Часть 13
- Эй...эй...вставай!! – прорычал чей – то голос. Потом кто – то сильно толкнул Стеллу в бок. – Вставай же! Ну... Тот «голос» наклонился к самому уху девчонки и прокричал:
- Подъем! Палачи идут!
- Ч – что?
Стелла открыла глаза. Над ней нависало хмурое облачное небо, и верхушки множества сосен окольцевали со всех сторон. Еще в ее лицо вглядывался неизвестный мужчина лет пятидесяти в том же самом костюме Робин Гуда. Лицо стрелка широко расплылось в улыбке, когда Стелла полностью сконцентрировала внимание на его персоне. Видимо, это очень уж льстило ему.
- Вы кто? – осведомилась она. Голос все еще был грубым.
- Не узнаешь своего старого друга? Ей, ребята, этот малец потерял ум! – мерзко захохотал тот, и из его рта посыпалась тягучая слюна.
Кинув взор влево - вправо, девчонка распознала еще тринадцать таких же мерзких и отвратительных субъектов природы. Еще вспомнилась рана на предплечье. Окинув взором и ее, девчонка убедилась, что стрела в руке отсутствует, а кровоточащее место перевязано белой материей.
- Что вам надо? – выпалила она, пытаясь подняться на ноги.
Робин Гуд кивнул головой, и двое громил со свистом поставили Стеллу вертикально. Она была в лесу. Речки не видать и голосов спасения тоже. Сколько прошло времени – неизвестно. Четырнадцать против одного? Не пойдет. И, как на зло, у всех субъектов в ножнах присутствовали шпаги и кинжалы.
Все эта шайка очень уж походила на местных разбойников или воров. В воображении так и представлялась картина: на ничем не повинное село налетела туча грозно орущих мужиков, растаскивая во все стороны свиней да кур. Дети плачут, женщины рыдают. Все в огне, а Робин Гуд радуется своей легкой победе.
- Не узнаешь своего поплечника и дел сторонника? – вторил он, все еще презентуя свою беззубую усмешку.
- Чего вы хотите? Где я?
- А знаешь...я удивился тому, что ты жив...однако странно...ведь там, в лесу...
- А что было в лесу? Я знаком с вами?
- Вот же олух!
Стелла немного поразмыслила и зло выпалила.
- Если вы не скажете, по какому случаю держите меня здесь, я буду вынужден обратиться к королю! Его Высочество...
- Ах, Его Высочество...а ведь еще недавно мог убить монарха своим кинжалом...безжалостно и хладно...
- Я...а вы...Жан?
Девчонка сжала кулаки. Она знала – сейчас или никогда. Надо решаться. Ведь может быть поздно, если упустит этот великолепный шанс, который, может быть, больше никогда не повториться для Елизара...А Елизар...этот мальчишка умер в возрасте двадцати трех лет. Он не смог отомстить за себя. Не смог даже проклясть имя того человека, что сумел предательски оросить его лицо собственной же кровью...Хладные пальцы сжали рукоятку стальной шпаги. Даже она смогла разжечься в его пальцах. Огонь ярости возрос и вырвался наружу с двойной силой. Это час расплаты...
- Это вы? Вы...той стрелой? Вы...?
Робин Гуд улыбнулся. Лязгнул, метал, и шпага противника была готова к бою. Предатель еще раз напомнил о себе:
- Ты знал очень много! Очень! Ты хотел все бросить...я не мог этого допустить...Эй, дружок Елизар – обнажай шпагу! Нам предстоит смертельная битва!
- Я не хочу вступать в схватку!
- Боишься окропить землю под ногами собственной кровью?
- Нет – переживаю за то, что твоей кровушки не хватит, что бы утолить мою жажду! Отзови этих стервятников и покончим!
- У-у, ты глубоко заблуждаешься, мой верный друг! Эти стервятники, как ты выразился, пришли сюда, дабы растоптать несправедливый гнет монарха в шелках! Некогда ты поддерживал мое мнение!
- Ты предатель!
- Этот шрам у тебя на лице - ожог от факела, помнишь его? – улыбнулся Босоногий, по – лисиному скосив взгляд. Он подошел вплотную к Стелле и полоснул своим грязным указательным пальцем по ее щеке. – А вот шрама от стрелы я не вижу!
