ГЛАВА 8
Ник стоял у закрытой двери и ловил снег языком. Довольно странное занятие в принципе, а сейчас – тем более. Он уже минуты четыре не сдвигается с места и просто сверлит красную дверь взглядом. Он постучал еще раз, но стало понятно, что ему вряд ли откроют. Недоумение охватило молодого парня, ведь только недавно у них было все нормально, отношения спокойно развивались, а теперь он даже издалека не может на нее посмотреть. Она избегает его? Должны же быть причины. Что-то случилось. Что-то вмешалось... А возможно, кто-то... Но это чересчур, это переходит все границы, если она снова хочет скандалов, она их получит! Последний отчаянный удар в дверь, после которого Ник развернулся и резко пошел в сторону дома, но не успел он разогнаться, как увидел девушку, которая, видимо, наблюдала за всем этим.
— Ее нет... Извини.
— «Извини»??? За что? — Ник подошел к ней ближе. — Ты же, кажется, с ней в одном классе учишься?
— Да... Короче, она не хочет тебя видеть, забудь.
— Да что все это значит?! Я ничего не понимаю! — Ник начал вскипать, но девушка была снисходительной и скромно предложила свою помощь. Она сказала, что попробует устроить им встречу, чтобы Ник выяснил все, и пообещала позвонить. А пока что ему нужно идти домой, к матери.
Как только Ник переступил порог дома, на всю гостиную раздался его взрослый, мужской голос злым криком. Мать сидела на диванчике с модным журналом и потому сразу попалась ему на глаза. Чащ всего они ссорились из-за ее чрезмерного вмешательства в его жизнь, они кричали, спорили, били предметы, и одному Богу или черту известно, когда они перейдут на рукоприкладство. Когда у Ника появилась девушка, он заметил, что стал спокойнее и, даже когда мама провоцировала его, он иногда умудрялся игнорировать ее возгласы. Но теперь, когда единственная отрада покинула его, гнев снова просыпается в душе молодого мужчины. Теперь это не просто скандал по каким-либо объективным причинам, это самая настоящая междоусобица, с личными оскорблениями и угрозами. Шум распространялся по дому, стекла звенели, а воздух нагревался...
— За что?! Чего же ты лезешь ко мне, а?! Тебе, скучно, наверно, все твои гребаные подруги уже старые, замужние, одна ты такая вся молодая и энергичная!!! Нахрена тебе это все?!
— Закрой свой поганый рот, Ник, иначе я сама тебе его закрою! Щенок, если думаешь, что можешь заводить себе телок и трахать их направо и налево, как твой папаша, то ты взрослый мужик?! Пока я еще живая и в здравом уме, только я буду решать, где ты, с кем и когда! Ты меня понял?! Ты мой и только мой!!!
Ник ударил ногой по тумбе, что стояла возле него, вследствие чего с нее свалилась стеклянная ваза. Или фаянсовая, он никогда не разбирался в этих тонкостях, это была прерогатива матери. Если бы не телефонный звонок той самой соседки, неизвестно, что произошло бы. Спустя час Ник уже стоял напротив той самой, которая спасала его последние несколько месяцев, которая была для него теплым шалашом среди холодной колючей тайги. Разговор был коротким, но емким. Она рассказала, что приходила его мама, разговаривала с ее родителями, после чего ей запрещено с ним общаться...
— Ты мне нравишься, я не врала тебе... Но пойми меня правильно – мне ни к чему эти игры в Ромео и Джульетту, прятаться, скрываться, идти против родителей... Хочешь бороться, так борись не за меня или нас, борись за себя... А школа скоро закончится... Короче, Ник, я искренне желаю тебе удачи, но нам лучше перестать общаться, извини.
================================================================================
Я дождался, пока наступит глубокая ночь. Почитал немного, попил уже изрядно поднадоевшего чая и от скуки даже порисовал немного. Признаюсь, очень хотелось спать, но жуткое любопытство и стремление раскрыть правду перевесили физическую потребность. Я старался чаще незаметно выглядывать в коридор, чтобы отследить, как часто и куда отлучаются проводницы. В какие-то секунды я себя чувствовал детективом или каким-нибудь полицейским в засаде. И от того напряжение и опасения волнами захлестывали мое неискушенное подвигами сознание.
— Что ты делаешь? — Вновь этот голос... — Что ты пытаешься сделать?
Снова Елена появляется... Она появляется все чаще и с каждым разом она выглядит реальнее и туманнее одновременно. Но на это появление я стараюсь не обращать внимания.
