Dark paradise

— Ким Тэхен? — ожидает ответа на перекличке воспитатель, но реакции не следует, — Ким Тэхен! — повысил голос омега.

Тэхен, перебирающий свои игрушки из коробки вздрогнул и обернулся на воспитателя.

— Почему витаешь в облаках, Тэхен?! Сколько можно тебя звать? — строго сделал выговор воспитатель.

В зале послышались смешки одногруппников. Тэхен хмуро оглядел омег, поворачиваясь лицом к воспитателю.

— Ким Тэхен здесь, — понуро пролепетал омега, пряча взгляд от угрюмого воспитателя.

Омега, отвечающий за группу, лишь обреченно вздохнул и продолжил перекличку. Тэхен снова вяло ковырялся в своей коробке опять отключаюсь от реальности и уходя в свои мысли.

— Опять он чудит, — хихикали омеги за спиной ребенка, но у Тэхена были дела куда важнее, чем опять ввязываться в неприятности с кучкой невоспитанных детей.

С того самого вечера, как Тэхен услышал разговор родителей о переезде прошло 4 дня. С того самого вечера что-то не дает ему жить спокойно. Почему отец был так зол? Зачем уезжать из Кореи? Это ведь их дом. Он не хочет уезжать. Это все из-за работы отца? Эти вопросы крутились в голове маленького омеги сутками напролет. А главный вопрос в том, почему родители еще не сказали ему о переезде? Поток его мыслей опять прервал голос воспитателя, оповещая о прогулке в парке. Тэхен взглянул на свою коробку игрушек, вынул оттуда своего любимого плюшевого тигра и направился со всеми на улицу. Он еще подумает о переезде дома.

***

— Как Вы и просили, Господин Чон, дела всех сотрудников международного департамента, — оповестил секретарь, передав толстую красную папку начальнику.

— Можешь быть свободен, — взял в руки папку Ирсэн, падая в свое кресло.

Секретарь поклонившись покинул комнату, оставляя альфу наедине. Ирсэн со скучающим видом листал вставленные в папку файлы с детальной информацией на каждого сотрудника.

— Даже на детей нарыли, — усмехнулся альфа, обводя взглядом семейные фотографии. Ничего нельзя скрыть в этой стране. Дойдя до заместителя главы отдела, альфа начинает вчитываться внимательнее. Это он. Тот самый сотрудник, который выделялся на церемонии инаугурации. Сложно не заметить такого человека в толпе лицемерных и трусливых идиотов. Ирсэн усмехнулся, доставая все листы из файла. Перед ним на стол вывалились фотографии семьи Джону. — Какая прелесть, — поднял одну из фотографий, на которой был маленький омега, играющий на детской площадке в саду. Полистав дело Джону, Ирсэн отложил папу в ящик. — Я буду следить за тобой, Ким Джону, — зло ухмыльнулся альфа, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Его одиночество прервал стук в дверь.

— Войдите.

— Господин, Вас ожидает машина. — поклонился альфа средних лет, останавливаясь возле рабочего стола.

— Машина? Разве у меня было что-то в расписании на сегодня? — Ирсэн вопросительно выгнул бровь.

— Господин Чон, — ворвался в кабинет секретарь, — сегодня у Вас по плану посещение заводов.

— Заводов? С каких пор Президент страны обязан посещать эти сточные канавы, которые переполнены ничтожными рабами?! — возмутился альфа, приложившись кулаком по столу.

Мужчины в помещении вздрогнули и опустили головы. Страшно. Этого человека нельзя выводить из себя.

