Часть 12
Долго ли, коротко ли, но оклеветанную ведьму освободили, а любопытный народ разошелся по своим делам. Густаво помог Стелле довести бедную женщину домой – к самой окраине города. Войдя в деревянную лачужку, они усадили ее на маленький стул около печки и дали выпить кружку воды. После этого женщина немного пришла в себя, но слезы все еще катились по щекам.
- Может вам еще чего? – искренне беспокоилась Стелла, садясь на корточки около бледной и сгорбленной несчастной. Густаво оперся плечом о дверную раму, сложив руки на груди. Он тоже с большим сочувствием поглядывал на всю сложившуюся ситуацию, и даже смог уронить полслезинки.
- Твоя душа изменилась! – наконец произнесла Анжелика де Вилль, колюче заглянув девчонке в глаза.
- Изменилась? Я не...
- Зачем пришел в Блуа?
- Я? я...хотел отыскать своих родителей, но...я...
- И что – отыскал?
- Пока нет, но...
- А если они не хотят тебя видеть, что тогда?
- Не знаю, но все, же я надеюсь, что...
- Ты предал свою семью, предал своих мать и отца! Ты отвернулся от них в тот момент, когда был нужен больше всего! Но твои глаза – они стали другими!
- Другими...?
- Они больше не горят...огнем ярости!
- А что в них – цветочки растут? – рассердилась Стелла, которой надоело играть в ребусы – пазлы.
Густаво хмыкнул, а женщина продолжила:
- Твой отец изгнал тебя! А имя – где его сущность?
- Кого – сущность имени? Меня зовут Елизар,...наверное...
- Я знаю!
- Простите, что не сказал об этом всем жителям Блуа, я просто побоялся...
- Чего же?
- Своего прошлого! Оно мне неизвестно!
- Ты забылся или отверг?
- И то и другое, то есть...не знаю!
Анжелика де Вилль замерла, а ее глаза сделались стеклянными и словно неживыми. Густаво и Стелла переглянулись, заметив нездоровый взгляд женщины.
Еще минута, и девчонка сама бы все поняла, но несчастная опередила ее. Она сгребла в охапку растерявшуюся Стеллу, рыдая и проклиная всех святых, а потом взвыла:
- Сын мой, сын мой! Как же я тебя ждала,...я надеялась,...Голос несчастной дрожал.
- Я...я... Стелла запнулась. Она не знала, что сказать. Не знала, как реагировать и что делать. Все внутри трепетало и горело адским огнем. Было так больно и одиноко, словно гора анафем мира посыпалась на нее, а страдания увеличились в несколько раз, разлившись по всему телу бурной рекой, поглощенной бушующим ураганом.
- Мой Роже, мой бедный Роже! – взмолилась мадам Анжелика, непрестанно теребя Стеллу за плечи. – Прости меня, прости! Я отвернулась от тебя в тот миг, когда была нужна больше всего на свете! Я не видела и не принимала того, что ты оступился и начал падать вниз...я не заметила...я пропустила это...прости!
- Вы не виноваты...это я...Девчонка не выдержала, и из ее глаз тоже брызнули слезы. От невыносимой внутренней муки она зарыдала и обняла хоть и не свою мать, но все же очень близкую и дорогую сердцу прапрабабушку. Стелла настолько искренне ощутила всю ту тяжесть вини человека, в котором она находилась, что каждое слово, сказанное Анжеликой де Вилль, чувствительной струной отражалось в мужском, но все же ранимом сердце. – Какими грехами я награжден?
- Не упрекай себя, мой маленький Роже! Не пики...
- Я...
- Бог миловал нас всех! Он заступился за нас и ниспослал с небес просвещение! Я искренне верила в то, что ты вернешься живым! Не важно, кого будет олицетворять мой сын – важно то, что его корабль все же достиг назначенного берега!
- О, мама...мамочка...прости!
Густаво вышел из хижины. Он тоже ощутил каплю дождя, и не хотел показаться в глазах своего друга чересчур сентиментальным.
- Дай мне свою руку. Помнишь...ведь в детстве я тебе всегда предсказывала судьбу! – вдруг произнесла женщина, убирая с лица слезы.
Стелла повиновалась. Предложив свою ладонь, девчонка поняла, что та хочет ей что – то наворожить. Женщина многократно проводила своею рукою над рукой Стеллы и – шептала. Очень много слов. Потом резко взглянула в глаза сына и вновь погрузилась толковать рисунки судьбы. Прочитав что – то ужасное, если судить по мимике, женщина оттолкнула руку девчонки, а сама съежилась. Такого страха в ее глазах не было даже под опасением быть сожженной.
