Мой бесконечный океан

  В телефонной трубке тянутся длинные гудки. Эвену хочется скинуть трубку и еще раз подумать над своим решением, но именно в этот момент гудки прекращаются.

— Алло, это Тоби?

Эвен старается придать своему голосу уверенность, но почему-то им овладевает какое-то нелепое чувство неудобства.

— Да, — послышался знакомый голос из трубки.

— Я Эвен, мы познакомились в клубе французского...

— Я помню тебя. Решил узнать побольше о волонтерах?

— Да, я бы хотел тоже быть чем-то полезным в вашем деле.

— Приходи во вторник после уроков в школьную редакцию, мы планируем собраться там, чтобы привлечь школьных репортеров.

Эвен чувствует, как становится на шаг ближе к своей цели. Уничтожив ранее несколько жизней, он постарается спасти, или, по крайней мере, облегчить жизни сотен беженцев сейчас. Он размышляет об этом всю дорогу в школу, но когда заходит в коридор, то тут же забывает о своих раздумьях. Возле своего шкафчика стоит Элисон и мило беседует с Николасом. Эвену кажется, что это — какое недоразумение, и он, сам не до конца осознав зачем, направляется в сторону девушки.

— Я напишу тебе своей номер.

Брюнет достает ручку, и выводит ей цифры на запястье девушки. Эвен чувствует, как зло, оставленное им в лицемерном Нью-Йорке, возвращается к нему. В грудной клетке разгорается целый пожар злобы, и парень, резко хватая юную знакомую за запястье, тащит ее за угол. Его температура тепла, кажется, поднялась на десятки градусов и достигла пика. Тело трясет, словно в лихорадке.
Парень резко останавливается и буквально впечатывает девушку в стену.
— Какого черта? — кричит Элисон.

— Что ты делала с Николасом? — зло шипит парень.

— Разговаривала, пока ты не набросился на меня.

Слишком много злобы между ними двоими. Атмосфера накаляется до придела. Эвен хочет ударить кулаком об стену, ударить Николаса и убить, черт возьми, Элисон.

— Ты не должна приближаться к нему, слышишь?

— Да что не так?

— Я не хочу, чтобы ты общалась с этим человеком!

— Ты не имеешь право указывать мне!

Эвен опускает взгляд на ее руки, и лишь сейчас замечает, что его пальцы до сих пор впиваются в хрупкое запястье девочки. Он тут же отпускает ее руку и смотрит ей в глаза. Злоба гаснет в его груди. Элис потирает свое запястье. Во взгляде парня читается сожаление, во взгляде девушки — полнейшая пустота. Ее глаза стеклянные, без единого проблеска чего-то живого. Эвену кажется, что он сломал ее, нажав на какую-то кнопку на ее запястье. Он поражен той ненавистью, которая одолевала им еще минуту назад, и не находит слов. Словно из-под земли, перед Эвеном появляется Николас.

— У тебя все в порядке? — спрашивает Ник у девушки и окидывает взглядом Эвена. — Твой знакомый?

— Он уже уходит, — решительно говорит девушка.

И Эвен уходит, не в силах что-то сказать ей. Он знает чувство, которые испытывал несколько минут назад. Он помнит это чувство. Чувство из его прошлого.

В столовой его встречает Эдит. Как всегда веселая и свежая, словно только что вернулась с дорогостоящего курорта.

— Привет, — она целует его в щеку и садится за столик. — Я ужасно соскучилась по тебе. Расскажешь, как у тебя дела?

Эвен пропускает это мимо ушей, потому что слишком отвлечен Элисон. Он наблюдает за ней, и встретившись с Элисон взглядом, получает гору ненависти в нем. Для Эдит это не остается незамеченным.

— Поссорился с Элисон?

— Да... Я грубо повел себя с ней, — в голосе парня звучит раскаяние.

— На это были какие-то причины? — спокойным голосом спрашивает Эдит.

— Она разговаривала с Николасом.

— Вау, для восьмиклассницы это больше, чем успех, — улыбается девушка. —И из-за этого ты ей нагрубил. Серьезно?

— Эдит, просто я чувствую за нее некую ответственность. Словно она моя младшая сестра. Я знаю, что такие люди, как Николас могут лишь отрицательно влиять на окружающих. Она видит во всем лишь добро, вряд ли Элис разглядит в этом человеке что-то плохое, пока он не причинит ей боль.