- Да потому что ты промазал тогда, Робин Гуд чертов! Даже своего сподвижника не в силе убить, что уж тогда говорить о самом короле?
- Хм! А ты изменился...
- Так многие говорят! А теперь готовься к смерти!
- Ну что ж – посмотрим!
Жан вихром закрутил шпагу и сделал неожиданный выпад. Такому искусству фехтования можно только позавидовать. Стелла сумела ловко увернуться, но тут же последовал очередной выпад, и девчонка почувствовала резкую боль. Она откинулась на два шага назад, осмотрев пораженное место – несколько капель крови просочилось сквозь белую материю рубахи на плече.
- А чтоб тебя... - подытожила девчонка.
- Я могу судить, что твоей крови не хватит для утоление моей жажды, Елизар! – рыкнул тот, заржав во весь голос. Он откинул голову назад, а его толстое пузо всколыхивалось при каждом нервном взглатывании воздуха. Тринадцать сподвижников вторили своему господину. Казалось, что сам дух из ада вырвался наружу, чтобы улицезреть великое поражение маленького гасконца.
- Да что же вы делаете? Жан! Что ты делаешь? За что? Да разве ты не понимаешь, что на челе нынешнего правительства стоит вовсе не король! Не король! Главенствует кардинал Ришелье со своей темной свитой! Нужно бороться против него! Может быть, что вся иерархия монархизма построена на том, чтобы поднять ресурсы главенствующей державы в военной коалиции! Бушует тридцатилетняя война! Ее огонь может сжечь не только Французских правителей, но и мирян! Опомнись! Почему ты не хочешь объединить силы с монархом и вступить в ряды армии Людовика XIII?
- Тридцатилетняя война? А ты что – ведешь счет времени? Ты пытаешься переубедить меня словами, гасконец? – хрипловато спросил тот, прекратив насмехаться. Все вокруг тоже притихли. – Я вижу, ты уж забылся, как твой великий король заставил нас смотреть на то, как твоих же друзей вешали у Брамы города?
- Может быть, была причина?
- Ты мне надоел, Елизар! Вскоре мои идеологи пройдут к дворцу Парижа, и сам король отопрет нам двери! И даже кардинал не сможет сопротивляться нам! А ты... - Жан Босоногий приблизил кончик своей шпаги к подбородку собеседника. - ...Господи, ты...тем более...жалкое создание! Я даже не стану тебя убивать...не в этот раз!
На удивление, он круто развернулся и пошел прочь. Его люди тоже сомкнули кольцо за спиной своего лидера. Спустя минуту все закончилось.
Стелла молча, спрятала шпагу в ножны. В глубоком раздумье она пробыла достаточно долго, пока кто – то не затормошил ее за плече.
- Что случилось? Что он тебе сказал?
На горизонте объявился взволнованный Густаво.
- Нужно спешить! Он нападет на город! Скорей! Стелла рванула вперед. – Скажи, где баржа? Скорей же. Поторопись!
- Подожди... о чем ты? – Густаво остановил друга, повернув его к себе. – Ответь, что происходит? Это был он?
- Да, это был Жан! Он намеривается напасть на Париж! Надо предупредить короля!
- Стой. Постой! В Париже расположено огромное войско алебардщиков и стрелков! Они не смогут так просто осадить город!
- Смогут...и у них это получиться! Осенью этого года все решиться не в пользу правящей монархии! – утвердительно крикнула девчонка, цитируя пятую главу всемирной истории из школьного учебника.
- Что ты говоришь?
- Я лишь предупрежу короля! Только это! Но я не собираюсь менять историю! Я не хочу ВЛИЯТЬ НА ХОД ИСТОРИИ! Слышишь? Где баржа?
- Вон там...
Густаво провел его удивленным взглядом. Видимо он считал Елизара последним сумасшедшим, или гениальным предсказателем. Кто знает...
Берега реки располагались в трех километрах о того места, где ранее находился Жан со своей гвардией. Баржа томно колыхалась на неутомимых волнах Луары. Когда Стелла поднялась на борт, все одновременно набросились на нее с множеством вопросов. Этьен чуть ли не расплакался, завидев своего господина.
- Где вы были? Что случилось? Мы думали, что вы... Малец нервно всхлипнул.
