Часть 10
Как тепло и свободно. Тучи такие белые, нежные. А вокруг только поле, наполненное золотоголовой пшеницей. Колоски волной покачивались под каждым дуновением ветра, сбрасывая из себя желтые пылинки. А посреди поля стоит лошадь – большая, крупная. Ее грива разлеталась во все стороны, создавая впечатление напыщенного корабельного паруса. Лошадь была серой с маленьким белым пятном на лбу в виде сердца. Она ела пшеницу, хватая, сначала, по одному колоску за раз, но потом, все более жадно вырывала целые снопы вместе с корнями, землей. Лошадь пожирала все больше и больше, пока не осталось не единого колоска на поле. Здесь стало так пустынно. Голая земля образовалась – черная, хмурая, что отдавало могильным запахом. Лошадь куда – то пропала, а вместо нее опустился ниц с небес черный шар, внутри которого была вакуумная пустота. Шар делался все больше и больше, пока и вовсе не лопнул, разлетевшись на тысячи кусочков по всему полю. А один кусочек залетел за край поля и упал в небольшой овраг. В том овраге находилась грязная лужа, словно в ней искупалось множество свиней. Клочок шара утонул, но через секунду из лужи показалась чья – то голова, потом плечи...ноги...это была она. Эмер. Но откуда? Как? Ее надо спасти? Она в луже! Ее надо спасти! Спасти!
-А-а! – завопила Стелла, подскочив на месте, а потом рухнула на что – то очень больное. Точнее, для нее то «что – то» показалось болезненным. Стелла огляделась. Только что она лежала на широкой лавке возле стены, а теперь валялась на полу под ней.
- «Это был сон? О- о, чтоб тебя...ху – ух!» - подумала девчонка, вытирая рукавом пот со лба.
- Господин, господин, с вами все нормально? Вы не ушиблись? – забеспокоился Этьен, показавшейся возле нее невесть откуда. Он осторожно взял Стеллу под руку и помог ей снова сесть на лавку. Девчонка притихла. Она все еще была в таверне. Но вокруг никого из посетителей не обнаруживалось. Девчонка кинула взор на занавешенное тонкой шторой окно – за ним темень. Видно Стелла проспала добротных пол дня – это от усталости. Этьен смотрел на девчонку с долей опаски, и она это заметила. Возле одного из столиков сидела слегка перепуганная Эмер, то и дело погрызивая себе ногти. Густаво тоже приютился около нее, попивая из кружки, какую – то жидкость.
- Что случилось? Где все? – задала вопрос Стелла, приглаживая свои взъерошенные волосы.
- Они ушли! – ответил голос. Стелла, повертев головой, заметила приближающуюся к себе Маргариту Бордо, что держала в двух руках железные кружки. Она подошла ближе к лавке и, всучив Стелле и Этьену пиво, присела около них. Стелла фыркнула, но ничего не сказала – она просто не любит пиво, но и гостеприимством не брезговала.
Поставив кружку подле себя, девчонка спросила:
- Ничего не понимаю,...вы выгнали из таверны всех людей?...
- Некоторые из них могли знать тебя, Елизар, я не хотела рисковать! – сказала женщина. Она подошла к барной стойке и, взяв оттуда кусок тряпки, принялась все протирать.
- Елизар? А почему...вы всем обо мне рассказали? Но зачем? То есть...
- Не волнуйтесь, сударь, ми вас не виним! Правда, мадемуазель Эмер? – брякнул Этьен, довольно потягивая из кружки пиво. Стелла кинула взгляд на Эмер, но та сидела неподвижно. Ее бледное лицо стало еще бледнее, а когда их глаза встретились, она, казалось сейчас лишиться чувств. Может этот Елизар и Версальской фрейлине насолил в прошлом? Отчего же тогда она хранит молчание?
- И что ты обо мне думаешь, парень? – спросила Стелла, обращаясь к мальцу.