— Эвен, они всего лишь общаются. Дай ей хоть немного свободы, иначе можешь потерять с ней хорошие отношения.

— Когда это ты перестала меня ревновать к Элис? — усмехается парень.

— Когда услышала, что ты считаешь ее младшей сестрой. Да и к тому же, — девушка бросает взгляд на Эвена, — Вряд ли эта малышка захочет отношений с тобой, когда за ней бегают такие парни, как Николас.

Она смеется привычным легким смехом. Эвен тоже смеется, но его смех звучит далеко неискренне. Тревога овладевает его сознанием. На секунду ему кажется, что эта школа — школа Манхэттена, Элис — милая Ева, а Николас — Эвен, воплощение самых ужасных качеств человечества в одном лице. Он не должен позволить, чтобы Элис совершила те же ошибки, что и Ева. Недавно он пообещал себе, что Элисон никогда не будет страдать. Он привык сдерживать обещания.

— Как на счет прогулки после школы? — спрашивает Эдит.

— Я хотел зайти к Элисон попросить прощения.

— Хорошо, может, я заеду к тебе вечером? Мы могли бы вместе сделать французский.

— Заедешь?

— У меня есть права, — девушка ловит на себе подозрительный взгляд парня. — Не фальшивые.

— Ну, тогда жду тебя вечером, — улыбается Эвен.

— Твои родители будут не против моего визита?

— Я живу один, они работают в другом городе.

«И в другой стране.» — добавляет про себя парень.

— Я возьму нам ужин из ресторана. Как на счет курицы?

Эвен обнимает девушку, понимая, как начинает привязываться к ней. Она становится чем-то неотъемлемым в его жизни, и парень даже не может представить, как жил раньше без ее чистого смеха и духов с ароматом фиалок.

— Почему ты такая идеальная? — спрашивает Эвен. — Я не обнаружил ни одного недостатка. Признавайся, что с тобой не так?

Девушка кладет свою голову на плечо парня и тяжело вздыхает.

— У меня есть свои скелеты в шкафу.

— Дай-ка угадаю, в свободное от учебы и кружков время ты расчленяешь людей? — улыбается Эвен.

— Ты угадал. А где же прячет своих скелетов Эвен Ричардсон?

Парень приложил ладонь к своей груди:

— Мои скелеты всегда со мной.

Девушка поднимает голову, сокращая расстояние между своими губами и губами Эвена. Легкий поцелуй заставляет парня отвлечься от утренних проблем и просто отдаться чувствам. Пару зевак начинают таращиться на них, и Эдит отстраняется.

— У меня химия, увидимся вечером, — говорит девушка, и, не в силах удержаться, еще раз целует парня.

Решив не ходить на последний урок, Эвен идет домой. На улице дождь. И парень вдыхает запах мокрого асфальта. Чудесно. Этот запах прекрасен. Эвен любил, когда в Нью-Йорке шел дождь, особенно летом. Когда от бесконечного потока людей и машин было невозможно спастись, люди мучились от жары, а на улице стояла ужасная духота и пыль — лучшей наградой был дождь. Люди разбегались по домам и машинам, пыль оседала на землю, а жаркое солнце закрывали тучи. И хоть это обычно длилось не больше часа, Эвен успевал насладиться спокойной атмосферой Манхэттена. А потом все возвращалась на свои места, и душа парня вновь каменела, а на лицо надевалась маска ненависти, сарказма и лицемерия.
Эвен дергает за ручку входной двери своего дома и дверь распахивается. Он в сотый раз забыл закрыть дверь на ключ, перед тем, как уйти в школу. Но в отличие от криминального Нью-Йорка, в Сейнт-Айвсе скорее всего не найдется ни одного вора.

Парень заходит в дом и сразу же замечает ботинки Элис, стоящие в коридоре. Он проходит на кухню, но не находит девушку. Она оказывается в гостиной. Сидя на диване, девушка читает «Портрет Дориана Грея».

— Элис, кажется, мы с тобой говорили на эту тему. Ты не можешь просто так вламываться в мой дом без приглашения.

Девушка вздрагивает от голоса, нарушившего тишину в комнате. Она аккуратно кладет книгу на журнальный столик и поднимает взгляд на Эвена.

— Что это было, Эвен? — она произносит слова спокойно, словно знает, что он не хотел обидеть ее. Словно знает всю историю его прошлой жизни. Словно хочет обнять его.

