Несущее смерть.

Лондон, 1868.

Стояло раннее утро. Гулкими ударами от неба к земле шел дождь. Звучно и раскатисто он поднимался к самому небу, затем стремительно опускаясь вниз. Темный бархат пасмурного утра покрыл некогда голубое небо, а крохотные льдинки, одна за другой, опадали, отражаясь в холодных переливах тумана. Монотонную симфонию стеклянных капель нарушал шум колес крытого полицейского экипажа и крики извозчика, непозволительно рано пробудившегося после чуткого сна.

Инспектор, ранее ненамеревающийся подниматься так рано, более того, отправляться в дорогу, мирно дремал, подперев голову согнутой в локте рукой. Его густые каштановые волосы ниспадали на мощные плечи, а одежда была преисполнена всей строгостью классического костюма. Щадящей погоды на ближайшие несколько дней не намечалось, и потому мистер Абберлайн облачился в черное войлоковое пальто с высоким воротом и кожаные перчатки, украшенные неприметным узором, а при себе имел (впрочем, как и всегда) трость изысканной ручной работы, которая однажды пришла ему нежданой посылкой от одного из немногих дальних родственников с многозначительной запиской "От искренне гордого тобой Д.А". Сидевший же по другую сторону от инспектора констебль средних лет был напротив одет очень скромно, что скорее являлось побочным эффектом работы в полицейском участке, которая приносила слишком скромные доходы, чем чрезмерно усердное следование правилу ношения полицейской формы с минимумом излишеств.

Путь, казалось, был неумолимо долог, и при каждом малейшем замедлении передвижения инспектор вскакивал, нервно бросаясь к двери, в свою же очередь, спутник, на вид наивный, глупый человек, принимался усаживать господина, успокаивая его, будто тот какой-то псих. В очередной раз разочаровавшись в своих ожиданиях, Френклин Абберлайн, точно зная, что каждому пути приходит конец, в шутку вообразил: что если этот – исключение? В его голове возникла масса сцен, описывающих тот исключительный случай. Разум позволял возникать как необычным, впечатляющим так и самым худшим предположениям. Дивясь своими выдумками, он всё же принял тот факт, что каждому пути, как бы долог он ни был, однажды приходит конец, и решил занять себя более полезным делом.

— Ммм,– устало протянул инспектор, намекая на то, что безпредответное мычание и станет началом разговора.
Его спутник, Смит Готтер, уже давно привык к подобным диковинным фокусам начальника, хотя и не знал откуда тот им набрался. Смит отчетливо помнил, как критично к таким выходкам супруга относилась миссис Абберлайн. Она запомнилась констеблю, как прекрасная женщина строгих правил. Сравнивая друг с другом супругов, он не подметил ничего между ними общего.

А ведь когда-то Виктория была одной из самых завидных невест во всем Лондоне, за которой её почтенные родители давали несколько миллионов приданным, но свою любовь она удостоилась разделить лишь с этим сухим человеком. Констебль, конечно, помнил, как все начиналось: тогда он как раз проходил испытательный срок (как такое забыть?), а его теперяшний начальник еще не продвинулся так далеко по службе и, естественно, не был таким уж желанным кандидатом в мужья. Любовь угасла также быстро, как и вдруг зародилась в юных сердцах. Миссис Абберлайн, урожденная мисс Баден, рискнула всем ради человека, к которому звало её сердце, постоянно видеть которого требовала её душа, в отличие от своей младшей сёстры, всегда безоговорочно следующей жёстким требованием родителей. Но вскоре после венчания все вдруг изменилось, и мистер Абберлайн стал редким гостем в родном доме, а красавица–жена, казалось, ему уже давно была не мила: толи тому виной ее чрезмерная аристократичность, толи красота, толи пристрастие к высокой моде. С каждым разом все больше потыкая мужу, тот давал супруге основания полагать, что его давно уже не интересует, все ещё любит ли она его или нет.

