Глава 23,24,25
Храм был грубо вырублен в скале, на его стенах еще виднелись следы от сверл и зубил. В углах висела паутина, пол устилали сухие листья - зрелище было отнюдь не роскошное. У самого входа стоял дымогенератор, из которого валил дым, густым облаком стоявший в воздухе. Изображение Марса проецировал на облако кинопроектор из задней стены. А голос его гремел из двух студийных широкополосных динамиков, стоявших по бокам проектора.
- ХО-ХО-ХО! - прогремели динамики.
- Это что еще за хреновина? - спросил Практис, в изумлении глядя на эту выставку.
- Надувательство это, вот что, - сказал Ки. - Великий бог Марс - просто набор электронных фокусов. Но кто же тут нажимает на кнопки?
Билл указал на нишу в дальнем углу храма, вход в которую закрывала драпировка. Все со злорадной усмешкой обнажили мечи и крадучись, на цыпочках направились к ней.
- Готовы? - шепотом спросил Билл, и они нетерпеливо кивнули. - Ну, поехали!
Темная драпировка была подвешена на роликах, как занавес в ванной. Это и был занавес от ванной - Билл понял это, когда отдернул его. Все заглянули в нишу - и медленно опустили мечи.
За занавесом стоял пульт управления с циферблатами, телеэкраном и латунными тумблерами. «Хо-хо-хо!» - произнес в микрофон маленький лысый человечек, и позади них усиленный динамиками голос Марса громыхнул: «ХО-ХО-ХО!»
- Сейчас мы тебе устроим «хо-хо-хо»! - сказал Билл.
- Минутку, - пробормотал маленький человечек, лихорадочно щелкая тумблерами. - Проклятый дымогенератор не желает выключаться... А-а-ах!
Он испуганно ахнул, поняв, что оказался не один, круто повернулся и отступил к пульту, выпучив глаза, задыхаясь от ужаса и прижав руки к груди.
- Кто... кто вы? - выдавил он из себя.
- Вот чудеса, папаша, - ответил Практис. - А мы как раз хотели задать тот же вопрос тебе.
- Вы грубые скоты, - вмешалась Мита, растолкав их и схватив старика за руку. - Не видите, что ли, как он ужасно выглядит? Хотите довести его до сердечного приступа? Ну-ну, ничего, успокойся. - Она придвинула деревянный стул, стоявший у пульта, и осторожно усадила его. - Сядь. Никто тебя не обидит.
- Это еще не факт, - заявил Мерлин, выступив вперед с поднятым мечом. - Если он и есть голос Марса, значит, во всех бедах Авалона повинен этот гад!
Билл протянул руку и ущипнул Мерлина за локоть, там, где проходит нерв. Мерлин громко вскрикнул и выронил меч из онемевшей руки.
- Давайте сначала кое-что выясним, а потом уж будем махать мечами, - сказал Билл и повернулся к человечку на стуле. - Рассказывай. Кто ты и что тут делаешь?
- Я так и знал, что этим когда-нибудь кончится, - пробормотал человечек. - Отчасти даже хорошо, что так случилось. Эти крутые ступеньки для меня просто смерть. - Он поднял влажные глаза на Миту. - Там, на пульте, прелесть моя. Пожалуйста. Бренди. Плесни чуть-чуть в стакан.
Он сделал глоток, и лицо его порозовело. После чего он получил короткую передышку, пока те, кто его захватил, передавали бутылку из рук в руки и слышалось громкое бульканье. К тому времени, как бутылка дошла до Мерлина, в ней оставался всего один маленький глоток. Он с недовольной гримасой допил остатки и отшвырнул бутылку.
- Рассказывай, мерзавец!
- Я не мерзавец. Меня зовут Зог. Я волшебник.
- Ну и что, я сам волшебник. Выкладывай!
- Это длинная, длинная история.
- А мы никуда не спешим. Говори!
И старик заговорил.
