Часть 14
- Мне нужно встретиться с королем. Я попрошу его аудиенции! – пробормотала Стелла, кинув докуренную трубку себе под ноги.
- Вы попросите его о встречи, а он с удовольствием проткнет ваше сердце кинжалом!- подметил Марсель, колко глянув на собеседницу.
Девчонка улыбнулась, торкнувшись указательным пальцем кончика своего носа.
- Вы знаете, сударь, о чем я молюсь каждый день??? – спросила она.
- О чем?
- О том, что бы мое сердце, наконец, превратилось в камень...
- Но сердце, лишенное боли и страха – не живое!
-Нет! Живое, просто оно доставляет менее хлопот с эмоциями и переживаниями. Для такового сердца это состояние чуждо! Вот здорово было бы!
Девчонка плюнула на свой сапог и весьма дружелюбно обратилась к Фердинанду.
- Я вижу, парнишка, ты очень даже понимающий в военных и правительственных делах. У меня к тебе будет маленькое задание. Выполнишь его?
- Оно во благо короля?
- Его самого! Так что? Можно тебе поручить ответственное задание?
- Ну, конечно же, месье!
- Отлично!
Стелла попросила в старика клочок бумаги и перо в чернильнице. Поудобней усевшись на доски палубы, словно падишах на подушках, она макнула кончик пера в густую смесь. Первые буквы стали оживать.
« Дорогой Король..»
- Эмм...не так! – закусила губу девчонка, грубо зачеркнув свою писанину. Потом почесав кудри, принялась за вторую попытку.
«Уважаемое и всеми нами любимое Его Величество Король...»
- Ну да, это уже на что – то похоже! – довольно буркнула она, продолжая усердствовать.
«...я, Елизар Гасконский, сторонник армии ободранцев, что осмелился кинуть вызов Вашему Высокоблагородию и тем законам, что благоразумно и мудро были выданы Вашим Сиятельством...»
- Какая - то хрень, получается! – выдула Стелла, снова почесав затылок. Но ничего путного на ум больше не приходило. Она продолжала.
«...да будет истина с Вами и воля Ваша. Я пишу это письмо для того, что бы Вы поняли обо всех моих намерениях, и они, отнюдь, не злостные. Клянусь Вам и преклоняю колено. Вы можете мне не верить, но внимательно прочитайте следующее мое повествование. Буду краток и сдержан. Армия, осаждающая Париж в нынешнее время, имеет свою слабинку. Во – первых, одной кирасы едва хватает на пятерых человек, во - вторых – уверяю Вас, та численность, что осаждает город является доминирующей (то есть, преобладает над всей численностью повстанческой армии). Итог напрашивается сам. Не бойтесь атаковать их, они вскоре будут ретироваться. И в – третьих - народ после разгрома армии не подымет второе восстание. Осенью этого года «Босоногие» исчезнут с плато французской земли. Пошлите двести алебардщиков и мощную конницу на юг от Парижа. Там, не далеко от селения Сенс располагается главное логово бандитов. Только будьте осторожны – «босоногие» хвастаются лучшими французскими лучниками. Смотрите в оба. Ну, я все изложил. Теперь остальное в Ваших достойнейших руках. Удачи».
- Вах! – причмокнула Стелла, поставив точку в итоге. Потом немного повременив, продолжила, - Ну, это как – то не убедительно! Нужно добавить еще такое..!
«...кстати, король, у меня находиться одна из фрейлин вашей Светлейшей супруги. Ее зовут Эмер Моралес. Знакомое имя? Смотрите кабы об этом не узнали Нидерланды. А то, небось, подымут против Вас свои копья да мечи. Так что Вашему Сиятельству вредно меня ослушиваться. Ну, все. Удачи»
- Так - то лучше! – хмыкнула девчонка, завернув письмо в трубочку. Она передала свою писанину мальчишке, предварительно сообщив следующее:
- Ты должен передать это письмо королю. Каким способом ты это сделаешь – не знаю. Но если ты все, же это сделаешь – Франция будет спасена. Хотя...все находиться в руках Господних... ну...и короля, естественно. Гей, Марсель! Я видел у тебя лодку на краюхе баржи – спусти ее на воду, мальчишке надо отлучиться! Стелла, пожелав удачи мальчишке, зашла в каюту...