Утонув в потоках своих глубоких мыслей, Смит не заметил, как его вельможный спутник начал свой утомительный рассказ:

— Голова просто кругом идёт! Вчера жил надеждой на единственный недельный выходной и полноценный сон до полудня, а тут... Так и здоровья недолго лишиться! А вообще-то в свободное время я планировал съездить на Гвин-стрит за одним важным письмо: теперь же это твоё задание!
— Обязательно, сэр! Гвин-стрит недалеко отсюда, и пешком добраться много времени не займет. Как только письмо будет получено, сразу доставлю его Вам,– парень замялся, явно за наигранной скромностью скрывая весьма нескромный вопросы,– Простите, если Вы не забыли, я заходил к Вам вчера вечером за некоторыми бумагами, довольно поздно. Вы как раз-таки занимались архивом, и мне показалось, что я застал Вас очень даже вовремя. Вот что меня удивило, так это перевернутый вверх дном особняк, ведь ваша прислуга Грэйс всегда чисто убирала! Прекрасно справляясь с этой трудной работой, она находила время и для себя. И я подумал, что Вы...

Не дав Смиту закончить начатую мысль, инспектор настороженно вытянул шею, словно кобра, приготовившаяся напасть на свою жертву:

— И что же ты подумал?? Отвечай!
— Бедняжка Грэйси, какая женщина!– сквозь дрожь выдавил тот,– сказать по правде, она мне давно приглянулась. Сколько уже добросовестно служит Вам прислугой! А Ваша супруга... Они ведь были как подруги. После ее смерти, помните, сколько Грэйси плакала, говорила, что даже если она уже не жива, она все равно где-то рядом, в каждом частичке семейного особняка.
— Я понял тебя, Смит,– резко остановил его Френк,– твоя философская речь нескончаема. С такими способностями тебе явно не место в Скотланд-Ярде. Как тебе известно, я милосердный человек: выделил ей огромные покои, позволял ужинать с собой за одним столом, но, кажется, стоит напомнить, что она всего лишь прислуга. Мне надоели ее проповеди! Я взрослый человек, знаю свое место, и ей бы хорошо знать свое,– возвращаясь к спокойному темпу речи он перевел внимание на панораму за окном, – вчера я помог ей собрать вещи, за все поблагодарил и проводил до калитки. Если она и вправду такая умница, как ты говоришь – ничего, найдет себе более достойную работу!

Смит, раскрыв рот, не знал, что и подумать. Этот на вид и глупый человек давно впитал характер своего начальника, но такое не мог и вообразить. На сколько он его знал, Мистер Абберлайн никак не мог позволить себе, даже в нетрезвом состоянии закричать на женщину, а уж поднять руку – нет, никогда! Несколько обдумав дальнейшее продолжение разговора, Смит так же задался вопросу, что мог бы на то ответить его начальник. Но будто окунувшись в мысли своего спутника, мягким жестом Френклин дал ему понять, что больше не желает ничего слушать. Готтер беспомощно выдохнул, не в силах возразить, но решил всё же возобновить разговор уже с другой темой:

— Сэр, Вас никогда не напрягал шум с соседних улиц?

Инспектор, возбуждённый таинственным вопросом, задумчиво посмотрел на собеседника. Готтер же посчитал это явным знаком продолжать,– Вчера, по дороге к Вам, я слышал вопли, похоже с соседней улицы, ужасные крики, после утихающие стоны. Кричала точно женщина. Мне на ум пришло...– Готтер выдержал интригующую паузу, не отрывая глаз от инспектора и как бы позволяя ему мысленно продолжить свое предположение, – Вы же знаете сколько бродяг шатается по безлюдным улицам, да и еще и всякие забегаловки. Так вот, насчёт того, что мне пришлось услышать тем вечером. И знаете, что я вспомнил, если они...
— Смит, Смит, Смит!!!– больше не в силах выдерживать этот словесный излив выпалил инспектор, прикладывая ладонь ко лбу так, будто у него болит голова,– Ну хватит нести чушь, хватит! Какое мне дело до всесущих пьянчуг и проституток?! Лучше расскажи мне, что там за дело. Зачем меня вызвали?

Смит суетливо начал разворачивать блеклый конверт, увенчанный кровавой печатью. Его глаза бегло оглядели уже знакомое им письмо и всё же с неким любопытством, будто там могло появиться что-то новое.

Уважаемый Инспектор Абберлайн!

Сегодня, в 5 часов утра, возле 3-его переулка по Голуэр-стрит было обнаружено тело молодой женщины. На теле насчитывается порядка 10 ударов острозатеченным предметом. Прошу Вас проехать по адресу указанному на конверте и заняться расследованием очередного незаурядного дела, которое, Вам, несомненно, под силу. На месте будут уточнены все детали. До скорой встречи!

С уважением,
Мистер Уинсли.
17.10.1868.