Глава 37

Мы поднялись над обрывом. И я по-новому рассмотрел это место. Теперь между тем, что я видел раньше — красоту леса и глубоководную реку, лежит мраморная плита. Прошлое — это серьезная составляющая личности, каждого человека. Оно вылепливает из нас настоящее. Улыбаемся мы или ходим с подавленным выражением лица — дело наших рук, в прошедшем времени.
— Наверное, еще по одной, — следователь протянул мне пачку сигарет.
​Я вытянул одну и, подождав пока, он чиркнет зажигалкой, втянул никотиновую смерть.
​Следователь закашлял.
— Курю совсем недавно, — пояснил он. — Развожусь. Она всегда любила другого. Короче Санта-Барбара.
— Ясно, — сухо ответил я, блуждая в закромах собственных мыслей. И заметил, как выкатилось красное закатное солнце на горизонте.
​Взгляд следователя аккуратно скользнул по моему лицу и остановился на руках.
​Мои пальцы дрожали.
— Холодно?
— Ага, — я выпустил кольцо белого дыма, понимая, что мой круг замкнулся.
​Странно, но никакого подкрепления не прибыло. Мы по-прежнему оставались одни.
​Следователь чего-то выжидал. Наверное, хотел предложить бартер.
— Как ты думаешь: насколько ты виновен?
— Ты решил спросить, потому что мы с тобой заложники похожей ситуации.
​Он кивнул, кинув окурок в сторону. И сразу же достал еще одну сигарету.
​Чирк зажигалки.
​Белый дым, смешавшийся с серым туманом.
​Чувство приближающегося дождя, и невыносимой неизбежности.
— Я закатил истерику, а потом размазал его по стене. Но он не пошел в полицию. Еще чуть-чуть и я задушил бы его.
​Следователь перевел дыхание. — Знаешь, я чувствую себя убийцей.
​Чувствую. Он не сказал, что он убийца. Он просто так чувствует.
— И в чем наша схожесть?
​Залазь в машину. Сейчас покажу.
​Я нехотя открыл водительскую дверь.
— Мы едем в участок?
​Он покачал головой.
— Мы просто прокатимся по прямой дороге. Кстати, ты только не гони на своем Мерседесе.
​Мы сели.
— Если, что притормаживай ручником.
​Следователь опустил окно, и выпустил очередной клубок дыма.
​Я в недоумении посмотрел на его лицо и, кивнув, нажал на педаль газа.
​Выехав на объездную дорогу, я придавил в пол.
— Э,э, тише.
— В чем дело?
— Притормози.
— Мы тянемся, как черепахи.
— Остановись, — приказал он.
​Машина послушалась не сразу. Затем стала. Я свернул на обочину.
— Протяни немного вперед.
​Я послушался.
​Следователь, хлопнув дверью, вышел и, подойдя к месту, где только стоял Мерседес, махнул мне рукой.
— Видишь, — указал он на лужи масла. — Ничего не вспомнил?

​Птицы кружили над головой.
​Неужели, они прилетели за мной?
​Я сомкнул глаза, и отчаянно улыбнулся.
​Ветер дул в лицо.
​Улыбка переходила в смех. Смех в истерику.
​Тяжелый удар внутри черепа. Скорость, помноженная на выстраданное желание. Звук вальцующего железа. Рев двигателя. Дикий крик у окна. Память вернулась осколками. Царапая сердце, восстановила детали.
​Я открыл глаза.
​Птицы исчезли. Следователь поднес сигарету к моему рту и чиркнул зажигалкой.
​Вдыхая никотиновый дым, у меня возникло ощущение, что я смог порвать замкнутый круг, и вспомнил чью-то книжную цитату. Счастье — это, прежде всего тихое, радостное сознание, что совесть твоя, свободна от вины.