- Все нормально! – подбодрила Стелла, - Просто нужно быстрее них добраться в Париж!
- Быстрее кого? – удивился тот.
Но девчонка проигнорировала вопрос. Она лишь громко отдала команду Марселю об отплытии и «Флоренсия» рушила с места.
Весь оставшийся путь она молчала, обдумывая те события, что случились с ней там – в лесу. Босоногий непременно захватит власть. Его господство будет длиться не долго, но падет много невинных людей, прежде чем вновь утвердиться лидерство династии Бурбонов. Стелла думала, очень много, шаркая кончиком своей шпаги по деревянной доске палубы.
Она не заметила, как на ее выцарапанном рисунке появилась чья – то тень. Фантом выплыл неоткуда. Девчонка подняла голову. Тень оказалась лишь отпечатком силуэта принцессы.
- Мне никто ничего не говорит! Что тогда случилось? – тихо спросила она, усаживаясь возле Стеллы.
- Тогда? Знаете...хм...если вы принцесса другого государства, извините, имеете власть и деньги, зачем вступили в ряды фрейлин королевы Анны Австрийской?
- Я никому этого не говорила, но...у меня брат во Франции. За неблагоразумные и неблагочестивые поступки наш отец изгнал его навсегда, лишив наследственности и почета взойти на трон. Да, действительно, мой брат не достоин, но все равно любим мною.
- Кто же ваш брат?
- Вы действительно желаете узнать истину?
- Он скрывается от правосудия? Зачем вы с утайкой говорите о нем?
- Я боюсь разоблачить брата своими излишними речами!
- Я сохраню тайну!
Эмер, печально взглянув Стелле в глаза, произнесла:
- Он предводитель «босоногих», господин Елизар – Жан Босоногий!
- Что? Стелла схватилась за сердце, нервно сглотнув воздух. – Жан Босоногий? Тот самый?
- Да, вы знаете его?
- Я?
- Что с Вами?
- Он отъявленный негодяй и преступник!
- Не смейте так говорить о моем брате, месье! Может он и наделал глупостей, но только по вине своей вспыльчивости и хладнокровия! Таких, как он – мало!– возмутилась дама, хмуро надув губы.
- Да уж! – сопротивлялась Стелла, натянув брови на глаза, - Таких подонков еще поискать надо! Хочу заметить, что именно ваш братец выжег клеймо на моем лице!
- А вы только и делаете, что думаете о себе, Елизар! Жан, найдя в себе истинную смелость и гордость за народ Франции, поднял восстание против непомерных налогов, введенных монархом и кардиналом Ришелье! Все плебейские массы пошли за ним.
- Да, я знаю! Осенью этого года вся Нормандия будет охвачена «босоногими!»!
- Осенью, откуда вы...
- Не важно! – разъяренно крикнула Стелла, стараясь сдерживать волну эмоций, - Важно то, что через год королевские войска все равно подавят слабое восстание, а от вашего братца останется лишь пепел!
- Не смейте говорить так! – закричала Эмер, из последних сил сдерживая слезу. Она, подхватив пальцами подол платья, убежала в каюту. Там, за густыми листьями цветов, дама скрылась в тени.
- Ну и иди себе! – спокойно прокомментировала Стелла, проведя ладонью по своим плечам, словно пыталась скинуть на пол навалившийся негатив. – Да, и еще - не забудьте сказать Людовику XIII, что я не собираюсь ставать его вассалом! Слышите меня?! Никогда! Мне не нужны покровители, в семьях которых есть вот такие изгои! Понятно? Пришвартуемся у берега, и оставлю вас там! Дальше сами дойдете!
- Эй, эй – ты что? – спросил Густаво, удивляясь воплям друга. – С кем ты так?
Все это время он проводил время на корме баржи, покуривая трубку с какими – то чудо – травами. А когда учуял перепалку, прибежал сюда.
- Да так! Ничего...
- О каком покровительстве ты говорил? Кто тебе предложил стать вассалом короля?
- Принцесса! – нехотя ответила Стелла, хмуро косясь в сторону каюты.
- Что? Как это? – слишком уж удивился Сивобородый, еле удерживаясь на ногах. Он достал маленький бурдюк из пазухи и, немного отхлебнув крепенькой жидкости, скривился.
