Между двумя мирами

— Ты никогда не задумывалась над тем, что мы выдумали друг друга?
— Нет.
— Откуда столько уверенности?
— Потому что я была бы антагонистом.

© Диалог А. Ш. и Р. Б.

Не понимаю, почему одноклассники в средней школе относились ко мне с неприязнью и отвращением. Я пыталась быть милой и вежливой, как меня учили, но мои манеры посылали на все четыре стороны. Забавно, что люди посылали, но уходили сами. Слышала в основном претензии из-за внешности и имени, мол, разрез и цвет моих глаз никому не нравился, слишком светлые и длинные волосы, имя еще ужасное. Слышать такое каждый день два года подряд было невыносимо, но я не хотела забирать документы из школы и переходить к Ирие. Дело не в том, что я не хотела видеть свою подругу, просто отступать меня не учили, не привыкла опускать руки. Но постепенно мое терпение начало сдавать. Я стала более нервная, а любую помощь воспринимала с опаской и чаще от нее отказывалась. Проще было справляться со всем самой.
Однажды я услышала, как одноклассницы обсуждали фигуристов из разных стран, что прилетели в Японию на соревнования. Я не занималась фигурным катанием профессионально, это больше служило мне как хобби, когда с кем-то из семьи мы зимними днями ходим на каток. Я терпеть не могу зиму, но скользить на коньках по льду казалось мне чем-то забавным и классным. Однако никогда прежде не смотрела спортивные соревнования, как магические, так и людские, они казались мне скучными. Но девчонки собирались собраться у кого-нибудь из них, чтобы посмотреть прямой эфир, ведь фигуристы были такими красавчиками, как выразилась Кейко, староста класса. Мне стало интересно, чем интересуются девочки моего возраста, и тоже решила глянуть соревнования по мужскому фигурному катанию. Я не просилась вместе с ними и не пыталась заговорить, просто подслушала разговор, когда собирала сумку. Уроки все кончились и мне надо было поспешить домой, а то мама станет волноваться.
Я уже хотела покинуть класс, как дорогу мне перегородил Акито. Этот парень меня раздражал больше остальных, потому что он всячески пытался со мной заговорить, ища предлог, чтобы завести непринужденную беседу, но я часто отмалчивалась. Вот только, что ему требовалось сейчас? Похоже, я никогда домой не попаду.
— Айша?
Я закинула сумку на плечо и прошла мимо него, игнорируя. Не нравился он мне, слишком напоминал мне Рейниста, а мне не хотелось тревожить старые раны. Так странно, уже много лет прошло, а из моей жизни исчезли два дорогих мне человека, зато появилась Ирия, мой луч света во всем мраке, что меня окружает уже много лет.
— Эй! — Акито дернул меня за косу, что я чуть не упала на спину. Это было больно, думала, он мне волосы выдерет.
Я обернулась, поправляя прическу и злобно на него взглянув. У смертных нет никакого чувства такта, никто из них не умеет держать себя в руках и никто не видит границы дозволенного.
— Теперь точно не подходи ко мне, — фыркнула я, уходя. Наконец-то я покинула класс, теперь главное это скрыться, чтобы никто не видел, как мне приходится возвращаться домой.
Кто-то позади крикнул, что Акито правильно сделал, что дернул меня за волосы. От услышанного я сжала лямку сумки, что придерживала на плече и сжала зубы. Злости не хватает на людей. Тем не менее я продолжаю терпеть, когда любой другой на моем месте уже стуканул бы учителям или перевелся в другую школу. Я упорно продолжала стоять на своем и принимать словесные удары в свою сторону, стараясь делать вид, что мне все равно, когда на душе было паршиво.
Учась в людской школе, я думала, что изменю свое мнение о людях после Эрил, но этого не произошло. Про начальную школу мне сказать нечего, там учились дети, никто не мог принести кому-либо вред, а в классах постарше меня сразу отчего-то невзлюбили. Я не понимала, в чем проблема моих глаз? Да, они неестественного для смертных оттенка, но это же не повод меня принижать. Меня не любили, что внешность моя далеко не японская, что имени моего не существует, я просто его придумала. Да если бы они знали, что моя фамилия на слуху в магическом мире, то моментально бы изменили свое мнение. Но я не могу и не буду раскрывать, кем являюсь. Меня обвиняли, что я ношу линзы, что крашу волосы и что разговариваю на странном языке, когда мне звонят. Люди такие жестокие, несправедливо оценивать кого-то, даже не узнав его. Это все равно что судить книгу по обложке, не заглядывая внутрь, не читая.

