Она в пятнадцать залетела от какого-то своего друга из Центра и сразу завязала.

Волкова ахнула.

– Жесть... не от Артёма хоть?

Макс прыснул смехом.

– Ха, да нет, хотя половина Верхней думает, что от него. Но он с ней познакомился, когда ребёнку уже год был, они скорешились и часто у него тусили. Мне она поначалу не нравилась, но оказалась прикольной. Весёлая, симпатичная вполне, есть о чём поговорить, кроме наркоты и вписок, как с большинством здесь, в игры компьютерные играет покруче меня и голос у неё няшный, но при этом разговаривает как настоящий пятнадцатилетний гопник-наркоман с семками.

– Мда, бедный её ребёнок, – вздохнула Ника.

– Да не, она дочь любит, я с ней пару раз сидел даже и Артём неоднократно, – к слову, именно сидением с дочерью Макс заплатил за телефон её подруги, – Нормальный ребёнок, вполне доволен жизнью.

– Макс, да ты меня поражаешь! – Ника развела руками. – Ты считаешь, такие вот условия, – она ткнула в какую-то гнилую деревянную развалину, – нормальны для детей?

– Ну, её дом, хоть и деревяха, вполне себе приличный, на ногах стоит и внутри не притон. Ты пойми, ребёнок вырастет и другой жизни знать не будет. Привыкнет к таким условиям, а если ему будет в них комфортно, с чего бы страдать?

– Это грустно, – Ника опустила глаза.

– Не грусти за других, Ник. Не все так рвутся вперёд, как ты или Андрей. У каждого свои потребности, свои представления о норме. Даже мы, казалось бы, все изгои, отбросы общества, однако Верх не сравнится с Центром, а Центр с Низом. Так что не надо никого жалеть.

Ника задумчиво отвернулась.

Когда они уселись на кухню и открыли чипсы с колой, у Волковой возник совсем уж неожиданный вопрос.

– Макс, ты никогда не думал, что Маймаксонским дьяволом может быть... Артём?

Конечно, Макс об этом не думал. Он знал, кто такой Маймаксонский дьявол. Предположения разве что смешили его. Андрей уже предупредил, что Ника заинтересовалась личностью Дьявола, но, к счастью, она ещё не заподозрила самого Макса. Каверин отвёл часть подозрений, заявив, что Дьяволу точно никто не платит, а Велл как-то раз на очередную попытку Ники выяснить, кем он работает, сказал ей только то, что занимается этим исключительно ради денег.

– Он не Маймаксонский дьявол, – отрезал Макс. – С чего ты вообще взяла?

– Он хорошо ладит с городскими, ему есть смысл заботиться об их безопасности. Бизнес в Маймаксе приносит ему много денег, а значит, он заинтересован в том, чтобы на неё не обратили внимание власти. И потом, его клиенты – вся Маймакса, так что он много кого знает. Он не скрытный, как большинство из вас, но будь я Маймаксонским дьяволом, я бы делала так же: притворялась, что у меня нет никаких секретов, чтобы меня ни в чём не заподозрили. Я так отводила глаза родителям. На вопросы о том, как дела в школе, я рассказывала, как бесились мои одноклассники, и они подумать не могли, что в перерывах между своими выходками эти дебилы ещё и меня травят. Чем больше рассказываешь, тем меньше к тебе вопросов.

Её доводы звучали весьма разумно. Макс даже пожалел о своём резком ответе, но он должен был так сказать: если бы Ника озвучила Артёму свои догадки, он бы наверняка рассмеялся, но вдруг это подтолкнуло бы его выяснить, кто Маймаксонский дьявол на самом деле? Абро жил с Веллом по соседству, и Максу стоило больших усилий вечно искать себе алиби, лишь бы друг его не уличил. Но тот никогда и не пытался. А если попытается...

– Твои предположения имеют смысл, но я знаю Артёма достаточно хорошо, и нет, он не Дьявол. Больше скажу, Артём презирает Маймаксонского дьявола, считает его фанатиком с нездоровым чувством справедливости.

Слышала бы Ника, как громко Макс смеялся внутри себя. Фанатик с нездоровым чувством справедливости... Совсем не про Велла, но ведь и девчонка не в курсе, что Маймаксонский дьявол – вовсе не волонтёр, а каверинский проект с щепоткой личных причин, о которых никто никогда не догадается.

– Интересно, почему? – Ника задумчиво приставила кулак ко рту.

– Потому что тот, кто получает власть безнаказанно убивать людей, рано или поздно начнёт злоупотреблять ею, неважно, какие благородные намерения он преследовал изначально. Маймаксонский дьявол стоит выше всех нас. Считает, что у него есть право решать, кто достоин жить, а кто нет. Пока он пользуется этим правом очень осторожно, но я уверен, что настанет момент, когда и он перешагнёт черту. Ты ведь смотрела «Тетрадь смерти», должна понимать.