- Достопочтенная Эмер Моралес предложила тебе покровительство французского короля...? Густаво закрыл правый глаз, для того чтобы Елизар не казался ему раздвоенной личностью. - ...и ты отказался? Гик...гик...тысяча чертей!
- Сначала эта мысль мне показалась весьма привлекательной, но потом...
Стелла замешкалась. Она обхватила двумя пальцами свой подбородок, кинув взор на бурлящие волны внизу. - ...Я не хочу участвовать во всех интригах дворца! Мне сия идея не понравилась...
- Господи, дружище! Ты вор и плут! По крайней мере таким казался до того исчезновения...но я не об этом...судьба преподнесла тебе такой подарок. Не каждый разбойник станет умиленным подобным роком!
- А мне наплевать! Я все решил! Оставим принцессу у ворот замка, а сами быстренько смоемся, чтобы его люди не успели нас схватить! Вот так то!
- А, правда? Как не счет нее?
- Какая, правда? Нет на свете правды – лишь обман вокруг да безумие!
- Ты ошибаешься, друг мой!
Густаво наклонился к уху Стеллы, предварительно оглянувшись вокруг:
- Если тебе предлагает помощь королевская знать, то это может многое значить!
- Например?
- Я тебе поведаю одну истину. В тот миг, когда ты скрылся в волнах под прицелом Жана Босоногого, я завопил, словно умалишенный, пытаясь броситься вслед за тобой. На мои вопли выбежала Эмер из каюты. Посмотрев на меня, она поняла, что случилась беда. Тогда не обнаружив твоей персоны на палубе, принцесса спросила о том, где же Елизар? Я сказал, что мгновением назад ты пропал в глубинах Луары со стрелою в груди!
- Я был ранен в руку, Густаво! – перебила его Стелла, недовольно указав на повязку. – К тому же тряпье пора сменить!
- Слушай дальше...услышав от меня такое, она, словно увидев облик дьявола, вскрикнула и пала без чувств.
- Ты преувеличиваешь!
- Нет! Все так и было!
- Ну что ж! Падать в обморок – это пик моды среди дам XVII века!
- Да нет же, нет! Ты не о том толкуешь, друг мой! Неужто брат Елизар стал отличаться такой пагубной нерасторопностью?
- Ну, говори – что ты имеешь ввиду?
Густаво покраснел от злости, невольно сдвинув брови в кучу. Круто развернув к себе Елизара, он гаркнул:
- А то, что нидерландская принцесса, о которой ты мне много рассказывал в своих баснях, торопиться рассеять собственную приверженность на плечи того, чьи уста постоянно выражают недостойную речь!
-Ага! – кивнула Стелла, непонятливо затеребив головой, - И что?
- О, господи! Она любит тебя, безумец!
Сначала Елизар выражал насмешку и расхлябство, но услышав последние слова, открыл рот и вытаращил глаза. Его мысли путались, а голова вовсе пропала вдали. Потом он еще раз усмехнулся и ответил:
- Нет! Нет! Этого не может быть! Только не я...
- Послушай...тысяча чертей! Густаво еще раз встряхнул оторопевшего друга, - Она всегда хотела помочь тебе...помнишь ранение под стенами замка Шенонсо? Эмер Моралес достойнейшая из фрейлин! Мы доставим ее в замок, как ТЫ и обещал! Потом преклонишь колени перед Его Величеством и благородно примешь должность вассала при дворе французского монарха!
- А если нет, то что? – выпалил гасконец, гордо задрав нос вверх.
- Но если нет, то нашей дружбе пришел конец! А Густаво Деперье всегда боролся против восстания «босоногих», клянясь самому себе, что уничтожит всех представителей...до последнего!
Сивобородый разжал руки, направляясь к корме баржи. Он вновь сглотнул жидкость из бурдюка, задумчиво косясь в сторону лесных массивов, что искусно подпирали небесную бездну...
