Путь праведника

Всё, что он помнил про этот роман – это то, что после него Сяо Ли ещё долго пытался справиться с депрессией. В нём практически не было любовных линий, в основном – приключения, сражения и огромное количество трагедий, которыми Автор кормил своих читателей. Умирали многие, но не Шэ Минцы. Страдали многие, но больше всех – Шэ Минцы. Он пусть и был выше по социальному статусу, но являлся шиди Фэн Миню. В их первоначальных отношениях никогда не было неприязни, однако после сожжения Пика Жиюэ, Фэн Минь встал на путь тьмы. Он нашёл эту силу привлекательной, однако его братья по оружию отвернулись от юноши.

После сожжения Пика Жиюэ не прошло и десяти дней, как их учитель ушёл в горы для самосовершенствования. Он облачился в белое и скрылся за облаками, оставив восстановленный Пик старейшине Хуа, что являлся для Чуань Ина приёмным отцом.

Что до взаимоотношений Чуань Ина и Фэн Миня...

Это было сложно объяснить в двух словах.

Чуань Ин стал свидетелем смерти родителей Фэн Миня. Последнему было всего лишь несколько месяцев, как его родители погибли, и на то время новоиспеченный старейшина Тяньлун Цзо забрал новорожденного младенца на Пик Жиюэ, взрастив из него заклинателя. Однако Фэн Минь никогда не относился к Чуань Ину, как к своему приёмному отцу, либо как к части семьи. Он называл его исключительно учителем, что всегда удивляло Сяо Ли. Чуань Ин был единственным, кто заботился о юноше и никогда не требовал взамен чего-либо. Но Фэн Минь ведь мог хотя бы оценить эту заботу, так? Тот же Шэ Минцы, о котором учитель заботился в равной степени, был безгранично благодарен старейшине Тяньлун Цзо.

Сяо Ли понял, что на Великой охоте Фэн Минь появился благодаря подобной слежке за собранием, а после столкнулся там с Шэ Минцы.

Удивительным стало и то, что Чуань Ин на охоте тоже присутствовал, но к Фэн Миню он так и не подошёл, даже когда Шэ Минцы в открытую начал сражение с бывшим товарищем в лесу, внутри которого всё кишело нечистью. Оба не могли пропускать удары, но и игнорировать нападение нечисти – тоже. На некоторое время им пришлось встать спиной к спине, чтобы сразить клинками появившуюся тварь, а после вернуться друг к другу, словно тех минут сплоченности и не было.

На самом деле, между Шэ Минцы и Фэн Минем было нечто большее, чем просто сплоченность. У них была настоящая братская связь, которая завершила свое существование вместе с сожжением Пика.

При чтении романа, у мужчины не возникало вопросов, ведь Фэн Минь впоследствии некоторых сюжетных поворотов выступал злодеем, идущим по пути тьмы. Подобное уже не удивило бы никого, ведь таким персонажам не нужно было давать оправданий, да они и не являлись главными героями истории, чью жизнь расписывали поминутно. Именно Шэ Минцы заполучил полное внимание Сяо Ли, а не Фэн Минь. О Фэн Мине он забыл практически сразу же, однако чувствовал в его истории недосказанность.

Во время чтения он подумал: «Если Автор вернётся к истории Фэн Миня, то хорошо, а если нет... Так тому и быть!»

И теперь он сам был в этом теле, не имея ни малейшего представления, что случилось на Пике Жиюэ между ним и Чуань Инем.

Поведать об этом мог только учитель. И этот человек через четыре дня спустится с гор на охоту.

Сяо Ли, ранее сидевший на кровати, вдруг поднялся на ноги и осмотрел свое перевязанное тело. Он уже знал, что было под бинтами, и увиденное вовсе не вдохновляло. Тело юного Фэн Миня было покрыто тысячами порезами, из которых все ещё сочилась кровь.

«Ваньгуа линчи», – тогда пронеслось у него в голове. Приём очень прост: из тела жертвы постепенно отрезают кусочки плоти, таким образом наполняя человеческую душу страданиями. Так жертва просто-напросто умирает в мучениях, желая любой смерти, но не такой. И это была самая страшная казнь для провинившегося.

Только вот... на теле Фэн Миня не было отсутствия плоти – лишь порезы, из которых, должно быть, долгое время сочилась кровь. Так он мог, конечно же, умереть, но как получил нечто подобное – Сяо Ли не представлял.

Говоря на чистоту, в своей первой жизни Сяо Ли сталкивался с этой пыткой, и не думал он, что на его новом теле будут следы его прошлой жизни. Впрочем, Фэн Минь был жив, а раны затягивались. Беспокоиться было не за чем.