Макс озвучивал мысли Артёма и сам же удивлялся тому, насколько согласен с ними. Он вспоминал себя, когда только начинал этим всем заниматься. Безумный, ослеплённый жаждой мести, он без колебаний убивал каждого, кого должен был, чувствуя лишь удовлетворение, чувствуя, как возвращает миру всё зло, что мир причинил ему... Лишь до того момента, пока один человек не сказал: «Ты потеряешь себя и станешь безмозглой машиной для убийств, если не найдешь другой смысл существования». Он точно знал, о чём говорил.

И пока этот человек рядом, ему не сойти с ума.

– А у тебя когда-то было такое, что ты перешагивал черту? – внезапно спросила Ника.

Что ж, работа Маймаксонским дьяволом научила его выдержке, иначе Велл бы взорвался от смеха. Хотя чего тут смешного? Он мог бы вспомнить момент, с которого всё началось, вот только было ли это «перешагивание черты»? Макс не думал об этом. Всё случилось в секунду. Его первое убийство подарило такое удовольствие, которого в жизни не даст ни один наркотик. Он не чувствовал, будто внутри него что-то сломалось, нет, он чувствовал, что наконец-то ожил...

Макс мысленно залепил себе леща. Нельзя вспоминать. Нет. Память зайдёт и дальше. Нельзя позволить этим мыслям проснуться. Это закончилось. Это больше неважно. Забудь. Забудь. Забудь немедленно!

– Макс, ты чего? – спросила Ника, откусив чипс.

– Что? – Велл настолько погрузился в свои мысли, что, кажется, потерял связь с реальностью.

– Ты помрачнел. Где твоя фирменная ухмылка? Смотришь так, будто убьёшь вот-вот.

Ника и впрямь выглядела испуганно.

– А, да задумался просто, – Макс отпил колу и полез за сигаретами. Ника одолжила одну. Интересно, с чего её вдруг на это потянуло? Андрей ведь не курит... Неужели хочет быть как Макс? – Наверное, момент, когда я сбежал из дома, – сказал Велл, закурив. – Хотя знаешь... Всё началось будто бы раньше, когда меня украли. Вот тогда мир перевернулся и я осознал, что способен вынести больше, чем сам о себе думал.

Макс говорил эти слова, словно текст для роли. Лишь бы не вспомнить снова. Он смотрел на тарелку с чипсами, которую почти полностью опустошила Ника. Пусть прошло и много времени, а есть порой всё так же тяжело.

«Да пошло оно к чёрту!» – подумал Велл и положил в рот несколько чипсов.

– Я не случайно задала этот вопрос, – Ника словно готовилась сказать что-то опасное. – Видишь ли, сегодня я нашла применение травмату. Сначала я была счастлива, но теперь думаю: не слишком ли далеко зашла?

Вот этого Макс никак не ожидал. Даже странно для него.

– Какое такое применение?

– Ну, одноклассники опять доколёбываться начали, мы сидели в кабинете без учителя, а я взяла да достала травмат, начала им угрожать, сказала, что убью всех, кто посмел мне навредить, если они не встанут на колени и не извинятся. И они встали, представляешь! Я была так счастлива, Макс, никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо! Но сейчас... – её глаза заблестели. – Я не понимаю, что со мной, мне даже не стыдно, это разве нормально?! Я пугаю себя!

«Ты такая же, как я», – промелькнуло в голове. Сравни кто их истории, Макс бы прописал такому умнику по лицу, будь это хоть Валерий, так почему же эта мысль всплыла сама собой?

– Тебе и не должно быть стыдно, – заявил Макс. – Вспомни, сколько гадостей ты вытерпела от них. Разве они не заслужили расплаты? Разве справедливо было бы, отпусти ты все обиды? Они узнали, что за свои поступки приходится платить, так что в этом ужасного? Если бы ты искренне хотела их убить, дело одно, но ты ведь не хотела этого? – Ника помотала головой. – Вот, так что забудь о чувстве вины. Но не увлекайся, мой совет. Иначе в какой-то момент не сможешь остановиться.

Ника вздохнула, сделала затяжку и улыбнулась.

– Наверное, ты прав, они напрашивались долго и получили свой бумеранг. И всё равно я пугаю себя. Получила оружие, стала сильнее – и сразу... Что же будет, когда я получу больше? Как вовремя остановиться?

Макс мог позавидовать её уверенности. Даже не сомневается, что в итоге получит больше. Но власть над другими, вседозволенность и право решать чужие судьбы – и впрямь целое испытание, за провал которого платишь всем. Макс знал это, как никто другой.

– Не делай ненависть смыслом своего существования. Держись за то, что сохраняет в тебе человека. Тогда даже если однажды тебе придётся проявить жестокость, ты сделаешь это не ради удовольствия, а чтобы спасти то, что для тебя важно.

