Глава 3. Пасть дракона
Тяжелые мешки выгружали один за другим и бросали в железный вагон. В глаза, хоть и завязанные, хлынул яркий солнечный свет. Тело обдало колючим холодным ветром.
Сати подхватили в четыре руки. Ее закинули в вагон так же небрежно, как мешок. Следом за ней в вагон запрыгнуло несколько человек. Дверь захлопнулась.
Сати, до этого связанную, освободили от ее оков, но только для того, чтобы надеть новые – холодные железные кандалы. Когда, наконец, была снята повязка с глаз, девушка смогла оглянуться и увидеть людей, находившихся с ней в вагоне. Мятежников - растрепанных, испачканных в крови, одетых в самодельную броню. Высокого мужчину с длинными волосами, того самого, что схватил Сати в замке... Пса.
Но самое главное – его. Этея. Принца.
Он сидел на грязном полу, полумертвый. Развязанный, но все еще недвижимый. Его голова беспомощно свешивалась, как у тряпичной куклы. Его прекрасные огненные волосы были разметаны по плечам. Его руки в тонких перчатках лежали на коленях.
Сердце Сати сжалось. Он жив, его пощадили – но теперь ей казалось, что дальнейшая их судьба может быть еще худшей, чем смерть. Господин... Что же теперь будет с ним?
Высокий мужчина бросил на Сати взгляд – такой жгучий взгляд, его было сложно на себе не заметить. Он сделал несколько шагов к Этею, схватил его за шиворот и ударил его по лицу. Сати вскрикнула, казалось, этот удар нанесли не принцу, а ей.
И мятежник начал говорить.
- Единственный сын, последний из династии Космийских... Слушай же меня. – Начал он. Его громкий, резкий голос был таким же болезненным, как удар. – Судьба уготовила тебе исполнить особую роль. Но мы, сыны нового Отечества, взяли судьбу в свои руки. Ваше правление окончено, и ваш род сгинет. Но ты, Этей...
«Верните все как было! Пожалуйста! Я умоляю вас! Пощадите нас!» - стонало сердце Сати.
- ...Твоя смерть будет особой, Этей. И у тебя есть шанс умереть с честью. Умри за нас. Умри как мы. Как тысячи наших отцов и матерей, братьев и сестер, сыновей и дочерей. Где смерть настигнет тебя? Может быть, ты задохнешься в шахте? Или упадешь без сил? Убьет ли тебя падение с высоты или черный кашель?
«Если вы и вправду вершите судьбы, пожалуйста, даруйте нам жизнь!!!»
- Ты будешь жить свои последние дни как мы, не зная, когда смерть настигнет тебя. Ты больше не окружен стенами, и ничто и никто тебя не спасет. Этей прожил жизнь как гомункул в пробирке... Но закончит ее как настоящий человек. Как один из моих товарищей. Это мой дар тебе как нового вершителя судьбы.
Бунтовщики в вагоне встретили последнюю фразу рукоплесканиями.
Гудок. Сердце Сати, казалось, подпрыгнуло в ее груди. Паровоз тронулся.
Этей издал стон. Он был все еще так слаб, так беспомощен, Сати не была уверена, услышал ли принц речь о том, что его ожидает.
Высокий человек повернулся к прислужнице.
- А теперь я готов обратиться к тебе. Скажи, девочка. – Голос мятежника стал тише и мягче. – Кем же ты приходишься сыну императора? Я ведь обнаружил вас вдвоем.
- М...Мое имя Сати, господин. Я личная прислужница Этея, сына династии Космийских.
Позади них свистнули. «Куртизанка принца?»
- Я не- я не посмела бы... - щеки Сати вспыхнули от стыда.
- Цыц. – Высокий человек оглянулся, его огненный взгляд тут же утихомирил говорившего. – Дайте ей сказать.
- Я не посмела бы до него так прикоснуться. Никогда. Он такого не потерпел бы. И... Он еще очень юны. И я... - слова Сати сбивались, - От меня требуется только, чтобы Его Высочество никогда не испытывал грусти или досады или потребности в ласковом слове.
- Что ж, слуги являются нашими братьями. – Высокий человек потянулся рукой к суме. – И теперь, когда Империя пала, все наши братья свободны.
Кандалы щелкнули и открылись.
- Погодите, нет. Я не могу просто так уйти. Как же Этей?
Вопросительные взгляды устремились на девушку.
Как же Этей? Что же с ним будет? Его боль – это боль Сати. Его обида – это обида Сати. И его смерть...
— Вот, значит, как. – Тяжелый взгляд снова упал на девушку. – Если твое раболепство сильнее жажды свободы, так тому и быть. Но здесь, за стенами замка, защитить ты Этея уже не сможешь. Он должен страдать, и он должен умереть, и, если ты согласна сделать это вместе с ним, ты, должно быть, этого заслуживаешь.