Он аккуратно вышел из маленького домика, чтобы его никто не заметил, и вдруг удивлённо поднял брови. Дом располагался близко к Дяолоу, в котором он был, будучи бумажным человечком. Пройдя чуть дальше, Сяо Ли опустил взгляд на землю. Заметив кровавый круг вокруг домишка, он опустился на корточки и дотронулся пальцами до тёмно-красной жидкости. Поднеся пальцы ближе к лицу, мужчина убедился – кровь. А дальше в голове выстроилась логическая цепочка: отрезанная рука; круг, в котором располагался дом; расположение дома вблизи Дяолоу старейшины Бао Сянь.

Круг – это скрывающий барьер. Тёмное заклинание, которое питается кровавой жертвой.

«Барьер на крови» – вот такое было название у этой техники.

Сяо Ли лишь однажды читал упоминание о ней, большего Автор и не сказал.

В барьере может скрыться только тот, кто и применил технику, но применяющий может также впустить внутрь кого-либо, и тогда барьер скроет и его. В любом другом же случае, люди подсознательно обходят барьер, не обращая на него внимания. Это было действие тёмного искусства.

— У какого же бедняги ты отрезал руку, а-Минь? — горестно пробормотал мужчина, поднимаясь с корточек.

Он вернулся в дом, забрал духовное оружие с собой и бросил взгляд на руку в тазу. С собой забрать её он не мог, а оставлять здесь было... весьма сомнительно.

Сяо Ли ещё некоторое время подумал, взвесил все «за» и «против», а после решил, что оставит руку здесь. Вряд ли он сюда вообще вернётся, не говоря уже о том, что посторонние люди в дом не войдут.

С этими мыслями мужчина вышел из дома, имея при себе план действий на ближайшие четыре дня. Уходя глубоко в лес, он распустил свою косу, убрал в широкие карманы штанов ранее вплетенную тонкую ленту и нефритовый жетон, но маленький колокольчик на бечевке повесил на шею. Несколькими движениями пальцев, Сяо Ли скрутил боковые пряди в жгутики и завязал их на затылке, не используя при этом каких-либо украшений. Он снял темно-синюю мантию, оставаясь лишь в черной рубашке с зауженными рукавами и штанами. Пояс от верхней одежды он оставил у себя, а само одеяние сбросил на землю. Цинчэнь, покоящийся в ножнах, прятать мужчина не намеревался, поэтому оставил его за спиной. Пояс от его верхних одеяний Сяо Ли использует, как повязку для глаз.

В таком виде его вряд ли кто-нибудь узнает, да и ему всего-то нужно было добраться до ближайшего города Линланьцао, а после надеть повязку на глаза, притворяясь слепым, и снять комнату в постоялом дворе. Но перед тем ему надо было понять, как заработать деньги. К тому же, он понятия не имел, сколько ему шествовать по лесу, но решил, что будет ориентироваться по звукам и ощущениям. А чувства у Фэн Миня были обострены.

В этом он убедился тогда, когда почувствовал сильнейший всплеск тёмной энергии. Мужчина сам малость запаниковал, однако поддался этой энергии и последовал на зов.

С каждым шагом, которым он приближался к источнику, его тело охватывал леденящий душу холод. Пусть плоть его не дрожала, однако всё нутро содрогалось от ужаса. Ноги же его будто машинально следовали за призывом. Нет, скорее... это были стенания других душ, обреченных на бесконечные страдания.

«Так вот каков зов Тьмы?» – вдруг подумалось ему. Осознав, что за ужасающая сила скрывалась за всем этим, Сяо Ли искренне недоумевал, что привлекательного Фэн Минь нашёл в чём-то подобном? Кроме ощущаемой душою боли он не чувствовал ничего манящего. Страх овладевал его разумом, что в какой-то момент Сяо Ли остановился.

Он стоял на холме, на котором заканчивался лес. Тропа отсюда вела в город, окутанный тьмой и болью. Место кричало о спасении, но кто поможет? Нависшая над Линланьцао угроза уже пустила свои корни, вероятно истребив в поселении всё живое.

— Но ведь Чан Сэ и его товарищи зачистили это место от нечисти...

Храм Нечистоты.

Всё дело в том, что старейшина Фэй Шу уже покинул этот мир. В нём сейчас теплилась последняя духовная сила, не давая червоточине разрастись. В оригинальном романе нечисть начала прорываться практически сразу же после собрания заклинателей, поэтому Сяо Ли не должен был удивляться.

Но его поразил дикий ужас, заставивший забыть об этом сюжете. На данный момент Шэ Минцы в этот город больше не вернётся, а потому история, следующая за ним попятам, не рассказала деталей происшествия. Одно Сяо Ли знал точно – город полностью истребили, а преображённые в лютых мертвецов жители однажды стали нависшей угрозой для всех духовных школ.

Мужчина сделал глубокий вдох. Цинчэнь за спиной, казалось, завибрировал и отозвался на столь огромную тёмную энергию, потому мужчине пришлось достать меч и осмотреть его лезвие. Как и предполагалось, Цинчэнь засиял в нетерпении сразиться с тёмной энергией, однако для того, чтобы использовать меч, Сяо Ли придётся использовать светлую энергию. Честно признаться, он понятия не имел, как пользоваться духовными силами и заклинаниями, а как воспарить на мече – тем более.