- То, что вы – идееносец Великой Жанны д'Арк! Я так много слыхивал о подвигах и целеустремлениях Жана и его друга Елизара, что счел их не кем иным, как идолами нашего века! Это прекрасно, прекрасно!
- А вы, Густаво, довольны моими поступками в прошлом? – обратилась Стелла к слегка опьяневшему «другу».
- Я? Всенепременно, тысяча чертей...гик! – ответил тот, покосив глазом.
- А вы – Эмер, готовы идти со мною в Париж, где, наверное, на всех столбах висит фото –«Разыскивается Елизар Гасконский?»... нет? ...отчего же – ведь всегда приятно видеть преступника обезвреженным...
- Я просто.... – тихонько запротестовала дама, но Стелла продолжала:
- Итак! Если все согласны с тем, что я - враг народа...а - ой, точнее, короля, то прошу высказаться по сему поводу! Если нет – катитесь все к черту!
Молчание.
- Ну что же – простите и прощайте! – вставила заключную фразу она и последовала к двери. Выйдя на улицу, она присела на лавке, что располагалась перпендикулярно северной стене таверны. Несколько минут помечтав на луну, девчонка заметила, что в тени скрывается чья – то фигура. Ну – фигура, так фигура что с того? Кто – то захотел чего – то крепенького на ночь гладя. Немного присмотревшись, Стелла распознала Эмер. Почему девчонка ее изначально не заметила, когда та выходила вслед за ней?
Эмер подошла к задумчивой Стелле, и, попросив разрешения присоединиться, присела.
- Чего вы – посмеяться хотите или в последний раз поглазеть на преступника и врага государства?
- Нет! Просто я не считаю любое иное народное восстание рукоделием только рутьеров!
- А кого же? Промозглых и голодных голодранцев, что взяв в руки вилы и косы, подняли мелкий бунт против воли и слова короля? Или может враждующая сторона подговорила людей подняться против власти с целью ослабить монархистское звено в государственной цепочке?
- Почему вы так говорите, сударь...
- А как мне говорить...черт,...зачем...какой рок забросил меня в это столетие...черт,...с какой стати выбрали меня? Почему? А там что со мной? Как? Это уже навсегда? Ну не могло ОНО поселить меня в тело, какого – то дворянина или дворянку?...а тут на тебе – «босоногий» пьяница и гуляка, обалдеть...!
- О чем вы...я не совсем... Эмер окончательно уж опешила от постоянных заскоков своего сопроводителя и начинала уже его побаиваться.
- Я, наверное, пойду да утоплюсь! – заключила Стелла, вполне серьезно подумывая о результате своих суждений.
- Вы с ума сошли? Нет же! Есть выход! – залепетала Эмер, удивленно посмотрев Стелле в лицо.
- И что за «выход»? – подняла та голову.
- Вы должны принять должность вассала, при короле дав ему клятву верности!
- С какого это перепугу – из врага да в вассалы?
- Я сообщу ему о вашем благосклонном ко мне отношении и о непомерном содействии в спасении дочери принца Нидерландов!
- Откуда взялась такая снисходительность? Вас не смущала моя дерзость?
- Дерзость – не что иное, как черта характера, а характер всякий приемлем для человека, не так ли?
- Ну, вам виднее. Только бы на гвозди не сесть,...кстати, мы действительно тогда вас спасли? Ведь Бернгард называл нашу «кражу» своим сокровищем!
- Да – спасли, и я премного благодарна за это! – усмехнулась дама.
- Вот и отличненько – не буду корить себя за безмерное хамство перед герцогом! И еще...хочу признаться, - Стелла немного замялась, нервно поглядывая то на собственные ногти, то на улыбающуюся Эмер, - Хочу сказать вот что...мы...то есть я и Этьен...хотя, от тут не причем... вообщем я хотел воспользоваться вами в своих целях!
С лица Эмер молниеносно сползла улыбка, и она встревожено спросила:
- Зачем?