Высокий человек оттолкнулся от стены. Он схватил Сати и снова защелкнул кандалы на ее запястьях. Окинув взглядом вагон последний раз, он распахнул дверь. Порыв ветра, грохот состава... И мятежник будто растворился в воздухе.
Его помощники в рваных одеждах разбрелись по вагону, каждый занял место – кто-то закрыл дверь вагона и прислонился к его створу, кто-то уселся у стены, кто-то облокотился на окно с решеткой.
«Маленькая Кошечка любила своих хозяев и не могла смотреть на атаку. Кошечка хотела сделать хоть что-то. Она ринулась навстречу Псу, она подставила бок под его когти. Могло ли это спасти хозяев...? Кровь хлынула на пол...»
Этей поднял голову. Глаза принца, обычно такие ясные и глубокие, были еле видны за его слипшимися тяжелыми веками. Его дыхание становилось чаще.
И крик, ужасный, отчаянный крик сотряс воздух.
***
Паровоз начал сбавлять ход.
Дверь вагона снова открылась, разбудив дремлющих мятежников и встрепенув Сати. В вагон запрыгнул высокий человек. Его лицо было еще сильнее измазано сажей, и его волосы были запутаны пуще прежнего.
- Мы подходим к остановке. – Он бросил в Сати связанный тканевый ком. – Переоденься и помоги мальчишке. Это рабочая одежда, теперь вы будете одеты точно так же, как мы. И выходите на улицу, ваша первая работа и первая смерть уже вас ждет.
Кандалы снова были сняты. Сати ринулась к принцу и села рядом, сжимая тюк белья.
- Ваше Высочество... - пролепетала прислужница. – Вам принесли одежду для работы.
Этей поднял на Сати глаза. Он молчал. Его взгляд исподлобья казался каким-то чужим. Не человеческим. Его дыхание – тяжелым...
- Я помогу Вам ее надеть...
- Нет! – Внезапно вырвалось из груди у юноши. И тот снова замолчал.
Мятежники вставали и выходили из вагона один за другим. Они разминали ноги и потягивались после долгой дороги.
Сати развернула тюк одежды. Грубый льняной комбинезон, похожий на тот, который носил Пес. Плотный фартук, тяжелые перчатки и высокие сапоги. Пыльный, запачканный сажей костюм. Но в нем будет теплее, чем в трико... И вот прислужница была одета, а принц все еще сидел в углу, недвижимый, словно стал каменным. Сати выглянула наружу. Пес стоял недалеко, наблюдая, что будет дальше. Завидев кудрявую голову девушки, он подошел ближе.
- Я надеюсь, что вы готовы.
- Н-нет, простите, я... Я не смогла уговорить Этея переодеться, господин. П-простите.
- Вот как. – Холодно отрезал Пес. – Он пытается избежать наказания? Очень тщетно. Мальчишка будет работать, хоть в форме, хоть без.
Мужчина схватил Этея и с силой потащил к выходу из вагона. Сати вскрикнула, смотря на то, как грубо держал принца, ее плечо тоже пронзила боль, но Пес был неумолим.
- Теперь вы пойдете к началу состава, и машинист все объяснит.
Паровоз остановился рядом с водонапорной башней. Из большого бака паровоза доносилось громкое бурление. Мужчина в фуражке стоял наверху, возле люка - он окрикнул Сати и Этея, махая им рукой. Пришлось немного подождать, пока машинист и его помощник закончат с водой. Закрыв люк, он спустился на землю, чтобы открыть будку.
Лицо машиниста выглядело покрытым морщинами, и его волосы были черными от копоти. У него были усталые, покрасневшие глаза, но в отличие от мятежников, ранее окружавших Сати и Этея, во взгляде машиниста не читалось враждебности или злорадства. За пышными бровями и усами не было видно, улыбается ли машинист или хмурится, но по морщинкам вокруг глаз казалось, что душа у него очень мягкая.
Помощник машиниста с разрешения ушел играть в карты в другой вагон.
- Я так вижу, что малец все-таки отказался снимать шелка. – Машинист подождал, пока двое заберутся в кабину. – К сожалению, работа у нас такая, что одежда скоро станет вся черная. Жалко будет запачкать такую красоту. Эх, продать бы...
Глаза привыкали к полумраку будки. Вентили, краники, рычаги, трубы, от этого всего кружилась голова. Или от духоты и жара?
- Вы будете вести паровоз. Вся мудреная работа на мне, конечно, но тяжелая на вас. - Машинист достал большую лопату и сунул ее в руку Этею. – Наш юноша будет зачерпывать уголь и бросать его в топку. А вы, сударыня, открывайте шуровку, чтобы забрасывать уголь. Вот так...
Машинист потянул рычаг, и шуровка открылась. Огнедышащая пасть паровоза дыхнула горячим воздухом и на мгновение озарила будку светом, прежде чем снова захлопнуться.
Звон. Сати обернулась – Этей выронил лопату из рук.