Ника задумалась.

– Если честно, я не знаю, есть ли у меня подобное. Я пока не нашла дело своей жизни, в которое бы влюбилась. А касательно людей, там сложно всё. Родители? Мы как чужие. Друзья? Я недавно начала их заводить и прекрасно понимаю, что никогда не стану им ближе, чем они друг другу. Только от ненависти и желания всех поставить на место я в своё время не сдалась. А ты говоришь, чтобы я не думала о ней?..

Знала бы она, кому это всё рассказывает.

– Ненависть – хорошее топливо, но если использовать только его и слишком много, оно взорвётся и сожжёт тебя. Нужно разбавлять. Ты сказала, что нечем, но как же Ватсон?

– Ватсон?..

– Даже когда ты ненавидела одноклассников и желала им смерти, ты всё равно любила кота и даже не думала о том, чтобы на нём отыграться. Я прав?

– Ещё бы! Я ведь не чудовище, чтобы переносить ненависть к людям на кота.

– Вот видишь. Ты любила кота, и это помогло тебе не сойти с ума, сохранило в тебе что-то хорошее. Поэтому всегда думай о том, что для тебя важнее ненависти. Это остановит от сумасшествия.

Волкова прервалась на затяжку.

– Даже не задумывалась над тем, какую роль в моей жизни сыграл Ватсюша, а ведь и правда.

– Неважно, кто это, животное или любимый человек. Важно – что он значит для тебя.

– Это точно. Но мне всё равно стрёмно. Вдруг кто-то настучит? Я с лёгкостью совру, что это очередная клевета, но мне поверят, только если не найдут травмат. Так что давай он пока полежит у тебя, ладно?

Продумывая план по передаче Волковой травмата, Макс, конечно, предполагал, что она применит его на одноклассниках, но разве что в шутку. «Ей не хватит смелости», – думал он. Но ведь она при первой же встрече хотела натравить его на обидчиков. Макс посчитал это блефом, а вот как оно оказалось. На секунду он даже решил не учить Нику стрелять, но потом опомнился, вспомнил, для чего всё это. Да уж, быстрее бы их с Андреем сблизить, а то кто знает, что ещё придёт в её безбашенную голову.

***

Ника решила послушаться Макса и поговорить с одноклассником Андрея. Конечно, не факт, что он расскажет правду, но это будет легко проверить через Данила. Тем же вечером она набрала номер, указанный в записке. Встретиться они договорились в сквере Мира недалеко от New Generation – там всегда гуляло много народу, тем более в выходной. Он не решится на неё напасть.

Родителям по поводу травмата пока никто не позвонил. Сегодня Ника не собиралась ехать в Маймаксу – Велл сказал, что вечером они с Артёмом и друзьями устраивают тусовку в Верхней, ну а днём Волкова как раз запланировала встречу. Вчера Макс показал, как заряжать травмат, как снимать его с предохранителя и стрелять. Также он объяснил, какие пули использовать и где их достать, но Ника боялась покупать их сама, так что Макс согласился помогать с этим. Постреляли они немного: когда дошли до Могилы, солнце уже садилось, нужно было в скором времени ехать домой. В качестве мишени Велл использовал схему строения человеческого тела со всеми органами, которую Реджи стащила со склада клиники своей матери. Ника с иронией отметила, что анатомия ей теперь будет даваться без проблем.

Волковой понравилось стрелять. Правда, она редко попадала в цель, но Макс сказал, что и у него поначалу ничего не получалось. Но стоило представить, как она будет пускать пули не в бумажный лист, а в живого человека... нет, до такого никогда не дойдёт! Только в крайнем случае, только самооборона! Макс говорил, что использует пистолет лишь в крайних случаях, и то не дальше угроз выпустить пулю. «Нельзя считать оружие решением всех проблем, – сказал он, – иначе отвыкнешь думать головой». А в планы Ники не входило стать безумцем с пистолетом наготове.

Одноклассник Андрея ждал на лавке у памятника. Увидев Волкову, он весьма дружелюбно помахал, но та нацепила злостно-серьёзное выражение лица и отдёрнула руку, когда тот пытался её пожать.

– Какие мы любезные стали, – сказала она. – Что, нож не припас?

– Да ты извини за это, – виновато, но при этом насмешливо произнёс он. – Не собирался я тебе ничего делать. Хотел только надавить на Каверина. Пришлось прибегнуть к крайней мере, потому что нескольких ударов в челюсть ему оказалось недостаточно.

– Ему или тебе? – Ника грозно посмотрела на него. Она вспоминала Андрея всего в крови, и хотелось сделать то же самое с лицом этого ублюдка.

– Поверь, Каверин не заслужил ничего другого.