История волшебника Зога
Все это началось в незапамятные времена. Много веков назад. Я разыскал вахтенный журнал, но все записи в нем очень давние. А календаря здесь не существует и времен года, в сущности, тоже, так что следить за ходом времени очень трудно. Но из того, что рассказывал мне отец и что я прочел в вахтенном журнале космолета, мне удалось по частям восстановить всю историю. «Зог» - так назывался корабль с эмигрантами, он вез поселенцев на какую-то далекую планету. На борту что-то произошло - что именно, неясно, какая-то трагедия. Может быть, случился мятеж, или пиво кончилось, или туалеты взорвались, а может быть, и все сразу. Там есть только какие-то туманные намеки на что-то странное. Во всяком случае, «Зог» изменил курс и приземлился на этой планете. Покинуть ее было ему не суждено. И, как вы можете видеть, поселенцы живут здесь по сей день.
С самого начала все шло наперекосяк. Фамилия капитана была Гиббоне, а я его потомок, потому что моя фамилия тоже Гиббоне. Капитан хотел устроить жизнь поселенцев так, как считал нужным, но старший помощник, дурной человек по фамилии Мэллори, с этим не согласился. У него были собственные представления о том, как должно быть устроено цивилизо-ванное общество. Он и его последователи покинули лагерь, перешли на дальний конец плато и там основали Авалон.
Мой дед был рад, что они ушли, - это написано в вахтенном журнале. Средневековый бред - так он называл их культуру, считая, что она далеко уступает величественной римской цивилизации. Те, кто остался с ним, обосновались на этом краю плато и долгое время процветали в здешнем благодатном климате. В вахтенном журнале есть еще одна неразборчивая запись, где говорится о третьей группе, о тех, кто ехал палубными пассажирами. Они не захотели иметь дела ни с теми, ни с другими, отправились на Бартрумианское плато, и с тех пор никто никогда о них не слыхал.
Вот так и шло дело на протяжении веков. Капитан Гиббонс знал, что простому аграрному обществу ни к чему всякие научно-технические хитрости, поэтому он удалился сюда, чтобы присматривать за своими подопечными. Был построен храм Марса, втайне установлено оборудование, и с тех давних пор ничего не менялось. Римские легионы делают свое дело, Артур и его авалонцы - свое, а Марс бдительно следит за всеми и поддерживает порядок.
Зог Гиббонс закончил свою историю, и наступило молчание - все переваривали его рассказ (а заодно и бренди). Первым заговорил Мерлин:
- Спасибо за урок истории. Но ты отнюдь не заслужил благодарности за то, что поддерживал войну. Зачем?
- Зачем? Вы спрашиваете - зачем?
- Да! - хором ответили все.
Зог попытался встать со стула, но ему не дали. Выхода не было. Он тяжело вздохнул и заговорил:
- Ради того, чтобы выжить, наверное, и ради легкой жизни. И еще ради того, чтобы поиграть в бога. Это захватывающая игра - швыряться молниями и раздавать налево и направо приказы. Куда лучше, чем работать ради собственного пропитания. Мне подносят самое лучшее вино, жареные бараньи ребрышки, мышей, замаринованных в меду, и еще много чего. Мне это нравится. И поддерживать войну мне тоже нравится. Если бы не это, какой-нибудь умник мог бы догадаться, что происходит. Тогда наступил бы мир и всеобщее процветание. И прогресс. О, как я ненавижу это слово! Во всех бедах человечества виноват прогресс. Мой предок капитан Гиббоне твердо на этом стоял. Я читал его записи и согласен с каждым словом. Прогресс - это политиканы, это прогрессивный подоходный налог, рекламные агентства, феминистки, загрязнение среды и все остальное, что делает современную жизнь столь невыносимой. Золотой век Рима куда лучше! Только величие, и никакого падения!
- Я начинаю думать, что он свихнулся, - сказал Практис.