Ждать немедленных толкований не приходилось.
Внезапно в дверь вломился неизвестный мужчина с молотом в руках. Стелла подумала, что пришли по ее душу, но не тут - то было. Мужчина очень бегло осмотрелся, а когда заметил Стеллу, застыл в ужасе. Девчонка вспомнила, что видела этого «защитника» около «столба расправы». Это он вступался за ведьму, когда ту хотели сжечь.
- Елизар?...ты?...вселенское чудо! – завопил мужчина, откидывая молот в сторону. – Зачем спас свою мать? Зачем?
- А надо было не спасать? – удивилась Стелла, подойдя ближе к пришедшему.
- Спасать...но, не ты!
- Почему? Разве я не имею право вступиться за несчастное существо?
- Нет! Ты просто не имеешь души!
- Души? А что же тогда у меня внутри – пустота?
- Да, да! И я больше не упрекаю себя за то, что мой СЫН вырос слугою дьявола...нет – самим дьяволом!
Стелла впала в депрессию от постоянных упреков, но женщина заступилась:
- У него есть душа!
- Анжелика, что ты говоришь? Ведь сама недавно...
- У него есть душа, Орильен! - повторила она, и подошла к мужчине. – Я увидела в нашем Елизаре другого человека!
- «ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА?» - ужаснулась девчонка, но оставалась внешне спокойной.
- Как это – другого человека? – повторил, мыслю Стеллы мужчина, тоже падая в ступор. Видимо, ворожба Анжелики де Вилль все же внушала доверие.
- Послушайте! – образумила всех Стелла. Она действительно боялась разоблачения своей сущности. Даже если, на первый взгляд казалось, что это невозможно. Но в мире модифицированной реальности и процветания оккультизма многое допустимо. – Ваш преданный и единственный сын Елизар в силу объективных и субъективных обстоятельств принял во внимание все свои прошлые ошибки, включая и те, что открылись ему недавно. Я много чего понял, я осознал... мама! Я больше не вхожу в клан «босоногих»! Я отрекся! Вскоре мне предстоит долгое путешествие вверх по Луаре. Одна из фрейлин Ее Величества Анны Австрийской попала в беду по глупому и гнусному сговору французского герцога и его вассала! Мне нужно доправить ее домой...я должен, ибо дал обещание!
Орильен заметно приуныл и Анжелика де Вилль предложила:
- Я и твой отец поможем тебе!
В следующие полчаса Стелла соскребала с себя достаточно густую бороду и усы. Потом завязала свои кудри в тугой хвост, а напоследок, поблагодарив прапрабабку за участие, распрощалась с ней и вышла на воздух. Только девчонка намерилась ступать к таверне, как за плече кто – то подергал. Она обернулась и увидела Орильена с небольшим свертком материи в руке. Он молчаливо передал его Стелле и сразу же исчез в направлении кузницы.
Девчонка повертела странный подарок, а потом, разглядев его вдоль и в поперек, раскрыла. В средине находился пожелтевший клочок бумаги с написанными на нем чернильными буквами. Интересно, но это похоже на какую – нибудь записку или послание. Всмотревшись в текст, Стелла прочла:
«Дорогой и милый друг!
Я знаю, нас разделяют сотни дней пути, дорога, необъятные степи. Но небо, солнце и луна посредником нам служат. Посмотрите ввысь в ясный день – она расскажет о том, что по ту сторону сидит и грустит о Вас кто – то тоже взирающий на небо. А вечером посмотрите на луну – там Вы увидите мое отражение, так же ясно, как и я увижу Ваше. Луна будет освещать нам путь, и по той лунной дорожке своим взором я приду к Вам, стану отражением в Луаре, подойдите же к ней и взгляните вглубь, там увидите мою душу, в ней же отыщете грусть и скуку о прошедших днях, когда ми были не разделимы пространством и временем. Знайте, когда будет предстоять Вам путь долгий и не легкий – взгляните на свою тень, то я за Вами, мой милый, следую и охраняю от жизненных невзгод. Когда же Вас дождь застанет, не прячьтесь от него, а помните, это слезы мои с небес льются о моей разлуке с Вами и питаются омыть нежным взором моего любимого.
Да хранит Вас ангел!
С любовью, Кассандра».
- Что это. Что за белиберда? Кто такая – «Кассандра»? – взвизгнула девчонка, мотая головой в разные стороны.