Стелла хотела было провалиться сквозь землю под натиском тяжело взгляда Эмер, но земля почему – то никак не проваливалась.
- Затем, что бы снять с себя все обвинения за убийство какого – то там парня по имени Эрколе Сори! Мы тут вообще никакой стороной с Этьеном, но мужик то скончался и надо щепки вешать. Вот мы и нашлись как подходящие кандидатуры для всего этого дела!
- Вы не виноваты в убийстве вассала герцога! – утвердительно заявила Эмер. У Стеллы даже челюсть отпала от услышанного.
- Я все знаю! – продолжала она, - Это лишь злокозненность герцога! Несомненно, он вложил подле тела падшего вассала мою пектораль, так ведь?...я была в этом уверена! Он, разыграв театральную комедию перед королем и моим отцом, хотел жениться на мне, и отец одобрил сей союз во имя сплетения дружественных уз между государствами, дабы потом дать достойный отпор враждующей коалиции! Но для собственного обогащения, Бернгард Бургундский придумал весьма замысловатый план, по тропе которого и следовал все это время! Пятого дня герцог распорядился нанять карету с чалыми лошадьми, для того что бы доставить меня в замок Шенонсо для дальнейшего венчания святым отцом, но все сложилось иначе! Отослав с гонцом весть о том, что конный экипаж приедет много позже, он тайно направил своего верного вассала за чистой речной водой и, похитив меня, прикрываясь бочонками, отправил в «долину королей»!
- Ек как! – выдохнула Стелла, ведь об этом она уже догадывалась еще там – в замке под замком.
- Да! Доставив бочонки с водой и пленив меня, герцог предательски убил своего рутьера, оставив эго у берегов реки Луары.
- Ага! А три мушкетера, верные подданные герцога, сидели за холмом в ожидании каких - нибудь путников, что бы на них повесить содеянное убийство и ваше похищение, так ведь?
- Да...и еще...герцог высылал письма королю от вашего имени с настойчивой просьбой выкупить меня за несколько тысяч шиллингов!
- А он умен и хитер, словно лис! – заключила Стелла, зло, нахмурив брови, потом, немного подумав, добавила:
- А письма были от имени Габриеля Орлеанского?
- Да!
- Ху - ух! Хоть это радует! В Париже меня ждет одна виселица, а не две! О – о, смотрите, принцесса! – молвила Стелла, указывая в сторону лесных массивов. – Там над верхушками деревьев струиться дым костра!
- Видимо разбойники разбили лагерь! – утвердительно качнула головой Эмер, заинтересованно поглядывая вдаль.
- Разбойники? А может Жан Босоногий? – ехидно вякнула девчонка, колко посмотрев на даму, но, не заметив от нее ожидаемой реакции, Стеллу потянуло на романтику, так, как она вспомнила слова из прекрасного романса французской писательницы Луизы де Лавальер, что были опечатаны в не менее достойном приключенческом романе ''Пираты Короля-Солнца''.
- Мне вспомнилось нечто волнующее о городе Блуа, позвольте продекламировать! – сказала Стелла, настроившись на лирический лад. Ведь когда – то эти строчки могли смело охарактеризовать ее и Виктора. Перенеся их в голове в другой мир, девчонка хотела таким способом вспомнить о нем. Когда Эмер удовлетворительно кивнула, она начала:
- Костры в лесах Блуа забыть я не могу.
И, словно в детских снах, я по лугам бегу.
Тех дней не возвратить, исчезли словно дым,
Когда тебя ждала, когда ты был любим.
Король - мой властелин, мой Бог и мой палач.
Твоя пора потерь, моя пора удач...
Но отчего, скажи, средь пышного Двора
Горят, как наяву, костры в лесах Блуа?
Как будто нет разлук, измен, обид и слез.
Костры в лесах Блуа из наших детских грез.
Костры в лесах Блуа погасли для меня.
