Мой бесконечный океан

***
— Ты чертовки пьян, Эвен, — девушка старается отстраниться от парня.

— А ты чертовски красива, — парень сильнее прижимает девушку к себе.

— Я твоя очередная игра?

— Да. И я в ней проиграл.

Он шепчет эти слова в губы девушки, которая заставила его сойти с ума. Кто бы мог подумать, что Эвен Ричардсон умеет любить? В это не верил даже сам парень, но как объяснить то, что он испытывает к ней?

Ева чувствует, как пахнет от парня. Marlboro с ментолом и виски. И девушке кажется, что земля уходит из-под ее ног. Еще чуть-чуть и Ева упадет в неизвестность. С головой погрузится во тьму.

Она знает, как опасен Ричардсон и с самых первых дней запретила себе влюбляться в него. Но когда парень стоит так близко, что она способна ощутить его дыхание на своих губах, Ева готова забыть свои обещания.
Эвен Ричардсон проиграл в своей же игре. Но проигрыш кажется ему в тысячу раз приятнее, чем бессмысленная победа.

Здесь, на краю Австрии он раз и навсегда признается в своей любви, в первую очередь, самому себе. Эвен ждал целых двадцать часов, чтобы наконец-то касаться рукой оголенной шеи девушки. Одиннадцать часов в самолете и девять — здесь, на горнолыжном курорте. И сейчас, в номере Евы, он хочет касаться ее. Хочет шептать ей на ухо несуразные вещи и точно знать, что опьянен не алкоголем.

— Значит, проиграв, ты навсегда отказываешься от своих игр?

— На всю нашу жизнь, Ева-Корнелия Вуд.

— Нашу?

— Нашу и никак иначе.

И девушка забывает про все запреты и касается его губ. Эвену кажется, что он погиб. Его душа покидает тело на пару секунд, заставляя испытать сразу несколько десятков космических чувств, и вновь возвращается в тело. Но когда девушка углубляет поцелуй, парень понимает, что погибла она.

/Спасайся, Ева-Корнелия Вуд. Беги со всех ног и не оглядывайся/
/Он погубит тебя, Ева-Корнелия Вуд. Он разобьет тебя, фарфоровая куколка/

Девушка снимает футболку парня, проводит ладонью по обнаженной коже.
Эвену кажется, что его сердце сломает грудную клетку, если не прекратит так стучать. Он вздрагивает и жадно глотает воздух.
Расстегнув замочек на платье, Эвен смотрит, как оно медленно сползает к ногам девушки. Парень прижимает Еву к стене, оставляя багровые следы от поцелуев на ее шее.

На ней идеально сидит белье с последнего показа Victoria's Secret, и даже чуть растрепавшиеся волосы выглядят прекрасно. Он ждал этого год, но сейчас резко отстраняется от нее. Он не должен делать этого. Ева заслуживает в тысячу раз больше всего этого. Он слишком пьян, а в номере слишком серо. Эвен не хочет, чтобы Ева запомнила всё вот так.

— Это все должно быть иначе, — парень старается перевести сбившиеся дыхание. — Это должно быть по-особенному, ты заслуживаешь совершенно другого. Дай мне слово, что завтра ты не передумаешь, и я устрою нам самый волшебный вечер.

Ева с растерянностью смотрит на Эвена. Неужели она действительно для него не игра?
Она не может поверить, что Ричардсон способен думать о ком-либо кроме себя.

— Ты обещаешь мне? — повторяет парень.

— Обещаю, — шепчет девушка.

— Я подарю тебе волшебный вечер, а сейчас просто позволь остаться у тебя и заснуть вместе с тобой.

Эта ночь была первой ночью, когда парень спал с девушкой, еще не принадлежащей ему. Эти объятья были самыми искренними в его жизни. Странно, ведь сначала Эвен видел в ней лишь девушку на одну ночь. Все оказалось сложнее, когда она не позволила подступаться к ней. Каждый раз она давала понять, что ее абсолютно ничего не привлекает в Эвене, и это лишь заставляло парня добиваться ее еще сильнее. Он был уверен, что вскоре она влюбиться в него, но влюбился сам. Он проиграл в придуманной им же игре.

Эвен Ричардсон никогда не проигрывал.
Эвен Ричардсон одержал тысячу побед.
Но ни одна победа не была так сладка для него, как этот проигрыш.

***

В этот воскресный день парень решил начать читать книгу, которую здесь оставили прошлые хозяева дома.
Обложка книги была потертой и потрепанной, а на желтом фоне было напечатано зелеными выцветшими буквами: «Оскар Уайльд „Портрет Дориана Грея"».
Эвена стразу же затянуло это произведение. Он читал, пока не заболели глаза. Отложив книгу, парень дал себе перерыв.

Эвен выходит на крыльцо и садится на одну из ступенек. По сравнению со вчерашним днем, сегодня не особо ветрено. Парень закуривает сигарету и смотрит на океан.