Стелла прошла к кузнеце. Войдя внутрь, она увидела целый арсенал разнообразных изделий из железа и дерева. Посреди небольшой площади стояла на древесном пне железная наковальня – «алтарь кузнецов», поверх которой лежал зазубренный горячий кусок свинца. В самом углу, словно святыня, располагалась скоба для подручных инструментов и разного вида железа. У наковальни ютился резервуар для угля. Он был пуст. Хотя печка вытоплена именно этим видом отопительного материала. А вот и бочка с водой. По неизвестному принципу, эта кадка была зарыта в землю на половину своей высоты. Может быть, все это проделывалось для того, чтобы вода постоянно находилась в состоянии определенной температуры. Так приемлемей погашать образовавшуюся накалку и охладить орудие. Еще кузница имела слесарные тиски и, естественно, рабочий стол. Есть очень старый миф о кузнечном деле. «Три руки», а именно – наковальня, клещи и молот передавались из поколения в поколение, а при приобретении такового наследства, новый владетель обязан был произвести жертвенный обряд. При сотворении данного, кузнечное дело процветало и имело успех. А разве не может быть успеха у того человека, который создает холодное оружие во время войн и битв?
- Кто такая - Кассандра? Это какая – то девка? – с берега в омут бросила Стелла, увлекательно наблюдая за ковкой изумительной шпаги. Орильен оказался кузнецом и весьма неплохим.
- А ты разве не помнишь ее, Елизар?
- К сожалению – нет!
- О, Бог, что сотворил этот мир! А ведь еще хотел жениться на ней!
- Я? С какого перепугу...то есть...как это? А где она?
Орильен бросил молотить по раскаленной стали, и молниеносно опустил ее в бочку с водой. К потолку поднялся столб пары, а вода тут же вскипела.
- Бедная сударыня была хладно изгнана тобою из ледяного сердца и забыта! Эль и разгульное существование помутило твой разум, Елизар!
- Ага? Кассандра была моей подружкой что ли? И что – она нашла себе достойнейшее лицо, надеюсь?
- Сын мой! Я никогда тебя раньше не корил за это, но ты упустил то счастье, что предназначалось свыше! Рука об руку шла удача с тобой, но вдруг потерялась она и...исчезла!
Стелла уныло присела на уголочек лавчонки, что стояла невдалеке, и тихо себе под нос прошептала:
- Я, с этой свадьбы возвратясь,
Хоть веселилась и плясала,
Была печальна и устала,
И на лужайке у ручья
Вздремнула: птичка пела оду,
Хваля весну, любовь, природу...
Вдруг слышен шепот сквозь журчанье:
"Она - его, а ты - ничья!
Ах, если б снова жизнь сначала
Так потекла, что был бы он
Со мною вместе и влюблен!".
- Нет, вечен, видно, женский жребий:
Рожать детей, пещись о хлебе!
Не верьте птицам: c'est la vie -
В поту трудиться без любви
Так мне чужой обряд венчальный
Смысл бытия открыл печальный...* ...господи! Откуда я знаю этот стих? - заключила девчонка, сказав немного тише.
Орильен удивленно посмотрел на Стеллу, но та застыла, словно льдинка и гулко вздохнув, так же без всяких эмоций добавила:
- Я тоже попрошу у вас прощения!
- Не стоит, сын, я уже давно простил...только вот твоя шпага – она до сих пор дожидается своего хозяина!
- Шпага? А...
Кузнец стал копошиться где – то за громадными мешками у стены. Оттуда он выудил остроконечное оружие с достаточно аристократической рукоятью. Хотя шпага часто – густо была покрыта грязью, и трема слоями пыли, она все же представлялась весьма величественной и, наверное, уникальной.
- Вот держи – она твоя!
Стелла осторожно приняла подарок отца, а потом, попросив еще ножны, опоясалась ими.
- Спасибо...вот только...
- Что?
- Я хотел бы кое – что написать здесь! Девчонка шаркнула пальцем по поверхности ножен.
- Что именно? Имя Господнее или еще чего?
- Имя Господнее – это небесное, а я желаю всего лишь земного! Можно ли сделать гравюру в образе одной буквы?
- Одной буквы? Странное желание. Еще никто никогда меня не просил о подобном! Ну, скажи же – чего хочешь?
- Вписать букву «В»!
- И только? А что она значит?
- Этот знак дорог только мне одному, поэтому он уникален!
Стелла немного замешкалась. Она знала, что этой гравюрой все воспоминания о Викторе обострятся и станут еще тяжелее. Она ведала, что потеря верного друга тяжким грузом ляжет на ее плечи, и будет обременять всю жизнь. Но боязнь воспоминаний – удел слабых. Она это знала.