- Не скажите, по-моему, отличная афера, - заметил Ки. Указав на толстый кабель, шедший вдоль стены, он спросил старика: - А это твое электропитание?
Зог кивнул.
- Самое драгоценное, что у меня есть, хотя напряжение понемногу падает и падает. После того как я метнул эти две молнии, придется заряжать аккумуляторы не меньше месяца. А все вы виноваты - нечего было совать нос не в свое дело.
- Пока мы еще не совсем размякли, - проворчал Мерлин, - давайте-ка не будем забывать, кто тут больше всего совал нос не в свое дело.
- А меня больше интересует другое, - сказал Билл. - Откуда берется электричество и куда идет этот кабель?
- Вот-вот, я тоже хотел спросить, - поддержал его Ки.
Зог с трудом поднялся на ноги.
- Следуйте за мной, - сказал он, - и вы все узнаете.
Он двинулся к выходу из храма. Практис, волоча ноги, двинулся за ним, на всякий случай придерживая его за шиворот, чтобы он ненароком не уволок ноги подальше. Кабель поднимался по стене к массивным изоляторам, вбитым в скалу. Потом он тянулся к выходу из храма и уходил куда-то вверх по ущелью. Они шли вдоль него, пока ущелье не закончилось обрывом. Кабель был перекинут через край обрыва и терялся из виду. Все осторожно подошли и заглянули через край. Здесь плато кончалось - каменная стена внизу упиралась в песок, в бескрайнее бездорожье пустыни. Но здесь оно было нарушено. Рядом с тем шестом, где они стояли, в скале была вырублена лестница, которая вела вниз, а от ее подножия по бездорожью пустыни шла тропинка. Она упиралась в открытый шлюз космолета.
- «Зог» - он еще здесь! - ахнул Билл.
- Конечно, здесь, - буркнул Практис. - А где ему еще быть, по-вашему?
- Первый, кто двинется с места, получит между глаз, - раздался сзади голос. - Бросьте мечи и повернитесь, только медленно.
Глава 24
Они положили на землю мечи, медленно повернулись и увидели какого-то молодого человека, стоявшего на скале над ними. На лице у него была злобная гримаса, а в руке пистолет.
- Это ионный пистолет, - сказал он. - Он стреляет смертоносным ионным лучом. А если вас еще ни разу не ионизировали, значит, вы не знаете, что такое настоящая боль. От которой вопят, корчатся и жалеют, что еще не умерли.
Он злорадно усмехнулся и провел языком по губам.
- Это еще кто? - спросил Практис.
- Это мой сын, Зог-младший, - сказал Зог-старший. - Наследник храма, будущий Марс. - Впрочем, он произнес это без особой радости.
- Хрен тебе, а не будущий, - крикнул Зог-младший. - Тут, чего доброго, и помрешь, не дождавшись, пока ты соберешься на пенсию. И между прочим, папаша, обрати внимание, что ты тоже под прицелом. Это же надо - угодить в плен! Нет, больше ты в Марсы не годишься. Старый Марс умер - да здравствует новый Марс! - выкрикнул он, брызгая слюной.
Зог-старший покачал поникшей головой.
- Ты для этой работы не годишься, мальчик. Теперь я могу это признать. Вот почему я так тянул с выходом в отставку. Ты слишком упрям, опрометчив...
- Ну да, как бы не так! - крикнул Зог-младший и, нажав на спуск, ионизировал камень, лежавший у края обрыва. - Ладно, ребята. Если кто из вас верующий, можете быстренько помолиться своему богу или богам. А потом начнется ионизация.
- Ох, сейчас упаду в обморок от ужаса! - сказала Мита, закрывая глаза и шумно падая в обморок от ужаса.
- Мой мальчик, не говори так! Ты же не станешь убивать этих ни в чем не повинных людей!
- Еще как стану, папаша! И тебя заодно. Так что прощайтесь и приготовьтесь отправиться к своим предкам.
