7
Дэвид Мэдли в жизни так не боялся.
Впрочем, сравнивать было особо не с чем. Разменяв тридцатник, Дэвид так и не решил, чего он хочет от этой жизни. Он получил две степени бакалавра и одну магистра, а потом поехал на летние каникулы в Ки-Уэст – погулять, полежать на пляже, выпить пива, послушать музыку, поплавать с трубкой, может, даже поучиться нырять с аквалангом, собираясь вернуться и приняться за кандидатскую диссертацию. Было дело пять лет назад. До возвращения так и не дошло. Деньги кончились и, специализируясь на английской литературе, Дэвид рассудил, что где ему еще приложить свои навыки, как не в доме-музее Хемингуэя. И всё шло просто замечательно, пока не начало появляться привидение самого писателя.
Дэвид слышал истории о привидениях и даже поучаствовал несколько раз в потусторонних экскурсиях, но никогда не видел настоящее привидение – до того дня полгода назад. Сначала было даже весело: привидение ничего такого не делало, просто пристально наблюдало, что очень подходило личности Хемингуэя. В конце концов, мужик сражался с быками.
Но потом Хемингуэй заговорил. И принялся распускать руки.
Историческое сообщество настояло на том, чтобы не закрывать музей. В январе после отъезда празднующих толп дела итак шли не блестяще, и начальство не хотело усугублять ситуацию и пропускало мимо ушей аргументы Дэвида, что людей по-любому больше не станет. Ему оставалось продолжать водить экскурсии и надеяться, что никому не вздумается упоминать кошек, как тот бедняга утром.
Вечером здесь не было ни души. На шесть пятнадцать никто не явился, и можно было побиться об заклад, что к семи пятнадцати ничего не изменится.
И тут вошли два парня – один очень высокий, второй просто высокий; оба одеты довольно небрежно и оба довольно мурзатые, будто последний раз принимали душ как раз в прошлом году. Очень высокий нес длинный футляр, а тот, что пониже, – старый плеер, явно побывавший в зубах бешеного пса. Еще у него на шее болтался причудливый кулон. Пока он платил за вход, высокий направился прямиком к Дэвиду:
— Добрый вечер. Меня зовут Сэм Винчестер, а он – мой брат Дин.
Дэвид улыбнулся (он было решил, что они парочка, а не братья) и заученно проговорил:
— Меня зовут Дэвид, и я начну экскурсию через пятнадцать минут. Пока же я с радостью отвечу на вопросы, если они у вас возникли. Дом был...
— Мы бы хотели полюбопытствовать насчет привидений, – перебил Сэм.
Несмотря на ветерок, на лбу Дэвида каплями выступил пот:
— Вы о той паре, да?
— Простите? – Сэм изобразил замешательство, но Дэвид не купился.
— Слушайте, тот мужчина просто споткнулся на дорожке. Там много трещин после Катрины, понимаете? Асфальту тогда здорово досталось.
На самом деле через два с половиной года после урагана "Катрина" все дорожки давно привели в порядок, но надо же было сказать хоть что-то.
— Не знаю, о чём вы, – заявил Сэм. – Мы просто...
Внезапно что-то взвыло, и Дэвид подскочил, роняя сердце в пятки. Оглянувшись, но увидел, что брат Сэма уронил свой побитый плеер, и теперь тот, валяясь на асфальте, искрит и переливается огоньками.
— Чувак, ЭМП сдох.
— Думаешь? – Дин всё еще тряс руками. – Боже, этой энергии хватило бы на освещение Чикаго. Действительно страшное колдунство.
Дэвид понятия не имел, о чем они толкуют, но надо было выставить парней, пока не появился мистер Хемингуэй:
— Слушайте, не знаю, чем вы тут занимаетесь, но...
— Нам надо разузнать про привидение. Когда это началось? – снова взялся за него Сэм.
— Я...я не знаю, о чем...
Подойдя поближе, Сэм уставился на него сверху вниз жутковато-пристально:
— Слушай, Дэвид, здесь происходит что-то плохое. Надо это остановить. Люди умирают.
Пот уже заливал Дэвиду глаза – пришлось снять очки и протереть глаза рукавом футболки:
— Ум-мирают? Я не знаю, о чём...
— Когда появилось привидение?
— Примерно...примерно полгода назад. Мистер Хемингуэй просто...просто появился, понимаете? Было прикольно и всё такое, но потом он начал разговаривать, – Дэвид оглянулся. – А потом разогнал кошек.
— Кошек? – нахмурился Сэм.
