Глава 2.
Из глубины размышлений меня вырвал хлопок двери и голос лаборантки, приглашавшей меня на экзекуцию к Ветале. Я в очередной раз воззвала к Святому Кругу и Синему Пламени и мужественно двинулась навстречу своей судьбе.
В аудитории на удивление было светло: яркие эльфийские светильники в виде бабочек озаряли комнату теплыми лучами, навевая воспоминания о коротком, но жарком ритолийском лете. И вообще - аудитория мало напоминала обиталище некромантов - светлая добротная мебель, на стенах дорогие шелковые обои, а на полу паркетный рисунок изображал не орды мертвых, как в других классах для занятий, а символ Ритолии - птицу феникс, восстающую из пепла с первым лучом зари.
Неудивительно, что декан Академии, злой и свирепый боевой некромант Лестат Лиотруп проходя мимо этой комнаты, закрепленной за Сауроном Матвеевичем чуть ли не плевался. Злые языки утверждали, что воздерживаться от подобного действа декана заставляло вовсе не аристократическое происхождение, а страх перед магистром Веталой. В это верилось с трудом - мессир Лиотруп одним щелчком пальцев мог развеять в прах любого дерзеца, ведь именно Лестат Лиотруп навсегда вписан в Золотую книгу Ритолии, как покоритель Морских Орд и усмиритель вольной нежити. Что ему какой-то магистр бытовой некромантии, умеющий создавать рабочих дрейгуров?
-Гореть вам Синим Пламенем, Саурон Матвеевич - произнесла я стандартную формулу приветствия для некромантов в пустоту, ибо за кафедрой и рабочим столом преподавателя никого не наблюдалось. Однако за время обучения я уяснила, что редкий маг и особенно некромант не страдает своеобразными причудами, которые проявляются в самый неожиданный момент и могут нести самые непредсказуемые последствия, поэтому умный студент всегда должен делать вид, что этих причуд не замечает и вести себя соответственно правилам Академии в любой ситуации.
-Кухня или овчарня? - раздался неожиданно голос над моим ухом. Настолько неожиданно, что я даже подпрыгнула и выронила из рук тетрадь, в которой схематично изобразила предмет практикума - могилу с кленом, а также набросала все характеристики и рекомендации по подъему из оной доброжелательного дрейгура. Дар к рисованию был у меня еще тот, но я чертила схему не столько для Веталы, сколько для себя, поэтому и не думала комплексовать и паниковать по поводу отсутствия в изображении всякой художественности. Я повернулась к Саурону Матвеевичу и вновь произнесла формулу приветствия, но меня будто и не услышали.
-Что это у нас? - тетрадка подлетела с пола и упала в руки Веталы, как ручная пташка.
Магистр принялся изучать ее содержимое, а я принялась разглядывать самого магистра. Я и раньше встречала Веталу в коридорах Академии, но не имела, ни малейшего представления, ни о внешности самого знаменитого бытового некроманта империи, ни о его возрасте - все это хорошо скрывалось излюбленным облачением для всех темных магов - плащом с капюшоном и магической маской.
Такой наряд был вовсе не прихотью и не данью моде среди магов - к ношению одежды подобного типа некромантов и не только, обязал король Эурих во избежание несчастных случаев, вроде того, который случился 50 лет назад на Прибрежном Рынке.
Молодой и тщеславный некромант притащился на рынок за дарами моря к своему столу и для своих зелий, а не менее тщеславная и самоуверенная торговка, думая, что перед ней обычный юнец, попыталась продать ему каракатиц недельной свежести, за что и была убита ударом молнии Смерти, потом поднята из мертвых и вновь убита уже Туманом Могилы, а затем опять упокоена.
Может быть, скандал на рынке никогда бы не дошел до благородного слуха его величества Эуриха, однако в тот день там же случайно оказалась юная наложница короля - графиня Морней, прибывшая на торжище развлечения ради. Отчасти цель поездки фаворитки на рынок удалась - развлечение с упокоением и поднятием дрейгура - зрелище действительно редкое, но явно не предназначенное для глаз нежных дам - графиня Морней лишилась чувств и едва не лишилась ребенка. С тех пор для всех магов в Ритолии введена своеобразная униформа, а для всех торговцев некачественным товаром - смертная казнь. И потому чтобы увидеть истинный облик мага нужно быть ему слугой, учеником или коллегой. Для всех остальных есть только непроницаемая маска и тяжелый плащ.
И потому -то я с огромным любопытством и пристрастием изучала магистра Веталу, который вопреки моему воображению и фантазиям оказался не сгорбленным старикашкой с глубокими морщинами и седой всклокоченной бородой, а молодым крепко сбитым мужчиной лет 30. Саурон Матвеевич отличался от всех знакомых мне магов и преподавателей Академии коренным образом : каштановые волосы магистра были коротко острижены - никаких кос или локонов, одежда самая простая - камзол, брюки, рубаха. Ткани хоть и дорогие, но без обилия вышивок, кружев и позументов. На руках только перстень, судя по всему из железа, а ноги обуты в сапоги, которые так не любят придворные щеголи и модники типа мессира Лиотрупа, носящего туфли на громадном каблуке. Больше ничего разглядеть пока не удавалось - магистр глубоко зарылся в мою тетрадь, изучая мои каракули. Я только успела подумать, что, скорее всего у магистра глаза черные и недобрые, как из-за тетради раздалось:
- Как и где вы нашли объект для практикума, студентка Цепеш? Детали! - и на меня взглянули действительно самые черные глаза во всей Ритолии, сравнить которые по блеску и цвету можно было только с антрацитом или королевской темной яшмой.
-Умереть и встать - вслух выдала я комплимент глазам магистра. Хорошо, хоть не уточнила, о чем именно говорю! Ибо левая бровь Веталы слегка изогнулась, а губы (чертовски четко очерченные!!!) как-то саркастически скривились:
-Студентка Цепеш, вы не страдаете пороками слуха? Я, кажется, задал вам конкретный вопрос.