Орильен выжег букву самым изысканным способом. Особенно впадала во внимание курчавость этой самой «В».
- Спасибо, отец, за помощь! Спасибо за соучастие и понимание! А теперь мне нужно идти! Прощайте и, да хранит Вас Господь!
Стелла низко поклонилась и поспешно вышла. В кузнице было довольно жарко, и она не хотела отравлять свои легкие дымом растопленного металла. Да и слезы отца на его глазах девчонка не могла вынести. Насколько жестоко этот «бургундец» поступил со своими родителями?
На волнах Луары болтыхалась старая баржа в ожидании своих пассажиров. Стелла кинула взор и увидела на крохотной палубе Марселя с курительной трубкой во рту. Он, с весьма довольной ухмылкой, медленно складывал сети в угол. Видимо улов удался.
- Эй, Марсель! – обратилась девчонка к старику, - Давай разжигай печку – мы через пять минут отчаливаем!
Старик одобрительно кивнул, и затем пропал в такой же крохотной кабинке, полностью обсаженной разнолистыми цветами.
Стелла ворвалась в таверну и, сразу же заприметив Маргариту возле одного из столиков с посетителями, подошла к ней.
- Нам нужно уходить...спасибо за все и...
Но женщина крепко обняла Стеллу, а многие посетители и закоренелые пьяницы встали со стульев и начали громко рукоплескать. Слышались подбадривающие крики и одобрительные вопли.
Так продолжалось с минуту, пока оторопевшая Стелла не пришла в себя и, наконец, произнесла:
- Я не понимаю! За что почести в мой адрес?
Маргарита Бордо отпустила пленницу, и, вытирая мокрые от слез глаза, завопила на весь голос:
- Господь Бог послал нам этого странника, дабы он совершил чудо! Люди! Еще никто в великом городе Блуа не смел кинуть вызов несправедливому приказу инквизиции! Этот человек доказал нам, что истина существует и будет процветать в сердцах таких же народных воинов, как Елизар Гасконский!
Услышав последние слова оратора, Стелла чуть ли не лишилась чувств. Но Маргарита подбадривающее посмотрела на нее, спокойно продолжив свою речь:
- Да – это тот самый Елизар Гасконский – сторонник повстанческой армии «босоногих»! Он доказал своим поступком хладность ума и рассудительность! Этот человек...Маргарита посмотрела Стелле в глаза. В ее зрачках читалась преданность и искренность, - ...не кто иной, как Рыцарь правды!
- «Ого, как закрутила!» - подумала Стелла, ожидая не самой лучшей реакции от народа. Но все ожидания опровергались в миг - народ закричал на последние слова Маргариты и все подняли кружки у себя над головой, дабы увековечить истинность слов оратора.
Женщина еще раз обняла героя, шепнув ему на ухо следующее:
- Эмер, Густаво и Этьен ждут тебя у черного входа таверны. Он вон там... - хозяйка указала рукой вглубь комнаты. Там располагалась почти невидимая дверь. – И еще... - обратилась она, - Помни – город Блуа не забудет твоего поступка!
Очутившись на воздухе, к Стелле в объятия сразу же кинулся Густаво.
- Мой друг, старина... - довольно залепетал он, - тысяча чертей – да ты сам дьявол в плоти! Смог вытащить человека из пучины огня одними лишь словами и сотворенным чудом!
- О, это не чудо – наука! – ответила та, чувствуя как ее кости мелко трещат под тисками рук Сивобородого.
- Мы все очень благодарны вам, господин! – отозвался Этьен, взирая на своего героя с высокой почтительностью.
- Ну, все...все...отпусти! – запротестовала Стелла, и Густаво отошел в сторону.
Эмер все это время стояла поодаль. Она сменила свое платье на тряпье другого цвета. Видимо, Маргарита подсобила. Стелла сразу заметила изменения во внешности принцессы, особенно во взгляде – проникновенном и загадочном.
- Ну что ж... - заявила девчонка, - Отправляемся в путь немедленно! Берите все необходимые вещи и ступайте на баржу! Этьен... - Стелла повернулась к парню, - Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал! Ты настоящий друг и смелый воин! Ха! Я никогда не забуду, как ты вырубил тех мушкетеров у стен замка...так вот...если хочешь, можешь ехать со мной, а нет,...я оставляю тебе коня! Все равно он был выигран мною не честно! Ты быстро найдешь свою деревню, если будешь придерживаться курса на запад от реки!
- Спасибо, но...Этьен улыбнулся и спустя мгновение молвил:
- Таких приключений я в жизни никогда не испытывал! Я с вами!
