Огневой Арифрон

Мне предстоит поговорить с отцом. Лишь от него зависит смогу я увидеть мать или нет, ведь в тяжело сложившейся ситуации с подземными городу нужны люди для защиты, в случае чего и, чтобы без ведома Короля его никто не покидал, мой отец должен дать письменное разрешение с печатью в виде Кортии* Земли Огня каждому с потребностью выехать с Визарена. Я не исключение.

Мы с отцом не близки. Он всегда любил старшего сына больше чем меня. Я помню, когда я был маленьким и учителя с истории, арифметики, грамматики и многих других наук преподавали для меня. На одном из уроков литературы я узнал что такое рифма, что такое стихи. Я начал расспрашивать учителя, может ли он мне помочь написать стишок для отца. Учитель любезно согласился и мы сразу же приступили к работе. Преподаватель давал волю моим мыслям, уча меня рифмам. Я старался в тот день с утра до ночи, чтобы отец увидел как он мне дорог, как я хочу быть для него сыном, которым он может гордится. И когда моё произведение было готово, я отнёс его учителю, чтобы тот исправил элементарные ошибки и высказал своё мнение. Он сказал, что если бы я был его сыном, то он бы дорожил мною больше, чем всем остальным на этом свете. Сказать, что я был счастлив в тот миг – ничего не сказать. Я убедил себя в том, что отец скажет так же, и мы, наконец-то, станем настоящей семьей.

Следующим утром я шёл на завтрак. Ещё не входя в зал я увидел за трапезой отца, Энния и Кайну. Они уже ели, не ожидая меня. Стол был сервирован золотой декорированной посудой, которая так и кричала о радостях траты денег для отца, деликатесами и самыми изящными блюдами Агейра Рансельва - лучшего повара Королевства отца. Все дегустировали еду, присоединился и я, но я не запомнил вкуса ничего из того, что попробовал, ведь мысли были далеки. Я мешкался, поскольку не был уверен в том как отец отреагирует на скромный подарок. Сначала у меня была мысль дать прочесть стих сразу же как только его увижу, но раз уж он с его женой и первым сыном - я решил сделать это наедине.

Не обмолвившись лишним словом за смакованием еды, я слушал привычные разговоры троих членов моей семьи. Мой брат, когда на день рождение несколько дней назад увидел представление борьбы рыцарей на мечах, стал воображать себя одним из них. 

- Я буду воином, и буду защищать вас от всех тварей! - героически с энтузиазмом вскрикнул мой брат. Отец и Кайна бросили на него упрекающий взгляд, а потом синхронно произнесли его имя с недовольным тоном. 

- Ты снова подслушивал наш с матерью разговор? - грубо спрашивает отец. - При тебе мы таких слов не употребляли, - говорит он, чем заставляет Энния замолчать и покраснеть. Его щёки вмиг наливаются румянцем, а глаза начинают поблёскивать от слёз, которые непослушно скатились вниз, как бы Энний не старался сдерживать их. Это был первый раз, когда отец поднял голос на него, и я точно могу сказать, что я переживал крики побольше, но Энния это ранило. С чувством стыда, как мне кажется, и злости, он спрыгивает со стула, который выше него и, ели удержавшись на ногах, быстро скрывается в коридоре, и лишь отдаляющийся звуки топота ног было слышно. Отец и Кайна посмотрели друг на друга, после чего мать Энния вскочила и побежала за ним, громко крича его имя вслед сыну.

Мы с отцом остались вдвоём. Я не знаю, что на него нашло, что он разозлился так сильно на Энния, но мысль, что я его смогу успокоить, успокоила и мои переживания. Прожевав последнюю ложку еды, я молча встал и подошёл к отцу. Он отвлёкся от нерушимого взгляда в проём двери, которая вела в коридор. Он точно жалеет о том, что обидел старшего сына - подумалось мне. Отец перевёл на меня свой взгляд, он смотрел на меня сверху вниз и в его глазах не было ничего. Ни злости, ни интереса, на разочарования.

- Я кое-что для тебя приготовил, - волнуясь, сказал я. Отец не отреагировал, он просто продолжал смотреть на меня. Мне стало ещё более неуютно, на этой почве я робко посмотрел в пол и достал из кармана маленький свёрнутый листик бумаги, боясь его порвать. Я поднял глаза и, слава Богу, увидел на лице отца мимику: он сдвинул брови, и смотрел на меня вопросительно. Меня это приободрило и я, расплывшись в улыбке, протянул листик бумаги отцу. Он несколько секунд посмотрел на него, иногда переводя взгляд на меня, и аккуратно взял в руки эту важную для меня деталь. Отец раскрыл его и принялся разбирать мой почерк. Его лицо погрубело. Он ещё больше направил брови друг к другу, от чего его глаза накрылись тенью. Ему явно не нравился тот факт, что нужно пытаться разобрать слова, что там написаны, ведь писать я научился совсем недавно на тот момент. Через несколько секунд на лице отца появилось расслабление. Пока он читал я всматривался в каждое поднятие его грудной клетки. Он выглядел грозно, в одной руке держал лист, а другой опёрся о подлокотник почти "трона" на котором он сидел. Закончив читать, отец взглянул на меня.

- Ты это сам написал? - спросил тихо он. 

- Да, - ответил я, боясь сказать что-то лишнее, чтобы не расстраивать отца. Он провёл рукой по бороде, вдохнул и потянулся ко мне. Не за тем чтобы обнять, он похлопал меня по плечу, да так, что я подёргивался при каждом ударе. 

- Молодец, - сказал он и отодвинулся назад к спинке стула.