Он сделал шаг вперед, поднял пистолет и прицелился. Но не успел он нажать на спуск, как Мита, троекратный чемпион ВМФ по дзюдо, продемонстрировала свое мастерство, вцепившись ему в лодыжку. Он охнул, почувствовав, что земля уходит у него из-под ног, выронил пистолет, получив рубящий» удар по руке, и покатился на землю сам, получив рубящий удар под челюсть.
- Спасибо, Мита, - от всего сердца сказал Билл.
- Кто-то должен же был что-нибудь сделать, пока вы стояли столбом, а этот маньяк вот-вот собирался нас ионизировать.
- Бедный мальчик, никто его не понимает, - сказал Зог, шатаясь подошел и склонился над сыном.
- Псих он, - заявил Практис. - Свяжите его, пока не очухался и не взялся за свое. Я пока это подержу, - и он поднял с земли ионный пистолет. - А больше ненормальных тут поблизости нет, Зог? Только на этот раз говори правду.
- Он мой единственный сын, единственное дитя, моя кровиночка, - захныкал Зог, свертывая свой плащ и подкладывая его Зогу-младшему под голову. - Это я виноват, что вконец его избаловал. Ему бросилась в голову вся та власть, которая будет у него в руках. Но этого не должно случиться, не должно...
- Да нет, должно, - произнес чей-то голос. - А ну-ка, отойдите от него все. И встаньте лицом к скале.
Какая-то седая женщина незаметно для них поднялась по каменным ступеням, оказавшимся у них за спиной, и теперь угрожающе целилась в них из ружья.
- Это ионное ружье, мэм? - вежливо спросил Билл.
- Будь уверен, сынок. Стоит мне нажать на спуск, и из него вырвется опустошительный поток ионов, уничтожая все на своем пути.
- Очень мило, - сказал Билл, опуская забрало своего шлема и делая шаг вперед. - Будьте так любезны, отдайте-ка его мне, пока никому не причинили вреда.
- Ты будешь первым, парень, если сделаешь еще шаг!
Билл сделал еще шаг, и из ружья вырвался опустошительный поток ионов, уничтожая все на своем пути. Мита вскрикнула, увидев, как смертоносное ионное пламя окутало его со всех сторон.
Он сделал еще шаг, схватил ружье за ствол, вырвал его из рук женщины и швырнул с обрыва.
- Ты жив! - ахнула Мита.
- Конечно, жив, - сказал Ки, - потому что он лучше вас знает физику. Ионы - это электрически заряженные частицы. Как только они попадали к нему на броню, заряд уходил в землю. Очень просто.
- В самом деле просто. Только я что-то не видел, чтобы ты сам двинулся с места.
- Ну да, я трус. - Ки пожал плечами. - Не спорю.
- Знакомьтесь - моя жена Электра, - сказал Зог.
- А кто тут еще есть? - спросил Практис, озираясь и держа наготове пистолет.
- Больше никого, - всхлипнул Зог. - Мы хотели иметь большую семью, чтобы по кораблю топотало множество маленьких ножек. Но этому не суждено было сбыться. Будь у нас семья побольше, этого не случилось бы. Ее единственный сын, ее кровинушка, теперь я понимаю, что это она его вконец избаловала...
- И ты имеешь наглость сваливать на меня, старый импотент! - проскрипела Электра. - О, как я сожалею о том дне, когда меня посвятили Марсу! Стоило мне попроситься в девы-весталки, меня бы наверняка приняли. Но нет, сказала моя мать. Тебя ждет лучшая судьба, потому что ты благородного происхождения...
- Прекратите, - сказал Практис. - Семейную ссору продолжите потом, без нас. Пошли к кораблю - я голоден, хочу пить, и вся эта чушь мне надоела. День выдался нелегкий.
- Особенно в этой броне, - сказала Мита, скинула доспехи и швырнула их вниз с обрыва.
Все мгновенно, со звоном и грохотом, последовали ее примеру. Потом, оставив Зога-младшего на попечение матери, они вслед за Зогом начали спускаться с плато.