– Сказал тот, кто замутил травлю бездомных собак, ударил девчонку и склонял человека к насилию над братом!

– Да это была чисто провокация! Я даже потом объяснялся перед этим вашим... Максом, вроде бы.

– Окей. Провокация, чтобы избить людей. Это, конечно, многое меняет.

Ни при каком раскладе не хотелось хоть на каплю вставать на его сторону. Он совершил непростительное, пусть знает это.

– Нашей целью был Каверин. Против Реджи и Данила я ничего не имею, но Андрею явно не понравилось то, что я сделал. Надеюсь, он хоть так ощутил, какую боль причинял другим.

Нет, Ника не приняла ни одно его оправдание. Но она пришла не отношения выяснять, а узнать, что не так с Андреем.

– И за что же ты его ненавидишь? – Волкова старалась сделать взгляд мягче, иначе под давлением он точно всё не выложит.

– Присаживайся, – парень указал на лавку. – Я расскажу.

Интересно, чем он удивит? Наверное, собирается шокировать, не зная, какую правду ей уже пришлось узнать о Максе и Регине.

– Ну так, – Ника уселась на край лавки, подальше от него, и положила ногу на ногу.

– Андрей очень много рассказывает о том, какой он крутой, – начал парень, чьё имя Ника так и не спросила. – Но ты никогда не задумывалась, почему он не говорит о своём прошлом?

– Потому что это неуместно? – Ника подняла бровь. – Что ему, в пост о политике рассказы о детстве пихать?

– Ха, – одноклассник усмехнулся, – ошибаешься. О таком прошлом точно следует рассказать тому, кто строит из себя правильного. Он всегда был идеальным в глазах учителей. Отличник, спортсмен, поведение примерное. Но всё это было игрой на публику. Как только училка выходила из класса, он превращался в тирана. Все его боялись. Ну, кроме Данила – того он никогда не трогал. И девочек – тех он мог унизить разве что словами. Но девочек у нас в классе было мало. Среди остальных ты не найдёшь человека, который от него не пострадал. Если затупил у доски, не сделал домашку, сорвал урок, настучал, да даже просто пришёл без сменки, он мог неслабо проучить тебя. С ним всегда водилась какая-нибудь компания, которая постоянно менялась – Каверину же и над ними хотелось поиздеваться. Так вот, эта компания во главе с Андреем могла на протяжении часа макать тебя головой в толчок или избить за гаражами. Повесить на спину табличку «пни меня» или написать на лбу «я долбаёб» и заставить тебя так ходить всю перемену. Кому-то по его приказу остригли волосы, кому-то проткнули куртку, кого-то затащили на крышу школы и закрыли. Причём ты никогда не знал точно, что и когда ему не понравится. Например, сегодня он ничего тебе не скажет, если на уроке уснул, а через неделю подложит тебе кнопки на стул в лучшем случае. Много говна с его стороны было. И да, ты можешь удивиться, узнав, что это было со второго по четвёртый класс, но, поверь, такое нескоро забудешь. Если бы он сделал выводы... А то в шестом классе он снова вернулся сюда и по-прежнему вёл себя как высокомерное говно. Только теперь он уже никого не избивал и ни над кем злостно не шутил – в одиночку он бы не справился, Данил с нами уже не учился, а все остальные поклялись не иметь с ним дела. Но, к примеру, если ты отвечал неправильно, по его мнению, он мог вскочить и поправить тебя так, что ты чувствовал себя идиотом. Я понимаю, что он вундеркинд и для него вся учёба – пустяк, но почему нельзя относиться к другим как к людям? Даже с учителями он ведёт себя так, будто он главнее их – перебивает и разводит споры. Правда, в связи с ростом его популярности он стал посдержаннее и теперь хотя бы даёт у доски ответить без своих комментариев, но это просто потому, что после распределения по профилям в том году с ним в классе оказалась большая часть прошлого. Да и те, кто был в других, о нём наслышаны. Если весь класс восстанет против него и вскроет всё, чем он занимался раньше, его репутация рухнет. А он любит казаться идеальным при своей аудитории. Только если раньше он притворялся хорошим хотя бы перед взрослыми, то теперь и их ни во что не ставит. Иронично, что когда-то он избивал людей за срыв уроков, но теперь срывает их чаще всех своими выебонами.

Ника будто примёрзла к лавке. Андрей не скрывал, что иногда позволяет себе своими спорами срывать уроки, но преподносил это как героизм, как борьбу за справедливость. Вот только, вспомнив его поведение в Маймаксе, она вынужденно признала: иногда со стороны Каверин смотрится нагло и высокомерно. Так почему его споры с учителями не могут быть такими же?

Но что это... Андрей живой человек и может иметь недостатки. Это ведь не отменяет того, что он хороший друг и брат, не отменяет его эрудиции, того, что с ним интересно разговаривать... Да, не отменяет, но...