Если сравнить его ощущения при его первой жизни и этой, то была колоссальная разница: это тело наполнялось чем-то неестественным, а самое главное – Сяо Ли чувствовал эту энергию внутри себя. Каждое проявление какой-либо силы в теле Фэн Миня сопровождалось лёгким трепетом, а ему всего-то надо было только дотянуться до источника этого ощущения.

— Что ж, попробуем, — прошептал он, вытянув руку с сияющим мечом вперёд. На удивление Цинчэнь охотно подчинился и пробудил в хозяине его духовную энергию. Сяо Ли мысленно потянулся к светлой Ци рукой и коснулся её. В ладони усилилась вибрация, и тот разжал её, выпуская меч из ладони.

Цинчэнь послушно воспарил в воздухе и опустился на уровень щиколоток хозяина. Тогда Сяо Ли, не совсем обдумав свой поступок, наступил на лезвие меча. Стоило подумать о движении, как меч послушался приказа и, поднявшись над землёй выше, полетел вперёд.

Сердце Сяо Ли резко сжалось. Перед глазами пронеслись годы его счастливой жизни с семьёй, а в груди вдруг поселился неистовый страх. Стоя на мече, Сяо Ли всем своим естеством боялся упасть вниз. Он практически не двигался, а когда рука, окаменевшая от ужаса, медленно опустилась вниз, мужчина почувствовал, что лезвие меча было очень устойчивым. Он чувствовал с ним единение всем своим телом и душой, из-за чего страх сразу же начал сходить на «нет».

— А ты хорош, — с его уст сошёл беззлобный смешок. — Почему же Фэн Минь так торопился поглотить твою духовную силу?

На время полёта он правда задумался: у этого человека при себе было всё, чего желали люди не сформировавшие своё золотое ядро, либо сформировавшие его в позднем времени, так почему Фэн Минь облачился во Тьму, не пощадив даже своё духовное оружие?

После использования техники с бумажным человечком, Сяо Ли ещё долго чувствовал в себе прилив тёмной энергии, поэтому она, от прикосновения с мечом, так неистово отреагировала на светлую энергию. И каждый раз, когда Фэн Минь обращался к тёмному искусству, меч терял свою светлую силу. После уничтожения души меча, Фэн Минь наполнил его злобными душами умерших людей.

Пока что Сяо Ли не желал прибегать к этому пути, поэтому решил, что во время своего странствия будет использовать исключительно светлую и добрую энергию.

Из размышлений его резко вывел чей-то крик. Мужчина опустил взгляд вниз, и заметил, что меч воспарил уже над Линланьцао. В городе бесчинствовали сгустки тёмной энергии, словно маленькие ураганы, снося всё на своём пути. Тела людей лежали на дорогах с видом иссохшего фрукта. Их кожа потемнела и сжалась – точно сухофрукт под палящим солнцем. Глазами, найдя источник крика, он увидел молодую девушку, убегающую от чёрного облака. Сяо Ли только хотел двинуться к ней на помощь, как уловил движение фигур в белом. Они разбрелись по округе, используя мечи и талисманы, дабы изгнать тварей и уничтожить, однако взглядом сверху Сяо Ли понимал, что адепты школы Байлянь-цзяо были в меньшинстве.

Мужчина снизился на Цинчэне, аккуратно спустился на крышу одного дома и пригнулся. Чудом его не заметили, но что он здесь делал – точно не понимал. Однако в какой-то момент он почувствовал, что должен помочь этим юношам, а потому неосознанно поддался порыву.

По округе разносились звуки сражений, слышались неестественные завывания, проникающие во всё тело Фэн Миня. Казалось, если он не отвлечется и не сосредоточится на главном – из его цицяо начнёт хлестать кровь. Он отогнал от себя все плохие ощущения, после чего спустился на землю и переместил свои ножны с мечом на пояс – так явно было легче обращаться к нему за помощью.

Сяо Ли быстро двинулся на звуки к юным адептам, точно зная, что к той юной девушке уже поспешили. Он видел, как фигура Чан Сэ, используя наполненный духовной энергией меч, изгнала нечисть от бедняжки. Молодой господин Чан изображал из себя истинное благородство, да и силой он был не обделён, потому Сяо Ли совсем не беспокоился за жизнь той девы. А вот остальные адепты Байлянь-цзяо могли распрощаться со своими жизнями. Помнится ему, что несколько учеников пополнили ряды лежащих здесь жителей, а когда они преобразовались в лютых мертвецов, Чан Сэ, признав в одном из них своего товарища, по неосторожности позволил себя ранить.

Но рана, нанесённая преображённым мертвецом, – в этом мире была смертельной.