***

— Не бойся упасть, — кричал мне Леонардо с трибун. — Иначе в чем смысл учебы?
Встав с колен, на которых уже, наверное, синяки, я направилась к учителю, стараясь не упасть на лед вновь. Ноги болят, а кататься и тренироваться нет сил, закончились полчаса назад, как и мое терпение. Мне советуют совершать ошибки сейчас, чтобы потом на них учиться. Но я не могу! Хочу сразу все сделать идеально! Но у меня не получается, к сожалению. Так сложно оказалось учиться чему-то профессионально, учитель лезет со своими советами и говорит, как делать правильно и как неправильно, и иногда кричит, когда одну и ту же ошибку совершаю по несколько раз подряд. Но сейчас мне нужен отдых, я и так уже много раз падала, когда делала прыжок, и ведь всего один раз получилось удачно!
— Устала?
Я одарила Леонардо недовольным взглядом и ушла со льда, плюхнувшись на лавочку и вытянув ноги. Он сел со мной и попытался прочитать нотацию о том, что я делаю не так и что нужно сделать для необходимого результата. Лео любит во время разговора жестикулировать, и своими жестикуляциями пару раз ему удавалось попасть мне то по голове, то по лицу. И сейчас в очередной раз мне пришлось отклоняться от его всплесков руками.
Я уже год занимаюсь с Леонардо фигурным катанием после того, как начала следить за соревнованиями по этому виду спорта. Признаться честно, мне понравилось то, что я тогда увидела. На первый взгляд фигуристы по технике исполнения показались мне одинаковыми, но каждый показывал одни и те же приемы совершенно по-разному. Они целиком и полностью отдавались своему занятию, что складывалось впечатление, будто они — продолжение льда. Почему-то тогда я подумала, что раз учусь владеть ледяной катаной, то мне будет проще обучиться катанию на коньках. И, как обычно, ошиблась. Но не сказала бы, что занятия мне не нравятся. Да, они всего один или два раза в неделю, но зато я ненадолго сбегаю из повседневной жизни и не занимаюсь уроками или магией.
Пока я, кстати, училась на фигуристку, Ирия поступила в танцевальную школу. Мы записались в секции почти в одно время, и уже год посещали занятия без прогулов. Ирие нравилось танцевать, она мне рассказывала, что на танцах ощущает себя по-настоящему девочкой, а не «очередным бойцом из оружейного клана». Ей так нравилось свое увлечение, что она тянула и меня поступить в школу танцев, но я отнекивалась, говоря, что предпочитаю ледяную стихию, где у меня есть возможность почувствовать, как сливаюсь со льдом, словно я его часть. Таким образом я узнавала и Сону, чтобы тренировки с мечом были легче. И не зря все махинации совершала, мне удалось освоить одну песню. Самой первой песней стало замораживание моего окружения с названием Киригири. Охват заморозки пока что был небольшим, примерно, метр от меня, уже хоть какой-то прогресс, а то я только мечом махать и умею.
— Смотри, что ты делаешь, — наконец перестал болтать Лео и вышел на лед, встав в центре. — Ты недостаточный замах правой ногой делаешь. Ты должна сама себя поднимать с помощью замаха, но я этого уже который урок не наблюдаю.
— Больно умные все стали, — проворчала я, но меня услышали и заткнули:
— Умные, да, ты уже несколько уроков Аксель сделать не можешь! Айша, ты пока самая талантливая из всех, кто у меня учился, так что я бы хотел, чтобы ты добилась высоких результатов. Ты ведь еще такая юная, в тебе должна кипеть энергия! И где она?
— Сдохла, не видно, что ли?! Сделаю я, но только, чтобы ты отстал от меня! — Приняв вызов от Лео, я тоже вышла на лед.
Мы с ним разрабатываем программу для моего показательного выступления через несколько месяцев, которое пройдет в нашей школе, уже подобрали музыку, под которую я буду выступать и начало придумали. На выступление я позвала всю семью и Ирию, она давно ждет не дождется, когда я покажу, чему научилась. На ее представлении я была неделю назад, сидела рядом с Гекатой и смотрела на подругу и ее партнера по танцам. Более захватывающего зрелища не видела раньше среди танцоров. Выступали и те, кто уже заканчивал обучение, но некоторые выпускники казались такими блеклыми по сравнению с начинающими. Еще мне очень понравились костюмы. Редко можно увидеть Ирию в красивом платье с длинным подолом, которое почти при каждом движении развивался, придавая воздушности.
Вот и я хотела показать подруге, что добилась каких-то результатов за год и мне есть, к чему стремиться.