- К сожалению, для питья у меня сейчас есть только жертаенное вино в холодильнике, - извиняющимся тоном сказал Зог. - Мне его много приносят.
- Я готов принять такую жертву, - сказал Билл, облизываясь.
В салоне космолета было очень уютно: драпировки на переборках, кресла-качалки, свежие железные цветы на столе, множество бокалов. Ки трижды осушил свой и, удовлетворенно рыгнув, указал пальцем на толстый кабель, который спускался с обрыва, шел по песку, проходил через открытый входной шлюз и исчезал где-то в глубине корабля.
- Куда он идет? - спросил он.
- В глубину корабля, - ответил Зог. - Не знаю, куда и зачем и даже как он работает. Все оборудование установили мои предки. Я только за ним присматриваю. Там, в ущелье, стоят сигнальные системы, они предупреждают меня, когда кто-нибудь там появляется. Я поднимаюсь по лестнице, включаю тумблеры и забираю приношения. Кстати, кому еще вина?
Из уважения к нему все согласились выпить еще по одной. Кроме Ки, которому не терпелось выяснить, куда ведет кабель. Пока все накачивались вином, он пошел вдоль кабеля, тянувшегося по коридору. Некоторое время он отсутствовал, но этого никто не заметил: жертвенное вино лилось рекой. Вернувшись, он окинул захмелевших товарищей насмешливым взглядом.
- Ну и ну! Дорвались наконец!
- Нуишшо? - отозвался кто-то. - Низзя, шшоли? Нам так туго пришлось на этой планете, можно немного и расслабиться.
- Ну да, рассказывайте! Нет, не рассказывайте! - воскликнул он, когда они заговорили все хором. - Это просто образное выражение, оно означает, что я с вами полностью согласен. Вы меня слышите, пропойцы? И в состоянии понять, что я говорю? Кивните головой, если в состоянии. Так, хорошо. Так вот, я хотел сказать вам, что кабель доходит до самого ядерного реактора. А реактор, представьте себе, еще на ходу, столько столетий спустя. Но топливо, должно быть, уже наполовину полураспалось. Настоящая реликвия. Ручное управление стержнями - там такое колесо, которое поднимает их и опускает. А графитовые блоки-замедлители надо забрасывать в топку лопатой. Я набросал немного, покрутил колесо, и теперь напряжение нормальное.
- Вы г-гений, - сказал Практис, еле ворочая языком, и все остальные согласно закивали, еле ворочая головами. Кроме Зога, который, отягощенный годами и невзгодами, уже допился до бессознательного состояния и лежал на полу.
- Спасибо, я так и знал, что вы это оцените. Но погодите, это еще не все. Я нашел рубку управления этой рухлядью, там даже штурвал стоит и масляные лампы. Я врубил ток, загорелся свет, и все стало выглядеть очень мило. Дверь в радиорубку была заварена, но я ее взломал. А там стоит субэфирный передатчик, и он в рабочем состоянии.
Он терпеливо ждал, когда звуки его голоса понемногу раскачают их вялые барабанные перепонки, те приведут в действие молоточек, наковальню и стремечко в среднем ухе, от которых нервные импульсы, протискиваясь сквозь затуманенные алкоголем синапсы, проследуют все глубже и глубже по пораженной склерозом нервной ткани и наконец достигнут тех крохотных остатков разума, какие еще уцелели у них в мозгу...
- Ты... ЧТО? - вскричали все хором, мгновенно протрезвев и вскочив на ноги под звон разбивающихся бокалов.
- Ну, ребята, если бы я мог собрать это в бутылку, получилось бы верное средство для мгновенного протрезвления. Да, вы все правильно поняли. Там есть субэфирный передатчик, и он работает.