- Хм-м, что же это у нас такое, - сказал машинист, - неужели вас так очаровали тлеющие угли, юный принц?
Но нет. Это было не очарование. Не удивление. Его лицо снова было мертвенно-неподвижным.
- Господин, пожалуйста... - прошептала Сати, подходя к нему и подбирая лопату, - они убьют вас...
Но он опять выронил ее из рук. Юный принц, казалось, стал автоматической куклой... Он шел, куда его толкали, и смотрел, куда его поворачивали. Его пальцы были согнуты в одном положении.
Сати чувствовала, как в ее горле рос ком. Что сделают мятежники, когда узнают, что Этей не может работать? Что, если они подумают, что он не принимает их условия?
- Пожалуйста, не говорите им! – вырвалось у Сати из груди. Она повернулась к машинисту, заглядывая в его глаза, умоляя. – Не говорите им, что Этей не может работать! Я сделаю все вместо него, сама, только пощадите его!
- А что с ним? Почему же он вдруг не может работать? Руки есть, ноги есть. – Машинист усмехнулся в усы. – Но раз вы считаете это нужным, я передам работу вам и позову моего помощника Миколку на шуровку. Согласны?
Этей так и остался стоять. Сати взяла лопату - даже негруженая, она оказалась такой тяжелой. Прислужница никогда не поднимала ничего такого, ей было нельзя... Ее руки должны были оставаться мягкими. Но Этей, он ведь вообще сейчас не может ничего держать. Нужно стараться ради него.
- Поехали. Деваха, начинай! – Крикнул машинист, хватаясь за ручку с левого края. Паровоз издал оглушительный гудок. Сати вонзила лопату в кучу маслянистого угля и зачерпнув, повернула ее к топке. Так неловко, так медленно, она так плохо это делает... Куски угля свалились с лопаты на пол.
- Ну что ж ты так! – Миколка наклонился и резко побросал уголь руками обратно к тендеру. – Давай шустрее! Держи ее двумя руками, держи!
Сати перехватила лопату поглубже. Увереннее, резче, она зачерпнула уголь снова. Пышащая огнем пасть шуровки распахнулась и черные комы углей полетели внутрь.
- Молодец, а теперь быстрее, быстрее! – Перекрикивая нарастающий шум, машинист на один миг повернулся к Сати, а затем обратно, к бесконечному переплетению труб и кранов будки.
Сати снова и снова вонзала лопату, и снова и снова «кормила» паровоз, и это было слишком медленно, слишком неловко. Звон лопаты, грохот створки, шум пламени. Звон, грохот, шум. Раз, два, три... Ее руки начали дрожать. Впереди был еще долгий путь, а руки уже устали!
Лопата вильнула, и уголь снова просыпался мимо шуровки на пол будки. Плечо отозвалось болью.
Прислужница взглянула краем глаза на Этея – он сидел, все еще тяжело дыша – и его болезненный вид будто ударил Сати в сердце, пробуждая отчаянье, и вместе с этим – приток сил. Этот приток сил позволяет животному отгрызть ногу, застрявшую в капкане, он заставляет рака барахтаться в кипящей воде.
Девушка снова перехватила лопату, вонзила ее в уголь, махнула в шуровку. Раз, два, три. Раз! Два! Три! Ее движения становились резче. Руки болели, чертовски, дико болели! Но эта боль была наказанием. Наказанием за все, что она сделала и не сделала! За то, что не защитила принца! За все!
Раз! Два! Три!
Огнедышащая пасть локомотива раскрывалась и захлопывалась, будто нападая. Лопата стала мечом в руках рыцаря. Искупая свою вину перед королевством, рыцарь снова и снова наносил удары непобедимому змею, хотя руки уже отказывали ему и жар от драконьего чрева расплавлял доспехи. Раз! Два! Три! Удар за ударом! За принца! За все, что Сати для него не сделала!
- Так, стой-стой-стой, достаточно. Все-все, девица, - Машинист повернулся к Сати.
Раз! Два! Три!
- Стой! Кому говорю! Вы вообще слышите? – Машинист потянул за руку помощника.
Раз! Два... Дзынь.
Пасть дракона не открылась.
- Вы двое! Вы вообще в своем уме!? Куда так много, он взорваться может!!! – Машинист перекрикивал шум. – Ладно девчонка, но ты! Микола, вот тупая башка!
- Да просто хорошо пошло, - перекрикивал в ответ помощник, - и мы что-то кидаем да кидаем!
- Но ты все, смотри, она вон неживая уже, дай девочке отдохнуть хоть немного. И так скоро приедем. – Машинист резко отобрал лопату у Сати. Та покачнулась, теряя равновесие.
- Садись, садись, отдыхай.
Перед глазами все плыло, то ли от жара, то ли от усталости.
«Маленькая Кошечка, пятясь, угодила хвостиком в камин. Больно, больно, очень жарко.»