Часть 11
Проснулась она, когда на лице стал весело плясать солнечный лучик. Глубоко выдохнул свежий теплый ветерок, немного взъерошив волосы. Стелла оторвала голову от подушки и села на кровати. Да – именно на кровати. Пометав взглядом, девчонка определила, что находиться в крохотной комнатушке с одной кроватью, на которой вместо одеял и простыни имелись волчье шкуры, и деревянным столиком со стулом. Западную стену комнатушки украшало объемное распахнутое окно, именно откуда без стука и ворвался летний ветерок. Оглядев себя, Стелла поняла, что ее кто – то переодел в белоснежную льняную рубаху и такого же цвета штанины. Одежда была старого покроя, но очень удобной и практичной. Отвернув на шее край рубахи, выяснилось, что место, где должна была зиять рана, обильно покрыто неизвестной травушкой – буравушкой и темным месивом в виде грязи. Все это припечатано тонким лоскутом ткани и перемотано по окружности груди узкой полосой ткани из того же материала, что и одежда. Она все еще была в оболочке Елизара Гасконского, и по ощущениям и усталости – весьма помятая и, наверное, не презентабельная на вид. Обхватив пальцами свой подбородок, Стелла неприятно осознала, что сейчас крайне необходимо побриться, так, как вскоре в таковой щетине воробьи начнут гнезда вить. А как это сделать без особого урона для себя? Ведь подобного еще никогда не приходилось делать.
Скрипнула дверь, и в комнату вошел человек в балахоне, а на голову был накинут капюшон. Стелла встрепенулась от неожиданности, но не испугалась.
Фигура постояла немного в тишине, переминаясь с ноги на ногу и, наконец, откинув капюшон назад, предстала вся в своем образе.
- О, братец! Вы ужасно выглядите! – съязвила Брунгильда, но с ноткой радости и участия.
Стелла пробыла в ступоре несколько секунд, но потом выскочила с кровати и кинулась в объятия сестры. Она еще что – то залепетала, бросаясь слезами в разные стороны. Брунгильда тоже прослезилась.
- Как ...кто? – радостно закричала Стелла, усаживая сестру подле себя на кровать.
- Меня спасли два смелых господина!
- Густаво и Этьен? Господи, я же запретила...л им! Но они пошли! Я сам хотел,...но рана!
- Не беспокойтесь, брат мой, они пробрались в замок ночью! Никто из слуг и витязей не заметил!
- А что Бернгард?
- Он скрылся. Густаво хотел убить его перед тем, как тот осведомит стражей о вторжении! Мы вышли тайным гротом!
- Вот же молодцы! Вот молодцы, - весело залепетала Стелла, но потом тихо добавила, - ...а я....
- Вы - истинный Прованский рыцарь! – утвердительно кивнула Брунгильда, еще раз обняв брата.
- Я все еще в таверне? А где все? – спросила девчонка, утирая слезы.
- Дама Эмер помогает Маргарите с посетителями – с трудом вериться, что человек из высшего света может трудиться наравне с простолюдинкой! Густаво и Этьен отправились бороздить волны Луары – может, повезет поймать какую – нибудь рыбу. Они взяли взаймы лодку одного старого рыбалки, немного прикупив снастей за те деньги, что довелось им обнаружить в замке!
- Хе-хе! Это, несомненно, Густаво постарался! – усмехнулась девчонка, довольно потягиваясь во весь рост.
Тут Брунгильда запнулась и, взглянув девчонке в глаза, произнесла:
- Дама Эмер часто справлялась о вашем здоровье!
- Да? Приятно слышать! Она добрейший человечек. Я поклялся, что верну ее отцу сегодня же поутру!
- Вы стали очень...странно изъясняться, брат мой! Не подействовали ли эти дурные травы?
- Травы? Они здесь не причем!
- В последнее время...я не узнаю вас...ваши поступки...они довольно странны...
- Что же странного? – забеспокоилась Стелла, прикусив губу.
- Странно то, что вы, мой брат, стали много мягче и ...доброжелательнее!
- «Доброжелательнее»? Вот это словечко!
- Наши родители...они ведь думают, что вы....
- Я знаю и хочу изменить их отношение ко мне!
- Но я всегда любила вас, брат мой – я верила в вас!
- Спасибо!