Чан Сэ умер в мучениях, и даже Великая целительница Гу Нянь, живущая рядом с горой Саньциншань не смогла облегчить смерть юному господину.

Завернув за угол разрушенного дома, мужчина вовремя заметил, как за спиной одного адепта образовалось облако. Он только потянулся к мечу, но рука так и не достигла рукояти. Он замер на месте, наблюдая, как юноша в сиреневых одеяниях спустился сверху, оказавшись между адептом и нечистью, после чего запустил в тварь несколько талисманов очищения, наполненных духовной энергией. Чёрное облако издало пронзительный вой, разрушаясь прямо на глазах.

Сяо Ли и юноша встретились взглядами. Сжав челюсть до боли в дёснах, мужчина нахмурился, выудил меч и встал в оборонительную позу. Он глазами заметил, как спасенный адепт хотел помочь своему товарищу сразиться с Фэн Минем, но тот указал рукой в сторону, давая понять, чтобы он отправился на подмогу своим товарищам.

Юноша перед ним выглядел изысканно, с темно-русыми волосами и светло-зелёными глазами. На его светлом лице на мгновение застыло искреннее удивление, после чего и он обнажил свой меч.

— Фэн Минь, — негромко произнёс юноша, однако от него не веяло враждебностью. Казалось, он собрался не нападать, а защищаться. — Не думал встретить тебя здесь. Почему из Цюньбина ты пришёл сюда? Мы с господином Чан помогли тебе, так почему ты нас не послушался?

«Что?»

Пусть Сяо Ли никак не отреагировал на слова, однако мысленно он кричал о помощи!

Так значит, перед тем, как отправиться сюда, Фэн Минь встречался с этим... человеком и Чан Сэ в Цюньбине?

Цюньбин – город, расположенный у горы Саньциншань, на которой была основана духовная школа Байлянь-цзяо. Сяо Ли ожидал от Фэн Миня многого, но никак не того, что он будет просить помощи у адептов учения Белого Лотоса. Что же говорить за этого юношу... то он, определённо, был тем самым юношей Сюань Фэном, близким товарищем Чан Сэ.

— Что? Сказать нечего? — продолжил Сюань Фэн, когда пауза уже затянулась.

Сяо Ли действительно нечего было сказать. Он разомкнул губы и снова закрыл их, не найдя ответа.

Что принято говорить в таких ситуациях? Стоит ли ему притвориться, что слова для него ничего не значат или же подойти с вопросом издалека? Все два варианта могли понести за собой определённые последствия, но что-то надо было сказать, так?

Тогда он снова разомкнул губы и сообщил:

— Собрание заклинателей. Мне нужно было явиться к старейшине Бао.

— Если бы Шэ Минцы тебя увидел...

Не успел Сюань Фэн завершить свою речь, как за его спиной образовался густой туман. Сяо Ли увидел, как расширились зелёные глаза юноши, как страх скользнул по его лицу, а тело замерло. Туман коснулся его спины, затягивая в свою тьму.

Стоит туману поглотить Сюань Фэна, как тот сразу ляжет мертвым грузом на землю. В оригинале подобного не наблюдалось... Смерть близкого человека ударит по Чан Сэ сильнее, чем смерть любого из адептов.

Это всё из-за вмешательства Сяо Ли? Подобное ведь произошло из-за его появления в этом городе, так? Вот только... как бы эгоистично это не казалось, он не чувствовал ничего. Просто Сяо Ли не проникся к Сюань Фэну, ему он был просто-напросто не интересен, как тот же самый Чан Сэ. И если бы Сюань Фэн прямо сейчас отойдёт на тот свет, вряд ли бы он пустил слезу. Хотя сердце могло болеть за молодого господина Чан.

Но не успел он подумать, что в таком случае предпринять, как через туман, за спиной Сюань Фэна, начали проявляться проблески светлой энергии, которые вскоре рассеяли эту устрашающую тьму.

Чан Сэ подхватил испуганного Сюань Фэна, дабы тот не упал и посмотрел в сторону Фэн Миня.

— Что ты здесь делаешь? — в голосе молодого господина послышались стальные нотки, но не без тени удивления.

Что ж, сегодня, наверное, где бы он ни оказался, все у него спросят: «Что ты здесь делаешь?», будто на каждой земле были вбиты таблички с надписями «Фэн Миню здесь стоять нельзя!».

Сяо Ли, обдумывая в голове план действий, и также не замечая от Чан Сэ враждебности, вдруг сказал:

— Старейшина Фэй Шу вероятно уже покинул этот мир. Так почему бы нам не объединить наши силы и не очистить этот город вместе? Поговорить мы сможем после.

Сюань Фэн, кивком дав понять Чан Сэ, что с ним всё в порядке, сказал:

— Господин, он прав.

Сяо Ли и Чан Сэ встретились взглядами. Что-то в глазах молодого господина промелькнуло, а что – Сяо Ли так и не уловил.

