Глава 9: За хрупкостью стекла
Габи:
Мы лежали в объятиях друг друга в полной тишине , и я решила нарушить ее
- Расскажи мне что-нибудь, – попросила я, мой голос дрожал. - О своем детстве. О том, каким ты был.
Он засомневался. Его детство было далеко не радостным, полным лишений и боли. Но я так нуждалась в нем, в его силе, в его защите. И он начал рассказывать...
Он рассказал мне о бедных кварталах Неаполя, о том, как ему приходилось драться за каждый кусок хлеба, о том, как он попал в этот жестокий мир, где царили свои законы. Он не скрывал от меня правды, не пытался приукрасить свое прошлое.
Я слушала его с замиранием сердца. Я видела, как ему тяжело даются эти воспоминания, как напрягаются его мышцы, как темнеют глаза. Но я не отводила взгляда, чувствуя, что в этих рассказах он открывает ей свою душу.
И впервые я увидела его не как безжалостного главаря мафии, а как раненого мальчика, который скрывается за маской силы и власти. И в мое сердце вместо страха начала зарождаться жалость, которая с каждым его словом перерастала в нечто большее.
Проснулась я от непонятной тяжести на талии и непривычного запаха – к аромату дорогого парфюма Микеля примешивался резкий запах пороха. Открыв глаза, я увидела его лицо совсем близко – хмурое, напряженное. Казалось, он не спал всю ночь, и в его глазах бушевал ураган эмоций: ярость, страх, решимость.
– Микель? – прошептала я, чувствуя, как невольно сжимается сердце.
Он словно очнулся от тяжёлых дум и, отстранившись, провел рукой по лицу.
– Доброе утро, Габи, – произнес он, но голос его звучал совсем не по-утреннему, а скорее, как боевая тревога.
Прежде чем я успела что-то спросить, он резко встал с кровати и направился к бару в углу спальни. Я наблюдала за ним, за каждым его движением, стараясь понять, что происходит. Что изменилось за одну ночь?
– Что ты собираешься делать? – задала я вопрос, который мучал меня с того момента, как я открыла глаза.
Микель обернулся, в руке его уже был стакан с виски.
– То, что должен был сделать давно, – ответил он, и его взгляд, пронзительный и острый, как осколок льда, заставил меня вздрогнуть. – Я должен тебя защитить.
Защитить? От кого? Неужели вчерашний инцидент в клубе так его взбудоражил?
– Но... – начала я, не зная, что еще сказать.
– Никаких «но», Габи, – отрезал он. – Ты больше не будешь беспомощной игрушкой в руках этих ублюдков.
Прежде чем я успела возразить, он, допив виски одним глотком, отрывисто бросил:
– Одевайся. Тебе нужно уехать из города.
– А ты? – в голосе зазвучала тревога.
Не представляла, что буду делать без него, особенно сейчас, когда страх сковал моё сердце стальными тисками.
– У меня дела, – уклончиво ответил он, и я поняла, что он не собирается посвящать меня в свои планы. – Я присоединюсь к тебе позже.
Пока я собирала вещи, в голове роились вопросы. Куда мы едем? От кого мне нужно прятаться? И, самое главное, что задумал Микель?
Он отвез меня в загородный дом, спрятанный в глубине леса, словно гнездо хищной птицы. Стены из камня, тяжелые ставни на окнах, обстановка, лишенная былой роскоши, – всё здесь дышало сдержанной силой и опасностью.
– Зачем ты привез меня сюда? – спросила я, когда мы вошли в дом.
– Здесь ты будешь в безопасности, – ответил Микель, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, то ли нежность, то ли боль. – Пока я не разберусь с этим делом.
– Каким делом? – не унималась я, но он только покачал головой.
– Это не женское дело, Габи, – отрезал он. – Тебе нужно доверять мне.
Доверять? Легче сказать, чем сделать, особенно когда живёшь в мире лжи и предательства. Но глядя в его глаза, я понимала, что у меня нет выбора.
– А что я буду здесь делать? – спросила я, оглядываясь по сторонам.
– Будешь учиться, – ответил он, и на его губах мелькнула улыбка, от которой у меня перехватило дыхание. – Учиться выживать.
Он провел меня в глубину дома, где находился просторный зал с матами на полу и различными тренажерами. Мое отражение в зеркале казалось чужим в этом мире стали и агрессии.
– Ты хочешь, чтобы я научилась драться? – с неверием спросила я.
– Хочу, чтобы ты могла постоять за себя, – ответил он серьезно. – Чтобы больше никогда не чувствовала себя жертвой.
Я смотрела на него, на его решительное лицо, на сильные руки, готовые защищать, и понимала, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я прощалась с миром хрустальных туфелек и вступала в мир, где главное оружие – это твой собственный кулак.
И, кажется, мне это начинало даже нравиться.