Глава 32

Проснувшись, я понял, что зима будет холодной, но без снега, и дождливой.
​Это я узнал не от метеорологов, это подсказывала интуиция лесника. Привычка жить посреди природы, выработала способность прогнозировать погоду.
​Я слышал, как барабанил дождь на пороге моего дома, как ветер ломал сосны. Но, не смотря на дождливое утро, я хотел жить. И всем телом чувствовал жизнь.
По громким всплескам на улице, я догадался, что кто-то ходил вокруг дома. Это был Макс.
​Я услышал, как хлопнула дверь Нивы.
​Я закусил губу в приятном предчувствии.
​Но мотор Нивы молчал.
​Я слышал, как шумел дождь. И я боялся, что среди шума ливня, я не услышал, как Макс вернулся в дом.
​Вдруг зарычал двигатель, и Нива тяжело выехала со двора.
​Я потянулся в кровати и встал.
​После ночи дом был холодным. Никто не успел надышать.
​Это будоражило мою кровь. Я предвкушал, как я войду сейчас в комнату Кристины. Шагая по коридору, я чувствовал, как сердце вылетало из груди.
​Я приоткрыл дверь.
​Кристина тихо спала.
​Я лег рядом и поцеловал ее в шею.
— Денис, я прошу тебя, — сквозь сон, бормотала Кристина.
— Я хочу тебя.
— Нет.
​Но я не слушался, впуская одну руку в ее бархатистые волосы, целовал ее в губы.
— Ты сказала, что любишь меня.
— Денис, — занервничала Кристина. И вылезла из кровати.
​Я повернулся к приоткрытой двери.
​Интересно, почему я не закрыл дверь, чтобы Макс нас застукал?
— Ты не слышишь, как работает двигатель Нивы? Он мог вернуться, — Кристина негодовала.
​Я сглотнул очередную порцию обиды. Встал и закрыл дверь. Только ради того, чтобы заглушить звук мотора. Чтобы Макс нечаянно вернулся...
​И Макс увидел нас двоих.
​Но он не поспешил зайти в дом.
​Дождь успокоился. И я услышал голоса.
​Я отодвинул занавеску.
— Денис, уходи, — прошипела Кристина.
— Это личная территория, — сказал Макс. Чем могу помочь?
— Рабочие хотят получить деньги сейчас, — голос был спокойный, но требовательный.
​Я немного смог разглядеть человека, в черном коротком плаще. В руках у него была черная папка, похоже, что там лежали документы.
— То есть можно даже опустить приветствия.
— Максим Альбертович вы хотите построить музыкальную школу или отношения со мной.
Тишина.
​Скорее всего, Макс немного вышел из себя, но не подал виду. Человек, который пришел диктовать свои условия — взбесил Макса. Обдумывая, как ответить, чтобы не нагрубить, Макс молчал.
— Школа загорелась и теперь нужно строить новое здание. Мы же договаривались, что плату рабочие получать, как только проект запустится. И начнет приносить деньги.
— Рабочие решили, что это несправедливо.
— А справедливо получить двойной оклад за работу.
— На сколько, я знаю, они ничего не получили.
— Верно. Договор об оплате труда, заключили на основании окончания постройки здания. Первая прибыль пойдет на выплату рабочим.
— Но здание сгорело.
— И я понес катастрофические убытки.
— Вы обязаны оплатить труд.
— Как возведут здание, рабочие получать свои деньги.
— Но это уже будет нечестно. Получается одна плата за двойную работу.
— Послушайте, я не знал, что здание может возгореться. Это случайность.
— Я, как участник вашего проекта, предупреждаю, что у вас скоро появятся очень большие неприятности.
— Если у вас есть ко мне претензии вы можете задать моему юристу.
— Максим Альбертович, вы играете с огнем. Вы еще не знаете, что такое голодный рабочий класс.
— Перестаньте мне угрожать.
— Пока я только предупреждаю.
— Мне кажется, скоро опять начнет валить ливень. Советую вам успеть, пока он не начался.
— Счастливо оставаться. Но знайте, вашу девушку... над ней могут издеваться.
​Я выпрямился. Чувствуя, легкое головокружение, вышел из спальни.
​На цыпочках прошел по коридору, и зайдя вернувшись к себе быстро накинул на себя толстовку и джинсы. Обул кроссовки и прошмыгнул в дверь. Обогнул дом с другой стороны. Прижался к стене и задержал дыхание.
​Похоже, что разговор окончился. Но я не слышал, как вымогатель ушел. Я оценивал ситуацию двояко. Вначале было ясно, что Макс немного ездит на спине рабочих. Он придумал план, на случай если что-то пойдет не так. Но ситуация сложилась таким образом, что я автоматически стал причастен. На кону стояла жизнь Кристины.
— Давай сделаем, так, — это был голос Макса. Он вышел из дома. Наверняка проверил все ли в порядке с Кристиной.
— Я завтра поеду в банк, и постараюсь оформить кредит. Это будет премия для тебя и твоих рабочих.