***

Я шла по коридору, неся огромную стопку учебников в учительскую, и почти ничего не видела, поэтому приходилось аккуратно обходить преграды в виде людей. Они и без того меня сторонились, но сейчас особенно отходили в стороны, чтобы, если я упаду, то не попала ни в кого учебником случайно. Мне, конечно, все равно, если кому-то в лоб, например, прилетит толстый учебник с твердой корочкой, но это уже не мои проблемы, хотя не хотелось упасть на виду у многих.
Классный руководитель попросил меня отнести учебники и получить новые, потому что эти пришли, можно сказать, в негодность и школа закупила последнее издания от той же программы и авторов. Все равно было скучно и от Акито хотелось сбежать, вот я и быстро согласилась отнести книги в учительскую, отказавшись от помощи Акито. Но я чувствовала, что он идет сзади. Вот что ему от меня постоянно надо? Лучше бы сторонился, как и остальные.
Но, пока я мысленно ругалась на надоедливого Акито, кто-то подставил мне подножку, которую я не заметила. Конечно, я упала с таким грохотом, что все разговоры в коридоре прекратились, а через несколько секунд раздался задорный смех. Да, это очень смешно — издеваться над кем-то. И я даже сдачи никому дать не могу, потому что не знаю, кто виноват. Да и из-за всплеска эмоций я случайно могу выдать себя, чего делать нельзя. Мне уже не обидно и не грустно, слезы не льются из глаз, мне никак. Кажется, я так привыкла к подобным унижениям, что злость на людей тухнет по сравнению с безразличием.
Акито протянул мне руку, но я не приняла от него помощи, она мне не нужна, только не от человека. Я начала вставать и собирать упавшие учебники, как меня схватили за воротник пиджака и силком приподняли. Надо же, какие сильные девушки учатся в школе!
— Смотри под ноги, убогая, из-за тебя учебник попал мне по ноге! — Я чувствовала исходящую злую ауру от Кейко, но она еще и открыто надо мной насмехалась.
Я не видела смысла ей отвечать, лишь схватила ее за руки, стараясь отцепить от себя, но она вцепилась своими ногтями так плотно, что еще чуть-чуть и ткань порвется, образовав дыру. Вдруг я ощутила, что манжеты ее рубашки стали мокрыми, а затем капли воды стали капать на пол, стекая по запястью. Черт! Магия!
Я тут же отпрыгнула в сторону, испугавшись, что могу переборщить и нечаянно устроить потоп. Кейко заверещала, не догадавшись, что случилось. Смех прекратился и все стала перешептываться между собой, обсуждая меня и старосту. И почему людям всегда надо обсуждать какие-либо инциденты? Своих проблем недостаточно, обязательно надо обсудить других? Все такие одинаковые, внешностью отличаются, но внутри пустые. Любопытные и неприятные. Но что делать с Кейко, которая не понимала, что произошло и отчего ее рубашка внезапно промокла.
Напрочь забыв про учебники, я убежала, растолкав смотрящих в стороны. Пусть и Кейко почувствует себя немного униженной. Это чуть-чуть снизит ей самооценку.