Он избивал людей. Он издевался над ними. Он находил это забавным. Перед глазами пронеслись воспоминания о травле. А ведь её травили и вполовину не так жестоко, как Андрей своих одноклассников! За все свои обиды Ника отплатила с помощью травмата. Так почему сидящий рядом с ней парень не имел права разбить лицо Андрею за всё, что тот творил?

– Одного не пойму, – Ника нахмурилась, – если он делал такое, неужели никто не замечал? Как вы объясняли родителям синяки, испорченные вещи и прочее?

– Врали, что упали, подрались, сами порвали или не знаем, кто это сделал. Мы все боялись Каверина. Тебе это покажется странным, но он мог избить за косой взгляд, все думали, что говорить – себе дороже. К тому же он умело притворялся хорошим мальчиком перед учителями. Нам могли не поверить.

– Но я правильно понимаю, что в итоге это как-то раскрылось?

Парень кивнул.

– Я перешёл во второй лицей в третьем классе. Поначалу мы с Кавериным даже сдружились, но позже я увидел, что это за человек. В конце четвёртого класса я подговорил остальных сначала снять все издевательства на скрытые камеры, а потом рассказать родителям правду. Они боялись, но я убедил их, что когда Андрея раскроют, он им ничего уже не сделает. В итоге на столе директора лежала стопка жалоб на Каверина. Собирали комиссию. К нашему счастью, отец Андрея оказался нормальным типом и не стал его оправдывать, но самому Андрею было ни капли не стыдно. При всём классе, при родителях и школьной администрации зачитывали тексты жалоб, показывали видео, где он приказывает пяти человекам избить ногами одного, а на следующем он уже заставлял лизать пол в женском туалете кого-то из тех, кто на первом видео был в его шайке. А этот стоял и только злился, хотя даже завуч слезу проронила. Когда его отец потребовал от него извинений, тот сказал, что не будет ни перед кем извиняться. Валерию Алексеевичу пришлось извиниться за него. Андрея тогда хотели исключить и поставить на учёт, некоторые и вовсе требовали отправить его в колонию для несовершеннолетних, но Каверин же адвокат, смог как-то его отмазать. Родителям всех пострадавших он выплатил деньги, а Андрея, насколько я понял, отправил в Москву к матери, потому что во втором лицее он стал главным злодеем. Даже старшеклассники знали. И, повторюсь, выводов он никаких не сделал. Вернулся через год ещё более озлобленным. Ну что? Всё ещё им восхищаешься? – спросил он уже без насмешки.

– Это... просто пиздец, – только и смогла ответить Ника.

Андрей Каверин. Человек, которым она и вправду восхищалась. Её идеал. Её пример для подражания. Тот, кто спас её, когда в жизни не было никакого просвета, тот, кто своими текстами в соцсетях вселил в неё силу, заставил двигаться дальше, пойти против всех. Если бы не Андрей, она так и осталась бы забитой девочкой, которая рыдает навзрыд в туалете, пока никто не видит. Глядя на Андрея, на его ум и уверенность, Ника тянулась за ним, старалась быть лучше, не надеясь однажды подружиться с ним, но надеясь, что это позволит уважать себя настолько, что никакая травля не сделает больно.

Даже узнав Андрея поближе, поняв, что он не всегда поступает разумно, Ника всегда помнила об этом. Что Андрею она обязана тем, что сейчас с ней есть, о чём поговорить, что благодаря нему она старается влиться в компанию, а не избегает людей, считая себя ущербной и недостойной иметь друзей. Андрей сделал её. Андрей дал ей право быть сильной.

Теперь, узнав о нём всю правду, Ника поняла: этот Андрей Каверин не только ничем не лучше тех, кто довёл её до ненависти к себе и желания умереть, но и в миллиард раз хуже! Он ненормальный! Жестокий, высокомерный тип, которому просто повезло родиться с уникальными способностями. За красивой внешностью скрывалась гниль. Ника представляла, как Андрей писал об ответственности, человечности, морали, о том, что нужно стремиться менять мир к лучшему, начиная с себя – и при этом знал, что за его спиной множество избитых, униженных детей.

Нику охватила ненависть. Ненависть к тому, кто ещё несколько минут назад, несмотря ни на что, оставался кумиром.

– Спасибо, что рассказал мне, – сказала Волкова однокласснику Андрея на прощание. – Я сделала выводы.

Она всё ещё не простила ему ни нож, ни саму провокацию, ни то, что он хотел сделать с Данилом и Реджи. Хорошо, ты ненавидишь Андрея, но отыгрываться на его близких?.. И всё же он рассказал то, о чём молчали все остальные. Теперь понятно, почему молчали! Нет, Ника не винила Макса, Данила и Реджи. В их положении она бы тоже не стала выдавать Каверина. И всё же, какой бы неприятной ни была эта правда, её стоило узнать. Иначе так и продолжала бы идеализировать Андрея. Чёрт, она на полном серьёзе думала, что было бы неплохо встречаться с ним!