С Вашего позволения, читатель, я осмелюсь нашу героиню Стеллу далее именовать только Елизаром, так, как она более чувствует себя именно тем персонажем, в чьем теле по воле судьбы оказалась. Но все же, в некоторых случаях буду делать исключение...
Оказавшись в объятьях полутьмы, Елизар в центре возле небольшого иллюминатора заметил струившуюся тоненькой ниточкой тусклую свечу в изысканном деревянном подсвечнике. Он хотел немного отдохнуть, ведь солнце очень уж раздражительно стало влиять на нервы. К тому же качка в дремоте не так ощутима.
Свеча отражала силуэт. Он склонился над свечой. Елизар взором скользнул по интерьеру. Ничего примечательного и увлекательно. Вокруг цветы, что, верно, адаптированы к полутьме, да барахло разного рода разбросано вокруг.
Гасконец обратил внимание на благородный профиль принцессы. На ее холодном, неподвижном лице шевелились лишь краюшки губ. Ее ресницы были опущены, а волосы, подобно тонкой шелковой материи ниспадали на спину девушки. Верно, начитывая молитву, Эмер не заметила посетителя.
- Извините, что потревожу, но... - начал Елизар, но тут, же резко оборвал свою речь. Эмер обратила на него свой взор, и сложно было не заметить хрустальные капли на ее щеках. Принцесса быстро осушила лицо рукавом, задув свечу чуть слышным дуновением. Она поднялась с места, засобиравшись, было выйти на воздух, но гасконец встал на ее пути, заслонив проход своим телом.
- Подожди, пожалуйста! – резко сказал он, пытаясь во тьме разглядеть выражение ее лица. – Я хотел бы с тобой поговорить, можно?
- Чего вы хотите, месье? - с дрожащей ноткой в голосе шепнула принцесса.
- Я просто хочу поговорить, вот и все!
- Говорите же!
- Выйдем на палубу?
- Хорошо.
Оказавшись на воздухе, Эмер подошла к краю баржи, увив тонкими пальцами спинку первого попавшегося стула. Придвинув его к себе, она присела на уголок. Елизар сел напротив нее. Гулко выдохнув дух из груди, принцесса отчужденно пропала взглядом вдали горизонта, не удостоив даже и секунды обратить взор на собеседника. Но гасконцу подобное было не в обиду.
- Принцесса...начал он, теребя пальцами свой воротник на шее, - Я долго думал... холодные мысли посещали мой разум. Но они так часто и молниеносно улетучивались, что я не смог целесообразно покориться им. Они покорили меня. Вы...вы, принцесса, были столь благосклонны ко мне, что я просто не уверовал в те слова, что слетали с ваших уст,...наверное, я просто привык к жестокости и алчности! Простите меня...я...
Елизар попытался поймать весьма отдаленный взгляд леди, но ему это не удалось. Столь холодной и непроницаемой была его обладательница. Она лишь сжала алые губы, немного опустив ресницы ниц. Казалось, принцесса просто слушает пение далеких речных птиц, полностью погрузив свой ум в тот утонченный лирический лад, а слова гасконца как лучи солнца не могли пробиться сквозь налетевшую неоткуда сизую тучу.
- Принцесса... позвольте мне коснуться взором вашей души..., Гасконец преклонил колено перед дамой, обхватив двумя пальцами ее подбородок, заставив ее невольно обратить на себя свой взгляд. Большие зеленые глаза словно «впились» в лицо молодого человека, выжидающе изнуряя молчанием.
- Посмотрите на меня, принцесса, и скажите, кого вы видите? Эмер несколько растерянно прикусила нижнюю губу, уводя "изумрудный свет» в сторону.
