Мой бесконечный океан

Увиденное Эдит в коридоре никак не сказалось на парне. Девушка продолжила себя вести с ним, также, как и всегда: целовала Эвена при встрече, соглашалась выпить с ним кофе, помогала с французским. Однако было одно «но», которое парень не замечал в ее поведение. Каждый раз, когда он рассказывал Эдит что-нибудь про Элис, девушка сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Точно также она делала, когда парень упоминал о Тоби. Ногти все больнее впивались, оставляя красные следы, но лицо Эдит оставалось все таким же безмятежным. Такое поведение наводило на мысль о том, что среди строгих синих и черных юбок, блузок светлых пастельных тонов и туфель примерной ученицы, в шкафу покоились хорошо спрятанные скелеты.

Тем временем, на протяжении всей недели, дождливая погода больше не навещала курортный городок. Солнце слабо освещало рыбацкие домики на берегу океана, волны ласково касались причала, наступали рождественские дни, укутывая весь город праздничной атмосферой. Англичане украшали двери своих домов рождественскими венками и колокольчиками, выбирали подарки своим родным. Оставались считанные дни до праздника, который жители городка ждали с нетерпением.

Несколько дней назад Эвен провел половину дня в торговом центре, выбирая рождественские подарки. Для Эдит ему удалось купить произведение Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» на языке оригинала и серебряный кулон в виде маленькой птички. Когда парень стал думать над подарком для Элис, в голове его возникло миллион идей. Но все они казались провальными. Собираясь уйти домой, парень вспомнил, как впервые пришел сюда с Элис, и тут же его осенило. Эвен вдруг понял, чему будет рада малышка и отправился в один из магазинов. Когда подарки были куплены и упакованы, на душе парня стало тепло. Приближение рождества согрело и его, казалось ледяную, душу.

***


— Аккуратнее, — Элис передала картонную коробку с игрушками Эвену и исчезла из комнаты.

Эвен аккуратно открыл коробку, яркие елочные украшения заворожили его, заставляя нахлынуть воспоминаниям.

— Рождество — ее любимый праздник.

Лидия подошла к Эвену, что бы тоже заглянуть в коробку с игрушками.

— Она уходит в подготовку с головой, — продолжила женщина. — Так было всегда, с ранних лет любимым занятием Элисон было украшение дома к празднику. Она вырезала сотни снежинок из бумаги и крошечных ангелков, это получилось так аккуратно, что мы с мужем были в неописуемом восторге.

Эвен внимательно слушает рассказ Лидии, улыбается. Он представляет семилетнюю Элис, старательно вырезающую рождественские фигурки, и улыбка на его лице становится заметнее.
С еще одной коробкой в руках, в комнате вновь появляется девушка.

— Мне кажется, что здесь слишком мало синих шаров, — озадаченно говорит она.

— Ты серьезно? — Спрашивает Эвен и оглядывает все коробки в комнате.

— Это именно то, о чем я тебе рассказывала, — смеется Лидия.

Элис обиженно смотрит на нее и вновь уходит в свои раздумья. Проходит несколько минут, прежде, чем девушка вновь заговорит.

— Хорошо, будем довольствоваться тем, что есть. Приступим?

Все троя украшают комнату, пока звучат рождественские песни, которые выбрала Элис. Уже через час вся комната украшенная рождественскими игрушками и фонариками.

— Это чудесно, — говорит Эвен, завороженный рождественской красотой.

— Думаю, что елку вы сможете украсить вдвоем, пока я готовлю печенье, — тепло улыбается Лидия.

Когда она выходит из комнаты, Эвен подходит к девушке и обнимает ее.

— Спасибо, что пригласила меня. Это действительно прекрасно, — шепчет он.

— Пока еще не совсем, — возражает Элис. — Будем восхищаться, когда украсим елку.

И двое вновь окунаются в рождественскую атмосферу, подпевая песням. Эвену кажется, что он вернулся в свое раннее детство, когда рождественский праздник приравнивался к
волшебству. День, когда вся семья собиралась вместе.

Рождество — был единственный праздников в году, когда родители Эвена не пропадали на работе, а находились дома больше суток. Мать Эвена помогала повару готовить ужин, а Эвен с отцом украшали гирляндами гостиную. В их доме, точно так же, как сейчас в доме Элисон, играла рождественская музыка. В камине потрескивали сухие дрова, а над ним весели громадные рождественские носки, куда Санта прятал подарки.

Елка в доме Ричардсонов всегда была тщательно подобрана: Она не должна была быть низкого или среднего размера, ее иголки должна были быть длинными, темно-зеленого цвета, а игрушки, которые весели на ней, были ручной работы, заказанные из Германии.

Самой дорогой елочной игрушкой была звезда. Эвен до сих пор помнит, как ярко она светилась на самой верхушки елки. Каждый запоминает детство по-своему: кто-то запоминает его, как вкус шоколадных хлопьев, нежный голос матери, когда она читала сказку или же диснеевский мультфильм. Эвену детство запомнилось, как яркий свет рождественской звезды на елки и сотни маленьких елочных игрушек.