***

Забирать документы из школы стало для меня еще одним переломным моментом в жизни. Один из моих счастливых дней омрачился уходом из людского мира навсегда, но когда-нибудь я сюда еще вернусь, но уже взрослой. Вчера меня облили водой из ведра, когда я спускалась на первый этаж. Обидчики уловили момент, когда воду можно было опрокинуть мне на голову. Я не заметила ничего подозрительного, когда направлялась к выходу и думала о предстоящем выступлении, поэтому не успела среагировать. Я вымокла вся, включая сумку и ее содержимое. Все мои конспекты, которые были важны не только для школы, но и для обучения целительной магии, ибо я использовала эту тетрадь для общих записей, стали непригодны.
У мамы даже слов не нашлось, когда я пришла вся промокшая домой. Ее терпение лопнуло окончательно, и мне было сказано готовится к тому, что меня переводят на домашнее обучение. Мне показалось странным, что родители не отдадут меня в школу в Кирие, но возражать не стала. Меня вполне устраивал такой расклад, не хочу находится в коллективе, хочу быть одна. Я смогу стать самостоятельной и мне не требуется ничья помощь.
Совпало так, что день, когда мы забирали документы, оказался днем моего выступления в секции. Я должна была радоваться, что наконец-то ухожу от этих злых людей, но почему-то чувствовала разочарование. Может, потому что не смогла дать отпор, а снова сбежала? Я так часто убегаю. Меня тошнит от себя. Ненавижу.
Как я и думала, когда мы с мамой покидали территорию моей бывшей школы, из классных окон на нас смотрели множество пар глаз. Кто-то смотрел с удивлением, кому-то было все равно, кто-то ликовал и ухмылялся, но только Акито во время урока открыл окно и выкрикнул:
— Айша! Я тебя найду!
Я остановилась и встала к нему в пол оборота. Мне стало отчего-то приятно и легче от его слов, пускай я знала, что мы никогда больше не встретимся. Я улыбнулась ему на прощание и последовала за мамой. Зря, наверное, я злилась на него, похоже, что он один считал меня себе равным. Могу лишь поблагодарить его за доброту ко мне, но более ничего.
А ведь я к нему привыкла.

***

Сколько себя помню, я всегда хотела доказать самой себе, что достойна носить фамилию знати. Но, к сожалению, я так и не смогла ничего изменить, а на слова друзей или семьи не реагировала, считая, что они говорят это из вежливости или потому что мы достаточно близки.
Я часто чувствовала себя беспомощной и трусливой, слабой и странной, этот список можно продолжать вечно. Даже в своих стражах я не могла найти утешения. Одна только мысль о том, что где-то в альтернативном мире, несколько отличающегося от нашего, существует мое собственное зеркальное отражение. Такая же девушка, очень похожая на меня, хотя и были некоторые отличия во внешности, все равно ведь полностью одинаковых существ не бывает.
Множество стражей, потерянных и брошенных в своих мирах, обрели новый дом. Мне говорили, что это моя заслуга. Да, я им помогла обрести новое место и смысл жизни, дала многим возможность снова почувствовать себя живым и свободным, наконец выйти за рамки. Но разве это только моя заслуга? Я никогда не возьмусь брать на себя все то «геройство», которое со мной поделило отражение.
Больше сорока существ считаются моими защитниками, моими стражами, охраняющими свои миры, откуда пришли. Я всегда ими восхищалась, все были так необычны и загадочны по началу, а потом раскрылись. У них появилась новая семья. А я чувствовала странное одиночество даже с ними. Что со мной не так? Почему от мыслей, что я предала всех своих близких, потому что проиграла битву за жизнь, мне становится так плохо? Я уже растворяюсь в темноте, так почему цепляюсь за воспоминания детства?
Нет, я не хочу вспоминать больше ничего! Нет! Оно мне не надо! Хочу освободиться, хочу быть одна!
Или не хочу?
Много лет я задавалась этим вопросом, но так и не нашла на него ответа. Может, если я буду продолжать заглядывать вглубь своей памяти, то наконец-то смогу найти решение? Вот только, надо ли оно мне...

