Падшие эмоции

Хлопок входной двери эхом разнесся по пустому дому. Габи. Вернулась с тренировки чуть раньше, чем я ожидал. Скидывая туфли на ходу, она прошла на кухню, где я колдовал над ужином, пытаясь изобразить из себя примерного семьянина.

– Ммм, пахнет потрясающе! – Габи обняла меня со спины, и я на секунду забыл, зачем чистил лук с таким остервенением. – Что у нас сегодня в меню?

– Паста с морепродуктами по рецепту моей матушки, – ответил я, целуя ее в висок. – Надеюсь, ты оценишь, я старался.

– Ты решил меня побаловать? – улыбнулась она, заглядывая в кастрюлю. – По какому поводу? Не считая того, что я вернулась домой целая и невредимая после твоих спартанских тренировок?

– Во-первых, ты преувеличиваешь, – усмехнулся я, – я не настолько строгий учитель. А во-вторых, повод найдем. Кстати, я хотел тебя спросить... Ты не против, если завтра к нам на ужин приедут Иза и Маттео?

Габи на мгновение замерла, и я почувствовал, как ее тело слегка напряглось. Она всегда волновалась перед встречей с Маттео. Он не делал секрета из своего неодобрения нашего союза.

– Конечно, не против, – тихо ответила она, возвращаясь к изучению содержимого кастрюли. – Давно не видела Изу. Надо ей позвонить, узнать, как у нее дела.

– Отличная идея, – улыбнулся я, наблюдая, как она достает телефон. – И передай ей, чтобы не стеснялась останавливаться у нас с ночевкой.

Габи набрала номер и отошла к окну, продолжая болтать с сестрой уже оттуда. Я поймал себя на том, что невольно прислушиваюсь к ее голосу, наполненному теплотой и нежностью. Так не похоже на сухие, сдержанные разговоры, которые приходилось вести мне.

– ...Да, завтра у Микеле день рождения, – услышал я обрывок фразы. – Нет, ничего особенного, просто семейный ужин... Маттео тоже будет... Он сказал, чтобы ты не стеснялась останавливаться у нас с ночевкой... Конечно, приезжайте оба, будем рады!

Габи повесила трубку и, повернувшись, улыбнулась мне.

– Иза спрашивает, можно ли им приехать вместе с Маттео, – сказала она, прищурив глаза. – Ты не против?

– Пусть приезжают, – пожал я плечами, стараясь скрыть раздражение. – Раз уж праздник, так праздник.

Черт возьми, этот ужин становился похож на сборище дипломатов перед объявлением войны. Иза была безнадежно влюблена в Маттео, хотя он не обращал на нее никакого внимания, сосредоточившись на делах семьи. Мое же отношение к брату оставалось... натянутым. Слишком разные пути мы с ним выбрали.

***

Следующий день прошел как на иголках. Двадцать четыре года. Еще один год в этом бизнесе, где жизнь ценилась не дороже пули. И все же, глядя на Габи, которая суетилась на кухне, в легком летнем платье, так не подходящем к моей жизни, я чувствовал, как ледяная оболочка, в которую я заковал свое сердце, начинает таять.

Гости приехали ровно к семи. Иза, как всегда, сияла, ее глаза горели при виде Маттео, который был, как всегда, сосредоточен и холоден. Ужин начался с обмена дежурными фразами и поздравлениями. Я старался не замечать напряженность, витавшую в воздухе, но она была густой, как туман над морем.

– Микеле, – Маттео прервал мое размышление о том, какой сорт вина лучше всего подойдет к отравлению цианидом, – я слышал, ты стал уделять много времени безопасности Габи. Не боишься переусердствовать?

– В нашем мире осторожность никогда не помешает, – ответил я, беря Габи за руку. – Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

– Осторожность – это одно, – настаивал Маттео, – но не стоит превращать девушку в солдата.

– Я сама решила научиться защищать себя, – вмешалась Габи, и в ее голосе я услышал сталь. Ту самую сталь, которую сам же в ней и закалил. – И Микеле мне в этом помогает. Не стоит волноваться, Маттео, я не собираюсь устраивать перестрелку в супермаркете.

Ее слова вызвали улыбку на лице Изы. Даже Маттео невольно усмехнулся, отвлекаясь от своих мрачных мыслей.

– Ладно, ладно, – пробормотал он. – Просто будьте осторожны.

Напряжение постепенно сходило на нет, как волна от брошенного в воду камня. Иза завела разговор о своей последней поездке в Милан, и мы провели остаток вечера, болтая о пустяках. Но я знал, что это затишье перед бурей. Маттео не отступит от своих принципов, и рано или поздно нам придется обсудить всё начистоту.

После ухода гостей, когда мы с Габи остались наедине, я обнял ее, прижимая к себе.

– Прости за Маттео, – прошептал я. – Он не хочет тебя обидеть. Просто волнуется. Как и я.

– Я знаю, – ответила Габи, утыкаясь лицом мне в грудь. – Но я смогу о себе позаботиться. Обещаю.

Я не ответил, но крепче прижал ее к себе. Она еще не понимала, насколько опасна моя жизнь, и как сильно я боюсь ее потерять.