10.
А шеф и в ус себе не дует! Назначил на завтра очередной светский раут, как будто не ему нужно искать этот самый «ключ». Наплел что-то о «древних космологических моделях» — и что? Хотел бы Пиммс посмотреть на лица всемогущих членов Внутреннего Круга, изучи те бумаги, принесенные с собой Александером на заседание ложи. Ха! Скорее всего, они бы просто ничего не поняли. Идя на эту ответственную встречу, молодой человек по вдохновению свыше, безо всякой системы надергал из библиотеки мистера Пауэлла первые попавшиеся рукописи — лишь бы были подревнее на вид да написаны на каком-нибудь малопонятном языке. Он сильно сомневался, что кто-либо из двадцати одного члена Внутреннего Круга мог слету разобрать древнеегипетские или древнееврейские письмена. А вдруг смогут? Или еще хуже, пригласят его, Пиммса, для сердечной беседы, накалят на огне клещи...
Выйдя из палаццо Скакки, Александер тут же вытер холодный пот, обильно выступивший у него на лбу. Кажется, они влипли. Причем по-настоящему.
Следовало что-то делать. Что толку сидеть, словно баран, ожидающий, когда тебя поведут на заклание. А что делать-то? Ключ невесть где неизвестно у кого, ни следа, ни зацепки.
А впрочем...
«Наука наукой, — рассудил Пиммс, любивший мыслить логически — А подобное лечиться подобным. Скажем, похмелье — стопкой виски, нашествие крыс — «крысиным волком»... Значит, в таком деле без помощи Иных Сил не обойтись. Логично? Логично!
Александер схватил первую же попавшуюся газету. Конечно, большая часть всех этих «сенсов» шарлатаны, но вдруг повезет? Так сказать, метод случайных чисел. Вон сколько объявлений! «Найду потерянные вещи, избавлю от злого рока, помогу в обретении счастья и богатства». Ну-ка поглядим...
Александер не поленился сходить за свежими выпусками и углубился в чтения, внимательно просматривая рекламные страницы. После часа поисков и многочисленных звонков, сделанных им по Лондону и его окрестностям, Пиммс, как ему показалось, нашел то, что было нужно.
«Полное солнечное затмение в Великом параде планет грозит Земле бедствиями и неожиданностями. Хотите избавиться от своих забот, переложить накопившиеся проблемы на чужие плечи? Доверьтесь! Позвоните немедленно, и вас поймут. Обратитесь сейчас же, и вам помогут. Прием ведет леди Моргана Пятнадцатая — прямая наследница Великой Феи и славы Пендрагонов. Спешите!!! Жду!»
«Подходит? — задумался Александер. — Подходит! Оптимально!»
И он набрал указанный в объявлении номер.
— Алло? Слушаю вас внимательно, — раздался в трубке молодой и чарующий женский голосок. — Чем могу быть полезной?
«Наверное, секретарь», — решил Пиммс.
— Простите, мисс. Я хотел бы обратиться за помощью к леди М-моргане.
— Да? — обрадовалась девушка. — И по какому вопросу?
— У меня н-неадекватность... То есть, проблемы, связанные с приближающимся солнечным затмением.
Девушка на том конце линии мило вздохнула:
— О, я вас прекрасно понимаю! Вы позвонили туда, куда нужно.
«Это мы еще поглядим, — рассудил Пиммс, — но поглядеть, кажется стоит!»
— И когда леди Моргана сможет принять меня?
Возникла небольшая пауза — очевидно, девушка-секретарь сверялась со своими записями.
— Алло, вы слушаете? Это можно сделать сегодня, часов в восемь вечера. Вас устроит такое время?
— В-вполне.
— Тогда записывайте адрес. И постарайтесь не очень опаздывать и быть в форме.
— Буду, — согласился Пиммс, не очень поняв, что значит «быть в форме». В полицейской, что ли? Все-таки странные они люди, эти хироманты-гадалки!
Записав продиктованный девушкой адрес, Александер подумал и ощутил странную неуверенность. Район, в котором проживала наследница Пендрагонов, был не очень престижным. Даже, можно сказать, неблагополучным — и с точки зрения полиции, и с точки зрения любого приличного человека.
«Ну, не всем же священнодействовать в роскошных особняках, как это делают наши «друзья»-иллюминаты. — в конце концов решил он. — Магия любит таинственность. Посмотрим! В крайнем случае, не стану платить.»
Еще больше разочаровался предприимчивый секретарь мистера Пауэлла, когда вышел из машины возле указанного в адресе дома — старого, обшарпанного, так и просившегося на слом. Последний раз его ремонтировали, вероятно, сразу после мировой войны, причем непонятно Второй или все-таки Первой. Перекошенная, как рот у посетителя дантиста, дверь жалобно проскулила, когда молодой человек от омерзения пнул ее ногой. Лестничные площадки покрывала грязь, стекла в оконных проемах заросли пылью и паутиной.
«Куда мэрия смотрит? — возмутился парень. — Или кто там отвечает за это помещение? Есть же у него хоть какой-то хозяин! Хотя... Может, в этом и есть какой-то высший смысл? Так сказать, уход от мира...»
Нужная дверь хоть немного отвлекла Пиммса от невеселых размышлений. Дверь оказалась неожиданно хороша — новая, металлическая, закамуфлированная под дерево, с большой латунной табличкой, на которой красовалась выгравированная кудрявыми завитками надпись: «Магистр Белой и Черной магии леди Моргана Пятнадцатая». Табличка произвела на Александера, как на истинного сына Альбиона, благоприятное впечатление. Он доверял таким солидным дверям с табличками. Было в них что-то, напоминающее о прочности, стабильности, о временах королевы Виктории и Редьярда Киплинга.