Давно Волкова не чувствовала такой злобы. Злилась на Андрея. Злилась на себя: стоило узнать его получше, прежде чем сближаться с ним. Злилась на сами обстоятельства, на то, что так вышло. Всё начиналось просто прекрасно, а закончилось – как всегда...

Ника пришла домой, заперлась в своей комнате и уткнулась в кота. Она старалась не рыдать – ещё родители услышат. Почему так больно? Разве она не знала, что все только притворяются хорошими? Макс был прав. Вот она, истинная сущность людей. Андрей Каверин всего лишь ничем не отличался от других.

Ника пролежала полчаса, глядя в потолок и поглаживая Ватсона. Постепенно голова остыла, и в неё начали приходить более спокойные мысли.

– Знаешь, Ватсон, – обратилась она к коту, – он, может, и мудак, но и я рано выводы делаю. Я услышала правду только от человека, который его ненавидит. Надо спросить и другую сторону.

Одобрил бы Макс такую доверчивость? Вряд ли. Ника сама собиралась оклеветать одноклассников, если они кому болтнут про её травмат. Что мешало и этому парню всё немного приукрасить?

Вот только как сейчас встретиться с Андреем? Не заваливаться же к нему домой с предъявами, а гулять его в таком состоянии не позовёшь. Эх, ну почему нужно вечно ждать?! Можно, конечно, написать ему, но хотелось видеть его глаза. Понаблюдать за реакцией. Такие разговоры по переписке не ведутся.

Кроме кота Ника ни с кем не поделилась своими переживаниями, даже с Максом. Она написала ему, что жива, но детали разговора раскрывать пока не стала, тем более что сразу после её сообщения Макс пошёл на ту самую тусовку в Верхней и до дома добрался на Артёме. Волкова узнала об этом на следующий день от самого Абро, который с телефона Велла предупредил: ближайшие пару дней уроков по стрельбе ждать не стоит, потому что Макс не может даже в замочную скважину прицелиться.

Чёрт возьми, второй Данил! И почему некоторым так нравится напиваться? Если, конечно, Велл просто напился. Дело в том, что после разговора с Реджи в Маймаксе Артём отвозил их домой один и, уже приехав на Правый, попросил Нику сразу же передать ему, если Макс приблизится к наркотикам.

– Он что, употребляет?.. – удивилась Ника. Не хватало ещё разочароваться в Максе!

– Уже нет, но одно время баловался и чувства меры не знал. Постоянно ловил передозы и ещё разок умудрился себе всю слизистую горла сжечь этой химией. Приходилось вызывать ему Хауса, нашего врача. Он и то охреневал, когда узнавал, сколько веществ Макс принял разом. Говорил, что обычно от таких смесей коньки отбрасывают, Максу тупо повезло, что мы вовремя обратились. Я сказал, чтоб больше никакой наркоты, а то запру его у себя дома и пристегну наручниками к батарее. Теперь всех наших предупреждаю, чтобы Макс не вздумал у кого-то прикрываться. Только траву ему позволяю курить, хоть с ней не перебарщивает. Вы, как посмотрю, неплохо сблизились, так что и тебе пора бы рассказать.

Даже Артём считал, что они сблизились! Он предупредил её, как свою. Вот здорово!

– Ты так мило волнуешься за Макса, – отметила Волкова.

– А как не волноваться? Ты бы видела его тогда... Это страшно, Ник, понимать, что человек может умереть у тебя на руках. Я сегодня посмотрел на Андрея с Данилом и снова вспомнил, вот и решил тебя предупредить. Макс сейчас кажется таким крутым, и да, он в самом деле крут, но когда мы познакомились, он был такой... – Артём грустно задумался. – Сломанный. Не знаю, как ещё описать, но вот ты смотришь на человека и просто видишь, что жизнь его жесть как потрепала. Мы, конечно, все в Маймаксу не самыми целыми пришли, но этот был что-то с чем-то. Он никогда не говорил, что с ним случилось, и я даже спрашивать боюсь до сих пор.

Ника еле удержалась, чтобы не рассказать Артёму правду. Она знала: этот его не сдаст, этот примет. Но тайны есть тайны, обещала – храни, значит.

Да уж, даже на первый взгляд умные люди порой творят какую-то дичь, но в лице Макса это несильно напрягло: он же маймаксонский, вполне ожидаемо. Главное – что сейчас не употребляет. Хотя как вообще можно продолжать делать то, что чуть не свело тебя в могилу? Неудивительно.