Впрочем, это уже было не важно – Чан Сэ коротко кивнул и обернулся назад, используя цингун для быстрого перемещения. Сюань Фэн посмотрел на Фэн Миня, якобы спрашивая «так ты идёшь?», после чего Сяо Ли и вправду пошёл за ним, но без использования мастерства лёгкости.

***

К удивлению Сяо Ли все адепты остались живы. А это, в первую очередь, отсрочило смерть Чан Сэ. Город практически опустел, но живые люди в нём всё же остались. Кто-то смог укрыться в тайных погребах, а кто-то, используя те же талисманы, смогли избежать гибели.

Фэн Минь стоял у выхода из города, под ветвистым деревом, скрывающим его от палящего солнца, в ожидании Чан Сэ и Сюань Фэна. На самом деле, он лишь несколько раз использовал своё духовное оружие, ибо адепты школы Байлянь-цзяо расправлялись с тёмной энергией намного быстрее. Чан Сэ особенно сильно выделился, отчего Сяо Ли несколько раз так и замирал, наблюдая за его движениями. Одно дело – читать об этом в книге, но увидеть воочию – воистину непередаваемо!

В голове прокручивая сюжет из оригинального романа, Сяо Ли примерно знал, что ему стоит делать. Впрочем, если не сталкиваться с Шэ Минцы, то он сможет не только избежать своей смерти (очевидно, он не планировал давать Шэ Минцы себя убивать), но и избежать тех сюжетных приключений с господином Шэ (в них принимать участие он тоже не желал). Вот только Фэн Миню всё равно придётся отправиться на охоту, чтобы кое в чём убедиться.

Была одна деталь в романе, которая мелькала так часто, что Сяо Ли каждый раз гневался от простого упоминания. В местах, где появлялся Шэ Минцы, был человек в чёрных облачениях, лицо которого было скрыто за демонической маской. Его упоминали вскользь, но Автор не развивал подобную деталь и не говорил, кем именно являлся этот человек. Или, быть может, не человек вовсе?

Из размышлений его вывел громкий крик одного из адептов:

— Шисюн, это же Фэн Минь! Почему бы нам не доложить старейшине Хуа? Ты не понимаешь, он же опасен!

Тут же раздался голос Сюань Фэна:

— Он помог нам.

— И это всё, что он сделал? Да мы бы и без него справились!

— Шиди Суй, Сюань Фэн прав, — вмешался в разговор Чан Сэ, — Фэн Минь помог нам и мы должны быть благодарны ему.

Сяо Ли усмехнулся.

«Надо же, благородный крови человек говорит подобное о последователе тьмы».

Он уже начал понимать, что между Фэн Минем и этими двумя была какая-то связь, о которых не знали читатели. И, быть честным, у него разгорался интерес к этим двум ученикам. Возможно, если бы Фэн Минь не был отступником, презираемый Шэ Минцы и старейшиной Хуа, то он бы даже отправился в Байлянь-цзяо, лишь любопытства ради.

Он легонько отпрянул от низкого дерева, когда Чан Сэ и Сюань Фэн подошли к нему, оставив адептов складывать иссохшие тела. Фэн Минь заглянул за их спины и недоумённо поинтересовался:

— Что вы собрались делать с телами?

— Запечатаем печатью упокоения, — ответил Чан Сэ, внимательно наблюдая за Фэн Минем.

— И где же вы запечатаете их? Долго ли продержится печать? — вновь поинтересовался он, устремляя взгляд на подошедших юношей. Вдруг в голове его будто начали крутиться шестерёнки.

— Лет сто продержится, — раздражённо бросил Сюань Фэн. На его лбу появились складочки, что было невероятно интересным зрелищем. Каждый раз, когда он хмурился, Сюань Фэн выглядел на лет двадцать старше. Сяо Ли вспомнил, что читал о подобном в романе, однако, увидев собственными глазами, согласился бы, что выглядело подобное очень смешно. Тем временем Сюань Фэн продолжил:

— К чему вопросы? Будто сам не знаком с техникой. Хватит пустой болтовни, ты должен был отправиться в Цисай.

Вот ещё одна зацепка. Цисай. Это место было вторым местом столкновения Шэ Минцы и Фэн Миня. Первый раз они столкнулись на охоте, скрестив мечи, во второй раз – в Цисай, посетив одно и то же заведение. Тогда Чуань Ин уже принял пост смотрителя, а за Пиком Жиюэ следил старейшина Хуа Чуаньшэн, являющийся учителем школы Байлянь-цзяо.

На самом деле, это было не удивительно, ведь Пик Жиюэ был ветвью школы Байлянь-цзяо, ибо Чуань Ина обучал Хуа Чуаньшэн. Так, познав учения Белого Лотоса, которыми славилась школа Байлянь-цзяо, Чуань Ин обосновался на Пике, вскоре дав ему название Жиюэ, а после стал принимать учеников. Первыми его учениками были Шэ Минцы и Фэн Минь, теперь же являющиеся заклятыми врагами.