— Я хочу спать, поэтому ты лишь плод моего сознания от сонливости, — я даже не смотрю в ее сторону. Иллюзия питается нашими желаниями. — Поэтому ты сейчас исчезнешь...
— Ты думаешь? Раз так, то ложись спать, Том, и тогда все пройдет.
— Чтобы твой образ еще сильнее отравлял меня? Не дождешься. Сегодня ночью я все выясню, а утром встану с поезда и с чувством выполненного долга приду к Елене, к настоящей Елене, а ты всего лишь пшик, ты – ничто.
Я психанул и пошел к купе проводников, ведь так можно было бы выжидать возможность вечно. Внутри было темно, и на столе я нащупал фонарик, включив который, я впал в небольшой ступор. Купе было завалено всякими бумажками, канцелярией... А на вешалке висели еще несколько комплектов их новой формы. В коридоре шаги! Нужно быстро что-то отыскать и сваливать, но как, здесь бесконечные стопки макулатуры. Я вспомнил, как скандалила Анна со Второй, когда подслушивал. Бросил взгляд на более ухоженную и убранную часть стола, которая должна принадлежать Анне, и на ней заметил лист бумаги с моими данными. «Резник Н.И., 1994 года рождения... характер покладистый, но возможны вспышки гнева... по натуре романтичен...». Я быстро пробежал взглядом по тексту, написанное в нем точно касалось меня, но что это такое и откуда оно здесь? Зерна паники прорастали во мне, и я услышал:
— Ничего здесь не трогай!
================================================================================
Гамма разнообразных чувств и ощущений охватила парня, и он быстрым шагом направился домой. Злость... На Викторию, на мать, на самого себя, на весь мир... Ярость заполняла сосуд Ника и единственное, что ему нужно было сейчас, это ударить свою собственную мать. Ударить так, чтобы всё в её голове перевернулось, поменялось, разлетелось, как детальки детского пазла. Но чем дольше он шел домой, тем больше это чувство гнева и обиды заменялось другим, которое вызывало у него отвращение к самому себе. Он незаметно для себя замедлял шаг и чувствовал необъяснимую смиренность, даже скорее, слабость. Уныние... Не конкретно от этой ситуации, а от общей картины своей жизни. Ему надоело, надоело это всё и он больше не может или не хочет это выдерживать... Зайдя в дом, он по привычке посмотрел на диван, но матери там не было. Это к счастью, поскольку он не хотел ее видеть. В комнате ничего не поменялось, даже осколки от разбитой вазы до сих пор сияли на полу, а рядом лежала рамка с фотографией, которая также была на той тумбе. Подняв ее, Ника одолела грусть и безысходность от сложившихся реалий... Он решил скрыться у себя в комнате, как можно быстрее.
— Ник! Ты вернулся?
Она услышала его шаги или дверь. Голос ее был довольно спокойным, таким, как раньше в детстве...
— Ник, подойди сюда на минутку, я тут, в ванной.
Мать часто что-то пыталась ремонтировать сама, вызывать сантехника, электрика или водопроводчика было для нее не в чести. Но помощи у своего сына в эти моменты она просила регулярно. Сын пошел в ванную и совсем не ожидал увидеть там то, что он увидел. Мать стояла под душем, вода была отключена и перед ним находилась обнаженная женщина. Капли воды ярко сверкали на ее теле и парень к своему стыду за доли секунды успел оценить неплохую форму, которую его мать сумела сохранить. Она заметила его растерянность и была немного польщена таким вниманием собственного сына к ее телу, но пауза длилась слишком долго.
— Ник... Подай, пожалуйста, мне полотенце...
Он взял полотенце и робко подошел к ней, чтобы передать его. Она аккуратно обмоталась ним, но из-за того, что оно было мало, изящные бедра вызывающе выглядывали из-под него.
— Ник, прости меня... — ее голос был таким успокаивающим и ласковым, что этот некогда буйный и нервный парень почувствовал себя трёхлетним малышом. Она нежно взяла его за руку и смотрела прямо ему в глаза, от чего он пребывал в ступоре. Порой она уже разговаривала с ним так, и всегда из-за этого Ник был растерян.— Ты же знаешь, что я желаю тебе только хорошего. Ты не представляешь, как это трудно, растить ребенка без сильного мужского плеча. И поверь мне, пожалуйста, я действительно хочу, чтобы ты был счастлив... что бы мы были счастливы... ты меня понимаешь?
Он наконец оторвал взгляд от ее тела и посмотрел ей в глаза. Спокойно выдохнув, он произнес:
— Да, я постараюсь...
— И...Ник... мы обязательно будем с тобой счастливы. Вдвоем.