Несущее смерть.

Казалось, никогда прежде этот захолустный уголок Лондона не был столь оживленным. С ранних 5-и часов, когда одна из прислуг обнаружила изувеченное тело молодой женщины, Голуэр-стрит гудел вздохами и плачем издавно обитавших тут, но ни разу не видавших столь страшного зрелища горожан. Народ вплотную окружил тело жертвы, будто желая скрыть его от любопытных взоров заскучавших от однообразной жизни господ и взбудораженной полиции. Они, видимо, были готовы даже затопить его потоком собственных слез, только бы не допустить того, чтобы люди сделали несчастную женщину предметом изучения и газетного переполоха. Богато разодетые дамы высовывали свои пухлые лица из окон проезжавших мимо экипажей и прикрывали опухшие от роскоши носики белыми платками, а кавалеры же прижимали своих спутниц поближе к себе, давая этим незамысловатым жестом понять, что им такого конца не грозит.

Инспектор пробрался через перепуганную толпу, не обращая внимания на бурные выкрики людей в его адрес неведомо из-за чего, и снующих там и тут ребятишек, а его примеру последовал и ученик, Смит Готтер-младший. Хотя, признаться, он сделал это куда более выразительнее:
— Полиция!– прогремел он своим басистым будто откуда-то из самой глубины голосом,– Полиция! Граждане, расступитесь! Полиция!

Френклин даже не знал, стоит ли ему ждать кого-либо в помощь или начинать расследование самому. Мистер Абберлайн давно привык к этаким сюрпризам: в полиции он трудился с самого юношества и, на сколько помнил, ни одно расследование не обходилось без споров и жестких решений. Причём в процессе расследования следили ни столько за подозреваемыми, сколько за самим инспектором. По его мнению, полиции просто было не надобно этим заниматься и расследовать дела подобного уровня. Обычно какой-то сопляк-практикант принимался за действительно нелегкое дело и, окончательно завалив его, мог обвинить в содеянном совершенно любого мирного гражданина. Судили обвиняемого подобным образом, а до фактов и улик мало кому было дела! Но Френклин, будучи действительно здравомыслящим и именно сейчас полностью отдававшим себя этому делу человеком, брался доказывал невиновность "преступника", и, конечно, именно на нем было сконцентрировано все внимание полиции Скотланд-Ярда.

Инспектор достал из кармана весеннего пальто кружевной платок и плотно прижал его к лицу: толи пытаясь избавиться от едкого запаха, толи желая скрыть свой испуг. Грэйс Хортон – вот истинное имя его ужасу!

— Мистер Абберлайн,– наконец, помощник, пробравшись через толпу и находу нащупав в отвисшем кармане блокнот и ручку, встал подле инспектора,– нам известно имя жертвы?– затем он оторвался от блокнота и обратил внимание на саму виновницу этакого сборища.

— Грейс Хортон, 35 лет,– инспектор бросил взгляд на практиканта, с губ которого вот-вот сорвутся те слова, услышать которые он так боится. Слегка дотронувшись до его плеча, он вернул юнца в горькую реальность, которую, к большому его сожалению, он не имел возможности даже прокомментировать.

Затем инспектор опустился на одно калено и, вновь прикрыв нижнюю часть лица платком, принялся изучать набухшую рану на шее жертвы.

— Убийца – левша. Об этом говорит надрез, произведённый справа налево,– спокойным голосом начал инспектор, делая короткие паузы между словами, чтобы Смит успел все дословно записать и, немного помедлив, натянул резиновую перчатку. Ученик же продолжил свои криминальные заметки, еле удерживая письменную принадлежность в руках.

— Ах да, Монтворри холл,– вдруг из толпы сделал шаг вперёд смуглый незнакомец. Ехидно улыбнувшись, он перевёл взгляд с инспектора Абберлайна на помощника Готтера. На бледном лице расцвела алая улыбка, а несколько прядей волос, выбившись из аккуратного зачеса, упали на высокий лоб. В руках мужчина вертел диковинную трость тонкой работы, а его костлявые пальцы, увенчанные множеством перстней и колец, покрывали кружевные рукава,– И вы здесь, юнец!

За спиной старшего инспектора, представленного нам в лице этого смуглого незнакомца, загоготали трое констеблей, которые и в этот раз были поощрены очередной усмешкой начальника.