Стелла встала с кровати и принялась шарить по углам в поисках своей обыденной одежды. Брунгильда поняла намек и быстренько скрылась за дверью. Спустя минуту, в ее руках были аккуратно сложенный сюртук, штанины и начищенные до блеска сапоги. Надев все это добро, Стелла произнесла:
- Мне бы побриться!...так, сказать – снести эти заросли одним взмахом меча! Неужели за одну ночь я так оброс?
- Вы...были в беспамятстве три дня, брат мой!
- Три дня? – присвистнула Стелла, округлив глаза.
- Да! Все очень беспокоились за вас! Дама Эмер часто посещала сию обитель и читала молитвы...много молитв!
- Одними молитвами не обошлось! – крякнула девчонка, указав на смеси и травы на ране.
- Это сделала Маргарита – она добротная целительница!
- Надо бы поблагодарить их!
Брунгильда удивилась: - А вы действительно изменились!
В таверне было довольно людно. День еще только начался, а многие посетители уже носом клевали. Около деревянной балки с кружкой стоял и тот пьяница, которому Стелла дала под нос. Он о чем – то мило беседовал со своими дружками. Заметив на горизонте девчонку, пьяница сразу осел, погрузив голову между лопаток, а потом быстро кивнул.
- «Здоровается»! – подумала Стелла, ответив тем же жестом.
Больше никто не обратил внимание на новоявленного. Все либо трепали языками, либо опустошали кружки.
Когда Стелла встретилась взором с Эмер, что все время словно юла крутилась около барной стойки, то весело подмигнула ей. Подойдя ближе, девчонка пролепетала:
- Спасибо за сочувствие! И низко поклонилась.
Эмер, только заметив Елизара вблизи, широко улыбнулась и присела в реверансе. Маргарита тоже поприветствовала выздоровевшего. Женщина поставила на стол запеченную утку и кружку пива. Стелла сказала «спасибо», но пиво тут, же отодвинула. Маргарита это заметила и удивилась:
- Почему ты не пьешь свой любимый напиток?
- Это что – эль? А похоже на пиво! Я не люблю этого пойла! Извини!
Брунгильда, что стояла около своего брата и Маргарита переглянулись. Видимо сие показалось для них большой странностью.
- А вино? – предложила женщина, пряча кружку.
- Да разве можно с утра пить? Я лучше соку или воды!
Женщины опять переглянулись, но ничего не сказали.
Хорошо позавтракав, Стелла поблагодарила за вкусную утку и предложила деньги, что передал ей когда – то Густаво. Они все время находились в сюртуке. Когда Маргарита отказалась брать плату, девчонка, засучив рукава, направилась «на кухню».
Кухонька, что находилась в отдельной небольшой комнате, вмещала в себя потрескавшуюся печку, два стола, стул и набор глиняной посуды. На самодельных деревянных полках крест – накрест размещались разноцветные бутылки старинного вина и рома. На столах – завалы продуктов – овощей, хлеба и мяса. Около стен стояли мешки с зерном, мукой и овчиной. Она окунула руки в бочку с водой. - «Что ж – не густо для разгулявшегося воображения» - подумала девчонка, принимаясь за работу.
Немного поторохтев глиняной утварью и овощами, она соорудила неплохой салат. Потом добавила приправ, обильности, которой можно было позавидовать, и украсила все это перцем и нарезанным фигурками томатом. Как на славу, печка горела искристым огнем. Стелла «наворожила» отличный пирог с клубникой. Приятный запах пробирался сквозь двери в зал для посетителей. Спустя мгновение «на кухню» вбежала Маргарита в полной растерянности. Она - то думала, что Елизар взялся здесь костер разводить.
- Что здесь...что ты?... – вскричала женщина, выпучив глаза на приготовленные блюда.
- Это вам в знак моей благодарности! – довольно хмыкнула Стелла, вытирая рукавом слегка влажный лоб.
Маргарита отрезала кусочек торта и спрятала его за щеку. Потом удовлетворенно вякнув, кивнула:
- Ты мастер!
- А то!
Стелла помыла руки и вышла на свежий воздух. Солнце окутало бледное лицо, а ветер принес на крыльях много добротного кислорода.
Как не странно, на улице было не многолюдно. Однако что бы уберечься от разбойников и всякой там напасти, она прихватила с собой клеймору.
