Глава 36

​Я не исчез тогда, когда нужен был Кристине.
​После очередного тоста, я сказал, что ложусь спать. Что пора закругляться.
​Но Кристина была ужасно пьяна, что не помнит об этом.
​Я пошел в свою комнату и лег в постель, накрыв по привычке голову покрывалом. Всегда, когда меня навещал Макс и Кристина, я прятался под одеялом, сводя звук за стенкой к максимальному нулю.
​Глядя в потолок, я вспомнил счастливое лицо Макса, и закипел.
​«Мы у тебя до утра».
​Это означало, что новая обойма пуль прилетит мне в сердце и голову.
​Макс любил свои отношения. Он был из тех людей, кто знает: надо бороться за свою любовь, принимать поражения, чтобы не потерять больше. Он ревновал меня к Кристине, но не показывал этого. Макс понимал, не отпусти он Кристину ко мне, она бы все равно приехала. Но только одна, без Макса.
​Верила ли Кристина, в то, что может легко отказать Максу и, прыгнув в такси, приехать ко мне? Кристина всегда верила в то, что говорила. А ведь она сказала, что любит меня. Но Макс стал для нее нечто больше, чем объект ее любви. Наоборот, она хотела бы вырваться, не подчинись ему однажды. А теперь, она, скорее всего, стеснялась своей развращенности, к которой ее пристрастил Макс, через боль, через унижение.
​Я высунулся из постели. Понимая, что мой глубокий монолог, привел меня в дикое смятение, и я решил выйти, проветриться.
​Я вышел в коридор и прислушался. Ни звука. Похоже, дом спал.
​Наверное, Макс похоронил в себе чудовище, и уже мирно сопит через нос.
​Но не успел, я убедиться в этом окончательно, как зарычал монстр.
​И тут я вспомнил, что давно все для себя решил.
​В моих глазах блеснула луна.

*
​Мои выстраданные грезы, умноженные на скорость автомобиля.
​Я дождался, пока Макс окончит свои дела и зашел в кухню. Откупорил все закрытые бутылки и вылил алкоголь в раковину. Проверил все углы, куда бы мог закатиться ром или шампанское. А потом вышел на улицу.
​Погода стояла тихая, безветренная. Я прошел за угол дома, туда, где стояли автомобили. Мой черный Мерседес и Макса Нива.
​Ковыряясь, однажды, в машине, я вдруг заметил, что в тормозном шланге, появилась небольшая дырочка. И масло потихоньку уходит. И я подумал, что в какой-то момент не проверь я тормоза или не загляни под машину, и я мог бы попасть в аварию. И тут меня, словно бес уколол в ребро.
​Я устал терпеть настолько, что мой мозг, который давно искал вариант отмщения, тут же выдал надежный способ. И когда я прокрутил в уме весь план, то отметил, что почувствовал некое головокружение и только. Ощущение, что Кристина станет моей, пленило меня. На лице натянулась кожа. Улыбка превратилась в оскал. Никаких намеков на то, что Макс решил покончить жизнь самоубийством. Просто, после праздника перебрал с алкоголем, и проехал поворот, угодив с крутого обрыва в глубоководную реку. А в идеале просто исчез. Психанул, уехал, в неизвестном направлении.
​Я рассчитывал на то, что машина уйдет под воду, и никто не будет расследовать происшедшее. Тем более, впереди зима. Вода скоро должна была покрыться ледяной коркой, и нырки водолазов усложнит погода. Ведь изначально, я думал о том, что пока кто-то догадается, что автомобиль улетел с обрыва, пройдет как минимум пару месяцев. Организовать просто так водолазов, потому что какой-то следователь решил, что машина в воде, безусловно, потерпит отказ. План заключался в исчезновении. Но Кристина, лежа в постели, услышала рев мотора, а потом, звук резко исчез. И она, давая показания, рассказала об этом на допросе.

​Макс потирая глаза, вошел в кухню
— Старик, ты чего не спишь?
— Никак не могу уснуть.
— Бессонница?
— Мысли, — сухо ответил я, и поставил чайник на плиту.
​Макс сел около окна на высокий стул.
— Знаешь, мне сейчас ужасно тяжело. Ты даже не представляешь, какие мысли меня посещают.
​На самом деле я все давно уже представил.
— Чай будешь?
— Нет. Наверное, надо идти ложиться. А то Кристина там одна. В доме холодно.
— Погоди.
​Макс еще не успел спрыгнуть со стула.
— Мне срочно надо выпить.
— Денис, я бы с радостью, но я же не пью.
— Я готов сам, но ничего нет.
— Как нет? Я же привез столько выпивки.
— Сам посмотри, — я показал на гору из пустых бутылок.
​Макс обвел кухню взглядом и ничего не нашел.
— А в других комнатах?
— Тоже ничего, — я тяжело вздохнул. — Просто у меня больна мать и... Короче нужна выпивка. Я бы сам сел за руль, но я пьян.
— Старик, чего ты сразу не сказал. Я сейчас мигом.
— Уверен? Далеко ведь ехать.
— Ты пока лучше накрути обогреватели, а я постараюсь сделать все быстро. Не хочу, чтобы Кристина мерзла.
— Конечно, конечно. Ты только ей о моей матери не говори.
— Договорились.
​Макс заглянул мне в глаза, и я почувствовал, как в груди подпрыгнуло сердце и забилось в голове.
— Я одеваться, а потом в машину. Ты давай тогда присмотри за Кристиной.
— Хорошо, Макс. Спасибо. 
​Через пару минут, Макс вышел из дома. А потом загудел двигатель Нивы.
​Я подошел к окну, и приоткрыл шторку.
​Мотор автомобиля ревел, закрадываясь в черепную коробку эхом. Пульс отбивался, как вальцующееся железо. Кровь циркулировала, как по водосточным трубам, шумя в моих венах.
​Еще секунда и я готов был выбежать, остановить Макса. Убедить его, что достаточно выпить успокоительных таблеток. Что с мамой не все так страшно. Но я сдержал себя. Прокусив губу, я стоял у окна, провожая Макса в последний путь. Кровь капала на подбородок. Ничего романтического в этом не было. Макс не ушел красиво под воду, как Титаник. Когда сработали первый раз стоп-сигналы, я вдруг испугался, что масло не вытекло из шланга. В темноте можно было разглядеть, что машина притормозила. Но когда в следующий раз я увидел две красных габаритных точки, когда Макс нажал на повороте на тормоза. Видно было, как машина с той же скоростью пошла вперед.
​«Мои выстраданные грезы, умножились на скорость автомобиля и сложились с ненавистью».
​Чувство необъяснимой тоски и пустота. Пустота, которая до утра размножаясь во мне, не дала сомкнуть глаз. Мысль, что я не смогу молчать и потеряю Кристину навсегда, пугала меня.
​Я помню, как Кристина выбежала в коридор. И с ужасом посмотрела на меня. Но из-за перемены света она не увидела меня. Ее взгляд скользнул куда-то дальше.
​Я спрятался за шторку, и увидел, как ее вниманием овладела улица. Она прижалась лицом к стеклу, и заверещала на весь дом.
​А потом настало холодное утро.