Узнав о последствиях тусовки, она, конечно, спросила Артёма, не пристёгнут ли сейчас Макс к батарее. Тот ответил тремя улыбающимися смайликами. Ну и как это понимать?!

И вот, теперь, пока у Андрея заживало лицо, Данил отходил от сотрясения, Реджи сидела дома и присматривала за братьями, а Макс, возможно, находился на перевоспитании у Артёма, Нике оставалось лишь общение через интернет. Постепенно она успокоилась, решила, что сможет простить Андрея, если увидит искреннее раскаяние или узнает, что его одноклассник где-то наврал. Ну не может плохой человек так унизиться, чтобы спасти других! Не может он так переживать! В конце концов, столько лет прошло, Андрей мог многое переосмыслить.

***

Прошло пять дней. Макс наконец-то вышел на связь и заверил, что всего лишь сильно выпил, и у него все эти дни адски болела голова, но сейчас чувствует себя нормально, так что обучение стрельбе можно продолжить. Ника предположила, что он просто стыдится чего похуже, но докапываться не стала. Реджи не ходила в школу всю неделю и только радовалась, но сегодня решила ненадолго съездить в Маймаксу: надоело дома сидеть. В общем, Ника собиралась увидеться не только с Веллом, но и с Кавериной. Первая их встреча с тех пор, как Реджи раскрыла свой секрет.

Вот только на маршрутку опоздала – их задержали после уроков. К счастью, не из-за того, что одноклассники проболтались про выходку с травматом. Просто кто-то случайно или шутки ради включил пожарную тревогу, и вся школа полчаса стояла во дворе, пока наконец не выяснилось, что опасность оказалась ложной. Поскольку был уже последний урок, а на следующий день обещали контрольную, учительница решила не отпускать их со звонком, чтобы повторить материал. Ника в шутку подумала, что удачно отдала травмат Максу: слишком велик был соблазн познакомить с пистолетом того, кто врубил сигнализацию.

И теперь предстояло час где-то проторчать. Сначала Ника написала Данилу, но он уже пропадал в Маймаксе. Да, этот гений решил воспользоваться уходом Реджи и втихаря свалил. Чёрт знает, что было у него в голове, учитывая его любовь к дракам: видимо, собирался получить ещё одно сотрясение, чтобы подольше в школу не ходить. Неизвестно, на что он купил молчание Андрея, но Волкова потребовала сет роллов и большой баскет из KFC, как только Лазарев с больничного выйдет. В общем, Данил отпал, и Ника решила просто взять кофе и почитать, но сейчас она читала очередную посоветованную Андреем книгу. Без цели обсудить её потом с Кавериным чтение уже не имело такого смысла, а захочется ли теперь обсуждать с ним что-либо?..

И она поняла, что не дотерпит до следующей недели. Надо всё выяснить уже сейчас!

Да, Андрей выглядел не лучшим образом, но травмы его никогда не волновали: он часто получал их на баскетболе, а потом спокойно ходил на людях с гипсом или в бинтах. Конечно, разбитое лицо – немного другое, особенно для того, кого считали первым красавцем города, но Каверин же сам говорил, что внешность – не главное. Пусть докажет!

Ника написала ему, что хочет встретиться. Потом добавила, что это очень, очень срочно и важно. Андрей жил недалеко от New Generation, так что дождаться его, а потом успеть на следующую маймаксонскую маршрутку она успевала.

Они с Андреем увиделись в сквере Мира – там же, где и с его одноклассником в воскресенье. Нью Джи не подходил: камеры в торговом центре могли с лёгкостью сдать Андрея Валерию. Что ж, тем лучше: погода прохладная, так что народу будет немного. Впервые ей не хотелось всеобщего внимания рядом с Кавериным.

– Андрей, я всё знаю о тебе, – сразу начала Ника. – Что в прошлом ты откровенно жестоко травил людей и до сих пор ни перед кем не извинился.

– Не буду строить догадок о том, кто рассказал тебе, – ответил Каверин совсем безжизненным, монотонным голосом.

Всё его лицо было в швах, синяках и ссадинах, но даже в таком виде оставалось прекрасным. Какая-то уникальная способность, в самом деле, даже травмы этому подлецу шли! Вот только что-то другое в его внешности изменилось. Взгляд. Он будто потух, не искрился уверенностью, как раньше. Где же прежняя каверинская гордость? Все дорогие вещи были при нём, но и в них он уже не выглядел так, словно стоял выше всех вокруг.

– Так это правда? – спросила Ника, с нетерпениям ожидая ответа «нет». Ну же, отрицай, защищайся! Скажи, что тебя оклеветали!

– Да, – ответил Андрей всё так же сухо.

– И тебе не стыдно? – спросила Волкова, словно мать, отчитывающая непослушного сына.

– Я стараюсь не думать об этом. Не вижу смысла оглядываться на прошлое. Надо двигаться дальше.