— Принеси стремянку, — попросила Элис, словно прочитав мысли парня.

Она подошла к коробке и достала оттуда красивую звезду. В ее глазах загорелись огоньки ребячества, она с восторгом посмотрела на украшение. Несколько минут Элис простояла не шелохнувшись, на нее точно так же, как и на парня, нахлынули воспоминания.

— Думаю, стремянка нам не понадобится, — говорит парень и тепло улыбается. — Забирайся ко мне на плечи.

Девушка смеется звонко и как-то по-детски.

— Ты серьезно?

Эвен утвердительно кивает головой. Через пару минут девушка уже сидит на его плечах, в ее руках звезда. Элис закрепляет украшение на самой верхушки дерева, и восторженное, по-детски хлопает в ладони
.
— Выключи свет, — просит она

Эвен подходит к выключателю, свет угасает, вместо него комнату освещают миллионы огоньков различных цветов, ярко-красным цветом светится звезда.

Двое не дышат. Двое затаили дыхание.

Огни замирают вместе с ними и вновь разгораются, мигают, меняя свой цвет. С кухни плывет аромат печенья с корицей и лимонного чая.

Двое безумно счастливы и очарованны рождественской атмосферой. Эвен прижимает Элис к себе, аккуратно обнимает ее за плечи.

— На прошлое Рождество я отдал тебе свое сердце, — поет Элис.

Ее голос звучит мелодично и звонко, точно рождественский колокольчик, который прогоняет зло.

— Но ты его вернула на следующий день, — продолжает петь девушка, — В этом году, чтобы спасти себя от слез.

-Я отдам его кому-то особенному, — подпевает Эвен.

Они смеются, позабыв о своих проблемах. Танцуют, подпевая рождественской песни. Дрова в камине потрескивают, разгораются яркие искры.

-Спасибо, что помог сделать все это, — обращается к парню Элис

Она садится по-турецки на тканый коврик возле камина, следит за искорками.

— Жаль, что папы нет с нами. Ты бы понравился ему.

В голосе Элисон звучит нотка сожаления. Парень садится рядом с ней, подставляет ладони к камину.

— Какого тебе без нее? — Спрашивает Элис. — Без той девушки на фото.

Элис никогда не расспрашивала Эвена о прошлом, но почему-то сейчас, именно в эту минуту, она почувствовала насколько они стали близки. Барьеры между ними оказались разрушены, они оказались необходимыми друг другу людьми.

То же ощутил и Эвен, дверь в кладовку его сердца приоткрылась для малышки Элисон. Но страх, что тьма, царящая в этой кладовки, поглотит девушку с головой, до сих пор мучил парня.

— Какого мне? — Голос парня звучит спокойно, ни нотки боли. — Мне страшно. Страшно засыпать, потому что кошмары не оставляют меня на протяжение всей ночи. Мне страшно начинать новую жизнь, в которой нет Евы. Я чувствую, что предаю ее, продолжая жить. Она не заслужила смерти, а я не заслужил находиться здесь.
Каждый день я открываю для себя что-то новое: учу иностранные языки, играю на рояле и просто наслаждаюсь океаном. Всем этим должна занимать она. Но она мертва, а я продолжаю жить. И это несправедливо, до ужаса несправедливо.

Я веду себя, как чертов псих. Каждые два месяца выписываю ее любимые духи, брызгаю ими в своей комнате, и внушаю, что она рядом. Но ее нет. Вместе с ней погибла какая-то часть меня и с этим ничего не поделаешь.

Знаешь, такое эмоциональное состояние, когда твои чувства и ощущения блокируются до того, что ты перестаешь чувствовать даже физические воздействия? Тебя это пугает и одновременно радует. Все говорят, что это вскоре пройдет. А ты думаешь, хочешь ли ты, что бы это прошло? Ведь тебе нравится ничего не чувствовать, нравится просто лежать в постели и ничего не есть. И нет, ты не строишь из себя жертву, тебе просто нравится чувствовать себя мертвым.

Я прожил так долгое время, но здесь меня спас океан. Странно, ведь многих он убивает. Топит, разбивает, прячет своих водах. Не знаю почему, но именно в нем я нашел спасение.

Парень замолкает. В камине догорают последние щепки, превращаются в угли. Элисон внимательно следит за искрами, поправляет прядь своих волос.

— Я понимаю тебя, Эвен. Мы оба потеряли близких нам людей. Но мы ведь с тобой сильные, правда? Мы обязательно справимся. Мы должны справиться.

Девушка опускает голову на плечо своего друга. Оба думают сейчас об одном и том же.

Оба не замечают, как быстро летит время, и ночь окутывает Сейнт-Айвз.

В дверях гостиной, за спинами молодых людей, на протяжение десятка минут стоит светловолосая женщина с полной тарелкой печенья, по ее щеке катится соленая слеза, отражая блеск огней.

« Господи, дай этим детям сил» — мысленно молится она, и вытирает слезу со своей щеки.