- Правильно, принцесса..., за нее ответил тот, - ...вы видите невоспитанного, хладнокровного и чванливого пьяницу и вора! Так скажите же мне, ваше Высочайшее Благородие, зачем королю вассал, который может при любой удачно подвернувшейся возможности украсть пару серебряных ложек из столовки? Зачем ему преданный человек, от которого так и тянет предательством? Зачем ему миф, который создали Вы, принцесса? Он заявит, что я диверсант, и, отнюдь, будет прав. Он скажет, что я сварливый бесхарактерный нахлебник, и в этом случае тоже будет близок к истине. Король готов отрубить мне голову, повесить или утопить...не знаю,...но он готов это сделать, и в этом тоже будет неопровержимо точен. Черт...принцесса, да посмотрите же на меня! – нахмурил брови гасконец, но сердце отягощала пелена туги и сожаления. Но Эмер, на доли секунды больно прищурила глаза, а потом широко распахнула их. В это мгновение с ресниц брызнули капли слез, упав ниц на руку Елизара. Он немедленно одернул свою руку от подбородка принцессы, ибо ее слезы показались ему настолько горячими, что, при этом, любой кипяток представится ледяным. Гасконец отшатнулся, запустив пятерню себе в волосы. Эмер же, встав со стула, хотела было снова удалиться в каюту и от души там поплакать, но сразу же передумала, услышав дикий рев залпа. Елизар тоже услышал непонятный звук. Он начал вертеть головой по сторонам, дабы увидеть источник непоколебимого грохота.
- Что это? Да здравствует Битлз?! – подшутил парень, торкнувшись пальцами кончика своего носа.
Еще мгновение, и щепки от кормы пролетели над головой гасконца. Он резко отшатнулся, откатив челюсть от удивления. На его глазах творилось нечто безумное и невероятное. Все цветы разлетелись в стороны, превратившись в разноцветную капусту, балки и доски стали похожи на куски дров, а его друга Густаво выбросило за борт в волны. Он хотел кинуться на помощь старику, но у ног спустя еще одну секунду образовалась диаметральной формы дыра, что пропустила сквозь себя поток речной воды. Вся вода хлынула прямо в лицо ошарашенному французу. Он, потеряв ориентацию в пространстве, рухнул на спину. В левой лопатке что – то больно закололо. Видно парень напоролся на обломок доски. Эмер пропала из виду. Непонятная суматоха выбросила из горизонта созерцания Этьена и Марселя. Мальчуган, схватив моряка за локоть, тащил его в неизвестном направлении, пока баржу не качнуло и оба не пропали из виду.
Елизару показалось, что тысячи разноцветных шариков стали кружить непонятный танец у него над головой, и, разорвав воздух пальцами, парень попытался подняться. Но боль в спине была настолько резкой, но опереться хотя бы на колени не представлялось возможным.
Все лицо и одежина вмиг стали мокрыми. Баржа тонула. Синие волны взахлеб стали глотать деревянное судно. Их жадность была невозмутимой. Елизар стал молиться. Да – именно молиться. Слезы катились из его глаз. Он произнес:
- О, мир, что создал человека, и волны,...зачем терзаете мою душу так часто...во что превратили вы мое сознание и тело? Где я? Где Стелла? Где мое второе я? Где сущность моя и здравый смысл всего происходящего со мной?
Когда баржа стала плоска, словно утюг, Елизар стал котиться к самому ее краю. Момент и вода заглотнула тело француза. Он мотал руками, барахтался в пучине волн, и, наконец, руки спасителя коснулись его шиворота. Когда голова его оказалась вне водной стихии, гасконец глотнул свежего воздуха, добротно откашлявшись. Елизар ощущал, что его тело тащили по траве вдаль от берега реки. Потом этот «кто – то» остановился и грубо толкнул парня в бок. Гасконец от неимоверной боли скрутился калачиком, крепко сжав челюсть. Вероятный спаситель оказался не таким уж и благородным. Когда Елизар попытался взглянуть на своего псевдо покровителя, тот, представши мужчиной лет тридцати с шевелюрой, как у льва, с силой пнул носком своего сапога прямо в нос несчастному. Гасконец откинулся на спину. Закрыв лицо руками, он ощутил, что сквозь пальцы струиться теплая жидкость. Пребывая в замешательстве несколько минут, парня снова схватили за плечи, поставив в вертикальное положение. Потом резко сорвали с его лица его же руки.