Помимо Пика Жиюэ и школы Байлянь-цзяо, существовало ещё несколько школ, стоящих наравне с Байлянь-цзяо: школа Байлу, расположенная на хребте Уишань; и школа Хуабан, красиво возвышающаяся на горах Лушаня. В отличие от других школ, Хуабан славился тем, что учил исключительно юных дев, в основном обучая их техниками игры на струнных инструментах. Их мелодия могла обворожить любого человека, впоследствии чего он мог подчиняться заклинателю. Девушек из духовной школы Хуабан втайне страшились не только Главы кланов, но и возвышенные заклинатели.

Лао Лифэн – учитель Хуабан, Цао Фэйин – учитель Байлу и Хуа Чуаньшэн – учитель Байлянь-цзяо и старейшина Пика Жиюэ, были побратимами, принеся клятву двум Великим старейшинам всего заклинательского мира – Бао Сяню и Сюэ Шану. Эти двое старейшин являлись Бессмертными заклинателями, что жили вот уже больше трёхсот лет.

Связь всех Великих духовных школ была очень крепка. Многие Главы кланов желали отдать туда своих детей на обучение, но не всех юных заклинателей могли принять туда.

Сяо Ли вновь взглянул на адептов, что несли тела в одну кучку, после чего сказал:

— В Цисай я отправлюсь потом. Сегодня я слышал заявление шиди на собрании заклинателей, а ещё объявление старейшины Бао...

Сюань Фэн вдруг сказал:

— Ха, так тебе известно, что старейшина Тяньлун Цзо собрался закрыться в храме Нечистоты? Прекрасно! Шэ Минцы был просто в ярости! Я знал, что он собирался объявить о тебе на собрании, но не ожидал, что действительно осмелится. Хотя... решение ведь принимал учитель Хуа... — под конец Сюань Фэн, казалось, растерял весь свой пылкий настрой и нахмурился ещё сильнее.

Прежде чем Сяо Ли успел ответить, Чан Сэ добавил:

— Так как старейшина Тяньлун Цзо покинул Пик, решив уединиться до конца своих дней, не удивительно, что учитель Хуа принял подобное решение. Однако никто не ожидал возвращения старейшины Тяньлун Цзо. Мы и предположить не можем, как он отреагирует, услышав подобные вести.

У Сяо Ли разболелась голова. Эти двое говорили с ним так, будто являлись ему старыми и закадычными друзьями, однако, как раньше предполагал Сяо Ли, таковыми они не являлись. Впрочем, про Фэн Миня он знал, вероятно, не больше самого Автора, поэтому не расстраивался. Вот только теперь он действительно переживал, осознав в какой ситуации оказался. Фэн Минь был совершенно не прописан в романе. От его лица Автор не написал даже главы, чтобы показать истинный характер, или же поведать им его историю. Мог ли он сам строить личность этого персонажа заново? Если он будет слишком сильно отходить от истинного характера, люди могу догадаться, что с ним что-то было не так. Возможно, кто-то может посчитать, что этим телом завладел злой дух, и попытаться его изгнать.

Ему нужен был источник, от которого Сяо Ли мог бы получить информацию.

— Не думаю, что старейшине Тяньлун Цзо будет дело до моей репутации, когда он заменит старейшину Фэй Шу. Вряд ли я смогу очистить свое имя перед шиди Шэ и старейшиной, потому не вижу смысла в дальнейших оправданиях.

Чан Сэ, немного подумав, спросил:

— Ты примешь участие в охоте?

— Ну конечно же приму, — с уст Сяо Ли сошёл смешок. Он поправил рукава рубашки и меч на поясе, после чего добавил: — Охота есть охота, а я – тоже заклинатель.

Выражение лица Сюань Фэна подозрительно расслабилось, и он с фальшивыми нотками заинтересованности бросил:

— Ты – отступник. Как же тебе удастся пройти незамеченным? Говорят, старейшина Бао Сянь пригласил лучших буддийских монахов для создания барьера. Пройти на охоту можно будет только через проверочный пункт.

Это было не сложно для Сяо Ли, хотя он понятия не имел, как в оригинальном романе Фэн Минь проник на обширную территорию Линьсы.

— Я придумаю что-нибудь, — легко ответил Сяо Ли, разворачиваясь к тропе. — Я не являюсь угрозой ни для кого, но при этом меня таковой считают. Признаю, по моей вине был сожжен Пик Жиюэ, но год прошёл с тех пор, и разве я представлял собой угрозу для духовного мира? Нет. А теперь, я ухожу, можете не провожать.

И на этой ноте Сяо Ли двинулся по тропе, не дожидаясь ни от кого ответа. Он подозревал, что если задержится здесь ещё на время и начнёт вести беседы с этими людьми, то где-нибудь ошибётся в своих словах, чем и поставит себя в неловкое положение.