Стелла опечалено присела, обняв руками свои колена. Невольно взглянув вдаль, она смогла увидеть прогрессивные сельскохозяйственные усадьбы по оба берега реки. Они предзнаменовали окончание полосы лесостепной зоны. Интереснее всего, что отдельное село специализировалось на производстве универсального злакового и иного рода продукта. Словно по шахматной доске, на много километров, пролегало желтое полотнище пшеницы, алые сорта яблок, виноград. Все ближе к Парижу фермы запасались уготованными для светских мероприятий шелкопрядами и тутовыми деревьями. Из них удадутся отличные бальные наряды и костюмы. Мимо пролетела белая птица. В клюве она несла соломинку. Силуэт ее скрылся за небольшим облачком. Стелла посмотрела ей вслед. Птичка эта умерла три столетия назад, и соломинка та истлела давно, и лес превратился в древесный уголь, и земля скрылась под метровым шаром песка, и небо умерло давно...
И эти люди, что окружают нее...Густаво, Этьен и Эмер...Эмер. А значит и любовь ее не настоящая. Она не существует в принципе. Она не может жить...
Стелла присвистнула и перекатила за борт. По курсу баржи появилась маленькая шлюпка торгового судна. Торгового судна? Девчонка округлила глаза. Откуда она здесь взялась? И судна то по близости не видно. В лодке сидел мальчишка лет десяти. По одежине можно было определить, что он молодой юнга. В руках малец сжимал два коротких весла, которыми отчаянно греб прямо на баржу. Стелла удивилась подобной нерасторопности парня, ведь еще несколько метров и его шлюпку раздавит корма попутного морского транспорта.
- Эй! Ты что – ослеп? – крикнула девчонка, помахав рукой юнге. Но тот, видимо, ничего не услышал, так как продолжал набирать обороты.
- Эй, эй! Да что ж такое то? Куда же...Густаво!!
Стелла кинулась к тому месту, где находился Деперье. Сивобородый был совсем невменяемым. И когда только он успевает?
- Посмотри туда! – заявила девчонка, встряхнув друга. Тот что – то гикнул и упал без чувств.
Стелла махнула на него рукой, а сама встревожено заорала:
- Стой! Стоой!!
Юнга, наконец, поднял голову, но в этот миг корма его шлюпки с грохотом ударилась о более крепкое препятствие. Малец закричал, выбрасывая из рук весла. Встав на колени, он стал осматривать огромную пробоину, что очень быстро пропускала сквозь себя воду. Стелла оглянулась. Увидев поблизости на полу короткий трос, она схватила его. Обмотав себе пояс, девчонка бросила другой конец троса в воду, предварительно сообщив:
- Скорей хватайся!
Юнга оказался совсем уж не хрупким. Как только он зацепил пальцами веревку, Стеллу с силой качнуло вперед. Еле удержавшись на ногах, она все же подсобила мальчишке выбраться на палубу. Шлюпка пропала в волнах.
- Ты кто таков? Глухой что ли? Почему не отплывал?
Юнга ошеломленно вытаращил глаза, с грохотом усаживаясь на пол. – Что случилось? – продолжала девчонка.
- Я...Париж...он...Босоногий...
Юнга мелко задрожал, а на его глазах выступили слезы.
- Что...что такое? – встревожено, спросила Стелла, обеспокоившись словами юнца.
- Париж в осаде! – вырвалось у него.
-Как? Не может быть! Парижский гарнизон исчисляется не менее тремя сотнями воинов! А фуражиры? Так быстро? Но ведь в истории... Стелла запнулась.
- Город осажден со стороны водного пространства!
- Суднами что ли? А королевский флот не в счет? Да там одни наемные шведские рейтера чего стоят! Не может этого быть! – вторила она, чертыхаясь и злясь. Исторические артефакты, что несметными томами пылились в кабинете отца, не могут лгать о ходе истории на временном плато.
- Так получилось...
- Это Босоногий?
- Да...то есть, нет...его соратники!
- А сам Босоногий где?
- Люди говорят, что ему помогает какой – то француз по имени Елизар!
- Помогает? Но ведь Елизар больше не участвует в этом массовом протесте!
- А вы откуда знаете? Видали его?
- Нет,...нет – не видал! Просто я знаю...
- Как же? Ведь Елизар Гасконский сейчас и осаждает Париж.
Стелла чуть в обморок не упала. Надо же такое? А она тогда кто?
- Постой – постой! Как это – «осаждает Париж»? Ты не ошибся?
- Нет! Все так и есть – люди говорят...
-«Неразбериха, какая – то, получается ...» – подумала девчонка, сжав подбородок в пальцах. – Ладно, - молвила она вслух, - Как зовут то тебя?
