глава 2

У англичан , этих страстных любителей спорта, всё может послужить предлогом для неистовых скачек.
Если нет лисицы для травли с собаками, довольствуются маленькими комочками бумаги. Егерь, изображающий собой зверя, разбрасывает их как попало.
Охота для потехи или даже подобие такой охоты вполне удовлетворяет спортсмена , лишь бы скакать через самые неожиданные препятствия и испытывать опьянение, которое так волнует искусного наездника.
Но когда в перспективе у джентльмена Охота на человека! Когда человек становится дичью, которую нужно взять или убить!.. О! Тогда национальная страсть, помноженная на враждебную первобытную свирепость-homo homini lupus est*, превращается в настоящее неистовство.
Перед такой охотой меркнут и rally peper** и fox hunting.***
Гнаться за человеком, присутствовать при его агонии-что за наслаждение для цивилизованных варваров!
" Вперёд! Вперёд!.." У англичан этот возглас означает : " Кто придёт первым".
Офицеры, пользуясь своей властью, приказали солдатам спешиться и бесцеремонно забрали из коней. Взвод сформировался в одно мгновение. Он состоял из драгун, улан , гусар и нескольких yeomanry****, этих бесстрашных охотников , ещё более одержимых, чем их товарищи по регулярной армии.
" Вперёд! Вперёд!.."
Долг солдат и спортивный азарт подхлестывают друг друга, придавая особую напряжённость скачке, которая сходу приняла бешеный характер.
"Вперёд!.. Вперёд! Охота за человеком!"
Взвод улан то смыкался, то растягивался, в зависимости от темпераментов всадников и горячности их коней.
Впереди молодой уланский лейтенант на великолепном, породистость скакуне. С каждым его скачком офицер всё больше удалялся от взвода и приближался к беглецам, которые опередили погоню не более чем на шестьсот метров.
Бедные мальчики мчались во весь опор на пони, неказистых с виду, но смелых и умных животных, честно исполнявших свой долг.
Вот оба отряда вступили в полосу высоких трав. Здесь пони приобрели некоторые преимущества: они пришли на своеобразный аллюр, при котором их передние ноги идут рысью, а задние галопом, что даёт им возможность, почти не снижая скорости и не путаясь, пробираться среди высоких трав. На голой равнине их настигли ба за каких - нибудь десять минут, в прериях же удавалось сохранять расстояние, отделявшее их от преследователей .
Только уланский лейтенант да ещё трое всадников постепенно нагоняли беглецов.
Пони молодого француза, которого англичане прозвали капитаном Сорви-голова , не обнаруживал ещё ни малейших признаков усталости. Но удила пони, на котором скакали Фанфан и юный Поль, уже были покрыты обильной пеной; он ясно начал уставать.
- Фанфан!- крикнул Сорви-голова .- Ты не на деревянном коньке карусели, а в седле! Отдай поводья, положись на соня.
- Ладно, хозяин! - ответил Фанфан. - Придется тебе, Коко, думать за нас обоих,- ласково потрепал он по шее пони.- Прочем, это нет уж трудно для тебя.
Сорви-голова между тем обернулся. Обеспокоенный приближением англичан, он отстегнул мушкетон.
- Внимание!..- вполголоса обратился он к своим спутникам.
Затем раздался его свист, услышав который оба пони мгновенно остановились и замерли на месте.
Проворно соскочив с пони, Сорви-голова пристроил на седле ствол своего мушкетон а и, наведя его на уланского офицера, осторожно спустил курок. Раздался сухой выстрел. Несколько мгновений Сорви-голова стоял не шелохнувшись, с широко раскрытыми глазами, словно желая проследить полет пули.
Офицер сраженный на всем скаку, выпустил поводья и , взмахнув руками, опрокинулся на круп коня. Лошадь шарахнулась в сторону, офицер, мертвый или тяжело раненный, свалился на земь, а обезумевший от испуга конь, пристёгивается бьющимся о бока стременами, понеся куда глаза глядят.
- Благодарю вас, Сорви-голова ! Может быть, это один из тех , кто убил моего отца!- воскликнул Поли Поттер.
Послышался второй выстрел.
То Фанфан увидев , что Сорви-голова стреляет, решил последовать ему примеру, без малейшего, впрочем, успеха.
- Эх! Чистый проигрыш,- проворчал раздосадованый мальчик.