- Давай золото! Где кошель? – словно змея прошипел человек, приставив к горлу несчастного остроконечный кинжал. Елизар хотел было вынуть с ножен шпагу, но враг, уличив этот момент, ударил кулаком ему в челюсть. Гасконец плюхнулся в траву, нервно заскулив, словно обиженный волчонок. Выплюнув добротную лужу крови, парень обнажил свои зубы, показывая агрессию обидчику. Но тот только посмеялся в ответ на такой жест. А спустя мгновение лицо врага сделалось стеклянным и неподвижным, и он уверенно и хладно молвил еще раз:
- Жизнь или кошель!
- Да пошел ты! – хмыкнул Елизар, пытаясь встать на ноги.
Обидчик покрепче сжал рукоятку кинжала, и, запрокинув оружие для удара, резко оборвал свое намерение. Его рука повисла в воздухе. Запястье было перехвачено злым, словно зверь, Густаво. Он спасся. Елизар еле заметно улыбнулся старику, и тот ответил тем же.
- Брось кинжал, ирод! – заревел освободитель, больно сжимая запястье противнику. Недруг же, оскалив зубы, другой рукой метнулся себе за пояс. Мгновение и в его пальцах сверкнул нож. Елизар, заметив подвох, попытался выбить из руки врага новое оружие, но не успел. Острый нож смертоносно впился в горло Густаво, и, сделав алую полосу от уха до уха, вынырнул из плоти несчастного. Глотка старика изрыгнула кровь. Он закатил глаза к небу, пытаясь издать какой–то звук, но слова выходили булькающими и невнятными. Густаво стал делать резкие глотательные движения, стремясь обогатить легкие хоть малым клочком живительного кислорода, но все усилия оказались тщетными. Он обхватил пальцами перерезанное горло, и из ладони тут же потекли струйки темно – алой жидкости. Еще секунда и тело рухнуло на колени, а потом, перевалившись на бок, обмякло на земле.
Елизар чуть не сошел с ума от увиденного. Он, зверски выпучив глаза и открыв рот, тут же закрыл его рукой, словно пытаясь удержать в себе леденящий душу крик ужаса.
- «Густаво больше нет?!» - вихрем пронеслось в него в голове, а испуганный взор стал метаться из стороны в сторону. Гасконец искал Эмер. И совсем рядом он заметил как один головорез с длинной бородой, точно викинг, одной рукой тащил что - то тяжелее по земле. Присмотревшись, Елизар распознал Эмер, и струя холодного пота прокатилась по его лицу. Он увидел, как високоблагородная принцесса и фрейлина королевы волочилась по земле, извиваясь подобно змее, а ее длинные волосы торчали из пальцев бородатого гориллы. Бандит тянул девушку за волосы в чащу леса, а на его лице играла довольная ухмылка. Где – то взялся другой такой же великан, и, подскочив к соратнику с добычей, принялся рубить и разрывать платье девицы в клочья с помощью своей шпаги.
Елизар на мгновение встретился глазами с принцессой, но ему этого хватило для того, что бы понять главное – спасти ее или умереть.
Гасконец рванул с места, на ходу выхватывая из ножен шпагу. Но его великие стремления оборвал тот, что только что убил несчастного Густаво. Он очень сильно дернул его за плече, и парень упал на спину. Шпага откатилась в сторону, на половину зарывшись в траву.
- Этьен! – заорал Елизар, наглотавшись сполна собственных слез. – Этьен! - вторил он, но ответа не было.
Этьен же, зарывшись лицом в песок, истекал кровью у берегов реки Луары.