Внезапно вблизи берега Луары раздались вопли и крики. По голосу было очевидно – орал Этьен. Стелла мигом очутилась на месте. Она увидела, что к суше пристала та самая баржа одинокого рыбака по имени Марсель. Густаво о чем – то разговаривал с рыбаком, то и дела колко поглядывая в сторону обиженного и мокрого до нитки Этьена.
Стелла подошла к мальчугану и кивнула ему, мол, что случилось? Этьен лишь пожал плечами и опустил голову. Густаво кинул взор на девчонку и, подозвав ее к себе, произнес:
- Тысяча чертей, друг мой, этот мальчишка ничего путного и сделать не может! – он ткнул пальцем в мрачного Этьена.
- А что такое?
- Когда в сеть набралось много рыбы, парнишка так подскочил от радости, что невольно перекатился на спину и упал в воду. И если бы не Марсель, он бы утонул!
Тот самый Марсель тоже смотрел укоризненно на купальщика, а потом приветливо кивнул Стелле. Девчонка ответила. «Что – то он не очень похож на меланхолика – может нашел, себе, наконец, кого – то?» - подумала она, оценивая размеры баржи.
- Добрый господин! – обратилась Стелла к нему, - Не поможете ли вы нам в одном простом, но очень ответственном деле?
Старик сдвинул брови, а Густаво удивился.
- Ах, да – конечно, спасибо за спасение Этьена! Но было бы благородством с вашей стороны, если бы вы доставили одну мою подругу в Париж...за нескромную плату, естественно! – добавила она, вынимая из – за пояса «украденный у пьяницы» кошель.
- С удовольствием. Моя «Флоренсия» доставит куда угодно! А как величать вас, сударь? – хрипловато спросил старик, приглаживая усы.
- «Интересное название баржи»! - подумала девчонка, и ответила:
- Меня...э...Габриель Орлеанский, господин!
Густаво и Этьен переглянулись, а Стелла грозно посмотрела в их сторону. Наверное, подумали, что, мол, опять что – то мутит. Ну и пусть. Вдруг этот Марсель, услыхав ее настоящее имя, начнет плеваться и бросаться камнями?
- Вы из Орлеана? – поинтересовался тот.
- Нет, я из Дижона. Но это не важно. Так вы согласны?
Старик заглянул в кошель и удовлетворительно вякнул.
- Тогда ждите нас здесь до того времени, когда солнце будет в зените! Мы вскоре подойдем!
Марсель откланялся и скрылся в каюте баржи.
- Ну что ж – славно все, получается! – выговорила Стелла, собирая вместе с Густаво сетку с уловом, что бултыхалась на старой лодке в виде каноэ. Маргарита с удовольствием приняла подарок от новоявленных рыбалок и отблагодарила всех пивом. Стелла, естественно, употребила яблочный сок. В этот момент в таверну забегает мальчишка лет десяти в каких – то старых обносках и кричит во все горло:
- Господа! В городе поймали ведьму! Сейчас ведут на костер!... После этих слов мальчишка торопливо скрылся. Посетители дружно вывалились из двери, бурно обсуждая данную новость:
- Наверное, Анжелика попалась! А я ведь предупреждал ее...
- Не – ет! Не может того быть! Она славная женщина!
- А кто сказал, что Анжелику ведут на костер?
- Как такое может быть?
Все трепали языками на свой лад. К тавернским посетителям присоединились и свинопасы, бросив свои стада около берега реки, и лесорубы – откинув в стороны топоры и вязки дров.
Густаво и Этьен тоже бросились за остальными улицезреть объявившуюся колдунью.
- «Вот же маразматики! Чьи действия отошли от понятий церкви, того на костер!» - сурово выдула девчонка, нахмурив брови. Недовольная во взгляде, она тоже поплелась к центру великого французского города Блуа.