Три кавалериста скакавшие за лейтенантом, остановились, чтобы оказать ему помощь. Образовалась маленькая группа.
Бах!..
Фью-ю-ю-ю-ю...- запела, разрывая воздух, пуля.
То снова выстрелил Сорви-голова .
В группе англичан поднялась на дыбы лошадьми , пройдя на задних ногах, подобно геральдическим коням, несколько шагов, грохнулась, подняв под себя всадника.
- И второй!- с дикой радостью завопил маленький бур.
Бах!.. Это опять же так азартно выстрелил Фанфан- и опять так же успешно промахнулся.
- ты стреляешь, как сапожник, Фанфан!- крикнул взбешённый Сорви-голова. - Передай свое ружье Полю.
- Давай, давай!- обрадовался сын казённого.- Посмотришь, как я стреляю.
С аккуратностью старого солдата мальчик щёлкнул затвором, вложил патрон в казённую часть, спокойно навёл ружье на одного из двух оставшихся в живых улан маленького английского авангарда и выстрелил в тот самый миг, когда уланы возобновили преследование.
- Ух, здорово!-воскликнул Фанфан, радуясь успеху маленького бура, снявшего всадника с коня.
- Ну, Поль! Червертый- на нас двоих!- воскликнул Сорви-голова.- Тебе- человек, мне -конь.
И два выстрела слились в один.
Всадник и конь, порожденные на полном скаку двумя не знавшими промаха стрелками, упали и скрылись в траве.
- Да, ты будешь отомщен, и хорошо отомщен, бедный !мой отец!- Воскликнул побледневший от гнева мальчик.
Эта страшная расправа, такая долгая в рассказе, совершилась в какие-то нибудь полминуты.
Пора было, однако, удирать. Всё кавалеристы примчались к месту, где погибли их товарищи. Отряд перестроился.
Уже садясь на пони, Сорви-голова заметил, что все англичане, у которых было огнестрельное оружие, цепляться в них.
Он едва успел пронзительно свистнуть и крикнуть:
- Ложись!
Прекрасно выдрессированные животные, услышав знакомый сигнал, распласталась на земле одновременно со своими хозяевами .
Над беглецами просвистел град пуль.
Фанфан болезненно вскрикнул.
- Только без глупостей!- воскликнул Сорви-голова, но голос его звучал тревожно.
- Угостили...- ответил Фанфан.- нечего сказать, Угостили!
- Гром и молния!.. Бедный Фанфан!- воскликнул сорви-голова.- Покажи!
- В левую ходклю угостили, - пытался отшутиться Фанфан.-Погоди... Поломки, кажется , нет- только голень продырявили, и всё. Кровоточит, правда, но ничего, не очень больно. Обмотаю ее платком и стану таким же петухом, как и раньше.
- Дай перевяжу.
-Не стоит. Потом как-нибудь... Сейчас дела куда поважнее. Становиться жарко.
Англичане, взбешённый сопротивлением и не ожидавшие встретить таких опасных противников в каких-то мальчишках, которые они думали взять голыми руками, переменили тактику и приступили к новому маневру.
Их двадцать четыре человека. Семеро поскакали направо, семеро- налево, описывая полукруг, чтобы отрезать отступление беглецам. Десять остальных, оставшись на месте, рассредоточились и стали поддерживать огонь в том направлении, где прижали к земле юные партизаны.
- Теперь уж не до смеха.- сказал Сорви-голова. Приподняв голову, он осматривал местность - Они хотят взять нас в клещи обходным движением. Но посмотрим!.. Придется отступать. Ты можешь, Фанфан?
- Каждый может все чего захочет , хозяин. Будь покоен! Уж я-то не повиснув колодой на ваших ногах.
- Нам грозит смертельная опасность,- предупредил Сорви-голова.
- Вся наша жизнь- смертельная опасность,- ответил молодой парижанин.- Не разбив яиц, и яичницы не приготовишь. Если бы я дрожал за свою шкуру, я остался бы у себя на родине, на улице гренета*****.
Пока Фанфан философствовал, Сорви-голова не терял даром времени. Он установил по компасу, что в полулье направо от них находится хорошо знакомый большой лес, затем с вязал узлом стремена пони, предварительно перекинув их на седла. Всё это проделал так, чтобы англичане ничего не заметили. А те продолжали лениво простреливать, решив, по-видимому, не предпринимать более энергичных действий, пока их товарищи не завершат окружения. Сорви-голова между тем перекинул через плечо свой мушкетон и, приказав товарищам следовать за ним, с удивительной быстротой пополз среди высоких трав.