— Да, я насчет этого узнавал, – подоспел Дин. – Музей знаменит своими кошками, у которых по шесть пальцев.
— А ну да, – Сэм кивнул. – У Хемингуэя были кошки с полидактилией.
Дэвид не обратил внимания на недовольный взгляд, брошенный Дином на брата, и продолжал:
— Он следит за туристами. И если кто-то пришел посмотреть на кошек, а не на дом, он их вышвыривает прочь.
Уже рассказать обо всем было облегчением, потому что предписывалось вести себя так, будто ничего необычного не происходит.
— И когда он разошелся? – поинтересовался Сэм.
— На прошлой неделе. За пару дней до Нового года.
Сэм оглянулся на Дина:
— Когда девушка погибла.
— Какая девушка?
— Не важно, – отмахнулся Сэм. – Не знаете, когда он снова покажется?
Дэвид хотел сказать, что без понятия, но Дин заявил "Сейчас устроим!" и повысил голос:
— Да ладно, Сэмми! Если нет кошек, можно пилить домой! Зачем кому-то нужен этот старый замшелый писатель? Мы же пришли специально, чтобы поглядеть на классных кошек!
Дэвид зажмурился:
— Сейчас вы его услышите.
— Услышим? – удивился Сэм. – Не увидим?
Дэвид приоткрыл глаза и увидел озадаченное лицо Сэма:
— Точно. Когда он выкидывает отсюда народ, он невидимый, а если просто хочет поорать...а он здоров орать, уверяю...тогда его можно увидеть.
— Отлично, – подытожил Дин. – Значит, у них есть какой-то предел.
— Пределы – для живых, мальчишка, – сказал чертовски знакомый голос.
Братья начали озираться, но вокруг было пусто. Дин бросил взгляд на брата:
— Сэм!
Но младший Винчестер сам выдернул из футляра два обреза и бросил один Дину, который поймал его одной рукой. Дэвид ударился в панику: оружие в этом здании можно было достать только в личной коллекции Хемингуэя. Вскинув обрез, Дин принялся разворачиваться вокруг своей оси, целясь в пустоту:
— Где ты прячешься, мертвый ублюдок?
— Впечатляет, – воздух дрогнул, и прямо перед старшим Винчестером соткалась человеческая фигура. – Сам переделывал?
Вопрос застал Дина врасплох:
— Э...ну да, сам.
А Сэм тем временем прицелился и выстрелил – у Дэвида аж в ушах зазвенело. Его отец увлекался охотой и просвещал Дэвида (совершенно такими делами не интересующегося) насчет всевозможного оружия. Покинув родительский дом, Дэвид с наслаждением забыл практически всё, но знаний хватило, чтобы понять: обычно ружья так не стреляют. Обрезы были явно заряжены чем-то сыпучим: то ли песком, то ли солью. Что бы это ни было, оно оказало на мистера Хемингуэя неожиданный эффект: призрака буквально разнесло на куски, причем сопровождалось это такими воплями, что не отошедший от выстрела Дэвид оглох окончательно. Сквозь звон в ушах, отчего все другие звуки отдавались эхом, будто в туннеле, Дэвид услышал, как Дин сказал:
— Знаешь, меня все эти разговоры сбили с толку. Ему что, в самом деле понравился мой обрез?
Будучи истинным экскурсоводом даже в шоковом состоянии, Дэвид объяснил:
— При жизни мистер Хемингуэй был знатоком огнестрельного оружия.
Он сказал это не вполне осознанно, собственный голос прозвучал прерывисто и на тон выше, чем обычно; ноги будто приросли к полу, а в ушах всё еще звенело. Он бы двинулся с места только с дулом у виска, что в данной ситуации не казалось таким уж невыполнимым.
— Больно! – завопил голос Хемингуэя.
Сэм снова вскинул обрез:
— Определенно сильное колдунство.
— О да, – Дин тоже подобрался.
— Эй! – ожил Дэвид. – Сюда нельзя с оружием!
— Каменная соль рассеивает призраков, – объяснил младший Винчестер.
— Правда? – опешил Дэвид.
— Ага. Обрезы заряжены солью, так что никто не пострадает.
Дэвид хотел возразить, что даже соль может причинить немаленький ущерб, если ей стрелять, но тут снова раздался голос:
— Вы...меня...подстрелили!
Голос оставался бесплотным, и Дэвид беспокоился, что призрак перейдет к активным действиям.
— Именно! – выкрикнул Дин. – Считай это местью за всех детишек, которые корпят в школе над "Старик и море"[28]!