Он представляет, как по этим вода к берегам причаливали корабли пиратов несколько веков назад. Представляет, как они пели песни, выйдя на землю, и сводили с ума местных девушек. Эдит рассказывала, что каждая вторая девушка Сейнт-Айвза влюблялась в пирата. Это очень беспокоило местных жителей, и они даже сочинили песню, предупреждающую юных девушек не влюбляться в морских разбойников:

«Девы юные, спешите,
Торопитесь, уходите
Из Сент-Айвза лучше прочь
В чащу, в горы, в дождь иль в ночь.
О, глотните хоть чуток
Ветра свежего глоток.
Сами будете не рады
Всем прельщеньям, усладам,
Всем уловкам моряков
Из портовых кабаков.
Чистым девам не в почет
Пляски ночи напролет,
Не блазнит их злата звон,
Так бегите ж тотчас вон!»

Атмосфера прошлых веком окончательно окутывает Эвена, и он представляет портовые кабаки на месте современных ресторанов, откуда доносились веселые песни пиратов. Представляет влюбленных девушек с длинными заплетенными косами в белых платьях.

Этот город хранит историю в каждом миллиметре своей земле, в каждой песчинке и в каждом камешке стен домов. И парень осознает, что каждый день влюбляется в этот город и океан заново. Эвен делает последнюю затяжку и выбрасывает недокуренную сигарету в урну.

Он возвращается в дом и вспоминает о вчерашнем вечере с Эдит. Вчера он поделился с ней мыслью о волонтерском движении и рассказал, как восхищен рассказом Тоби. Но девушка отреагировала достаточно странно, заявив, что Эвену лучше не связываться с Тоби. Так и не объяснив причину, она заверила парня, что « так будет лучше». Забыв про Тоби, они разговаривали об учебе, и каждый раз, когда Эдит улыбалась, на лице парня тут же появлялась ответная улыбка. Он ловил себя на мысли о том, насколько красива Эдит. И дело даже не в ее волосах или в правильных чертах лица. Она красива душой. Чистая и скромная девушка, совершенно не способная кому-то лгать, это Эвен понял сразу.
Но больше всего парню кажется, что он не столько влюблен в девушку, сколько влюблен в ее тонкие музыкальные пальцы и чистый голосок. Он сходит с ума от ее французской «эр», правильно-поставленной интонации при чтение французских текстов. Он влюблен во взгляд, в котором читается «Я рядом».

И Эвен чувствует, что она действительно хочет быть рядом с ним. Он безумно рад этому. Впервые его окружают люди, которым нравится общаться с ним просто так. Не потому, что он, а точнее его отец, владеет несколькими крупными юридическими компаниями в Нью-Йорке. Не потому, что у Эвена дорогая одежда или машина, и уж точно не потому, что общение с ним поднимет их социальный статус. Это настоящая, искренняя дружба, без капли корысти.
Эвен вспоминает, что в Нью-Йорке у него был лишь один единственный настоящий друг. Марк.

Когда Эвену было одиннадцать, он еще не осознавал, что является намного состоятельнее других детей в его школе. Он не считал себя особенным и никогда не унижал других детей. Когда в четвертом классе в его класс пришел новенький, по имени Марк, Эвен сразу же понял, что им суждено быть друзьями. Они оба любили пиццу с ананасами, слушали Нирвану и обожали проводить время на Бруклинском мосту. Между ними была прочная невидимая связь, которую ощущали оба.
Марк был чудесным мальчиком. Он на всё имел свое мнение, был чутким и отзывчивым. Один раз, когда Эвен сильно заболел, Марк пропустил свои соревнования по футболу, чтобы просидеть весь день со своим другом. Он знал, что Эвену страшно одиноко, когда он остается дома один. Марк не мог допустить, чтобы его друг грустил. Они провели ведь день вместе, валяясь в постели и смотря мультики.

Марк жил в Бруклине, его воспитывала мама, которая работала на двух работах, что бы оплатить престижную школу сына. Эвен очень любил миссис Кларс, потому что она всегда была к нему добра, как к собственному сыну. А еще она замечательно готовила пудинги.

Одним из самых любимых занятий мальчиков были прогулки по бруклинскому мосту. Во-первых, им нравился вид, который открывался с моста, а во-вторых, там всегда можно было встретить толпы туристов — совершенно разных людей со всего мира. Марк и Эвен придумали для себя игру: они выбирали одного из туриста и пытались угадать, что он за человек.

— Как насчет того японца в шляпе?

— Ну, я думаю... — Эвен прищурил глаза, разглядывая пожилого мужчину. — Я думаю, что он путешественник, который побывал почти во всех странах мира. Больше всего ему приглянулись тропики, иначе как объяснить, откуда эта шляпа?

Мальчишки рассмеялись.

— Год назад, — продолжил Эвен, — в тропиках на него напали маленькие обезьянки, по-моему, их называют игрунками, и чуть не защекотали его до смерти.

Марк недоуменно смотрит на своего друга и через несколько минут звонко смеется.

— Серьезно? — спрашивает он. — Игрунки?