- Все понятно, - сказал Практис, снова рухнув в качалку с налитыми кровью глазами и трясущимися руками. - Тот ненормальный капитан, который затеял все эти игры. в римлян, должно быть, запечатал радиорубку, чтобы никто из жертв его социального идиотизма не мог позвать на помощь. Но он сохранил передатчик на случай, если самому понадобится помощь. И с тех пор все так и осталось.
- Ну что, передадим сообщение? - предложил Билл, и все, кивая головами, как полоумные, кинулись из комнаты вслед за Ки.
Электра, которая вошла на камбуз, ведя за ухо провинившегося сына, громко втянула носом воздух.
- Так я и знала. Стоит от них на секунду отвернуться, и они тут же налижутся жертвенным вином. А какое свинство тут устроили!
Глава 25
Послав субэфирное сообщение, все поспешили назад, чтобы отметить это событие жертвенным вином. Но не успели они поднять бокалы, чтобы выпить за успех, как послышался какой-то странный звук.
- Космолет! - ахнул Вербер.
- Они уже здесь!
Под звон бокалов, разбивающихся о палубу, они кинулись из салона. Над головой послышался рокот могучего двигателя космолета, и все высыпали через шлюз в пустыню. Космолет пронесся низко над ними, и Мита воскликнула:
- Это космолет чинджеров! Сейчас они будут нас бомбить!
Все одновременно кинулись внутрь корабля, но тут открылся бомбовый люк космолета, и что-то вылетело из него наружу.
- Поздно, - вздохнула Мита, выбираясь из толкучки. - От атомной бомбы не убежишь. Приятно было с тобой познакомиться, Билл, хотя никак не могу этого сказать кое о ком из твоих приятелей.
- Я тоже, Мита. Только пока еще не все кончено. Если я не ошибаюсь, это не бомба, а капсула с каким-то посланием, которая опускается на парашюте.
Он кинулся бежать и подоспел как раз в тот момент, когда парашют коснулся земли. Крышка капсулы откинулась, и ему в руку выпал клочок бумаги.
- Это письмо, - сказал он. - От моего старого приятеля Трудяги Бигера, который оказался шпионом чинджеров по имени Тдгб.
- Я с ним знакома, - сказала Мита. - А что такого хочет нам сообщить этот шпион, чего мы не знаем и даже знать не хотим?
- Очень интересно. Слушай. «Дорогой Билл и его спутники! Мы отбываем с этой планеты и оставляем всю ее вам. Мы перехватили ваше субэфирное сообщение с просьбой о помощи и координатами планеты. Самое главное в жизни - это вовремя смыться. Наши разведчики докладывают, что приближается целая эскадра, так что вас скоро спасут». Подпись: «Искренне твой Тдгб». И тут есть еще постскриптум. Вот - «Билл, не забудь, что я говорил о мире. Мы стремимся к вечному миру, и вы должны стремиться к тому же. Положим конец этой бесконечной войне, положим начало миру и процветанию. Вы можете добиться этого! Умоляем вас - помогите нам! Мир, процветание и свобода для всех!»
- Пацифистские бредни, - сказал Практис, выхватив у Билла письмо и разорвав его на мелкие клочки. - Значит, вы вели с противником подрывные разговоры?
- Мы были у них в плену! У нас не было выбора, пока мы не нашли выход, но до тех пор нам пришлось их слушать!
- Ну, нет! Вы могли зажать уши. В истории войн было много случаев производства в офицеры на поле боя, старший лейтенант Билл. Но вы можете гордиться тем, что стали первым, кого на поле боя разжаловали, рядовой Билл. Отныне вы простой солдат. Не будет вам больше приличной кормежки, никаких офицерских клубов и привилегированных борделей!
- Все равно ничего этого мне так и не досталось!
- Значит, вам не о чем жалеть, - злобно хихикнул Практис. - Война - ад, никогда об этом не забывайте.
- Да, для простых солдат, - сказала Мита, круто повернулась, вошла в корабль и достала из холодильника еще бутылку жертвенного вина. - Надо мне подумать, как бы самой выслужиться в офицеры.