Сколько подобных речей Ника читала в его социальных сетях! Но... Он говорит о травле. О том, что ломает, заставляет ненавидеть себя и свою жизнь, уничтожает доверие к людям, порождает кучу комплексов. О том, за что сама Ника наказала травматом. А он старается «не думать»?!

– Вот только люди, над которыми ты издевался, не смогут двигаться дальше после психологических травм, которые ты им нанёс.

– У них сейчас всё нормально, – заявил Каверин. – Вполне себе двигаются.

Неужели это говорит её Андрей?..

– Да они могут просто скрывать свои проблемы! Тебя совесть не мучает, когда ты на них смотришь?!

– Мучает, – он кивнул. – Но что я могу сделать сейчас?

– Как минимум извиниться, – жёстко, вонзив в Каверина суровый взгляд, проговорила Ника.

– Им не нужны мои извинения, – вздохнул Каверин.

– Твоё дело – извиниться, а принимать их или нет, решать уже им. Да, это не изменит прошлое, это всего лишь докажет, что ты человек, а не кусок дерьма! И вообще... – внезапная мысль всплыла в голове, и Ника тут же поспешила озвучить её. – Я ведь зря перед тобой распинаюсь, – она грустно усмехнулась, схватившись рукой за волосы. – Ты же Андрей Каверин, ты всегда добиваешься желаемого, не спрашивая чужих разрешений, не заботясь о мнении других. Может быть только одна причина, по которой ты не извинился: ты просто не хочешь. Разве нет?..

Не верилось, что она говорит это Андрею, своему кумиру, своему вдохновителю. Но хватит заниматься самообманом. Пришло время разуть глаза.

– Даже не знаю, – Андрей посмотрел куда-то в пол. – Ты же прекрасно всё видела. Стоит мне показать им, что я и впрямь вину чувствую, так они быстро этим воспользуются. А меня есть, чем шантажировать.

– Я тебе не верю, Андрей. Ты не слабак и не мальчик из простой семьи, чтобы тебя пугала кучка школьников. Просто признайся, что тебе не жаль!

– Ладно, – Андрей недовольно вздохнул. – Если ты так хочешь это услышать, то вот, я говорю: мне не жаль.

Внутри что-то рухнуло. Разбилось. И Ника поняла, что. Образ идеального Андрея.

– Я очень сильно разочарована в тебе, – проговорила Волкова, опустив глаза. Затем поняла, что так нельзя, вскочила и вновь впилась в Каверина взглядом. – Я считала тебя особенным. Но ты ничем не отличаешься от тех, кто меня травил. Знаешь, у меня очень чешутся руки, – она сжала их в кулаки, – так и хочется вмазать тебе, да некуда уже. Я... видеть тебя не хочу! – Ника резко повернулась к нему спиной и зашагала прочь.

Ещё неделю назад она думала о том, как будет классно сблизиться с Андреем. Как ею будут восхищаться все вокруг и она сама. Каверин был как золотая медаль. Как главный приз. Пусть Ника уже общалась с Максом Веллом каждый день, знала секрет Регины Кавериной и приглашала домой Данила Лазарева, именно Андрей стал главной целью. Из никому не известной фанатки Волкова стремилась стать его самым близким человеком, с которым он сможет поделиться всем на свете.

Теперь же Ника чувствовала одну ненависть. И боль. Идеал разрушен. Больше не за кем тянуться. Больше некем восхищаться. Она стояла в шаге от цели, когда цель оказалась липовой. Андрей просто обманул её! Притворялся таким хорошим и правильным лишь для того, чтобы она, узнав его настоящего, ощутила отвращение!

По дороге к новой остановке маршрутки «М» – на кольце у сквера Мира, через дорогу от New Generation – Ника почувствовала жжение под глазами. Она плачет? Как так? Почему это всё довело до слёз?!

К счастью, на этот раз других желающих поехать в Маймаксу не нашлось, и Ника позволила себе разрыдаться, сидя в самом дальнем углу маршрутки. Наплакавшись, она принялась поправлять макияж, чтобы Макс ни о чём не догадался. Никто не должен понять, что ей жаль. Она должна радоваться! Она поставила на место самого Андрея Каверина! Все только и делали, что вздыхали по нему, а она, подобравшись так близко, взяла да послала его куда подальше! Волкова вспомнила этот избитый сюжет, когда все девочки школы восхищались каким-то парнем, но одна, самая сильная, всегда считала его мудаком. Эти девочки никогда не плакали, посылая таких парней. Вот и она не должна.

Правда, обычно такие истории заканчивались любовью, но это не её случай. Если человек жесток с остальными, рано или поздно это коснётся и тебя. Нельзя вестись! Пусть хоть на колени становится, неважно: между ними всё конечно!

Ха... между ними ничего и не начиналось.