— Констебль Броу, извольте слушать, когда инспектор говорит,– упрекнул одного из констеблей Готтер-младший и вновь, поймав на себе взгляд старшего инспектора, покорно опустил голову, словно побитая за необдуманный проступок собака.
— Значит, Монтворри холл... Эта женщина – ваша прислуга, инспектор! Как вы могли упустить такую немаловажную деталь?! Эта самая деталь значительно увеличит ход нашего расследования!
— Мистер Саммерс, Вы проделали столь долгий путь лишь для того, чтобы устроить за мной слежку?.. Ведь, насколько я знаю, именно таким методом Вы ведёте расследования.
— Что Вы, инспектор Абберлайн, никак нет! Но сами рассудите: несколько лет при Вас! Вы, вероятно, можете перечесть всех друзей и недругов покойной Хортон, можете предположить куда она направлялась этой ночью... Хотя, ума не приложу, как обыкновенная прислуга может нажить вот таких вот врагов,– и Саммерс кивнул в сторону тела, картинно оперевшись на свою (на первый взгляд хрупкую) трость,– Если наши слуги имеют недругов, способных на такие вот делишки, что уж говорить о нас, господах?
— Простите мне мою дерзость, инспектор Саммерс, но я для того и прибыл сюда с позволения комиссара Коннолли, чтобы все-таки расследовать это таинственное дело!– уже на пределе терпимости выпалил Френк.
— А я прибыл сюда, чтобы контролировать процесс расследования,– на одном дыхании подхватил брюнет,– Мы оба просто выполняем свою работу!– с безмятежным выражением лица продолжил старший инспектор, а затем сделал жест, как бы позволяющий продолжить расследование.
— Итак,– Смит приготовился записывать, а инспектор начал диктовать,– предполагаю...вернее, я утверждаю, что Грэйс Хортон была убита в совершенно ином месте, а попала на эту улицу, выпав из крытого экипажа.
— Позвольте, инспектор, почему же в другом и при чем же здесь крытый экипаж. Тело было найдено именно здесь, и ниоткуда оно не выпадало! Извольте оснастить свои догадки пояснением!
— Это факты, инспектор, факты! Я лишь констатировал факты! Иначе и быть не может!– и затем последовала раздражительная усмешка.
— Нет, это ни иначе, как догадка! Факт – неопровержимая истина. А какая же тут может быть истина? Ведь могло бы случиться и такое, что убийца поселился...ну вот хоть в один из номеров этой гостиницы!– и он указал тростью на длинное здание гостиницы напротив, с множеством окон, украшенных дорогими портьерами, и огромной террасой.
— Нет, на вряд ли это так... Если жертве нанесли удар в области шеи, то, естественно, рана будет сильно кровоточить, а на светлой кирпичной стене крови и вовсе нет, – после этих слов инспектор раздраженно фыркнул и отмахнулся рукой от мыслей этого "контролера", а заодно и от него самого, на что мистер Саммерс удивленно выпучил глаза,– Также стоит заметить, что стена довольно длинная. В случае непредвиденной ситуации убийце было бы затруднительно скрыться незамеченным! Будь бы я на его месте, я бы не пошёл на такой риск! Это одна из самых оживлённых улиц Лондона! Здесь расположилось множество забегаловок, пабов, гостиниц, домов представителей высших сословий...и как раз-таки вот эта самая гостиница. А потому я смею заключить, что сам убийца хотел, чтобы труп был найден очень быстро,– инспектор бросил взгляд на подручного, усердно выводящего поддиктовку на белом листке блокнота.
— Это замечательное предположение, инспектор! Могли бы вы поведать вашу теорию убийства вцелом?– старший инспектор, чересчур спокойно закончив свою реплику, слегка обернулся и угрожающе помотал указательным пальцем перед носами констеблей.

На этакую просьбу Френклин не стал отвечать ясным и четким «мне нужно время» (как обычно делал), ведь и сам хотел привести свои мысли в порядок и расставить события в хронологическом порядке. Потому он как бы устало вздохнул и начал рассуждение:

— Моя служанка, Грэйс Хортон, покинула особняк Монтворри, в настоящее время принадлежащий мне, вчера, приблизительно в
одиннадцатом часу, в надежде найти более высокооплачиваемую работу,– Френк сожмурил глаза, вспомнив какую главу внёс в книгу жизни этой невинной девушки накануне её смерти, и что является истинной причиной её ухода.
— Я отчетливо представляю, сэр, какую бы "пристойную" работу леди нашла в столь поздний час,– с наигранной серьезностью заметил один из тех же стоявших позади старшего инспектора констеблей.