- Фердинанд, месье!
- Фердинанд...итак, что ты знаешь об осаждении?
- Я? То, что армия французов – мятежников захватила торговое судно «Аврора», которое направлялось из стран Восточной Азии во Францию. Это судно плыло в сопровождении корсарского парусного корабля французского монарха. Мятежники, взяв на себя роль представителей королевской армии путем обмана, захватили судно. Потом взяли на абордаж корсарский корабль, после чего пленили Луи де Морпебье – капитана парусника!
- Оого! Что за бред? – заявила Стелла, недовольно хмыкнув. – Неужели моряки не могли разобрать, где армейцы, а где плуты? Да только по одному внешнему виду можно распознать, кто есть кто!
- Распознать было очень сложно, месье! - словно извиняясь, сказал малец, - «Босоногие» где – то раздобыли платья гвардейцев. Было очень сложно...месье!
- Та-ак...Марсель! Марсе - ель!
Тут же возле «цветущих» кают возник старик с трубкой в руках. Он потянул ее и выпустил дым.
- Чего случилось то? – закряхтел тот.
- Случилось многое! Мятежники захотели прибрать к рукам весь Париж! Надо что-то предпринимать!
- Париж? Но это невозможно...
- Видимо, возможно! Прошу тебя, усиль обороты. Нам нужно успеть к вечеру прибыть в Лувр. Черт! Я не смог предупредить короля...!
Стелла нервно схватилась за рукоять шпаги, быстро извлекая сталь из ножен. – Я кину вызов Босоногому!
Старик медленно искривился в усмешке, а потом засмеялся так громко, что все птицы, из далеких берегов взбунтовавшись, полетели куда - то ввысь.
- Вы, месье? – спросил он, колко зыркнув на девчонку, - Даже если бы вы были маршалом Франции, и имели возможность руководить тысячной армией, все равно мятежники смогли бы совершить свою миссию!
- Почему это?
- Да потому, что на их стороне НАРОД!
- Народ? Ха! Только норманны и еще несколько бургундских деревушек с простыми крестьянами!
- Нет! Вы не поняли меня! НАРОД – это дух, слухи, идея и продвижение, наконец!
- Тогда нам придется переубедить народ!
- Не разумно! Никто не пойдет за нами!
- Не пойдет? - разозлилась Стелла, швыряя шпагу обратно в ножны.
- Бога ради, вы превращаетесь в отъявленного преступника - завопил Густаво.
- Преступника? Я? Стелла уныло скользнула взглядом по небу. А что же скажет об этом Эмер?
- А в преисподней, где огонь,
Все жарче, жарче...в пламя превращаясь
Кипит – бурлит на нем ладонь....
Моя, держать меч раскаленный все пытаясь...
Он красным дерзким угольком,
Все скачет, скачет из угла в угол,
А я ворваться в мир хочу...хочу....
Себе я крест железный всколочу... Прошептала Стелла, гулко выдохнув сырой воздух. Откуда она знает этот стих??? Кто вселился в нее? Или у кого она вселилась???
Прошло несколько часов...
Стелла выпросила в Густаво трубку с табаком. Закурив, она медленно стала прокручивать у себя в голове те события, что случились с ней за последние дни... проведенные здесь – во Франции эпохи тридцатилетней войны. Она зарыла пятерню в курчавые волосы, немного потеребив их. Тугой хвост распался, позволив незамысловатым кудряшкам ниспасть на плечи. Волосы на ней росли очень быстро, и не будет странностью то, что скоро действительно станет возможным заплести косу.
Девчонка мысленно обратилась к себе, не заметив того, что ее «внутренние» слова не заметно для нее вырвались наружу...
- Это жестокое столетие,...что состоит на одном уровне с пятнадцатым – где бедствовала повсюду столетняя война. Там, где Жанна д'Арк, (ранее – Дарк, без акцента на аристократичность фамилии), врубая мечом каждому англичанину в глотку мысль о величии французского народа и ее короля – дофина Карла XVII. Но ее предали, измотали в темнице и сожгли в бездушном пламени...и теперь...чем лучше это столетие? Чем лучше столетие, раздираемое войной все земли на части...как ее сердце...как сердце, лишенное любви...оно превратилось в камень...камень...навеки!