Вслед за ней в салон вошли Ки и Практис, за которыми плелся Вербер. Она налила им по бокалу.
Капитану Блаю незачем было входить вслед за ней, поскольку он отсюда и не уходил. Как только было отправлено субэфирное сообщение, он снова углубился в бутылку и с тех пор из нее не вылезал. Поставив ноги на его неподвижное тело, все прислушались к звукам семейной ссоры, доносившимся из глубины корабля.
- За мир, - сказала Мита и подняла бокал.
- Ну, нет! - возразил Практис. - За войну, за бесконечную войну!
- Что-то у вас получается точь-в-точь как у того липового Марса, бога войны.
- А что вы думаете, он во многом прав. Я бы и сам не отказался его изображать, это доходное предприятие. И я так бы и сделал, если бы Мерлин не ускользнул, пока мы лежали пьяные. Он все разболтает, и в этой счастливой стране скорее всего наступит мир.
Он нахмурился и скорчил гримасу, словно проглотил какую-то гадость.
- Но только здесь, на этом плато, - напомнила Мита- Не так уж далеко отсюда ведут бесконечную войну бартрумианцы. В точности как мы.
- Вы правы! Я забыл. Спасибо, что напомнили. Да, не все так плохо.
Она допила свой бокал, ничего не ответив.
А снаружи Билл, устремив взгляд на бескрайние пески, лениво ковыряя землю когтями, размышлял о вновь открывшейся перед ним перспективе солдатской службы. Что легко дается, то легко отбирается. Слишком гладко все шло, это не могло продолжаться долго. Все равно в глубине души он всегда останется солдатом. Если копнуть еще немного поглубже, то на самом деле он хотел бы быть штатским, но это уж слишком.
Впрочем, все эти мысли его отнюдь не радовали, а, прямо сказать, нагоняли изрядную тоску. По совести, надо бы сейчас сделать то, что сделал бы на его месте всякий солдат: вернуться в корабль и нализаться до полного обалдения вместе с остальными. Нализаться, петь непристойные песни, свалиться с ног, поблевать. Вот весело будет!
Он уже повернулся к кораблю, когда послышался отдаленный рев приближавшегося космолета. Неужели уже подмога? Надо поскорее взяться за выпивку, пока не пришло время против воли возвращаться к трезвой солдатской жизни...
Но космолет, летевший быстрее звука, уже пронесся у него над головой, оглушив его ударной волной, словно у него выстрелили над ухом, и исчез из вида. Билл, моргая, поглядел вверх и увидел, что это снова исчез из вида космолет чинджеров. Но на этот раз из его бомбового люка вылетел не парашют, а маленькая капсула с ракетным двигателем. Она с жужжанием описала круг и приземлилась почти у самых ног Билла. Открылась крышка, и из капсулы выглянул чинджер.
- Привет, Билл. Я вижу, ты стоишь один, и решил еще поговорить с тобой напоследок. Кроме того, у меня для тебя есть подарок. Мы захватили один ваш грузовой космолет, и он оказался битком набит запчастями для медиков. Там было несколько замечательных замороженных ступней, я выбрал для тебя самую лучшую. Она здесь, в этом автоматическом полевом микрогоспитале.
- Для меня, Трудяга Бигер? Какой ты молодец! - пролепетал Билл, двинувшись к нему с протянутыми вперед руками и со слезами благодарности на глазах. Которые тут же превратились в слезы боли, когда Трудяга Бигер, подпрыгнув, стукнул его по носу и сбил с ног на песок.
- Не спеши, солдат. Если хочешь новую ступню, придется тебе немного поработать. Бесплатных обедов давно уже не бывает. Ха-ха, мы кое-чему научились от вас, людей, хрен бы вас взял.
- Поработать? А что надо делать?
- Сеять раздоры, распространять пацифистскую пропаганду, шпионить на нас. Трудиться изо всех сил, чтобы положить конец войне.
