Глава 33

После трагедии

​Ровно в двенадцать часов к моему дому подъехал Альберт Викторович.
​Я сидел на ступенях, держа в руках горячую чашку с травяным чаем.
— А на повороте, после дождя скользко, — выйдя из машины, сказал Альберт Викторович.
— Нет, — ответил я. Не для всех. Только для плохих водителей.
— Знаешь, мне сейчас не до шуток.
​Альберт Викторович осмотрелся.
​Дом, обведенный деревянным забором, за ним лес и река.
— Может, пройдем вовнутрь, — предложил я.
— Не откажусь от крепкого кофе.
— У меня как раз есть отличный зерновой кофе.
​Я открыл дверь и пропустил гостя, затем вошел сам.
​Альберт Викторович сел на кухне у окна, и поглядел на меня.
— Как тебе тут живется после ...? — он не смог выговорить слово «смерти».
— Тяжело, — я поставил чайник на плиту и сел за стол напротив.
​Альберт Викторович покачал головой.
— Я записался к психологу. Вот был сегодня на сеансе.
​Я кивнул. Странно было бы спросить: ну и как, помогло?
— Не помогает, — Альберт Викторович улыбнулся грустной улыбкой.
​Засвистел чайник.
​Я встал.
​Заварил кофе Альберту Викторовичу. А себе сделал свежий травяной чай.
— Когда в жизни кончается смысл, жизнь заканчивается или продолжается? — Альберт Викторович посмотрел мне пристально в глаза, и подтянул чашку с кофе к себе.
— Все дело в мышлении. Вам нужно будет пересмотреть жизненные ценности. Жизнь продолжается.
— Угу, — Альберт Викторович отпил кофе. А мне кажется, я ищу убийцу? Вот мой смысл. А психолог утверждает, что это путь к саморазрушению.
— То есть вы думаете, что Макс не сам попал в аварию?
​Альберт Викторович опять пристально посмотрел на меня.
— А ты как думаешь?
​Я отпил чай и пожал плечами.
— Не думаю, что Макс кому-то сильно насолил.
— Жизнь, Денис, такая, что можно умереть за кусок хлеба. А он рабочим не заплатил. Будь не ладен этот проект.
— Я понимаю.
— Да ничего ты не понимаешь, — со злостью в голосе, сказал он. Ты сейчас поносишь немного траур и забудешь. А для меня — это боль на всю жизнь.
— Макс для меня очень много значил.
​Альберт Викторович тяжело вздохнул.
— Денис, когда я увидел тебя впервые, ты мне сразу понравился. Ты был простым и ответственным. Таких, как ты, я, пожалуй, не встречал. Я хотел, чтобы Макс ровнялся на тебя. А он видишь: лез не в ту сторону.
— Это несчастный случай. Макс не мог натворить что-то такого, чтоб его убили.
— Тогда получается: жизнь расставила, как ей удобно?
​Я сделал глоток чая.
— Жизнь слишком непредсказуема.
— Я бы хотел съездить снова на то место, где утонул Максим.
— Конечно. Могу я повезти.
— Лучше я сам.
— Как скажите.

​Мы сели в мой черный Мерседес. Альберт Викторович провернул ключ зажигания.
— Хороша машинка, — он улыбнулся.
— Ваш подарок.
​Мы тронулись.
​Дорога заняла до поворота меньше пяти минут.
​Альберт Викторович первым вышел из машины. А я остался внутри. Странно это — возвращаться на то место, где ты никогда не сможешь жить в настоящем времени. Блуждать, как тень. Не больше.
​Альберт Викторович мерил шагами поворот. Клал голову на бок,
прикидывая, как Макс во время поворота проехал прямо. Потом спустился с крутого обрыва вниз. ​И около десяти минут его не было. Потом он постучал в стекло.
​Я открыл дверь.
— Ты точно видел, как загорелись стоп сигналы, может быть это были просто габариты?
— То есть вы думаете, что Макс не нажал на тормоза?
— Во время происшествия шел дождь и следователь утверждает, что тормозной путь невозможно отследить. Все смыл ливень. Но если бы Макс нажал на тормоз, как обычно, перед поворотом, машину бы занесло задом. И тогда задние колеса оказались у границы обрыва. Машина попросту бы висела на волоске от падения. Но она упала.
​Перед моими глазами вспыхивает свет: вечер. Я, Макс и Кристина, втроем в гостиной. Макс начинает приставать к Кристине. Я боковым зрением наблюдаю за ними. Наливаю себе полный стакан рома. Выпиваю за два глотка. Ставлю стакан мимо стола, он разбивается.
— Похоже, накрапывает дождь.
— Хорошо. Сейчас поедем, Денис.
​Альберт Викторович подошел к обрыву и посмотрел на горизонт.
— Пора, сейчас начнется ураган.
​Альберт Викторович не шевелился. Ветер сдувал его, словно тянул в обрыв. Глядя на его сгорбившуюся спину, я понимал, что жизнь его окончилась. Он выдумал убийцу или на самом деле что-то заподозрил? Решил ухватиться за новый смысл бытия. Или просто сошел с ума. Быть может, толкнув его вниз, я помогу ему стать свободным. Зачем знать правду, которая не утешит?
— Заводи машину, — сказал Альберт Викторович, и обернулся. Его пепельно-голубые глаза, как у сына, полные слез смотрели на меня.
​На миг я увидел в нем Макса и застыл от ужаса. Совесть, как полевая мышь, грызла меня изнутри.
​Косой дождь бил по лицу. А мы, как два вкопанных в землю истукана, стояли на месте. Ветер срывал с деревьев оставшиеся листья. Гнул сосновые стволы. Свистел в ушах.
​Когда мы возвращались домой, Альберт Викторович даже не вошел вовнутрь переждать дождь. Он пересел из моей машину в свою. Кивнул мне из салона, и уехал. Это была наша последняя встреча.
​Я стоял на пороге дома. Дождь барабанил по крыше. Я старался прислушаться к работе двигателя, представлял, на сколько, далеко отъехал Альберт Викторович. Я думал: он меня всегда любил, как сына, а сейчас так холодно со мной распрощался. Он приехал посадить меня в тюрьму, но не сделал этого.


В доме бабули, на чердаке

​Я почти окончил книгу. Бегло просматривал грустные места, исправлял ошибки, более подробно детализируя прошлое.
​Рядом с кроватью, на старом вишневом комоде стояла кружка с чаем. Чай давно уже остыл. Бабуля обычно заваривала мне чай в самоваре из липы. А сегодня принесла мне другой. Сказала, что это травяной сбор. Я отпил первый глоток и прослезился. Это был тот самый чай, который я пил, сидя у порога съемного дома. Обычный горячий напиток смог вернуть меня обратно. Я готов рассказать о том дне, когда Макса не стало.