Городишко ни чем не отличалось от тех, которые Стелла видела на иллюстрациях школьных учебников по всемирной истории. Он вмещал в себя каменную церквушку, наряженную разноцветными фресковыми узорами, что символизировали аттические действия мифологических персонажей. Довольно таки красиво и своеобразно. Медные купола блестели на солнце, словно были тщательно вымазаны оливковым маслом. Около церкви размещались дома прихожан – деревянные и полусгорбленные. Не лучшее украшение города, но и они нужны. На всех окраинах Блуа располагались каменные укрепления в виде стен, на верхних этажах которых зевали полусонные стрелки – лучники и арбалетчики. Под стенами внизу ютились зарешеченные палатки – видимо, старинный прообраз современного СИЗО. Около каждого такового СИЗО хандрили, переминаясь с ноги на ногу ярко прибранные алебардщики. Они колко метали взоры, в разные стороны, давая понять всем и каждому, что с ними шутки плохи. Еще здесь находились насколько таверн, постоялый дом под названием – «Орхидея» и множество накрытий – продовольствия одежды, лошадей и, естественно, оружейная. На окраине города размещалась кузница – самая полезная и добротная мастерская в эпоху тридцатилетней войны. Но вернемся, же к основному сюжету. В центре города жители понакидали уйму дровишек и соломы побольше. Все это добро облачало диаметрально крупный столб, толщиною с человеческое тело. Столб окольцевала группа народной массы, словно он был «Вселенски священным» или одухотворенным. К дровам и соломе двое мужчин тащили взлохмаченную и непрестанно орущую женщину лет сорока пяти. Она была одета в черную рясу, а на ее шее болтались разносортные и разнокалиберные бусы. Народ визжал и подбадривал палачей. В общем, впечатление не из лучших.
Стелла с трудом прошмыгнула сквозь «живые» баррикады и сумела взглянуть бедной женщине в глаза. Они были полны слез.
Из церквушки выплыло три монаха, в каких – то иезуитских балахонах. В руках они перебирали толстую папку с листками и письменами. Это, наверное, для зачитывания приговора или еще чего.
Когда женщину провели сквозь толпу, кто – то плюнул ей в лицо, а кто – то бросился на плечи с нытьем и плачами. Стелла не выдержала и громко выругалась в адрес обидчика. Но ее никто не услышал. Женщину привязали к столбу. Она не стала сопротивляться, но постоянно что – то твердила и мотала головой. Тут из толпы выбежал бородатый мужчина того же возраста, и стал размахивать руками и выражаться в адрес защиты приговоренной.
Его никто не внимал. Двое алебардщиков схватили бородатого за локти и грубо вытолкнули за пределы «живого» кольца.
- «Без суда и следствия?» - удивленно подумала Стелла, наблюдая за ужасной сценой слез и горя. Но она была не права. К ведьме подошли те три монаха и, зашуршав бумажками, продекламировали:
- Народ города Блуа! – вскричал один из них, и толпа прекратила орать, - Эта женщина... – он указал на несчастную, - ...Имя которой – Анжелика де Вилль, в прошлом дворянка и герцогиня, предала свой титул и свою семью! Слова монаха звучали грозно и устрашающе.
- Она предала свою семью, - повторил он, - А ее сын предал короля! Тут волна возмущения прокатилась среди народной массы и кто – то выкрикнул:
- Сжечь ее, сжечь! И народ завопил следом.
- Дети мои! – образумил всех монах, перелистывая листок, - Эта женщина много раз обращалась к недобрым духам, дабы те натворили злодеяний и покрыли темным мраком славный город Блуа! В ее доме добрые жители города обнаружили древний свиток колдовства, прикрытый пеленою алчного врачевания! Но нет, дети мои, она не обманет нас всех! Мудрый народ знает все изъяны общества! Анжелика де Вилль... - монах обратился к женщине, - Вы признаете свою вину и тайные духовные посещения обители дьявола?
- Нет! Нет! Я не знакома с сатаною и никогда не шла за ним следом! Мои мысли и идеи преклоняются лишь перед наукой! – вскричала та, глотая каждую слезинку, что небрежно роняли ее глаза.
- Наука! – повторил монах, громко и медленно выговаривая данное слово, - Что же она означает для вас? Только Бог может воссоздать что – то вечное и действенное! Только Богу дано чудодейное свойство воспламенять свет или же задувать! Вы хотите встать на тропу Господню вместо Него?
После таковых наречий народ не на шутку взволновался, предавая анафеме бедную женщину.
- Я не смею встать на путь Господний вместо Него! – воспротивилась она, но монах стоял на своем:
- Но ведь все ваши деяния, Анжелика де Вилль, истолковываются именно так! Да будет воля Господня в моих словах и пусть совершиться то, что должно произойти! На огонь ее!