Елизар зачерпнул песчинки в кулак, бросив их в лицо разбойника. Тот скривился, недовольно заорав. Француз метко выбил коленом сталь из рук недруга, перехватив кинжал себе. Еще секунда и один из нападавших на Эмер лежал ниц носом с перерезанным горлом. Второй, тот, что тащил девушку за волосы, получил рану в глаз. Рукоятка кинжала торчала наружу. Враг обмяк. Эмер тоже лишилась чувств. Елизар подхватил хрупкое тельце Версальской дамы, унося ее вглубь леса...
Начало смеркаться. Елизар шел лесом, небрежно ступая на хрупкие ветки, что пали с худощавых деревьев. Вокруг было тихо и спокойно. Только холодный, будто осенний ветер пробирал до костей иссякшее тело. Бледное, уставшее лицо выражало холодность и неподвижность. Француз ступал медленно, неуверенно. Ночная птица пролетела над головой, и он остановился. Он понял, что шагает очень тяжело, что вес его тела увеличился почти вдвойне. Что его гнетущее состояние вызвано несколькими смертями, смертями очень дорогих ему людей. В этом злом столетии карты ложатся совсем не той масти, которой предполагалось. Он взглянул на свою ношу – смертельно бледную и почти бездыханную. Сколько горя перенесла эта придворная девица с той поры, как повстречалась ей некая Стелла в иной оболочке.
Сложно идти дальше. Нужно остановится. Веки ставали очень тягостными и неподдающимися силе воли. Елизар выбрал место, обильно обросшее зеленым мхом. Положив на мягкое естественное ложе девицу, француз принялся собирать поблизости хворост и камни. Нужно зажечь костер, иначе волки и вепри могут погубить странников. Небо совсем помрачнело. Покачивающиеся ветки деревьев убаюкивали, наталкивая на дурной сон, но сдаваться, еще было рано. Очень рано. Складывая ветки конусом для костра, Елизар думал о Густаво и Этьене. О людях, что самоотверженно и беззаветно бросались в пекло ради спасения его – трусливого отпрыска «босоногих». Еще марш – бросок и все кончено. Согласно историческим сведениям, на восток от берега реки должен располагаться замок Булинруж. До 1639 года там должны проживать граф с семьей очень старинной династии и завидной наследственностью. Еще во времена столетней войны дезертир, по имени Факс Вестерн с британскими корнями поселился в этом замке, оставив все свои награбленный сокровища в подвалах цитадели. Сокровища попадали из рук в руки близким и дальним родственникам, и они, как не странно, с умом и бережливостью относились к кровно «отобранным» драгоценностям своего предка. Что ж. Все так и было до начала семнадцатого века. В десятом году некий граф Уилберг Вестерн со своею супругой решили продать замок, и вместо этого купить новый фрегат. Соорудив команду, они, тайно запечатав союз с испанцами, хотели господствовать по всему средиземному морю вплоть до острова Тортуга. Но их корсарство обернулось для них крахом. Они не успели продать достояние своего предка, так как один из очень благоразумных господ того времени, отправил депеша королю Франции, в которой имелось описание тех деяний, что хотел осуществить Уилберг. Король и его приспешники арестовали графа, лишив его титула и всех достояний. Но в 1634 году сын нескладного «пирата» Фердинанд вместе со своею сестрою Катериною, выкупили свое родственное имение у монарха, заложив с ним тайный уговор. О чем шлось в уговоре – никто не знает. Ибо эта скрытая условленность скреплена семью печатями...
Достигнув же замка, Елизар надеялся найти там приют. Но сможет ли он заложить огонь доброжелательности в сердца людей, в чьих жилах течет кровь трусливого вора...
Елизар думал о Густаво и Этьене, об их телах, что брезгливо были выброшены из колыбели жизни ...о том, как томно Густаво бился в предсмертных конвульсиях, пытаясь хоть на миг в последний раз окатить взором этот злой, диковинный мир господствующего семнадцатого века...
Семнадцатого века....