Заводы. За этим словом скрывается одна из самых страшных тайн этой страны. Официально, Южная Корея считается свободным демократическим государством. Официально. Власти страны тщательно скрывают свои политические преступления, в том числе и нарушения прав человека. Омеги не признаются людьми, если они не рождены в семье члена администрации. Процент таких счастливчиков составляет всего 25% от всего населения. Но что же происходит с остальными? Специальные приюты выкупают младенцев из роддомов, воспитывают и отправляют работать на заводы. Это их основная занятость. Это и есть настоящее рабство. С самого младенчества омег в приютах учат одному простому правилу — они всего лишь рабочая сила, их жизни ничего не значат. Каждая омега, достигшая 12 лет обязана отрабатывать на заводе. Наказание за неповиновение — смерть. Заводы — место, где царит лишь боль и насилие. Омеги, независимо от возраста и состояния вынуждены выполнять каторжный труд. Иногда это непосильная ноша. Многие умирают от переутомления в самом здании, кто-то от болезни, кто-то совершает суицид. Почти никто не доживает до старости. В этом месте пахнет смертью. Однако, не все приюты также следуют указам правительства. Некоторые отправляют своих омег в места пострашнее заводов. Дома удовольствия. Проституция. Вот что может ждать омег. Никто не даст им выбор. После такого смерть на заводе — милость Бога. Приюты, продающие омег для проституции, являются подпольными. А все что подпольно — то дорого стоит. Тяжело не поддаться соблазну, когда невообразимые суммы предлагают за какого-то тощего омегу. Намного выгоднее продать раба для плотских утех, чем для физического труда. А чем плотские утехи не физический труд? В любому случае, не важно, как распорядится судьба, определяя жизнь бедных омег, лишенных шанса на счастье. В конце всех их ждет долгая и болезненная тьма, из которой один выход — смерть.

Ирсэн опустился в свое кресло, потирая виски. Никто не оповестил его о таких обязанностях. Почему он должен посещать эти убогие места с еще более убогими созданиями. Язык не повернется назвать их людьми. Такие грязные и порочные. Отвратительно. Подняв взгляд на подчиненных, которые все еще стояли перед ним, едва не трясясь от страха, он тяжело выдохнул.

— Я спущусь через 10 минут. Свободны.

Приказ босса прогремел как гром среди ясного неба. Оба альфы резко подняли взгляд на господина, переглянулись и вышли из кабинета. Лучше не провоцировать своим присутствием еще больше.

Ирсэн взглянул на наручные часы. Половина одиннадцатого, а его день уже решили испортить.

— Чертовы заводы... — недовольно пробубнил альфа, вставая с кресла и направляясь к выходу.

А день ведь только начался.

***

Атмосфера стояла ужасная. Как и запах. Воняло гарью, потом...и трупами. Вот что такое завод. Гигантская серая конструкция выглядела устрашающе. Однако то, что находилось радом, могло повергнуть в больший шок. Бараки. Жилье подстать рабам. Полуразвалившиеся строения, накрытые тканью в некоторых местах, являлись пристанищем для работников завода. Омеги пожилого возраста, которые были не в состоянии стоять, прислонившись к деревянным перекрытиям их убитых домов, сидели и смотрели на то, как мимо них проходит новый Президент страны. Те, кто нашел в себе силы встать, выстроились по обочинам дороги. Были две вещи, которые объединяли всех собравшихся — хроническое изнеможение и неописуемая ненависть. Не каждый нашел в себе силы подняться, но каждый прожигал взглядом шагающего мимо бараков Ирсэна. Альфа с отвращением обвёл взглядом присутствующих. Подходя ко входу в здание, Ирсэн обернулся на своих ненавистников. Его взгляд притянул ребенок, с разодранной коленкой. Его глаза особенно выделялись, ненависть так и плескалась через края. Он уже видел эту ненависть в глазах одного из присутствующих на своей инаугурации. Совпадение?

— Как твое имя, ребенок? — подошел альфа к маленькому омеге, с презрением оглядывая его.

Перед ним встал другой омега. Не родитель, нет. Почти все дети здесь — сироты. Омега завел ребенка за спину, всем видом показывая, что не даст в обиду. Альфа на этот храбрый жест только саркастично вскинул брови.

— Господин прошу Вас, не трогайте детей. — настойчиво просил омега.

— Разве я собрался казнить его? Отойди в сторону, я хочу поговорить с ним. — навис он над омегой, как скала.

— Чону, все в порядке. — вышел из-за спины ребенок и встал рядом с омегой. В глазах ни грамма страха.

Надо же, какой интересный раб, пронеслось в голове у Ирсэна. Не побрезговав он подошел ближе и присел на корточки перед ребенком.

— Так как же тебя зовут, омега?

— Юнги. Мин Юнги.

— Ты знаешь кто я такой, Юнги? — альфа не воспринимал его как ребенка, говорил грубо и серьезно, без какой-либо насмешки.

— А кто здесь не знает. — ребенок смотрел ему прямо в глаза.

— Такой смелый, — усмехнулся альфа и поднялся на ноги, — смелый и поразительно тупой, — резко закончил альфа и схватил мальчика за волосы.