Поль и Фанфан, видно, тоже знакомые с этим приемом индейцев, повиновались, и вскоре все трое исчезли в гигантской растительности вельдта. Их пони, распростёртыми на земле и скрытые густой травой, остались нам месте.
Англичане, ставшие более осмотрительными, приближались осторожно, мелкой рысью, время от времени переходя даже на шаг.
Не обращая на них никого внимания, Сорви-голова двигался на право, к опушке леса. Противник не переставал простреливать на угадать, и. Сорви-голова, продолжавший ползти с проворством ящерицы , сказал вполголоса:
- Только бы не искалечили они наших лошадок... Эх! Будь со мной хотя бы дюжина моих Молокососов, ни один из этих хаки не вернулся бы в свой лагерь.- И, обернувшись затем к Фанфану, он спросил: - Как дела, старина?
- Принес, трудимся, - ответил Фанфан.- Не ручаюсь, что мог бы прыгнуть с трамплина, но что касается ходьбы на четвереньках... одной лапой больше, одной меньше- невелика важность.
К счастью, трава в тех местах была вышиною в метр, а то и больше; только это и спасло бесстрашных сорванцов. В другой обстановке они давно уже были бы схвачены или подстреляны англичанами.
В самом деле, представьте себе луг с Марсово поле, на котором играют в прятки, но только всерьез и под угрозой смерти, трое против двадцати четырех.
Какая выносливость, какая ловкость, сколько удачи потребуется этим троим, чтобы благополучно ускользнуть!
Между тем правый и левый отряды англичан завершили полуокружение. Теперь совместно с третьим, оставшимся на месте взводом они готовились сомкнуть кольцо вокруг того места, где, по их мнению, находились беглецы.
Но те, пробираясь между травами, прошли уже расстояние в четыреста метров под прямым углом к их первоначальному направлению. Прежде они скакали на север, теперь же ползли на восток. Просто чудо, что англичане до сих пор не приметили их передвижения. До спасительного леса оставалось ещё не менее полутора тысяч метров. Будь у них достаточно времени, они, конечно, доползли бы до него, но этот невероятно трудный способ передвижения скоро совсем истощил силы раненого Фанфана. При всём своём мужестве он не способен был ползти дальше.
Ослабленный потерей крови, которая не переставала струиться из раны, чувствуя,что с каждой минутой все больше слабеет, еле волоча за собой ноги, не умолял товарищей бросить его.
- Ни за что! Или ты вернёшься в лагерь вместе с нами, или мы все погибнем здесь!- воскликнул Сорви-голова.
- Но подумай! Командующий ждёт результатов разведки. От них зависит судьба всего командой******,-спорил Фанфан.
Вместо ответа Сорви-голова только пожал плечами. Присев на корточки и чуть высунув голову из травы, он беглым взглядом окинул равнину.
Юноша заметил, как силен они опередили англичан. От врагов их отделяло теперь не менее пятисот метров.
О, если бы только они могли и дальше двигаться вот так же, под прикрытием травы! Но Фанфан! Бедняга Фанфан!.. Надо спасти его во что бы то ни стало.
Не видя другого выхода, Сорви-голова решил поставить на карту все.
Вложив пальцы в рот, он трижды пронзительно свистнул.
И тогда произошло нечто поистине изумительное. Бурские лошадки, притаившиеся в траве и до сих пор не обнаруженные англичанами, стремительно вскочили и понеслись бешеным галопом, с раздувающимися ноздрями, прыгая над травой, как антилопы. Безошибочный инстинкт полудиких животных не обманул их. Тонкий слух верно удовольствоваться направление сигнала, а чутье, более острое, чем у ищеек, вело их по правильному пути.
Растерявшись от изумления, англичане послали было вдогонку смелых животных несколько выстрелов, но, увидев, что пони без седоков, перестали обращать на них внимание.
Преследователи, разумеется, также слышали свист. Но их отряды находились довольно далеко друг от друга, и потому они не могли определить место, откуда он доносился. Больше того, каждый из отрядов принял свист за сигнал другого отряда к атаке. И все они поторопились сойтись в этой точке, где никого уже не было.
Нельзя не признать, что для троих ребят, один из которых был к тому же ранен,это был блестящий маневр. К несчастью, опасность ещё не миновала. Пони примчались к ним как вихрь, немного привстав, Сорви-голова остановил их лёгким приклеиванием языка и в какие-нибудь две секунды развязал стремена.