Именно сейчас он мог, наконец, спокойно подумать над ситуациями. Во-первых, тела в Линланьцао должны быть запечатаны печатью упокоения, но в скором времени тела преобразуются в мертвецов, после чего... кто-то разрушит печать, чтобы выпустить этих тварей. Во-вторых, Чан Сэ и Сюань Фэн не собирались вовсе на него нападать и, вероятно, в школе Байлянь-цзяо всё же есть соратники Фэн Миня. В-третьих, было что-то в Сюань Фэне такое, отчего Сяо Ли остановилось на по себе. Этот юноша будто что-то заподозрил, но решил не проверять свои подозрения.

Сяо Ли должен говорить, как Фэн Минь; должен вести себя, как этот герой; в конце концов, он должен принять себя как Фэн Миня. У него больше не осталось прошлой жизни, а эта жизнь – его новая, в которой ему надо было что-то исправить.

Шествуя по проселочной дороге, Сяо Ли резко остановился. Руки его вот только сейчас начали дрожать от страха, а сердце бешено колотиться. Этот сковывающий дикий страх не давал ему сделать шагу, ведь только сейчас к нему пришло осознание: здесь весь мир кишит нечистью и живыми мертвецами. Одно необдуманное решение – и он сам пополнит ряды армии мертвецов. В конце концов, он может попасться Шэ Минцы и умереть от его рук.

Подобная запоздалая реакция у Сяо Ли частенько проявлялась и при первой его жизни. Он сначала делал дело, бросался в крайности, но лишь время спустя его тело охватывали оковы ужаса.

Не сказать, что он был бесстрашным. Если бы инстинкт самосохранения не был иногда таким запоздалым, Сяо Ли никогда бы не творил того, что делал при первой жизни. А в первой жизни он...

— Фэн Минь.

Голос раздался за его спиной, отогнав часть страха. Он обернулся, чтобы в следующую секунду увидеть, как Чан Сэ спускается с меча. Они встретились взглядами в нависшей между ними неловкости.

— Господин Чан? — в замешательстве протянул Сяо Ли.

Чан Сэ вздохнул, убирая меч в ножны. Юноша покачал головой, ответив:

— Тебе необязательно обращаться так ко мне сейчас.

— Хм, Чан Сэ?

Молодой господин кивнул и продолжил:

— Я не знаю, что именно ты слышал на собрании, но ты должен знать: перед приходом к старейшине, мы уже уничтожили источник нечисти в Линланьцао.

Сяо Ли это знал, а потому смиренно кивнул, ожидая вердикта.

— Если источник преобразования нечисти и тёмной энергии уничтожен, так откуда здесь взялась эта озлобленная сила? — Чан Сэ задал риторический вопрос, а брови Сяо Ли в изумлении приподнялись. Чан Сэ, увидев реакцию юноши, продолжил: — Именно. Будь осторожен. Ты владеешь техниками тёмного искусства, и народу не составит труда приплести эту трагедию к твоим поступкам.

Это было всего-то предостережение, но у Сяо Ли закрадывалось плохое предчувствие. Его выражение лица сделалось сосредоточенным, словно юноша обдумывал в своей голове весьма сложный план действий.

— Но ведь духовная энергия старейшины Фэй Шу годами копилась в храме Нечистоты, — начал Сяо Ли рассудительным тоном, неосознанно дотрагиваясь до своего подбородка. — Разве её не хватило бы, чтобы поддерживать червоточину ещё четыре дня? Если нечисть с тёмной энергией орудует без источника преобразования, то вывод напрашивается один: кто-то управляет ими, намеренно напустив на город.

Как Сяо Ли было известно, червоточина в храме Нечистоты имела очень девиантное поведение. Она создавала источники преобразования тёмной энергии совершенно непроизвольно, из которых могла появиться нечисть разного вида, или же неуправляемая тёмная энергия, как это было недавно: она являла собой бесформенное облако или же туман, который мгновенно высасывал всю жизненную энергию человека, умерщвляя его. Если же этот источник уничтожить, то была минимальная вероятность того, что червоточина создаст на том же месте новый источник распространения тёмной энергии. Всё сводилось только к одному – кто-то намеренно желал истребить весь город. И этот «кто-то» решил выбрать самое подходящее для него время, когда большинство заклинателей окажутся отрезаными от мирских сует – день собрания заклинателей.

— Мы не знаем, кто это может быть, — честно признался Чан Сэ, и по его лицу было видно, что юноша выглядел немного растерянно.

— Сюань Фэн что-то говорил по этому поводу?

— Он считает, что тёмная энергия могла последовать из другого места к источнику жизненной силы. К людям в Линланьцао.

Подобное предположение имело место быть, однако... Сяо Ли знал, что в следующий раз источник нечисти появится недалеко от Пика Жиюэ. И это случится после Великой охоты. Рядом не было никакого другого источника.