...Отчего именно Виктории и Киплинга, молодой человек не мог объяснить. Может потому, что Пиммс очень любил стихи Киплинга, а тот жил при великой королеве, воспевая ее великую Империю.
«Будет вздернут Денни Дивер!», — негромко запел знаменитую киплинговскую песню Александер, — «Полк построился в каре...» Запел — и дернул за веревочку звонка. Именно дернул, потому как и звонок у этой двери был ей подстать — старинный, еще начала века.
— Kogo tam yeshcho cherti na hren prinesli? — послышался из-за двери громоподобный рык.
— Простите? — вздрогнул Пиммс, разобравший только, что говорили явно не по-английски.
— Кто там? — вопросила дверь тоном пониже.
— Я к леди Моргане. Мне назначено, — с трудом выдавил из себя совсем сбитый с толку Александер.
— Ну, так бы сразу и сказали, — почти что любезным голосом прогрохотала деревянно-металлическая перегородка и приоткрылась.
Пиммс просочился внутрь квартиры.
Обмер.
Перед ним в плохо освещенном коридоре, перегородив все свободное пространство, высилась монументальная леди... Да какая там леди? Бабища! Огромная бабища, одетая в черный халат, расшитый золотыми звездами и полумесяцами. На голову был наверчен платок цвета «вырви глаз», из-под которого выбивались пряди кучерявых, черных цыганских волос. Под крючковатым огромного размера носом пробивалась щетинка усов. Желтые круглые глаза без ресниц в упор глядели на Александара.
...Бровей, кстати, тоже не было.
Громко втянув в себя воздух, как будто обнюхав гостя, бабища оглушительно чихнула. Брызги полетели во все стороны, часть их, естественно, попала на лицо и руки посетителя. Пиммс поморщился. В принципе, чего-то подобного он и ожидал, но явь уж слишком точно отражала нарисованный им в воображении облик гадалки-ворожки.
— Простите, — подчеркнуто вежливо обратился к женщине-монументу Александер, на всякий случай готовясь к быстрому отступлению. — Не с леди ли Морганой имею удовольствие говорить?
— Еще чего! — вскинулась всем своим грандиозным бюстом бабища. — Тама они!
Толстый палец с грязным ногтем указал куда-то вглубь квартиры. «Тама!» То, что леди-ужас говорила с иностранным акцентом, Пиммс уже сообразил. Интересно только с каким? Не американка, не итальянка...
— Могу ли я ее видеть?
— А babki у тебя есть, красавчик? — не без подозрения поинтесовалась бабища. — А то ходят тут всякие-разные...
— Баб... Что?
— Ну, денежки, фунты, доллары-шмоллары...
Пиммс продемонстрировал ей платиновую «Визу», однако вид престижной кредитки не вдохновил цербера в халате.
— Что ты мне суешь всякую дрянь? Наличные, наличные кажи!
Молодой человек достал из бумажника пару радужных купюр с портретом королевы. Благородное лицо царствующей особы произвело на бабищу умиротворяющее воздействие.
— Ладно, проходите, сэр, — попыталась быть любезной гранд-дама.
— Kto tam, Matresha? — раздался издалека приятный и знакомый женский голос.
— Tut k tebe novyi pridurok pripersya! Pidor, kajis'! — проорала в ответ бабища.
Пиммс ничегошеньки не понял из этого диалога, но заподозрил неладное. С чего бы это наследнице Пендрагонов разговаривать не на нормальном, английском языке, а на варварском наречии?
...Или это и есть наречие древних логров, которыми правили Владыки Грааля?
— Проходите, сэр. Леди Моргана ждет.
Бабища внезапно захихикала, затем, к вящему недоумению и неудовольствию Пиммса, легонько шлепнула парня пониже спины. Тот попробовал было возмутиться и уйти, но леди-ужас уже закупорила дверь своей необъятной тушей.
Молодому человеку ничего не оставалось, как проследовать по коридору в ту сторону, слышался голос молодой женщины. Стены коридора оказались увешаны экзотическими африканскими масками-губошлепами, плакатами, изображавшими языческих богов и христианских святых и даже шелковыми свитками, расписанными китайскими иероглифами. С потолка свисало на ржавых цепях чучело огромного крокодила — с тремя лапами и без хвоста, причем так низко, что Пиммсу пришлось наклонить голову, чтобы не оцарапать лоб об острые когти.
Наконец, коридор привел его к дверному проему, вырезанному в виде восточной арки. Отведя руками мелодично зазвеневшие нити с нанизанными на них металлическими трубочками, парень вошел в покои леди Морганы Пятнадцатой.
Это оказалась довольно-таки большая комната, перегороженная пополам полупрозрачной занавеской. Что скрывалось по ту сторону завесы, Пиммсу не было видно. Однако по эту...
Прямо перед ним стоял большой деревянный стол с изогнутыми резными ножками. На зеленом сукне красовалась «адамова голова» — старый полусгнивший череп с прилепленной к теменной кости черной свечой. Рядом таинственно сверкал хрустальный магический шар для предсказаний. Толстая пергаментная книга была развернута посредине и придавлена золотым ритуальным кинжалом, на лезвии которого можно было различить ржавые пятна.
Однако внимание молодого человека сосредоточилось не на этих магических аксессуарах (видал он и не такое), а на их хозяйке.
За столом, на низеньком пуфике восседало диво из див — роскошная русоволосая красавица, словно сошедшая с обложки модного дамского журнала, слегка, правда, потрепанного. Чем-то (уж не массивной ли челюстью?) она напоминала Клаудию Шиффер в ее лучшие годы. На девушке был надет розовый шелковый пеньюар, почти ничего не скрывавший, скорее подчеркивавший...
Пиммс почувствовал некоторую неловкость — как и всегда, в присутствии слишком красивых женщин. И даже не слишком красивых.