— Стрелять...в человека...в собственном...доме!
— Нет, стрелять в призрака, терроризирующего музей. Выходи, папаша! Сразись со мной, как настоящий мужик!
Дэвиду казалось, что дальше паниковать уже некуда, но все-таки он запаниковал еще сильнее, ибо давить на мужественность мистера Хемингуэя было действительно плохой затеей.
— О...непременно, мальчишка...будь уверен. Очень...очень...скоро...
На последних словах голос затих и совсем сошел на нет.
— Думаю, пока мы его прогнали, – сказал Сэм. – Просто времени больше заняло.
— Ага, но сдается мне, он придет в себя быстрее, чем положено, – он оглянулся на Дэвида. – Надо посолить и сжечь кости. Где он похоронен?
Дэвид потупил с полсекунды и пробормотал:
— В...в Айдахо.
— Черт.
Сэм подошел к Дэвиду и заглянул ему в лицо уже не требовательно, а просительно:
— Слушай, Дэвид, мы остановились в "Нейлор-Хаус". Знаешь, где это?
Дэвид нервно кивнул.
— Если призрак вернется, позвони туда и дай знать владельцам, ладно?
— Х-хорошо.
— Стоять, ни с места!
Дэвид развернулся и увидел в дверях офицера Монтроза с пистолетом наизготовку:
— Парни, бросайте пушки и руки за голову.
— Офицер... – начал Сэм, но Монтроз перебил его:
— Я не сказал трепать языком, я сказал бросить ружья и заложить руки за голову! Живо!
Братья подчинились.
— На колени и пальцы в замок, – приказал Монтроз.
Они снова сделали, как сказано, причем Сэм выглядел смирившимся, а Дин – обозленным.
— Дэвид, я слышал выстрел. Что тут произошло?
— Эти парни стреляли...стреляли солью...в, понимаете, в...в ЭТО, – даже в разговоре с Сэмом и Дином Дэвид не мог заставить себя вслух выговорить "привидение мистера Хемингуэя".
— Солью? – переспросил Монтроз. – Уверен?
Дэвид быстро закивал.
— Ну ладно, – Монтроз зашел сзади и, опустив руки Сэма к пояснице, защелкнул на них наручники, потом проделал то же с Дином и вздернул обоих на ноги. – Пойдемте прокатимся, ребятки.
Дэвид сглотнул. Звон в ушах наконец пошел на убыль, и звуки начали восприниматься нормально.
— Дэвид, всё хорошо?
— Не совсем... Я...я вам еще нужен?
— Если понадобишься, зайду попозже, договорились?
Дэвид кивнул, но не мог сдвинуться с места еще несколько минут после того, как офицер вывел братьев из музея.
Для Дина наручники были совсем не в новинку. Он не раз оказывался в браслетах – и при арестах, и при умеренно экзотических знакомствах. Он усвоил, что дергать руками бесполезно: только больнее будет, когда наручники врежутся в запястья. Дин не слишком заморачивался болью – у него был довольно высокий болевой порог – но и мазохистом себя не считал, поэтому, оказавшись в наручниках во дворе музея, не пытался ни сопротивляться, ни жаловаться.
Сэм не водил близкого знакомства с наручниками: он реже оказывался под арестом и не искал разнообразия в сексуальной жизни, поэтому продолжал трепыхаться, когда офицер подтаскивал их к автомобилю, припаркованному перед музеем.
Неожиданное получилось осложнение. Братьев разыскивало ФБР, и агент Хендриксон просто сгорал от желания снова наложить на них загребущие ручки. Дин не мог винить Хендриксона: такова была работа федерала, к тому же с точки зрения федерального агента, который не знал реального расклада дел, Дин был чокнутым серийным убийцей, а Сэм его подельником. И все-таки старший Винчестер предпочел бы с ним не встречаться. Хендриксон сделал выводы из ошибок, допущенных в Милуоки[29], и перестроил план игры, когда они снова столкнулись в Грин-Ривер[30]. Надо думать, в следующий раз он научится на новых ошибках, допущенных в Грин-Ривер, и сделает их жизнь еще сложнее. А значит, надо как-то избегать знакомства с копами Ки-Уэста. Вот хотя бы с этим конкретным копом – по плоскому лицу, большому носу, иссиня-черным волосам и забавной манере произносить гласные Дин опознал в нем коренного американца, возможно, семинола или кого-то в том духе. Единственное, что придавало старшему Винчестеру бодрости, это то, что полицейский даже не потрудился обыскать их – значит, он не слишком-то профессионален и можно будет попытаться удрать. Монтроз усадил их назад, а оружие положил на переднее сиденье рядом с собой, проверил оба обреза, хохотнул и завел автомобиль. Дин услышал, что двигатель немного "покашливает", и подумал, что неплохо бы его проверить, но не собирался делиться своими наблюдениями с копом.