Но все ж... Не уходи! Не торопи коня!
Пойми мою печаль, сын знатного отца -
Костры в лесах Блуа спалили нам сердца.
Скучала в Замке я, скучал ты при Дворе.
Любить бы нам тогда, но действовал запрет.
Мы наломали дров, наделали мы бед.
И твой палач - любовь, а мой - ваш Высший Свет.
Но верю, что ты жив, ты жив - и я жива...
Тут Стелла запнулась, а из ее глаз ручьем брызнули слезы. Окутав ладонями лицо, она не стеснялась горько всхлипывать. Через мгновение девчонка почувствовала теплую дружелюбную руку на своей руке и, от такого жеста совсем уж расклеившись, кинулась в объятия Эмер. Стелла в этот момент поняла – лучшую подругу в этом мире не отыскать, ведь там – в Москве в нее и подруг не было, одни только завистницы и предательницы – карьеристки, что взбираясь по служебной лестнице, могли и каблуком пнуть, и по голове стукнуть.
- Вы очень добры ко мне, Эмер! – пискнула Стелла, погрузившись носом в ее плече.
- Не отчаивайтесь, сударь, для нас огни еще не погасли! – совсем, как к ребенку обратилась дама, ласково перебирая волосы Елизара.
- Ох! Кабы так, кабы так!
Потом, в полном молчании, двое пробили добрых полчаса, после чего Стелла, вдоволь наплакавшись и освободившись из объятий, встала в полный рост.
- Ну что же...если тот пьяница вручил нам коня, то завтра поутру отправимся в Париж и я сочту за честь оставить вас на попечение Его Величеству,...а там уж будь что будет! – слегка еще подергиваясь от недавних всхлипываний, предложила девчонка. Она посмотрела на волнующуюся Луару, что величественно располагалась совсем вблизи и прямиком направилась к берегу. Эмер осталась на лавке в полном одиночестве. Она только провела взглядом своего недавнего собеседника и немного приуныла – Стелла это почувствовала.
- Эх, Франция, Франция» - подумала девчонка, пристально наблюдая, как темные воды Луары купают в своих волнах прохладное покрывало ночи. Она присела на высокую зеленую траву и с восхищением взирала на луну и ее отблески лучей. -
«Почему у простой русской девушки прадедушкой оказался иностранец – дебошир, что, несомненно, был убит стрелою выпущенную недругом? Почему я оказалась в его теле? Может моя душа поселилась в нем для того, что бы исполнить то, что не в силах был осуществить он? Я уже изменила ход истории и, несомненно, изменила все там – в Москве...изменила саму себя и все, все, все...страшно! Мое призвание здесь – спасти Эмер Моралес и предотвратить нежелательные вражеские действия со стороны Нидерландов? Или что бы искупить вину перед лицом монарха и оказаться не виселице за дела под началом движения «босоногих»? Куда мне убежать и где спрятаться? Кто меня уважает, а кто призирает? Ждет ли с раскрытой душой и объятиями Лион, Руан, Бордо, Марсель, Орлеан? Знакомо мое имя в городах и поселках, или всякий бургундский староста будет гнать Елизара Гасконского в три шея из своего села, а за ним скажут дружно «проваливай» Лотарингия и Гасконь вместе с Франш – Конте и Шампанем? Против короля не пойдешь! Из Гаскони сам д'Артаньян помашет мне ручкой и важно скажет, мол, пришла сюда незнать кто и командует, бука. А этого шевалье не перехитришь – ведь в книжках читала! Как возьмет меня за шкирки вместе с Атосом, Портосом и Арамисом, да как наплюем вслед, что потом не оберешься – жуть»!
Немного высказавшись и еще больше разволновав себе душу, девчонка решила немного выкупаться. Вода, конечно же, не совсем уж чистая, да и летний воздух был какой – то не летний, но попробовать стоит. Скинув из себя все старомодное лохмотья, она побрела в воду. Немного поныряв и благодарно кивнув ясной луне за хорошую подсветку, она покинула водное пространство. Быстренько оделась и побрела к давно облюбованной лавке около таверны.