- В седло, Поль!- скомандовал он - Не заботься обо мне и скачи прямо в лес.
А пока маленький бур садился на лошадь, он поднял Фанфана, усадил его верхом на холку понимаю, вскочил позади раненого в седло, устремился за буром.
Англичане, поняв наконец, что их одурачили, послали вслед беглецам, мчавшимся как ветер, залп проклятий и открыли по ним адский огонь.
Пули свистели, выли, жужжали вокруг Молокососов, срезали стебли трав; музыка была не из приятных.
Пока одни англичане стреляли, другие возобновили погоню. Каких-нибудь пять - шесть минут- и беглецы достигнут леса, где их ожидает спасение!
Да, но пять минут!
Внезапно лошадка Поля отпрянула в сторону, зашаталась и чуть не упала. На левом боку животного показалось длинная струя крови.
- Держись, Поль, твой пони ранен!- крикнул Сорви-голова.
Бур и сам уже почувствовал, что лошадь под ним оседает. Напрасно он подбадривал ее голосом и вонзал ей в бока шпоры. Боясь, что пони упадет, и стремясь продвинуть как можно дальше, Поль стал даже покалывать его ножом.
То и дело спотыкаясь, доброе животное пробежало ещё метров триста, потом зашаталась и тяжело провалилось на землю. Изо рта и ноздрей его показалась кровь.
- Бедный Коко!- всхлипнул Фанфан, обожавший своего коня.
А маленький бур, этот ловкий наездник, успел уже соскочить и стоял целый и невредимый.
Остановив своего пони, Сорви-голова крикнул:
-Вскарабкайся позади меня, Поль, и держись. Чем мы хуже сыновей Эмона*******?
Уставший и перегруженный пони уже не мог бежать так быстро, как до сих пор. Ихотя до леса осталось не более трехсот метров, расстояние между беглецами и англичанами уменьшалось с каждой секундой.
Раздался новый залп, и Пони, застонав, скатился в траву.
Правда, он тут же вскочил и крикнул, догоняя товарищей:
- ничего страшного, я только обезоружен!
Пуля угодила ему между лопаток, но, по необыкновенно счастливой случайности, сплющилась, ударившись о дуро ружья, причем искривила его и разбила ложе приклада.
Ещё полтораста метров!
Англичане приближались, улюлюкая, с неистовыми криками"ура". Ещё бы! Что за чудесная охота!
Маленький бур бежал по траве вслед за пони, но трава теперь была уже не такая густая и высокая.
Не тут еще пони, попав ногой в разрытый маравейник, упал на колени, и Сорви-голова с Фанфана, перелетев счерез его голову, шлёпнулась оземь шагах шести от него.
Полуокружение ,Сорви-головамгновенно вскочил, но его товарищ лежал без сознания.
- Сдавайтесь!.. Сдавайтесь!..- заорали англичане.
- Ни за что!- гаркнул им в тон Сорви-голова, наводя на них своё ружье.
С изумительным хладнокровием выстрелил он три раза подряд и сшиб с коней трёх мчавшимся впереди англичан.
Потом передав своё ружье Полю, он произнес:
- В магазине осталось ещё четыре патрона. Задержи врага , а я унесу Фанфана.
Фанфан по - прежнему лежал без памяти. Сорви-голова поднял его и побежал к лесу.
Он уже почти достиг опушки, как вдруг всего в нескольких шагах от себя услышал раздавшийся из леса громоподобный голос:" Огонь!" И в то же мгновение он очутился среди дыма и пламени: со всех сторон громыхали выстрелы.
Капитану Сорви-голова показалось, что он в настоящем аду.

homo homini lupus est*- человек человеку- волк(лат.)
rally paper**-потеха с бумажками (англ.)
fox hunting***- охота на лисиц(англ.)
yeomanry****-добровольческая кавалерия а Англии(англ.)
Гренета*****- улица в одном из рабочих предместий Парижа.
Коммандо******- подразделение Трансваальские армии. В начале войны Коммандо насчитывал до 1000 бойцов, в конце войны состав его уменьшился до 500-600 бойцов.
Четыре сына Эмона*******- легендарные странствующие рыцари. Во время походов Карла Великого против манров совершили множество подвигов​. Часто их изображают путешествующими и на одном коне, знаменитом байяре.