Эвен садится на уголок кровати, разглядывает потолок, переводит взгляд на журнальный столик.

— Прости, — вырывается из его груди, из самого сердца.

Боль.

Они делят ее на двоих. Но, даже разделившись на две части, боль оказывается необъятной. Эвен представляет ее черной дымкой, которая ползет по комнате, сквозь их тела.

Боль.

Неизменная, преданная подруга Эвена. Самое постоянное чувство, самое привычно, потому и такое родное.

— Ты напугал меня сегодня, — девушка с нежностью смотрит на парня.

В ее глазах вновь виден проблеск чего-то живого. Ненависть, злоба или пустота, все кажется таким далеким. В этом взгляде лишь нежность. Нежность малышки Элисон.

Эвен вспоминает, как грубо схватился за ее крошечное запястье и смотрит на ее тонкие ручки. Темно-желтые и фиолетовые пятна, словно кусочки космоса, расположились на бледном запястье. Вторая нить черной дымки пронизывает его грудь.

— Я не хотел, Элис, — парень с сожалением смотрит на запястье.

— Ты не хотел, чтобы кто-то причинил мне боль?

Девушка словно читает его мысли, точно видит его насквозь.

— Да. Но я сам сделал тебе больно. Черт, Элис, я такой идиот. Я просто хотел защитить тебя, но я не врал, когда говорил, что все в моих руках превращается в пепел. Ты сможешь простить меня?

— Я простила тебя еще в столовой, я прочитала слова прощения в твоих глазах.

— В твоих глазах я прочел явную угрозу. — усмехнулся Эвен.

— Я вспыльчива, — пожимает плечами девушка. — Почему ты так заботишься обо мне?

Эвен смотрит на маленькую серебряную фото-рамку, которая стоит на комоде. Возле рамки, в цветочном горшке, цветет орхидея, которую парень купил пару недель назад. А в самой рамке — фотография девушки с идеальными чертами лица и теплым взглядом. Эта фотографии была сделана в последние дни отдыха в Австрии. На лице девушки легкий румянец, она улыбается и держит кружку с кофе. На ней растянутый свитер Эвена — темно-зеленый с высоким горлом. Он купил этот свитер в Осло, чтобы хоть как-то спастись от сладкого, но до жути колючего норвежского холода. Еве он явно шел больше, поэтому ранним австрийским утром она забрала свитер себе. Это было первое утро, когда Эвен мог назвать ее своей девушкой. На балконе их номера было прохладно, в воздухе был виден пар от кофе. За спиной девушки красовались австрийские Альпы и заснеженные деревья. Ева больше никогда не побывает в Австрии. Эти апартаменты лишь на пару дней сохранят аромат ее духов, и все исчезнет. Исчезнет и сама Ева, в безжалостных, властных руках Ричардсона.

— Ты напоминаешь мне одну девушку из Нью-Йорка, — говорит парень, не переставая разглядывать фотографию.

— Это она? — спрашивает девушка и кивает в сторону рамки.

— Да, ее звали Ева. Вы с ней обе видите в людях только хорошее. Знаешь, она тоже хотела быть популярной в школе, у нее даже получилось добиться этого. Она начала общаться с компанией, похожей на компанию Николаса, и я не смог ее уберечь. В смысле, я даже не пытался этого сделать. Она погибла, погибла из-за людей, которые окружали ее.

Черная, как смоль, дымка обнимает Эвена. Проходит сквозь его грудную клетку, голову. Она становится больше, заполняя почти всю комнату. Прикасается к Элисон.

— Сегодня утром, мне показалось, что я нахожусь в своей бывшей школе. Мне показалась, что ты Ева... Господи, Элис, я просто не хочу потерять еще кого-то в своей жизни.

Элис обнимает парня, как обычно, робко и нежно. Прижимается головой к его груди и закрывает глаза.

— Все хорошо, Эвен. Я рядом и я обещаю, что не буду общаться с Ником, если почувствую даже малейшую угрозу. Ты веришь мне?
Вместо ответа, Эвен еще сильнее прижимает к себе свою подругу, зарываясь в ее золотистых волосах. Черная дымка, медленно, словно змея, выползает в открытую форточку и тонет в водах океана, растворяясь навсегда.

Через минуту Элисон покинет дом парня, оставив его в пустой комнате. Но пока она все еще крепко прижимается к его груди, и эти минуты бесценны для них обоих.