Тут через толпу просочился один из фотографов и, решив запечатлеть картину для завтрашнего таймс, направил камеру на героев расследования, и затем последовала яркая вспышка. Никто этому особо не удивился: тогда считалось совершенно нормальным, когда полицейские делали снимки трупов, а уличные фотографы в тот же момент извивались между людьми, отчаянно желая сделать удачные кадры для продажи.

— Запиши, Смит,– обратился Френклин к подчиненному, явно желавшему что-то добавить,– она направилась по авеню, вероятно, хотела для начала найти ночлег, но, к сожалению, неизвестным мне образом попала в руки убийцы. Я считаю, что убита она была в том самом экипаже, о котором я вам говорил, тоесть в крытом экипаже, дабы не привлекать любопытных взоров будущих свидетелей. Но незамеченным он не должен был остаться. Так что нужно поспрашивать у людей в округе о том, не видели ли они приблизительно в одиннадцатом часу проезжавшего по этой улице экипажа. Должен быть, хоть один человек, узревший в ту ночь всю эту картину. Итак,– Абберлайн откашлялся и продолжил,– под покровом ночи он достиг Голуэр-стрит, затем тело было выброшено из транспорта на одной из самых оживлённых улиц. И все же не должно быть, что никто ничего подозрительного не заметил.

— Сэр, позвольте,– вдруг в беседу вступил Смит Готтер.
— Да, Готтер-младший, я тебя слушаю. Возможно, я что-то упустил?

Саммерс бросил любопытный взгляд на юношу.

— Отсюда всего лишь два километра до моста, ведущего через реку в лес, а за лесом следует тихая деревушка...– юноша в надежде на то, что собеседники уже догадались о том, что же он хочет сказать, перевёл взгляд с Саммерса на своего начальника, но ответной реакции не последовало,– убийца ведь мог оставить тело на одной из дорог или вовсе спустить труп в реку, но он этого не сделал. Для убийцы, мстившего за своё прошлое или прошлое своей семьи, было бы куда более характерно избавиться от трупа и замести улики, но нет же! Сам же приступник, вероятно, уже давным-давно покинул пределы Лондона. И...смею заверить Вас, сэр,– практикант затрепал старую шляпу в руках,– у Грэйс не было врагов. Мы часто проводили время вместе, но она говорила только о друзьях и не упоминала никаких конфликтов с ними. Да и вообще, она была очень милой и доброй женщиной...
— Благодарю за дополнение, Готтер,– уголки губ Френклина дрогнули и он одобрительно кивнул помощнику.
— Что за вздор, мальчишка?!– глаза старшего инспектора Саммерса вспыхнули неописуемой яростью,– Что за чушь?! Вызов полиции?!– и затем он дал знак четырём молодым ребятам невдалеке, видимо, позволяя им уносить тело в морг.
Эти четверо мигом добрались до трупа с носилками и погрузили его на них, за чем внимательно наблюдали трое джентльменов: Готтер, Саммерс и, конечно, Абберлайн, почтительно сняв с голов свои шляпы. Взгляд Френклина застыл на её бесстрашно распахнутых глазах, той ужасной ночью так смело смотревших в глаза смерти. И как только он мог такое допустить?

Похолодевшая рука. Мелькнувшая перед глазами белоснежная вспышка. Стук колёс отдаляющегося экипажа. Провожающий Грэйс уже в последний путь взгляд. И снова мелькнувшая белоснежная вспышка, но уже смутный момент, промелькнувший в памяти. Что же это? Теперь же взгляд инспектора упал на дрожащую от ветра на земле бумажку. Вот же оно! Инспектор поднял слегка попачканную бумажку с земли и, медленно ее развернув, интригующе замолчал. Его молчание продолжили и все присутствующие.

Уважаемый Мистер Полицейская Ищейка,
это я, тот, по чьей милости Вы сегодня здесь!
Навряд ли наши жизненные пути когда-либо пересекутся, хотя, очевидно, что наши истории уже на перекрестке грядущих событий. До скорого!

С искренним уважением и почтением к Вам, Ваш Доброжелатель!

Пробежавшись по записке ещё пару раз, Френклин протянул ее старшему инспектору. Записку, доказывающую правдоподобность его теории. И старший инспектор, признавая свою неправоту, покачал головой:

— Записку доставят в лабораторию, и если вам она пригодится,– он указал пальцем на довольствовавшегося собой инспектора,– то Вы спросите ее, записанную на моё имя и, естественно, возьмете с моего разрешения.

На такое заявление инспектор помрачнел и лишь проводил старшего по званию человека мягким кивком головы.