— Хорошо, я понял, — кивнул Сяо Ли, пытаясь расслабиться в лице. Сделать это было не так-то просто, учитывая, что прямо сейчас ему хотелось упасть на колени, вскинув голову к небу и от души так посквернословить. Выпустить весь пар, как говорится.

Через минуту молчания Чан Сэ бросил озабоченный взгляд на повязки Фэн Миня. Чёрная рубашка не позволила бы заметить какое-либо присутствие крови под ними в области груди, однако молодой господин подмечал многие детали.

— Как твои раны? — тихо поинтересовался он, делая шаг вперёд к Фэн Миню. Последний неосознанно отступил назад, но внешне не выглядел неловко.

— Всё в порядке, они заживают, — только и махнул он рукой в сторону.

— Целительница Гу интересовалась тобой. Ты должен поменять их уже завтра, — серьёзным тоном произнёс Чан Сэ. Вероятно, он имел в виду, что Фэн Минь должен уже завтра сменить повязки, ведь заметил на белоснежных бинтах пятна крови.

Сяо Ли быстро сложил небольшой фрагмент всего пазла, состоящего из множества деталей, и понял – так вот для чего Фэн Минь просил помощи у учеников Байлянь-цзяо в Цюньбине? Неужто от недостатка сил после столь жестокой пытки, он первым делом взобрался на гору Саньциншань? Хуа Чуаньшэн не разрешил бы юноше ступать по горе и осквернять её не только тёмной энергией, но и кровью изменника. Поэтому, завидев почти безжизненное тело Фэн Миня, Сюань Фэн и Чан Сэ отправились с ним в Цюньбин. До этого города было ближе всего, более того, именно там находилась лекарная девы Гу Нянь.

«Фэн Минь доверял этим людям?»

А вот это действительно было весьма интересно. И с какой стати Автор упустил столь интересный поворот событий?

Когда Фэн Минь умер от руки Шэ Минцы, Чан Сэ даже не высказался по этому поводу. Так с чего бы ему сейчас так беспокоиться о том, кто предал светлый путь?

В горле застряли слова, так и просясь на волю, чтобы быть услышанными.

Фэн Минь с минуты молчал. Издав тихий вздох, скрывая за ним волнение, он произнёс:

— Чан Сэ, я могу тебе доверять?

Чан Сэ встретил взгляд Фэн Миня со спокойным выражением лица, хотя в его глазах промелькнула заинтересованность.

— Ты можешь мне доверять, — ответил он на вопрос Фэн Миня. — Нашему учителю неведомо о том, что я с Сюань Фэном помогли тебе три дня назад в Цюньбине.

Пожалуй, это был весьма хороший довод, чтобы довериться. Вот только... ему пока было рано раскрывать себя перед кем-либо, лично не удостоверившись в словах Чан Сэ.

Сяо Ли быстро изменился в лице и усмехнулся. Он запустил руки в большие карманы штанов, лениво пожимая плечами.

— Спасибо за помощь, да и буду знать я, что могу на вас положиться. Сюань Фэн тебя заждался, так что я пойду, — развернувшись, он махнул рукой в знак прощания. — И спасибо за предупреждение. Кто бы там ни был, но этому человеку не сойдёт всё это с рук. Я не позволю скинуть на меня всю вину. Я буду осторожен.

— Фэн Минь, — обеспокоенно позвал его Чан Сэ, но с места так и не сдвинулся. Когда Фэн Минь обернулся на молодого господина, тот продолжил: — Колокольчик... Где он?

Колокольчик...

Сяо Ли засунул руку под рубашку и показал маленький колокольчик с бечевкой на шее. Тогда лицо Чан Сэ смягчилось, и он просто кивнул, разворачиваясь в свою сторону.

— И что же особенного в этом колокольчике? — тихое бормотание слетело с его уст.

Миновав Линланьцао, он кое-что начал понимать: всё, что происходит, неминуемо затронет и его, не позволив избежать сюжетной кары. Он должен забыть о Сяо Ли, вместо него впустив Фэн Миня.

С этой секунды для него не существовало прошлого. Было лишь настоящее; был лишь Фэн Минь и его история, которую он намеревался раскрыть. 

_______
Автору есть, что сказать:

Не стоит принимать поспешных выводов, касательно главного пейринга этой истории! Сначала дождитесь учителя ( ˙꒳​˙ )

Сяо Ли: Этот учитель действительно настолько хорош собой?

Шэ Минцы: Мой учитель действительно настолько хорош собой!

Сяо Ли: Ты хотел сказать «наш учитель».

Шэ Минцы: Что? Я тебя не знаю! Ты – тридцати трех летний хмурый мужик, откуда ты?

Сяо Ли: Я действительно для тебя так выгляжу?..

Чан Сэ: Действительно... кто Вы?

Сяо Ли: Верните меня в тело Фэн Миня!

Шэ Минцы: Кто сказал о Фэн Мине!?

Сяо Ли: Ладно, я передумал.