Тут то народ совсем взбушевался, а один хилый крестьянин, добровольно взяв на себя обязательство, поднести зажженный факел к дровам, приступил к совершению своего предназначения.
- «Что же делать, что делать? Нельзя все так бросать...я должна что – то предпринять,...неужели люди верят во всю эту чепуху о ведьмах и колдовстве? А еще дети смотрят – вон как интересно! - взбудоражено мыслила девчонка, нервно взлохмачивая свои курчавые волосы. – Эти представители церковного трибунала хотят совершить то, что до них двести лет назад содеяли иные инквизиторы с молодой и беспомощной Жанной д'Арк»? Да все здесь хуже тех англичан и предателей - бургундцев!» Сердце бешено колотило в груди, а кровь больно ударяла в виски, давая отчетливо понять своему хозяину, что пора действовать.
Стелла молниеносно отделилась от «живого» кольца и подбежала к «хилому». С силой вырвав у него из рук факел, она бросила его поодаль прямо к ногам ошеломленных монахов. Все трое изумлено выпучили глаза и раскрыли рты. Народ в одну секунду замолчал, тоже в ступоре откинув челюсти.
Густаво и Этьен заметив выходку своего друга, хотели было оттащить его в сторону, но девчонка знаком руки запретила им подходить ближе.
- Глубокоуважаемые церковные служители, несравненная публика и...милые детишки! – закричала Стелла, обводя всех беглым взглядом. – Меня зовут Габриель Орлеанский, и я хотел бы вставить свое слово!
Теперь то и женщина изумилась тому, что происходит. Она в одну секунду помрачнела, как – то осунулась и опустила голову. Плечи ее упали долой, а тело вовсе обмякло. Казалось, что эта самая Анжелика де Вилль ждала от появившегося оратора только худшего. Тот мужчина, что выбегал из толпы во имя защиты несчастной, посмотрел Стелле в глаза и тоже чуть ли не рухнул в бесчувствии.
- Я думаю и уверен в том, что каждый человек, не смотря на его дворянские титулы, богатство или бедность имеет неоспоримое право вступиться или оклеветать осужденного, верно ли я повествую? Стелла обратилась к монахам.
Толпа возмущенно покачала головой, пустив по ветру несколько вопиющих речей.
- Габриэль Орлеанский! Вы выражаетесь в защиту или обвиняете ведьму? – громко заявил один из церковнослужителей, пряча свои бумажки под балахон. Народ тщательно следил за словами и действиями той картины, что образовалась на огненной арене. Густаво и Этьен ждали от своего друга чего угодно – ведь он так изменился за последнее время. В «живом» кольце появилась дама Эмер и Маргарита. Их глаза тоже устремились на облик Елизара, а лица выражали страх и, может быть, испуг.
Стелла кашлянула и продолжила:
- Хм! Начнем с того, дорогие господа, что я не услышал в адрес осужденной не одного доказательства того, что она кого – то там убила, повесила, покалечила и тому подобное! Девчонка была тверда и решительна в своих выражениях. – К тому же, слово «ведьма» не имеет никакого причастия к этой женщине до той поры, когда колдовские и шаманские ритуалы действительно не будут обнаружены в ее обыденных действиях! Я, верно, глаголю, господа? Стелла опять – таки повернула голову к монахам. Двое из них лишь пожали плечами, а один, видимо самый бойкий и расторопный, взвыл:
- Месье, вы откровенно и публично насмехаетесь над словом Божьим?
- «Да уж – Бог всегда был прикрытием инквизиторских действий церкви во времена Средневековья и эпохи Возрождения»! - хмыкнула девчонка, недовольно косясь на протестанта.
- Словом Божьим из ваших уст? – озвучила она, - А вы всегда берете на себя столь великую ответственность за ЕГО дела?
- Да как вы смеете... - возмутился монах, и народ как на духу подхватил недовольство толстого иезуита.
Все верещали и возмущались даже самому присутствию Стеллы у «столба расправы». Несчастная медленно подняла голову и взглянула глазами полных слез на силуэт девчонки. Потом открыла рот с намерениями что – то сказать, но запнулась.
Стелла поняла, что не так просто переубедить столь экзальтированную публику, но в ее кармане про запас лежал еще один козырь.