Жители бараков собрались вокруг. Президент устроил демонстрацию силы. Решил отыграться на ребенке. Как же низко. Все хотели помочь маленькому Юнги, но никто не мог даже сдвинуться с места. Они обречены на всю свою жизнь. Их задача — молча страдать и наблюдать со стороны, пока их братьев пытают и убивают. У них нет помощников, нет силы, нет воли. У них отобрали все.

— Слушай сюда, маленькая тварь, — альфа дернул мальчишку за волосы на себя, — вы все, слушайте! — обернулся он и обвел взглядом присутствующих, — то, что вы все еще живы — моя заслуга. Вы —неблагодарные мрази, ничтожества, дерьмо под моими ногами. У вас нет права даже поднимать взгляд в моем присутствии. Кто позволил тебе, маленькая сука, так смотреть на своего господина?! Мне не стоит и пальцем пошевелить ради того, чтобы от тебя и всех твоих сородичей ни осталось ни следа. — он резко отшвыривает ребенка на землю.

Юнги держится на голову. Больно. Но морально еще больнее. Какой ребенок заслуживает такого? Никто не выбирал где и кем родиться. Он ни в чем не виноват. Никто из присутствующих не виноват.

— Ребенка на угольную шахту. — отдал четкий приказ Ирсэн.

Маленького омегу резко поднимают под руки и тянут в сторону завода.

— Господин, прошу вас! Он исправится, ему всего лишь пять! — взмолился омега, защищавший Юнги и упал на колени перед монстром.

Ирсэн презрительно глянул на омегу, что устроил данное шоу.

— Этого туда же. Пусть составит компанию мелкому выродку, раз так яро защищает. — скомандовал альфа и развернулся, направляясь ко входу на завод.

Омега не сопротивлялся, лишь одарил его тем же взглядом, что и Юнги. Его потянули в ту же сторону, что и ребенка, а наблюдающие все также стояли на местах. Ни звука, ни шороха. Как статуи.

— Поторопимся и быстрее закончим. Не имею желания проводить в этом месте даже лишней секунды. Мы и так задержались из-за этих ублюдков. — недовольно выдал альфа своему секретарю.

Перед господами открыли двери и пропустили внутрь.

А статуи все также стояли.

***

— Джону!

Сотрудник международного отдела влетел в кафетерий во время обеда.

— Ким Джону! — окликнул еще раз альфа.

Джону, попивающий кофе в одиночестве, поднял голову и взглянул на альфу. Отставив свой стаканчик недопитого капучино, он встал с места и подошел к нарушителю спокойствия.

— В чем дело?

Вы Ким Джону, заместитель начальника международного отдела? — Джону медленно кивнул, — вас вызывает начальство. Срочно.

— Начальство? — удивленно переспросил альфа.

— Да, пройдите в кабинет Господина Пака, он ожидает Вас.

Джону в смятении. Начальник редко появлялся в здании. Он в постоянных командировках. Неужели дело настолько срочное, что он решил заявиться в офис. Еще и вызвал его. Внутри скребет непонятное чувство тревоги и совсем немного страха. Он забрал свои вещи и направился к выходу из кафетерия. Сворачивая к крыло своего отдела, мужчина заметил паренька, сидящего на лавочке возле окна, играющего с машинкой. Подойдя ближе, он узнал в нем сына Ирсэна. Ну конечно, никакому ребенку больше не позволено находиться в здании. Маленький альфа поднял на него свои темные глаза. Джону лишь на секунду задержал на нем взгляд и двинулся дальше.

— Дяденька! — окликнул его мальчик и альфа обернулся.

Зацепившись за него взглядом, Джону вопросительно выгнул бровь.

— Вы уронили, — подошел мальчик и протянул Джону его платок. Должно быть вывалился из кармана.

— Спасибо. — сухо бросил альфа, даже не удостоив взглядом напоследок.

Джону двинулся дальше по коридору, ускоряя шаг, оставляя ребенка позади. Довольно грубо, да. Но этот выродок самого Ирсэна не заслуживает чего-то большего. Джону не собирается любезничать. Сын самого больного ублюдка страны перенял все его гены, Джону уверен. Этот монстр вырастит кого-то подстать себе.

Подходя к кабинету начальника, он мнется несколько секунд и стучит пару раз.

— Войдите.

Джону проходит в кабинет, встречаясь взглядом с начальником.

— Господин Пак, Вы вернулись и даже не сообщили мне, — улыбнулся альфа своему начальнику, закрывая за собой дверь.