Эмер немного удивилась, увидев взлохмаченные мокрые волосы Елизара, и с интересом осведомилась:
- Вы искупались, сударь? Но ведь не время суток...
- Надо было освежиться! Дурные мысли лезут в голову,...простите за невежество и такой непрезентабельный вид, принцесса,...а почему вы еще здесь, идите внутрь – на улице весьма прохладно!
- Да, да, я...залепетала Эмер. Она торопливо покинула свое прежнее пристанище, исчезнув за дверью.
Стелла немного помялась, а потом, гулко выдохнув, приказала себе: - «Если судьба дала тебе такую роль, так и играй ее достойно! Эмер пообещала подхватить меня на берег, если начну тонуть в смертельных удушающих руках – жалах короля – что ж, поверю на слово! На кого же еще полагаться в этом веке, как не на нее и мальчишку Этьена?»
Когда Стелла вновь появилась в таверне, свечи, убаюканные в изысканных серебряных подсвечниках, на стенах почти догорали. На потолку и полу плясали чудные тени, изображая, словно живой театральный балет.
За одним из столиков, погрузив глаз в кружку, мирно посапывал Густаво, Этьен, раздобыв где – то толстую книжку, на подобие «Война и мир» - читал в уголке, час, от часу шурша желтыми листками. Эмер не было. Видимо отправилась спать после пережитых томительных приключений. Стелла подошла к Маргарите, что все еще протирала бутылки да ковши.
Попросив у нее кружку вина, тут же присела.
- Брунгильда, когда прощалась со мною, приказала отправиться к вам и узнать о наших с нею родителях. Вы ведь знаете их? – осведомилась девчонка, медленно потягивая сладкое виноградное вино.
- Елизар, ты к реке ходил? Вскоре лужу здесь накапаешь...да, я знаю ваших родителей! Редкой доброты люди.
- Где я могу их найти?
- Они здесь – в Блуа! Но я не думаю, что кто – то из них будет рад тому, что их сын объявился в этих краях!
- Почему?
- Ты – изгнанец, Елизар. Враг своего отца! Оказавшись противником короля, ты смел, разграбить собственный дом и оставить своих родителей в нищете и горьких слезах!
- А Брунгильда...
- Твоя сестра всегда верила в тебя и в твою идею! Даже когда Брунгильда попала в руки к «босоногим» и испытала их муки на себе, она твердила всем: «Мой брат святой, он не такой. Это дьявол в плоти – Жан Босоногий, утоп его в пучине обмана»!
- Господи, нет... - сквозь зубы процедила Стелла, до боли сжав в руках кружку с вином. – Как сестра попала к «босоногим»? – продолжала она.
Маргарита бросила вытирать все подряд, и, скосив недовольный взор на Стеллу, хмыкнула:
- Однажды утром ты, сидя вон за тем столиком и обнимая ковш теплого эля, трезвонил кому попало, что продашь свою сестру за три шиллинга, ели покупатель окажется дворянином или вассалом какого – нибудь лица благородной крови! Солнце не успело сесть за реку, когда в таверну вошел герцог Бернгард Бургундский и предложил свою кандидатуру!
- А...а я что? – ужаснулась Стелла, обливаясь холодным потом.
- Ты согласился! Ах, Елизар! Неужели твое сердце оставалось столь каменным и в то мгновение, когда мать, роняя слезы и схватив себя за волосы, начала их рвать, проклинала тот день, когда ты появился на свет! Она не смогла защитить свою дочь, и отец Брунгильды был бессилен перед властью герцога! Может кто – то скажет, что девочка попала в золотую клетку, но уверяю тебя, Елизар – Бернгард Бургундский, является тайным поклонником темных сил и сторонником алхимии! Он безумен и деспотичен!