— Где вы остановились? – поинтересовался офицер.
— Прости, но я воспользуюсь своим правом хранить молчание.
Полицейский пожал плечами:
— Отлично. Выброшу вас где придется.
— Чего? – удивился Дин.
— Парни, вы бегаете с заряженными солью ружьями. Это значит, вы или психи, а в таком случае я не хочу возиться с бумажками, или вы охотники.
События снова приняли неожиданный поворот. Винчестеры обменялись озадаченными взглядами.
— Ну...
— У меня приказ не трогать охотников. Тут бывает много вашей братии.
— Да-да, – ожил Дин. – Мы охотники. Здесь развелось много...
— Да, знаю. Слишком много привидений. Я так и думал, что кого-нибудь из ваших можно ждать на днях. Сегодня закрыли Малый Белый дом после того, как туристы увидели Гарри Эс собственной персоной, играющего в покер.
Дин грешным делом подумал, как бы было круто сыграть в покер с привидением Гарри Трумэна, но быстро отогнал эту мысль.
— Надо там пошуровать, – проговорил Сэм.
— Не советую, – офицер свернул на Вирджиния-стрит. – Имейте в виду, что президент и прочие большие шишки там всё еще бывают, и спецслужбы не дремлют. Если дом закрыли, то уж наверняка.
— Будем иметь в виду, – кивнул Сэм. – Кстати, мы остановились в "Нейлор-Хаус".
Полицейский улыбнулся:
— Хорошее место. Передавайте привет Ники и Бодж.
Они раздражающе медленно ползли по Дюваль-стрит. На улице было полно народу, перебегающего из бара в бар, и даже полицейская машина не могла заставить другие автомобили двигаться быстрее.
— А этот приказ... – медленно проговорил Сэм. – Он всех местных копов касается?
— Некоторых, – полицейский снова улыбнулся. – Тех, кто в курсе, что здесь на самом деле творится.
— А вы случаем не знакомы с МакБейн из Нью-Йорка? – продолжил расспросы Сэм. – Или с Баллард из Балтимора?
— Не-а. А что?
— Да ничего.
Дин хмыкнул. МакБейн из Нью-Йоркского отделения полиции состояла в организации, которую она называла сетью полицейских – туда входили копы, знающие о существовании сверхъестественного. Впрочем, громкое слово "сеть" обозначало всего трех-четырех человек, включая Баллард, женщину-полицейского из убойного отдела, с которой братья столкнулись в Балтиморе. Видно, Сэм подумал, что этот коп имеет какое-то отношение к сети. А Дина это не интересовало: он предпочитал двигаться на пару шагов впереди правоохранительных структур, которые по большей части не могли принять то, с чем Винчестеры встречались каждый божий день. В свою очередь, надо признать, братья сами едва ли сладили бы с убийцами-наркоманами, так что у каждого была своя работа. И когда каждый занимался своим делом, жить было куда легче.
Наконец, они выехали на Итон, и полицейский припарковался около дома с башенкой. Он открыл дверцу, освободил братьев от наручников и вернул им оружие вместе с двумя визитными карточками.
— Моя фамилия Монтроз. Если что-то понадобится, здесь записан мой телефон.
Дин не собирался воспользоваться предложением, но Сэм поблагодарил:
— Спасибо большое.
— Эй, и примите-ка душ. Вами вся машина провоняла.
Когда офицер уехал, Сэм признал:
— Офицер Монтроз прав. Мы действительно не розами пахнем.
Они в самом деле мылись последний раз еще у Бобби, так что Дин скрепя сердце был вынужден согласиться, хотя в жизни не высказал бы этого вслух.
— Отлично. Когда покончим с водными процедурами, прошвырнемся по барам.
— Дин...
— Слушай, мы же договорились осмотреть дом через улицу, правильно? С этим можно подождать до темноты, когда народу станет поменьше.
Младший Винчестер окинул взглядом подвыпившие толпы и согласился:
— Хорошая идея.
— И потом, – ухмыльнувшись, добавил Дин, – охота музычку послушать.
Сэм, естественно, закатил глаза. Старший Винчестер вздохнул, и братья вошли в гостиницу.