— Закрой дверь на замок, Джону, — прервал его альфа, — никто не шел за тобой?

Джону замер на месте. Да что черт возьми происходит? Закрыв дверь, как и просил начальник, альфа обернулся к господину Паку.

— В чем дело? У нас какие-то проблемы? — Джону не нравится этот разговор.

— За тобой не было хвоста, Джону? — громче повторил альфа, начиная выходить из себя.

— Нет, Господин. Я был один всю дорогу, — спокойно выдал Джону, опуская подробности про сына Ирсэна.

— Отлично, — выдохнул начальник, откинувшись на спинку своего кресла, — присядь сынок, у меня есть что тебе рассказать.

Джону честно не имеет ни малейшего понятия что происходит. Это начинает настораживать. Что могло случиться, Джону не сделал ничего, что могло вызвать какие-либо проблемы на его работе. Его же не хотят уволить? Только не это. Ему необходимо безопасно и незаметно выехать из страны в ближайший месяц. Никто не может быть в курсе его планов. Присев на кожаную софу, уставившись на начальника. Альфа перевел на него тяжелый взгляд и обреченно выдохнул.

— Наш уважаемый Господин Президент запросил детальные досье на всех работников международного департамента. — резко выдал альфа, а по спине Джону незаметно пробежались мурашки. К чему это?

—Я не понимаю. Почему он запросил только нашу информацию? Мы не единственный департамент в этом чертовом месте! — начал вскипать Джону. Агрессия — защитная реакция на страх.

— Успокойся и выслушай меня, — грубо выдал начальник, — я прекрасно знаю, как ты презираешь это место. Большая часть работающих здесь испытывают тоже самое. Но Джону, — альфа сделал паузу, посмотрев Джону в глаза, — у тебя хуже всех получается скрывать свою ненависть. Ты можешь подставить абсолютно всех. Подумай о семье. — по самому больному месту. — Ты знаешь, я люблю тебя как сына, и только поэтому я вызвал тебя к себе сегодня. Мне донесли, что наш новый босс крайне консервативен, ему ничто не помешает снять тебя с должности, превратив жизнь твоей семьи в ад. Своим поведением на церемонии инаугурации ты вызвал много вопросов. За тобой будут пристально наблюдать, имей это в виду. Ты меня понял? — альфа склонился над своим столом, все также наблюдая за реакцией Джону. Он слишком ценит этого сотрудника, он не может позволить ему пострадать. Иногда, чтобы вбить какую-то истину в чью-то голову, необходимо быть грубым.

Джону оперся локтями на колени и зарылся в волосы, прикрывая глаза. Как можно было так себя выдать. Он за ненавистью, заслонившей все, не думает о самом важном — безопасность семьи. Как же он облажался.

— Ты понял меня? — громче повторил альфа.

— Да, Господин Пак, я все понял. — понуро ответил Джону, все еще пребывая в подвешенном состоянии.

— Вот и прекрасно. Впредь будь осторожен. Кем бы я ни был, я не смогу вытащить твою задницу из неприятностей, ты понимаешь? Наша воля — ничто. Здесь, — альфа обвел руками свой кабинет, — незаменимых нет.

— Спасибо, Господин. Впредь я постараюсь не подставлять наш отдел и Вас. — Джону поднялся с места и поклонился начальнику. — Могу я идти?

— Да, можешь быть свободен. — альфа последний раз окинул взглядом подчиненного и вернулся к работе, вытаскивая папки с документацией.

Джону покинул кабинет, остановившись возле двери.

— Твою мать... — прошептал он себе под нос и направился дальше по коридору.

В этом здании нет места слабости. Каждый должен следить за тем, что говорит, ибо любая лишняя буква может привести к трагическим последствиям. К сожалению, некоторые все-таки совершают ошибки и промахи. Один из таких промахов был допущен и Джону в тот день, после разговора с начальством. Маленький мальчик с машинкой, имея особенную любознательность, не мог пропустить разговор двух альф.

К чему же приведет интерес одного и беспечность другого?

***

Маленький Чонгук, сидя в кабинете отца, со скучающим видом рассматривает картины, развешанные в кабинете. Прошло около двадцати минут, как секретарь его отца оставил альфу в кабинете одного. Чонгук спрыгнул с дивана, направляясь к рабочему столу. Подойдя ближе, он начал рассматривать содержимое. Бумаги, ручки, печати...