Елизар даже не заметил, как его тяжелая голова коснулась теплого, по-летнему мягкого и ласкового мха. Он закрыл глаза и в его мыслях где – то далеко судорожно трепетала в белых оковах хрупкая, неустанная и смелая девушка, чье имя небрежно сорвались с его уст...Стелла...
Холодный, знойный ветер полуночи вскружил куски травы и дряблого листья. Зверский голод дал о себе знать, и Елизар распахнул глаза. Перед ним таяли темные тучи в сыром, предгрозовом небе. Ветки деревьев, казалось, сейчас рухнут прямо на голову. Вдали слышалось потрескивание сухих веток, где – то эхом взвизгнула сова, трепеща крыльями в недоброжелательном воздухе. Елизар кинул взор на давно потухший костер. Более всего, он вообще толком не разгорелся. Конусообразное кострище так и стояло неподвижным вигвамом у ног путника. Парень попытался оторвать свое тело от земли, но плечи, словно два камня, неподвижными грудами лежали ниц. Повернув голову влево, он увидел пару светлячков, что очень медленно приближались к тому месту, где находилось незамысловатое сооружение костра. Потом светлячки устремились к груде материи, в которых была зарыта Версальская дама...жива ли она еще? Эти лохмотья, верно, мешают ей дышать. Господи, и как только девушки осмеливались идти против природы, стягивая свои талии неудобными корсетами. Славно, что в современном мире нет таковой моды. Хотя...какой теперь мир можно назвать современным? Пока Елизар ломал голову над подобной темой, кинув взгляд на светлячки, они, наконец, начали показывать свою истинную емкость. Небесную бездну хладнокровно разрезало лезвие яркой молнии, осветив на миг поляну, где находились путники. Елизар взвизгнул, когда увидел что эти самые светлячки, умело посаженные в серой мохнатой морде, приближаются к Эмер, царапая мягкий мох четырьмя когтистыми лапами. Еще один разряд смело представил взору обнаженные белоснежные клыки и полную пасть слюны, что быстротечно выливалась наружу.
- «Волк»!! – пронеслось в голове Елизара, и его сердце с треском покатилось в пятки. – Какого дьявола!!! - наконец озвучил он. – Иди сюда, иди ко мне. Только не ее...!!!
Но трепещущие возгласы не были услышаны. Мощный лесной дьявол оросил своею слюною лицо Эмер, увлекая ее своим туманным голодным взглядом. Эмер была неподвижной. Казалось, она уже давно мертва. Ее платье больше не вздымалось, обратное же, возможно, символизировало бы дыхание. Это было шансом для парня. Если он оставит ее здесь, то волк примется есть тело, на что останется шанс на спасение. Но, а если Эмер еще жива? Что если волк начнет пожирать спящую девицу, а та проснется и у нее не окажется правой руки? Ай, яй – какие руки? Нужно спасаться и спасать. Елизар еще раз рванул тело с места, открыв все резервы своего организма. Так иногда бывает, когда находишься в чрезвычайно опасной ситуации. Тогда, кажется, что твердый камень в руках словно соломинка, которую легко сломать.