И это всё? Молодец? Не спасибо, а молодец? Он похвалил за то, что я смог подобрать рифмы, что освоил правила написания стихотворения, или как это понимать? Просто молодец. Этот стих адресован ему, почему он не смог принять эти слова так, как я об этом думал, как я представлял этот момент. Я был разочарован. Я понял, что мое маленькое сердце разбилось именно в этот момент. И только после этого я стал уверен окончательно - проблема не во мне. Это он. Его эмоции только негативные: злость, раздражение, агрессивность. Он не умеет испытывать чего-то другого. Максимум, что можно получить - нейтральность, именно то, что сейчас у него в голосе и на лице. Чтобы не разрушить хотя бы то, что есть сейчас, я натягиваю максимально довольную улыбку и дарю ему кивок головой. "Спасибо". Так я просто подыграл и ушёл к себе в покои, оставив отца наедине с собой.

Я частенько вспоминаю эту историю и понимаю, что мои старания пропали даром, ведь я надеялся на новый этап в семейной жизни, но не изменилось аж ничего. Хотя это было так наивно: надеяться, что какой-то клочок бумаги принесёт в жизнь то, что жизни никогда не знало.

Накануне я разговаривал с Дарио, который уже вчера получил разрешение, надеясь найти способ уехать без негативных эмоций, то есть не разговаривая с отцом. Я даже понадеялся, что слуги на границе между городами будут снисходительны, когда увидят знакомого человека - Дарио, который не впервые едет в Окраину, но он опроверг все мои надежды и ожидания. Они требуют от каждого письменное разрешение - и никак иначе, не играет роли и то, что я сын того человека, от которого требуется печатка на выезд. Оставив Дарио в покое, я ушёл. Мне показалось, скитаясь между этажами, я не должен на этот раз придумывать сценарий. Мне стоит просто зайти в королевские покои и попросить разрешение. Это не сложно,поэтому я направился к отцу.

В комнате отца и Кайны я его не нашёл. 

- Простите, что помешал, - сказал я, обращаясь к мачехе. - Вы не видели моего отца? Мне нужно с ним поговорить.

Кайна сидела за столом, возле свечи с какой-то рукописью перед нею. Она любила читать - это одна из немногих вещей, которые я могу назвать, когда речь идёт о Кайне Кальд. Мне пришлось несколько секунд подождать пока она, видимо, закончила читать одно из предложений рассказа, а потом мачеха выглянула из-за спинки стула, которая была выше её головы. 

- Он в тех покоях, где обычно перебывает один. 

- Спасибо.

- Может я могу помочь, чтобы ты его не тревожил? - она возвращает меня в комнату назад, ведь я уже собрался выходить.

- Нет, Вы не поможете. Но всё равно спасибо. - Ответил я. Иногда мне кажется, что я слишком холоден с этой женщиной. Она не так уж и плоха. Она никогда не обижала меня, когда должна была присматривать за мной в детстве как мать, при мне она никогда не выражала недовольства мною, чему я очень благодарен. Может она была добра ко мне из-за любви к отцу, я не знаю. Но как-то Энний пришёл ко мне в покои и сказал, что слышал как родители говорили обо мне. Они обсуждали не отдать ли меня в специализированные заведения, где обычно растят детей с неблагополучных семей или же сирот. Я не поверил, и Энний только посмеялся надо мною, сказав неприятное "ну посмотрим", но через несколько дней, ранним утром отец набросил на меня чёрную накидку, скрыв лицо, тоже самое сделал сам и отвёз меня в одно из тех мест. Я помню очень длинную дорогу. Но вернулись мы домой оба. Ведь то заведение было мерзким. Запах гнилых фруктов, или же отходов еды стоял в каждой комнате, дети росли без дисциплины, они делали что хотели. Сквозь трещины в стенах во внутрь попадал морозный воздух с улицы, по полу ползали букашки, которые выживали благодаря мусору повсюду. Может быть, зная, что Король наведается, работники всё бы привели в порядок, но для отца это был стыд - он отдает нежеланного ребёнка. Люди его возненавидели бы. Поэтому он увидел что творится при его правлении и, вернувшись домой, они с Кайной обсуждали все возможные пути решения таких проблем. Кайна занялась благотворительностью, устраивала балы и посиделки с важными персонами с каждого города, которые хотели подняться в глазах граждан, поэтому всем была выгода. Отец делал первые значительные взносы, меньше которых внести никто не мог. Это же стыд. Поэтому это был отличный план про сдиранию денег с несправедливо богатых вельмож. Но к тому времени, когда ситуация образумилась я уже был слишком взрослый, чтобы отдавать меня в те учреждения. 

Вспоминая эту историю, я понял, что не хочу нарушать режим тишины между мной и отцом. Всё ещё я стоял в двери в покоях отца и Кайны. Она не сводила с меня взгляд, но точно хотела, чтобы я поскорее ушёл. Но раз уж она предложила помощь я могу попросить её воспользоваться печатью Кортии Земли Огня. Господи, это же даже более безопасно, ведь отец, как говорил Дарио, знает о том где мама, и в детстве отпускал меня к семье Дарио потому что мать изначально была не в Окраине. Но когда ему донесли, что она переехала туда, он сразу же запретил ездить с Дарио, отговариваясь тем, что подземных всё больше и больше и поэтому путь туда очень опасен. То же самое он говорил и Кайне. Она никогда не знала где моя мама, женщина, ради которой молодой Афер Кальд предал её, она не хотела слышать ничего о ней. И позже либо любовь к отцу, либо к статусу, снова свела их. Поэтому именно она напишет стражам границ распоряжение пропустить меня в другой город, ведь Королева управляет Кортией так же как и Король. Мне кажется, что она не откажется отослать меня на несколько дней подальше.

Приняв окончательное решение, я произнёс:

- Хотя нет, Кайна. Вы можете мне помочь.

-