- Итак! – гордо произнесла она, - Прошу выйти к столбу тех людей, что могли бы правдиво засвидетельствовать тот факт, что эта женщина..., - она указала, ...проделывала всякие злокозненности, не по соответствию с библейским словом! Монахи быстренько переглянулись и пустили свои взоры по всем углам. Ожидать свидетеля пришлось не долго.
Из толпы выбежал худощавый паренек лет пятнадцати с пустым деревянным ведром в руках. Видимо перед тем, как все случилось, тот торопился к колодцу или к реке за водой. Народ поспешил оглядеть его с ног до головы, а осужденная женщина со всем удивлением и укоризной покачала головой. Наверное, она знала паренька и совсем не ожидала от него подобной «кляксы». Мальца слегка трепало – он то, наверное, не привык бывать в центре внимания, но все же «долг перед отчизной» погнал единственного свидетеля высказаться.
- Я готов все заверить! – произнес тот, слегка заикаясь, - мадам Анжелика является ведьмой, и перед Богом и Святой церковью я клянусь подтвердить это!
- Каким же образом? – спросила Стелла. Вот же парнишка – такой малой, а уже при делах.
- Тем, что она заставляет всякие предметы сверкать зеленым светом! Я как – то увидел, что мадам Анжелика смешивает разные травы и земляной мох в единую эссенцию. Еще добавляет туда недобрую магию...много магии, после чего все начинает светиться!
- Сжечь ведьму, сжечь! – завопил народ, скривив злые гримасы на лицах.
- Ха – ах! – рассмеялась Стелла, от чего в сердцах каждого прошмыгнул холодный ветерок ужаса. – Вы, уважаемый свидетель, видимо говорите о фосфоре?
- О ком? – удивился мальчуган.
- Не «о ком», а о чем! О фосфоре! Есть несколько разновидностей этого вещества, судари! И в нем, увы, нет никакого намека на магию! Только чистые химические реакции, да и только! Например, красный фосфор присутствует в обычной сере, но в результате реакции между красным фосфором и бертолетовой солью можно добыть белый фосфор! Если до определенной температуры нагреть оба вещества, мы получаем ожидаемый результат! Белый фосфор... - Стелла продолжала занимательную лекцию, слегка насмехаясь над недалекостью и глубоким ступором монахов – иезуитов, - ...это твердое кристаллическое вещество, что благодаря своему свойству отлично преломляет световые лучи. Белый фосфор очень похож на обычный воск, когда тот находиться в своем инертном состоянии. Модификация такового фосфора, содействуя с кислородом, может светиться, а при слабом нагревании или трении сможет загореться, судари! Так что не удивляйтесь, если в вашем доме неоткуда возьмутся огненные искорки!
У Густаво чуть ли челюсть не отпала от услышанного, а Этьен, где – то раздобыв листок бумаги, стал все усиленно записывать.
- Я смею сказать большее..! – съязвила Стелла, украдкой наблюдая за скрытыми мыслями собравшегося народа, - ...сухой фосфор при горении набирает температуру, равную температуре человеческого тела. Его можно использовать в качестве зажигательного материала для...хм...ну это вам, однако, еще рано слышать! Она хотела сказать – для авиационных бомб, снарядов и тому подобного оружия, применяемого в часы первой мировой войны. – Даже великий алхимик...признан монархом так же, как иной пират - корсаром, - добавила она, - по имени Геннинг Бранд, что походил родом из Гамбурга, с помощью смеси обычного песка, древесного угля и мочи получил в итоге светящееся вещество! Да, господа, это был тот самый фосфор!
- «Школьные уроки химии пошли мне на пользу»! – подумала Стелла, довольствуясь воспроизведенным на людей результатом.
Пятнадцатилетний мальчишка в испуге бросил пустое ведро и скрылся в толпе. Три монаха стали тщательно перебирать свои талмуды, дабы отыскать там, наверное, ответы на все вопросы.
Открыть тайну изготовления фосфора должны много позже, а кто сумел его сотворить в этом столетии, держал рецепт приготовления в строжайшей тайне. Стелла провернула события совсем иначе обычному ходу истории. Но во имя спасения беззащитной души, она просто обязана была вступиться. Так девчонка считала.