У него получилось встать на ноги. Немного пошатываясь, Елизар запретил себе думать о наихудшем и выхватил палку с кострища. Он направился к волку, став за его спиной. Коснувшись палкой шерсти волка, Елизар приготовился проткнуть его под лопаткой, но «серый» вихрем обернулся и черной пантерой метнул на жертву. Елизар упал на спину. На нем лежал массивный волк, обнажив клыки. Палка застряла между челюстями, не давая волку ухватить кусок плоти с жертвы. Сердце Елизара металось в пятках, пытаясь забиться еще куда – то, а руки дрожали от усталости и чрезвычайного волнения. Так продолжалось несколько секунд, пока челюсть волка не раздробила хрупкую для него тростинку. Когда никакого препятствия не было, Елизар попытался обхватить пальцами шею зверя, дабы задушить его, но волк изловчился. Он, вскинув голову к небу, со скоростью ястреба заключил в своей пасти кисть руки парня. Левый и правый клык зверя быстро разорвал кожу и мясо человека, коснувшись самых костей. Передние лапы разодрали рубаху жертвы, нарезая когтями плоть. Масса волка была столь велика, что Елизар, словно глыбой железа был неподвижно прикован к земле. Из горла парня вырвался вопль ужаса, но его крик заглушил очередной удар молнии. Через мгновение весь лес был заполнен толстыми полосами холодного дождя. Где – то поблизости загорелось дерево, треснув в корне. Оно повалилось набок, но своею верхушкой зацепилось за соседнее, более крепкое, так и повиснув в воздухе. С того дерева посыпались огненные ветки, словно факелы, орошая землю и мох маленькими огоньками и опаленными головешками. Елизар сжал пальцы свободной руки в кулак, пытаясь ударить волка, но боль была столь велика, что его рука тут, же зарылась в грязь. Волосы тоже были в грязи. Струи дождя забивались в глаза и рот, препятствую очередному крику боли.
- «Господи, только бы не потерять сознание, иначе все...» - вопил голос изнутри, разрывая легкие на мелкие кусочки.
Волк же, словно услышав слова жертвы, принялся терзать кисть жертвы, пытаясь раздробить кость. Елизар сжал зубы, зачерпнув в свободную руку месиво грязи и мха. Он бросил грязь в глаза волка, и тот, взвыв, швырнул жертву из - под себя. Елизар оказался возле ближайшего дерева. Его укушенная рука странно повисла на локтевом изгибе. «Неужели перекусил»? - подумал он, в миг, срывая с себя рубаху, баюкая в ней окровавленную руку. Боль была адской. Вся грудь была изрисована кровоточащими полосками, но внутренние органы, казалось, были еще целы. Елизар осмотрелся. Никакого оружия, никаких ножей вблизи. Где же оно все делось то? Послав ко всем чертям, собачим окружающий мир, парень привстал. Волк околачивался рядом. Его пасть, загрязненная кровью, желала продолжения банкета. Елизар это чувствовал. Волк готовился к прыжку, наточив свои когти костями жертвы.
- Да ты не меньше ликана, тварь! – пискнул Елизар, разглядывая землю под собою. В его взор кинулась опаленная головешка, что свалилась с горящего дерева. Она была в двух метрах от того места, где лежал парень. И тут ему вспомнился эпизод из всемирно известной книги зарубежного писателя Редьярда Киплинга «Маугли». В том одиночном эпизоде шлось о том, как малый, но весьма прыток мальчишка джунглей по имени Маугли осмелился кинуть вызов Шер Хану - крупному тигру африканских лесов. Дабы по – своему отомстить за смерть белого волка, хотя тот был к этому не причастен, Маугли опалил шерсть тигра горящей веткой. Вот и сейчас почти горящая ветка была в руках Елизара, и надо было этим шансом воспользоваться. Волк снова приблизился к своей жертве, что бы сделать очередной бросок, но Елизар откатился в сторону. Сумев зачерпнуть лапой предплечье парня, когти зверя разорвали плоть. Зверь снова собрал в охапку жертву, пытаясь ухватить клыками плоть. Кровь Елизара испачкала всю морду зверя, и его шерсть начала слипаться. Когда волк хотел прокусить шею парня, Елизар, немного изловчившись, все же схватил здоровой рукой ветку и мигом воткнул ее в правый глаз врага. Волк взвизгнул, но его усердие не поубавилось. Гасконец пытался вырвать глаз, и вся жидкость начала выливаться из глазного яблока. Хлынула кровь. Гасконец продолжал. Он хотел добраться до мозга, хотел выковырять все внутренности головы зверя. Проклятый дождь заливал все вокруг, опускаясь на землю бессмысленной водной бездной. Где – то вдали резанула молния, волоча за своей спиной удар грома. Лужи дождя покоили в себе два сражающихся между собой тела человека и животного и наконец, один из них обмяк. Елизар откинул мокрую тушу навзничь, медленно вставая на ноги. Кровавое месиво на морде зверя говорило о том, что он больше не подымится. Парень выбросил спасительную ветку, на кончике которой устрашающей завитушкой был накручен обрывок волчьей плоти. Елизар направился к лежащей Эмер, но споткнувшись о груду взрыхленной земли, упал. Он вскрикнул, когда почувствовал, как его рука приглушенно треснула. Массивный дождь прибивал, словно гвоздями, истощенное тело к земле, но Елизар мог еще ползти. Еще одного нападения волка он не выдержит, и надо было убираться из леса сиюминутно.