- Герцог проводит какие – то эксперименты?
- Да!
Стелла схватила кружку покрепче и бросила ее с силой в ближайшую стену. Звяканье метала, разбудило Густаво. Старик поднялся на ноги, устало нависая над столом.
- Друг мой! – вскричала Стелла, обращаясь к нему, - Мне нужна лошадь! Скорей! Я убью его! Убью!
- Кого?...гик! – спросил Густаво, пытаясь протереть глаза.
- Где мой меч? Черт! Акх...о – о, больно!
Девчонка прикрыла ладонью сердце, медленно оседая на пол.
- Что с тобой, тысяча чертей? – взревел Густаво, бросаясь другу на помощь. Его лицо было таким взволнованным и озабоченным, что Стелла действительно поверила в столь крепкую дружбу.
- Это герцог...еще в замке... - пролепетала та, расстегивая пуговицы сюртука. На теле в области сердца показалась неглубокая, но запущенная рана в форме стрелы.
- Отчего же ты не осведомил меня? Тысяча чертей, могла образоваться инфекция!
- Я никогда не любил жаловаться на свои недомогания! – твердо заключила Стелла, и была абсолютно честна с собой. Еще в детстве, когда лучи солнца и теплый воздух с благовониями наполняли летнюю лужайку жизнью, маленькая Стелла бегала по ней босяком. Бросив палку любимому псу Альфреду, девчонка весело визжала: «Я быстрее найду трость»! И бежала в ту сторону стремительней ветра. Вот тогда она расцарапала себе коленку до крови. Было больно и неудобно. Но скрыв рану за плотными штанами от милосердных глаз матери, она продолжала играть, никому не сказав, ни слова о своем ушибе. А тут такая маленькая царапина – она не стоит даже внимания. Но почему – то было плохо, и Стелла невольно вспомнила слова Этьена – «В открытые поры может попасть зараженный воздух...» и тогда ее мышцы напряглись.
- Надо спасти сестру! – шепнула Стелла Густаво, когда тот ласково наклонился к ней.
- Твою Брунгильду? Она в плену? – заволновался Сивобородый, прикидывая, на сколько серьезной может быть рана друга.
- Да...в замке Шенонсо!
- В Шенонсо? Ведь им правит один не очень богатый герцог, которому ты ее и продал! Зачем же тогда спасать?
- Да потому – что она моя СЕСТРА!
Стелла сделала грустное лицо, и Густаво совсем уж приуныл. Вскоре к такой незамысловатой картине присоединились Этьен и Маргарита. Они дружно подхватили девчонку и усадили на лавку у стены.
Стелла кряхтела от боли, покусывая губы, но стояла на своем. Тогда Густаво решился на отчаянный шаг:
- Я поеду за твоей сестрой! Я знаю, как тайно пробраться в замок!
- Я с тобой! – гордо заявил Этьен, в глазах которого загорелась храбрость.
- Нет! Сие месиво моих рук дело! Где мой меч,...где лошадка? Как на ней ездить?... о- о, акх!
Стелла еще раз скривилась от боли, а пальцы рук начали мелко дрожать.
В таверне вдруг стало ужасно холодно, а поверхность кожи покрылась маленькими каплями пота. Девчонка очень плохо себя почувствовала, из последних сил пролепетав:
- Это заражение! Надо спасти ее...спасти! Глаза смывало бурным потоком слез. Душа разрывалась на части, обременяя сердце, словно звон колокола, медленно и гнетуще стучать в груди. Она откинула голову назад, слегка прикрыв глаза.
Невдалеке скрипнула дверь, и около Стеллы появилась еще одна фигура. Девчонка не смогла ее рассмотреть, но почувствовала на себе тягость чьего – то взора. Потом ее руку окутала маленькая теплая ладонь.
- Держитесь, господин Елизар – вы нам нужны! – прошептали у самого уха, а потом стало совсем тихо и печально.