- Я глубоко уверен в том, что вы прислушаетесь к моим словам! – Стелла обратилась уже к народу, - Несомненно, вы потребуете неопровержимых доказательств, дабы все речи не оказались лишь суесловием! Я готов к этому! Густаво...принеси мне древесный уголь и песок... или же серу, если такова иметься!
Сивобородый скрылся в толпе. В его отсутствие монахи, встав один к одному поплотнее, принялись вспыльчиво обсуждать данный феномен с фосфором, то и дело недовольно поглядывая в сторону Стеллы. Люди взяв пример с церковнослужителей, и себе взялись пускать сплетни по кругу, украшая каждое слово собственными догадками и вымыслами. Воспользовавшись занятостью всех присутствующих, девчонка незаметно подскочила ближе к столбу с прикованной веревками несчастной.
- Почему Вас приняли за ведьму, госпожа? – спросила она, с неким сочувствием вглядываясь в лицо отверженной.
Женщина посмотрела Стелле в глаза и, не отводя взора, хрипло прошипела:
- Почему ты вернулся?
- Куда...в смысле...вы меня знаете?
Стелла немного испугалась, но не ушла.
- А как же не знать? Дьявол! Зачем встал на мою защиту, коль все равно растерзаешь подобно зверю?
- Я? Почему...вы...я с Вами знаком?
Анжелика де Вилль, коль позволено нам так ее называть, презренно отвернулась, грозно искривив гримасу.
Девчонка отшатнулась, а в ее груди что – то больно кольнуло, словно она давним – давно сделала этой несчастной на сердце столь глубокую рану, что по сей день еще ноет и кровоточит.
Густаво вернулся с указанными припасами. Он бережно выложил все добро посреди «живого» кольца, а сам отошел в сторону. Монахи, наконец, образумились, давая понять Стелле, что пора начинать творить чудо. Все замерли в ожидании чего – то волшебного и сверхъестественного. Девчонка сообщила, что для более впечатляющего эффекта необходимо перейти в комнату, полностью лишенную освещения. Монахи выбрали церковь, как наиболее подходящее помещение. К тому же, по их словам, Всевидящий Господь тоже должен стать свидетелем такого великого открытия, или же, выражаясь современным языком – чистой воды блефа. Народ рекой хлынул в церковные ворота. Наверное, даже в дни Богослужения не собралось бы и половины тех верующих, что пожаловали сегодня. Маргарита и Эмер последовали за остальными, а Густаво с Этьеном, вместе с несколькими стражами, не захотели присоединяться к богохульным действиям. Они стояли около «столба расправы».
Стелла присела неподалеку от алтаря. Народ толпился около нее, а три монаха то и дело крестились на всю эту жижу. Несколько минут, и «Независимый ночной светильник», по словам профессора Виттенбергского университета Каспара Кирхмейера был готов. Своим необычным, почти, что неоновым светом, лучи красного фосфора пленили церковную обитель и сердце каждого присутствующего здесь. Один из монахов обмяк, не успев перекреститься до конца, а двое остальных раскрыли рты в изумлении. Народ восторженно воскликнул, называя проделанную работу не чем иным, как «Наука».
- Вот вам и «философский камень»! – подытожила Стелла, горделиво поднося каждому светящееся диво. – Это так же легко, как зажечь огонь, срубить дерево или выкормить поросенка! В свое время пытливые умы еще услышат имена Кункеля, Бойля и Маркграфа.
Естественно, озвученные фамилии никто никогда не чуял, поэтому на них не обратили особого внимания, зато на «светящийся ночничок» был неведомый ажиотаж.
- Еще хочу добавить! – вякнула она, - Я искренне преклоняюсь перед умом, справедливостью и нерушимостью посула церкви, но я также верен слову Господнему, что недаром было вложено в отдельные разумы простого народа Франции, ибо только в НЕЙ содержится человек твердый и образованный!
Девчонка сделала низкий поклон, мол, одновременно и людям и церкви сумела угодить. Так ведь оно и случилось.
Монахи повикидывали свои бумажки, восторженно удивляясь результату «научного» действия.
Когда все было кончено, Стелла выбежала на улицу к столбу.
- Густаво, друг мой, освободи эту женщину! – приказала она, и «Сивобородый» повиновался. В два прыжка он оказался около Анжелики, перерезая своим кинжалом толстые веревки. – Теперь же знайте все – магия и наука всегда граничили между собой, ибо эти понятия неразделимы!