- Не могу я, это же аморально... - Трудяга Бигер презрительно издал губами непристойный звук. Билл из вежливости покраснел. - Конечно, не так аморально, как сама война. Но правда, не могу я стать предателем. А что я за это буду иметь?
- Новую ступню.
- Для начала неплохо. А дальше?
- Что-то ты много торгуешься для честного солдата, пусть даже речь идет об измене. А дальше будешь получать жалованье. Тысяча баксов в месяц и ящик спиртного. Ну как, согласен?
- Пожалуй...
Его слова заглушил рев ионизатора. Ионы с шипением обрушились на песок в том месте, где только что стоял Трудяга Бигер. Но когда живешь на планете с десятикратной тяжестью, привыкаешь двигаться быстро. Когда прозвучал второй выстрел, чинджер был уже в капсуле и захлопнул крышку. Капсулу окутало испепеляющее пламя, но она, видимо, была покрыта импервиумом или каким-нибудь еще чудом инопланетной науки и осталась невредимой. Взревели ракетные двигатели, и капсула, взвившись в небо, исчезла из вида.
- Так что ты там говорил, Билл? - Голос Миты был полон угрозы. Теперь ее ионный пистолет был нацелен на него. - Я недослышала конец.
- Пожалуй, это оскорбление - вот что я сказал! Это оскорбление - подумать, будто честный солдат способен предать своих садистов-командиров.
- Я так и подумала, что ты это собирался сказать. - Она дружески улыбнулась и сунула пистолет в кобуру. - А теперь, пока все остальные пьянствуют, а подмога еще не пришла, у нас наконец есть время скинуть одежду и порезвиться прямо тут, на теплом мягком песке.
- Вот это по мне! - воскликнул он радостно, и его куриная нога, дернувшись, оставила в песке глубокую рытвину. Он посмотрел на нее и нахмурился. - А ничего, если я сначала сменю эту ступню? Мне не хотелось бы тебя оцарапать.
- Ну что ж, я столько ждала, могу подождать и еще немного, - вздохнула она. - Но давай поскорей, ладно?
- Будь уверена!
Он повертел коробку в руках и увидел, что на другой стороне напечатаны правила пользования: «Дорогой Билл, нажми красную кнопку и дай ей разогреться. Когда загорится зеленая лампочка, сунь свою птичью ступню в отверстие в крышке. С наилучшими пожеланиями - твой друг чинджер».
- Это было очень мило с его стороны, - сказал Билл, нажимая на кнопку. - Пусть он враг и чинджер, он все же неплохой парень. Куда лучше кое-кого из моих знакомых офицеров. Куда лучше всех моих знакомых офицеров.
Загорелась лампочка, он в последний раз поскреб когтями по земле и сунул ногу в отверстие.
С должным уважением предав земле свою желтую куриную ступню, он принялся шевелить новыми розовыми пальцами, разглядывая их с восхищением. Все семь. Он ни о чем не спрашивал: дареной ноге в зубы не смотрят. Он взглянул в небо, куда скрылся космолет чинджеров.
- Я и вправду рад бы помочь тебе в этой истории с миром, мой маленький зеленый приятель. Только это не так просто. И потом сейчас мне надо подобрать себе сапог по ноге. А как-нибудь в другой раз подумаем и о мире.
- Что ты там бормочешь о каком-то пире? Сейчас будет тебе пир. Сапог подберешь потом, - прошептала Мита дрожащим от страсти голосом, повернула его к себе лицом и поцеловала так горячо, что давление спермы подскочило у него на сто процентов.
Ради приличия - и желая непременно добиться, чтобы эта книга была допущена в детские библиотеки, - мы вынуждены против воли опустить занавес над этой деликатной сценой гетеросексуального акта. Заметим только, что солнце, как и всегда, медленно опускалось за восточный горизонт, и на бескрайнюю пустыню надвигалась ночная тьма. На этой планете, по крайней мере в этот момент и только в этой ее точке, определенно воцарился мир.