- Ну что ж... тогда в путь! – повторила Стелла, и двое направились к набережной.
Эмер проводила их взглядом, а когда те скрылись за горизонтом, подошла к Стелле.
- Я очень признательна вам за все! Я расскажу своему отцу о вас...
- О, не надо! Лучше не говорите!
- Почему? Все, что вы сделали...
- А что я сделал? Сопроводил отряд «босоногих» на войска короля Луи ХIII? Это будет не в мою пользу!
- Я говорю не об этом!
- А о чем же?
- О том, что вы...сумели...спасти...
- Спасти ту женщину? Да это сделал бы любой другой человек, если бы знал, из чего делается фосфор!
- Нет! Такой благородный поступок смог бы сотворить лишь истинный рыцарь! И я преклоняюсь перед ним...
Эмер опустила глаза и присела в реверансе. Стелле от такового стало не по себе. Как так вышло – принцесса бьет поклоны простолюдину?
- Да что вы делаете? Встаньте сейчас же! - воспротивилась она, недовольно покачивая головой. Но дама словно не слышала последних слов, адресованных ей.
Стелла обиженно хмыкнула и, подойдя ближе к принцессе, предложила последней свою руку.
- Пойдемте! Марсель не станет нас ожидать так долго! Скоро стемнеет, а Луара не так быстра за течением! Пойдемте...
Эмер невольно заметила знак, что был изысканно викаймлен на ножнах Елизара. Она хотела было спросить о нем, но сразу же запнулась, не успев высвободить речь.
Баржа подняла якорь ровно в полдень.
- Ну что ж, двадцать гиней на пол года– это не плохой золотой улов, согласись! – все время тараторил Густаво, обращаясь к Этьену. Почти два часа он внушал мальчишке выгоду от воровской деятельности. Тот, казалось, очень уж заинтересованно выслушивал подобные россказни. Они оба заняли выгодную позицию на «Флоренсии», дабы обильный солнцепек скрашивал их лица сплошной бронзой.
Но вот Стелле не повезло. Она ужасно страдала от морской болезни, проводя все время поездки перегнувшись через балку кормы. Похоже, что Елизар вовсе не был заядлым рыбаком или моряком. И вот, совсем бледная, она, казалось, уже не способна даже пошевелиться, вдруг ощутила, что у нее над головой в воздухе скоростремительно провизжал неизвестных летающий объект. Затаив дыхание, девчонка огляделась вокруг. Марсель устало вел бразды правления баржой, тихонько напевая себе под нос неизвестную мелодию. Густаво все еще чересчур эмоционально размахивал руками и убеждал Этьена в своей правоте. Эмер где – то пропала в каюте. Наверное, 17 век – эпоха «бледнолицых дам». Все были заняты своими делами. Стелла решила сама разобраться в случившемся. Она с огромным усилием поднялась на ноги, и, сделав из ладони козырек, взглянула вдаль, откуда, по ее мнению, появился свистящийся предмет. Луч солнца предательски затмил все своим желтым одеялом, но вот одинокая высокая березка хладно разорвала ту преграду и девчонка увидела у берега речки от левого борта силуэт мужчины, одетого в тряпки Робин Гуда. Он в один миг натянул нить лука к правому плечу и тут же отпустил ее. Стрела летела прямо в упор. Стелла откинула челюсть, увидев, как ее хочет лишить жизни неизвестный чудак. Она нервно запрокинулась назад и, споткнувшись о пустое ведро, что все время стояло у нее ног, плюхнулась на спину. Стрела пролетела почти над самым носом. Несчастное ведро разлетелось на щепки под тяжеловесным телом гиганта.
- Там мужик с луком! – заверещала она, снова принимая вертикальное положение. Все дружно посмотрели в сторону орущего. Их лица исказил неожиданный ужас. А когда Стелла указала в сторону источника бедствия, взоры пассажиров обронились в том направлении.
- Елизар!!!! Это же Жан...скорей в каюту... - словно лев зарычал Густаво, но очередная стрела, на которую Стелла не обратила внимания, поразила ее предплечье, а ударная волна, что последовала за этим, отбросила жертву назад. Сжав зубы до боли, девчонка не удержалась на ногах, перекатившись через палубную балку. И вот она опять очутилась в воде. Течение молниеносно повлекло ее в глубокую синюю пучину. Кто – то там вверху заорал во всю глотку. Стелла увидела плоское дно баржи, а потом закрыла глаза. Затаив дыхание, она ожидала худшего.
Долговязые водоросли, словно русалки медленно и плавно обволакивали все тело жертвы, утаскивая ее все глубже и глубже...