***

Я сидела на полу и смотрела на свое отражение в зеркале. По ту сторону в упор смотрела девочка чем-то похожая на меня. Мы молчали, боясь нарушить молчание. Вглядывались друг в друга, будто искали подвох или не верили, что смотрим на кого-то совершенно чужого. Мы отличались лишь одеждой и цветом глаз. У нее они были голубые, куда светлее моих. Да еще и платье с балетками и диадемой на голове. Мы часто стали видеть в зеркале не себя, а друг друга. По началу нас это пугало, а потом привыкли и, не обращая внимания, смотрели в отражение, словно это мы сами.
Девочку с другой стороны звали Гира Стертман. Мне повезло, она была полукровкой: в ней смешались кровь ангела и мага, однако ее ангельских крыльев я так и не увидела. Гира оказалась такой же молчаливой, как и я, и не задавала каких-либо вопросов, предпочитая без шума разбираться во всем происходящем.
Первую неделю мы молчали и никому не говорили о нашей странной связи. Взрослые бы все равно нам не поверили, а так у нас был общий секрет. На вторую неделю Гира спросила мое имя и кто я. Мы начали задавать вопросы, касающееся наших личностей и отвечали на них без какой-либо опаски. Не было страха или тревоги, нам просто хотелось поговорить.
Как это часто бывает, диалоги не всегда были длинными и познавательными. Но уже скоро мы общались как лучшие друзья, мы словно чувствовали необъяснимую связь между нами. Каждая из нас рассказывала о себе и о своем мире, и мы мечтали побывать друг у друга в гостях, однако преодолеть «барьер» удалось только мне, Гира не осмелилась на этот шаг.
Родители Гиры владели Гардией — городом, в котором они жили. Ее семья считалась основателем одним из самых крупных городов в их мире. У них политика была совсем другой, если в нашем созывался совет-десяти, где собирались представители первых десяти сильнейших кланов, то у них собирались уже отобранные представители магической расы, которые хотели как-либо улучшить положение города или страны. Как проходил отбор, мне так и не поведали, но и не скажу, что мне было дико интересно.
Также у Гиры была младшая сестра — Каролин, она тоже считалась гибридом мага и ангела, но с ней мы похожи не были ни внешне, ни характером. Каролин оказалась слишком энергичной и желающей узнавать много нового, очень суетливая девчонка. Она излучала радость и детскую наивность, когда на нее смотришь, то сразу хочется улыбаться, а все проблемы как-то уходят на второй план. Я очень удивилась, когда поняла, что Ирие далеко до Каролин, ведь вторая нравилась чуть ли не каждому первому существу. Не знаю, откуда в ней столько положительных эмоций и любви к миру, но не могу сказать, что я не прониклась к ней.
Я редко посещала Гардию — не было времени, мы лишь разговаривали друг с другом, а зеркало служило порталом. Мы так никому не рассказали друг о друге. Этот секрет длился много лет, но мы не спешили разглашать нашу тайну, считая, что это касается только нас самих.
Но время шло, мы выросли, превратившись из детей в настоящих леди благородных кланов. Приближался момент, когда я начну посещать магическую Академию, и как бы мне не было страшно, Гира меня поддерживала и подбадривала, говоря, что мне нечего бояться, ведь со мной будет Ирия. Так забавно, мне иногда казалось, что Гира ревнует меня к Ирие. Я часто смеялась, когда Гира высказывалась недовольно о моей подруге, это говорило о том, что мы действительно сблизились с ней. А я и забыла, что когда-то посещала людскую школу и занималась фигурным катанием, ведь мне пришлось бросить это занятие.
Жалела ли я? Нет, ни капли. То, что прошло — должно оставаться позади, ему не место в настоящем, хотя нечем больше жить, кроме своих воспоминаний, ведь время неуловимо, а стрелки часов все тикают, отсчитывая секунды прожитого.