Так проходила каждая суббота двух юных друзей, перерастая в целую субботнюю традицию.
Однако, уже через год мальчики даже не здоровались в коридоре. Марк с сожалением смотрел на своего бывшего друга, а тот даже не желал замечать его. Эвен стал старше, он научился отличать бедных от богатых, хороших от плохих, добрых от злых. Так кажется юному мальчику, но на самом деле, будучи окруженным элитным обществом, в его голове сложилось ложное представление о бедных и богатых. Бедный — значит вечно злой, плохой и ворующий человек. Богатый — олицетворение всего святого. Он забыл теплую улыбку миссис Кларс и веселую субботнюю традицию.

— Ты — грязный бруклинский осёл! — кричал Эвен своему бывшему другу, забавляя своих нынешних друзей.

Он был счастлив, зная, что может рассмешить ребят, и они, несомненно, считали его храбрым и веселом после этого случая.

— Зачем? — В карих глазах мальчика застыла пелена слез. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что это — правда, тупой ты недоделок! — зло шипит парень.

Марк не может поверить своим ушам, это точно не его Эвен, это кто-то другой. Его Эвен, точно бы не причинил мальчишке столько боли и не заставил бы его бежать со школьного двора под смех толпы жестоких детей. Это не его Эвен. Этого просто не может быть.

Но все же это случилось, и лучшие друзья стали закадычными врагами. Марк не понимал причину такой агрессии со стороны Эвена. Разве социальное положение могло сыграть такую большую роль в их общение?

До восьмого класса Эвен не упускал возможности прижать Марка к стенке где-нибудь в коридоре школы. Ему нравилось видеть в глазах парня страх, он чувствовал, насколько властен над ним. А Марк старался вжаться в эту стенку целиком, чтобы исчезнуть отсюда.
Один раз Компания Эвена выбила ему зуб. Просто так.

— Получай, бруклинская крыса! — кричала компания Эвена, пока тот колотил его.

Эвен и его компания превратили жизнь мальчика в настоящий ад. Они заливали краской его учебники, резали его спортивную форму ножницами и били при любом удобном случае.

Однажды, в один из майских учебных дней, по школе пронесся слух, что у Марка — бруклинского восьмиклассника — умерла мать.
Эвен узнал эту новость от своих друзей, и на секунду ни с чем несравнимая боль разлилась по его телу. Сначала она заполнила его грудную клетку, позже растеклась по всему животу и ногам, придавая им слабость. Он вспомнил теплую улыбку миссис Кларс и ее добрый взгляд. В эту секунду в класс зашел Марк, и Эвен, позабыв о том, что ненавидит этого парня, подошел к нему.

— Марк... — прошептал парень.

Марк посмотрел на него. Его глаза были опухшими и красными, а взгляд казался до жути диким. Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

-Эвен Ричардсон, — прошипел мальчик.

И Эвен почувствовал, что на этот раз в стену хочется вжаться ему. Он ощущал, как Марк становится больше в росте, а сам Эвен словно уменьшался.

— Не смей подходить ко мне. Я знаю, что сегодняшний день — большой, нет, громаднейший шанс, чтобы окончательно растоптать меня. Но ты не посмеешь, слышишь? Ты больше никогда не притронешься ко мне. Из нас двоих, недоумок и крыса — ты. На протяжении четырех лет ты смешивал меня с дерьмом, выбивал мне зубы и колотил меня, словно безумный псих. А я, если хочешь знать, каждую субботу приходил на бруклинский мост. Слышишь? — голос парня сорвался на крик. — Каждую чертову субботу, в два часа я приходил на мост и ждал тебя, словно та собака из фильма. Ты продолжал уничтожать тебя, а я продолжал верить, что когда-то, субботним днем ты придешь на мост и я узнаю в тебе того Эвена, а не продажную мразь. Но с меня хватит, я ненавижу тебя, Эвен Ричардсон!

И он ушел. А Эвен замер, он чувствовал опустошенность, и ему хотелось плакать и биться головой об стенку, но он выдавил из себя фальшивую улыбку и повернулся к классу.

— Вот же фрик. — выдавил парень и сел за парту.

Уже по дороге домой, парень боролся с желанием поехать в дом Марка и быть рядом с ним в эти минуты. Он шел, не подозревая, что телеканалы Нью-Йорка на протяжение двух часов говорят лишь про одну и ту же новость.

«Сегодня, в районе двух часов ученик Манхэттенской школы совершил самоубийство, спрыгнув с бруклинского моста. Вчера ночью его мать погибла в аварии, полиция считает, что это и являлось мотивом самоубийства.»


По щекам парня катятся горячие слезы, капая на станицы книги. Океан лечит его душу, но он не способен приглушить все воспоминания Эвена. Воспоминания о единственном настоящем друге в жизни парня.

Эвен больше никогда не допустит страданий близких ему людей. Ни Эллисон, ни Эдит, ни кто-то другой больше никогда не будет страдать из-за него. Эвен никогда не причинит им боль. Он клянется в этом самому себе, вытирая краем футболки слезы, застывшие в уголках глаз.