— Скучно...— выдохнул альфа, садясь на кресло отца за столом, начиная крутиться на нем. Задев ручкой кресла несколько папок со стола отца, он спрыгнул с кресла, начиная собирать все, что упало. Взгляд маленького альфы привлекла папка с фотографиями. Начиная перебирать их, он наткнулся на семейную пару. Альфа и омега держали за ручки своего маленького сына в смешном дождевике с божьими коровками.

— Мило, — улыбнулся Чонгук, смотря на маленького омежку и его наряд. Переведя взгляд на старшего альфу, мальчик замер. Это он. Дяденька, который потерял платок. Мальчик не заметил, как открылась дверь в кабинет.

Ирсэн не ожидал увидеть сына, сидящего возле его стола. Обойдя кабинет, он остановился за спиной ребенка, внимательно наблюдая, чем тот занимается. Заметя, чью фотографию его сын держит в руках, на лице альфы мелькнул злобный оскал. Надо же, какие совпадения.

— Что за бардак ты тут устроил, Чонгук?

Мальчик не ожидал чьего-либо появления. Альфа резко поднялся на ноги, пряча фотографию за спину.

— Прости отец, это вышло случайно. — склонил голову ребенок.

— Что у тебя за спиной?

Чонгук непонимающе посмотрел на отца. Он сделал что-то плохое?

— Покажи мне, что ты прячешь за спиной, Чонгук. Немедленно. — настоял старший альфа, приближаясь к сыну.

Чонгук медленно протянул руки вперед, держа перед собой семейную фотографию.

— Ты знаешь кто на этой фотографии, сын? — серьезным взглядом уставился альфа на мальчика.

Чонгук не понимал, что хочет от него отец, он продолжал глазеть на него большими, полными смятения глазами.

— Я повторю свой вопрос. Ты знаешь, кто изображен на фотографии? — выделяя каждое слово, альфа немного повысил голос.

— Я не знаю. — Чонгук снова опустил взгляд.

— Не ври мне, сын. — угрожающе произнес альфа.

Чонгук действительно не понимал, что хочет от него отец. Какая разница, кто на фотографии. Зачем отцу знать.

— Я видел этого дядю пару раз, — мальчишка указал на Джону, — он был на твоей церемонии, в тот день он случайно налетел на меня, когда выходил из здания, — альфа сделал паузу, взглянув на отца. Тот слушал внимательно, впитывая каждый звук, не пропуская ничего. — Второй раз я видел его сегодня. Его, кажется, вызвали в какой-то кабинет на разговор, — закончил Чонгук.

В глазах Ирсэна пробежала искра интереса.

— В какой кабинет вызывали этого дядю? — с улыбкой поинтересовался альфа у сына.

— Я не уверен, кабинет был на третьем этаже. Обычно он пустой, я часто играл там, пока ждал тебя. Но сегодня с самого утра он заперт. Этот дядя был там.

В голове старшего альфы начинает складываться пазл. Международный отдел. Старый черт, вернулся значит.

— Ты слышал, о чем говорили дяди в кабинете? — напрямую спросил Ирсэн, не имея терпения ждать ни секунды.

Чонгук замер. Он все еще маленький, чтобы понимать многие вещи. Но мальчик очевидно осознавал, что за разговор, произошедший в том самом кабинете, никого по головке не погладят.

— Чонгук. — отец настаивал.

Маленький альфа еще раз взглянул на фотографию. Сожаление пробежало в его глазах. Глядя на ребенка, он почувствовал укол вины, за то, что сейчас сделает. Страшно рушить чью-то жизнью. Но еще страшнее смотреть в глаза своему отцу. Он никогда не подвергался насилию с его стороны, но в нем воспитали чувство страха. Последний раз зацепившись взглядом за улыбающегося ребенка на фотографии, Чонгук поднял голову.

— Я слышал все.

Вот так.

Три слова равносильны убийству для одной маленькой семьи. Три слова, которые лишат шанса на счастливое будущее.

Ирсэн сел на кресло, подозвав мальчишку к себе. Ситуация вызывала в нем бурю восторга. Кто бы мог подумать, что избавиться от человека будет так легко. Еще одно чувство переполняло альфу — гордость. Он воспитывает свою будущую замену и уже видит результаты. Все складывается как нельзя лучше.

— Расскажи мне, Чонгук.