— Их это не устроит.
— А тебя?
​Я выглянул из-за угла.
​Макс стоял в шаге от человека с папкой.
— Максим Альбертович, никто не любит оставаться в дураках.
— То есть вы мне угрожаете?
— Я больше вам ничего не скажу.
​Руководитель строительства музыкальной школы, подумал, что Макс выйдя из дома, включил на мобильном телефоне диктофон. И теперь трясется за свои слова.
​Рядом со мной на куче песка лежала лопата. Я аккуратно взял ее, и пошагал к забору.
​Оглянулся, на случай если вдруг меня заметил Макс. Но я находился в невидимой зоне. Дом прикрывал меня. Я перекинул лопату через забор, затем подтянулся и прыгнул сам.
​Обтер испачканные в грязь руки о мокрую траву, взял лопату и, пригнувшись, гусиной перебежкой пересек параллельно дом.
​Пройдя мимо, увидел поддержанный микроавтобус, припаркованный в пяти метрах у забора моего съемного дома.
​Земля после дождя была мягкой и рыхлой. Кроссовки провались в мокрую почву.
​Обогнув дорогу напрямую через лес, я быстро вышел к нужному месту.
​Времени было в обрез.
​Я всадил лопату в землю и выкинул черную горсть в сторону. Затем другой раз всадил. Лопата за лопатой и я вырыл неглубокий ров прямо на крутом повороте, где дорога резко кончалось обрывом в реку.
​Услышал, как вдали загудел микроавтобус.
​Нужно было доделать еще края дороги, на случай если машина будет ехать не по центру.
​Звук двигателя приближался. Я, не успев, отбежал в сторону и осмотрелся. Погода была пасмурной. Будто наступил вечер. Вряд ли водитель увидит яму.
​Нос микроавтобуса показался из-за поворота. Я задержал дыхание и на миг закрыл глаза.
«Денис это перебор», — сказал я сам себе. И выбежал на дорогу. Микроавтобус ударил по тормозам.
​В лобовом стекле я увидел напуганного до смерти человека.
​Он тут же открыл дверь и вылез из машины.
— Ты в своем уме парень?
​Я был точно не в своем уме. План был такой: передние колеса попадают в ров на выезде из поворота и зад машины по законам физики должно откинуть в сторону обрыва. А там неминуемая гибель.
​Мои руки дрожали, а ноги, словно их облили горячим воском, застыли. Я не мог пошевелить языком. Мне было жутко страшно. Я чуть не убил человека, который мог попросту взять Макса на страхе. Наговорить страшилок. И уехать.
— Я кому говорю?
Лопата лежала в мокрой траве. Я посмотрел в ее сторону, но решил, что это тоже будет перебор.
Я сделал два шага навстречу и кинул боковой удар в челюсть.
— Ты че творишь...
Он попятился назад.
Я за ним. Удар ногой в живот. Удар ногой в голову. В живот. В голову.
Он упал.
— Что вам нужно от меня? — мне уже нравился его тон.
— У тебя есть сигареты?
​Он кивнул, прикрывая лицо, полез в карман кожаного пиджака.
​Протянул мне, вместе с зажигалкой.
​Я подкурил и протянул этому паршивцу.
​Он взял.
​Вторую закурил сам.
​Руки дрожали.
— Послушай, — выдохнув сигаретный дым, сказал я. — Я понимаю, что ты трудяга. Ты каждый день медленными шажками двигаешься к цели, к своей заработной плате, чтобы потом удовлетворить свои первичные нужды и еще устроить свой досуг. У тебя есть девушка или жена?
​Он кивнул. Сигарета тлела у него во рту.
— Жена.
— Тогда ты меня поймешь. Моя просьба проста. С Максимом... Альбертовичем решай дела, как хочешь. Только не вздумай трогать его девушку, Кристину. Она скоро будет не его, а ты наломаешь кучу дров. Тебе ясно?
​Он кивнул.
​Я похлопал его по плечу.
— Тогда докуривай сигарету и проваливай отсюда.
​Я встал с колен и пошел за лопатой.
— Вот, — я кинул лопату перед его ногами, — ров закапаешь сам. Лучше поторопись. А то скоро начнет лить дождь. Счастливо оставаться.
​Я шел по лесу, осмысливая ситуацию. Сердце колотилось, руки дрожали, во рту пересохло.
​Из-за угрозы, я чуть не убил человека. Кристина мне очень дорога, но это уже перебор, мания. А любовная мания с искренними чувствами вообще мало чего имеет общего. Обычно предмет обожания должен решить душевную проблему обожателя. Пожалуй, я болен? Но тогда этот вирус настолько поглотил меня, что мне не нужна вакцина. Мне не нужна здоровая любовь.
