Семье Ким угрожает опасность
Вечерело. На южную провинцию Франции опускаются сумерки, укрывая своей темнотой крыши домов. В тот день луна была полной и место на небе, где она виднелась сквозь тучи, горело золотом.
Экипаж господина Кима мчал по просёлочной дороге. Она не была просыпана гравием, что уж говорить о кладке булыжником. Просто земля, утрамбованная весом карет и повозок, проезжавших здесь не первую декаду. У милорда сегодня был загруженный день: встреча при дворе, заключение сделки с бароном Тамриэльским, поход к портному, обсуждение проблем о пажах, приставленных к мужчинам-омега — в общем, море дел. Поместье Кимов находилось за городом. Супруг, привязанный к работе в городе, просил своего альфу именно о жильё за городом. Омегу выматывала суета в крупных городах, а жизнь в деревне не соответствовала статусу. Герцог, до безумия любивший свою пару, не смог отказать господину Киму. Поэтому, несмотря на все неудобства, особняк был выстроен на приличном расстоянии от города, но не так далеко, что бы Их Милости Высочайшие, Благороднейшие и Могущественнейшие герцоги Готия-Тулуза могли потерять хоть каплю своего авторитета. Дорога от поместья до города обычно не занимала больше полутора часов. На некоторых участках дорога шла чуть ли не через пустое поле, а где-то немного холмилась. На участке, где сейчас проезжал экипаж Его Светлости, дорога лежала через дубовую рощу. Как раз сразу после рощи был поворот к герцогскому гнезду. Звуков ночной жизни в роще полно. Уханье филинов, перебиваемое стуком копыт и грохотом колёс, было прекрасно слышно. Вдруг ночной воздух прорезал оглушительный свист. Кучер, дёрнув поводья, старается набрать скорость.
«Что-то происходит.» — проносится пугающая мысль в голове господина Кима.
Он явно начинает паниковать, ему не нравилось, когда что-то шло не так, как надо. Сидящий рядом слуга пытается успокоить своего хозяина, свести панику на нет, хотя у самого мысли не из самых приятных. Громкое, удвоенное ржание, увеличение стуков копыт и их частоты говорит о том, что фаэтон приследуют. Не сильный удар в бок заставляет карету накрениться вправо. С той стороны следует ещё один удар, выравнивая повозку. Слышится лязг сабли и ругательство на ломаном австрийском, которое перекрывает истошный крик. В голове Его Милости надолго засядет этот звук. Кибитку трясёт. Паж, пытавшийся успокоить своего господина, сейчас молится всем богам, которых знает, о спасении жизни, по щекам его бегут горячие горькие слёзы, а во взгляде стоит немой ужас.
Тяжёлый стук копыт о землю и разговоры на чужом языке стали отдаляться, но кучер не спешил сбавлять скорости. Уже виднелся поворот к поместью. Поворот к дому, к безопасности... к семье. Роща осталась позади, а вот страх никуда не ушёл. В сердцах господина Кима, его пажа и кучера оставалось чувство чего-то плохого, будто произошедшее в дубраве — это только начало. В любой момент может стать хуже. Так оно и есть. Стоит им повернуть к особняку и въехать в знакомые сады, как звучит выстрел, за ним ещё несколько. Одна из пуль попадает по оси колёс, дробя её. Через мгновенье карета заваливается на бок, волочась пару метров по земле. Напуганный и растерянный господин Ким чуть ли не теряет сознание, но паж приводит его в себя:
— Ваша Светлость, нам нужно выбираться и бежать. — хозяин смотрит на него непонимающим и заплаканным взглядом. — Давайте же, надо поторопиться.
Они кое-как выбрались из кабины, когда услышали ржание лошадей, но явно не их, ибо те были подстрелены. Паника накатывает новой волной. До поместья чуть больше пятисот метров — это не так много, но им всё равно придётся постараться, чтоб выжить. Сначала они бегут по дороге, но потом сворачивают в сады, так у них будет больше шансов остаться незамеченными. В какой-то момент господин Ким понимает, что бежит один — пажа нигде нет. Он хочет остановиться и окликнуть слугу по имени, но раздаётся крик, а после него глухой выстрел. Звук падающего на землю тела разносится меж деревьев в саду.
Это заставляет Его Светлость ускориться, заставляет бежать и бежать. И всё равно, что воздух в лёгких кончается, а вдохнуть его нет сил, всё равно, что ноги адски горят, — он хочет жить, и сегодня он ни за что не умрёт. Он хочет увидеть своего мужа и сына. Звук выстрела вновь достигает его, пронзая слух, а вместе с этим пуля проходит насквозь его предплечье. Ким бы обязательно упал на землю от резкой и жгучей боли, но он вовремя упёрся другой рукой о ствол груши. Чуть впереди виднелся свет, и в воздухе помимо запаха крови и пороха витал сладкий аромат роз, посаженных у ограждений их особняка.
Ким собрал остатки сил и помчался вперёд к родному и тёплому «очагу». Когда ещё четыре-пять метров были оставлены позади, в нос омеги ударил запах гречневого мёда, запах его альфы. У ворот, как обычно, герцог Ким ждал экипаж любимого мужа, но его всё не было. Выйдя на дорогу и сделав пару шагов на встречу супругу, господин Ким упал на булыжники, которыми была вымощена дорога до поместья. Последнее, что он услышал, это дрожащий голос герцога, произносящий громкое и отчаянное «Джин~и!»
Луна осыпала своим золотом дорогу, окрашенную багровой кровью, и освещала лицо Его Милости Высочайшего, Благороднейшего и Могущественнейшего герцога Готия-Тулуза, плачущего над бессознательным телом мужа.