​Говорят, что любовная одержимость возникает, когда человек видит в другом черты близких людей, чьей любви ему не хватало в детстве. Вторая половина может быть не похожа на родителей, вовсе. Обожаемый образ, который существует в воображении, состоит из черт разных людей, которые заботились о ребенке с рождения. Это может быть кто угодно. И потом этот идеал заботы и тепла человек ищет всю жизнь. Встретив того, кто внешне и по характеру похож на предмет мечтаний, он надеется с его помощью избавиться от обид и психических травм, полученных в детстве. Это и называется любовь-мания. Но на самом деле мне кажется, что все мы любим не человека, а какой-то образ, в который он поначалу идеально вписывается. Но когда обнаруживаются какие-то недостатки, тогда начинаются душевные муки.
​Может быть, я могу любить Кристину только на расстоянии. Числится ее другом.



​Ты избил руководителя моей стройки? — спросил Макс, как только я вошел в дом.
​Кристина крутилась у плиты, заваривала на всех чай.
— Получается так.
​Я скинул облипшие грязью кроссовки и проследовал к раковине.
​Кристина помогла открыть кран.
— Спасибо.
— Вот мыло.
​Я хорошенько вымыл руки и умыл лицо.
— Ты понимаешь, что у меня могут быт проблемы?
— Я слышал, что он сказал.
​Макс нервно закусил нижнюю губу.
— Ты думаешь, он говорил серьезно?
— Да.
​Я сел за стол, рядом с Кристиной.
​Макс стоял, скрестив руки, упираясь спиной в холодильник.
— Послушай, от моего дома до другого дома около пятнадцати метров. Приличное расстояние. На повороте никого не было.
— А если он приведет сейчас дружков? Ты подумал об этом.
​Кристина отпила чай и посмотрела по очереди на каждого из нас.
— Он не тронет ее. Все остальное решай сам. И не благодари.
​Я последовал в свою комнату.
— Я не собирался говорить тебе спасибо, — Макс схватил меня за руку.
— Ребята, — закричала жалобным тоном Кристина, — давайте не сориться.
​Я смотрел Максу в его пепельно-голубые глаза. Брюнет со смазливой женской внешностью. ​Может он Кристине напоминает ее маму? Поэтому она с ним?
​Я почувствовал, как в голове затрещали натянутые до предела нервы.
— Хватит, — на этот раз это был твердый голос Кристины.
— Прости, Денис.
​Макс неожиданно обнял меня.
— Ты меня тоже прости, — я сказал сухо. На автомате.
— Просто, этот пожар вывел меня из колеи. Я совсем потерялся.
— Мы все немного потерялись.
— Ладно, дружище, предлагаю вечером выпить пива.
— Отличная идея, — подхватила Кристина.
​Она подошла к нам и обняла нас.

​В восемь утра я открыл глаза. В окнах было еще темно. А в доме гулял прохладный ветерок.
​Я встал и закрыл форточку. Обул тапки. Открыл дверь, и вышел в коридор. Черепашьими шагами проследовал в спальню, где спала Кристина и Макс. Вчера ночью, за пивом, Макс отнекивался от алкоголя. Утверждал, что с самого рассвета у него по горло дел. Мы с Кристиной потягивали лагер, а он пил черный кофе со сливками. Но спустя некоторое время ему позвонили на телефон. Его лицо ужасно скривилось. После того, как Макс положил трубку, Кристина спросила: в чем дело. И Макс сказал, что это опять нелады со стройкой.
— Это не тот человек, которого я?— я показал на кулак.
— Нет, старик. Без него еще уйма проблем.
​Кстати после того, как Макс только примерялся к постройке музыкального заведения, посреди леса, он звал меня управлять проектом. Но теперь держался так, будто он ничего мне не предлагал.
— Подай мне бутылку, Кристин, — попросил Макс.
​Кристина нехотя протянула пиво.
— Малыш, все в порядке. Мне завтра к восьми надо быть в центре. Решить кое-какие дела.
​Мы чокнулись. Потом незаметно распили еще по одной и еще.
​Я охмелел. И меня начало клонить в сон. Я не заметил, как остался один.
​Пошел к себе в спальню.
​И вот без будильника открыл глаза.
​Остановился в центре коридора и прислушался. Что-то двигалось. Неужели, Макс еще не уехал?
​Я сделал еще пару шагов и услышал стон.
​Не выдержав, я чуть не распахнул дверь и не вошел. Кристина стонала тихо, будто ей было больно. Я еле пересилил себя не открывать дверь. Может, быть мне только хотелось так думать, что она не получает удовольствия от занятия любовью с Максом. Но тогда она бы не была с ним. ​Или у нее стокгольмский синдром?
​Я не помню, сколько я еще простоял у двери, когда меня стошнило, и я еле добежал до туалета.
​Выйдя из ванной комнаты, я встретил в коридоре Кристину, укутанную в одеяло.
— Денис ты в порядке?
— Немного плохо, после вчерашнего пива.
​Она приложила ладонь к моему лбу. Рука ее была слишком теплой. Пульс бился громко.
— Все в порядке, говорю же.
​Я убрал ее руку и пошел в свою комнату.
​И почти до вечера я не вылезал из кровати.