Наконец парень подполз к лицу девушки. Казалось, что она все это время лежала неподвижно, подобно статуе. И если бы не дождь, Елизар смог бы уличить ее в том, жива ли она. Во всяком случае, девушку нужно взять с собой. Но сукно юбок настолько вымокло, что весили вдвое больше своей хозяйки. Пришлось избавиться от одежды. Елизар разорвал платье, стягивая его с тела девушки. Она оставалась только в нижнем. В таком положении можно было сиюминутно продрогнуть, но мокрое холодное сукно тоже не обещало тепла и уюта. Попросив в жестокого неба прощенья за грехи и силы на продолжение странствия, Елизар встал на колени. Здоровой рукой он подхватил за талию девушку, перекинув ее навзничь себе не спину. Тяжесть была не особо весомой, но в таком положении она казалась ему целой тонной. Он должен не ползти, а идти дальше – сквозь струи дождя, сквозь порывы ветра. В своем теле Елизар давно убил Стеллу – девушку, чье сердце давно и безропотно, оказавшись в подобной ситуации, остановилось бы навсегда, но...сделал бы подобное сам Елизар Гасконский? Тот Елизар, что двадцать четыре года странствовал по землям Франции эпохи тридцатилетней войны?
Парень встал с колен. В его теле есть сила. Еще хватит для того, что бы вырваться из объятий леса. Нужно найти замок. Но найдя его, можно ли надеяться на радушный прием хозяевами обители? Попытаться стоит. В любом случае, этот лес должен принадлежать семьи герцога. И когда нибудь лесник или охотник найдет тела двоих мертвых молодых людей...
Деревья начали все реже появляться на горизонте. Дождь, казалось, становился все сильнее. Елизар шел медленно, осторожно ступая ногами по земляным подкопам. Верно, кроты немного замешкались, когда создавали себе нору. Множество тоннелей и ям простилалось на несколько квадратных километров. Эмер была все еще неподвижной. Ее маленькие ниточки – ручонки безропотно покачивались из стороны в сторону при каждом шаге парня. Растрепанные волосы темной паклей прикрывали лицо девушки, а белые шелковые панталоны раздувались по ветру, словно парус морского фрегата. Ну вот, угодив ногой в очередную нору, верно, уже лисью, Елизар подкосился, упав на одно колено. Еще немного, и девушка перекинулась бы навзничь, но парень с усилием удержал ее. Сломанная рука невыносимо заныла, а в голове знойным вихрем пронесся непонятный шум. Голод еще раз напомнил о себе, будоража сознание несчастного. Вдали кто – то ворохнулся. Или может это был очередной удар грома? А может опять...
- Стееееллллаааа...!! – взвыло эхо, поднявшись высоко в небо, а потом с новой силой ударилось о землю.
Парень растерялся, но продолжал всматриваться вдаль. Его ноги больше не желали продолжать путь.
- Стеллааа!!!! – вторило ОНО, приближаясь с неимоверной скоростью.
- Кто меня зовет?! – шепнул обладатель этого имени, но понял, что голос его совсем пропал, а в легкие незаметно проникла простуда.
Вдруг за эхом показался огонек, что более всего принадлежал масляной лампе. Лампу держала темная фигура в длинном плаще. Он вздымался от ветра, подобно крыльям летучей мыши, зловеще повествуя о чем - то недобром. Именно эта фигура и орала давно забитое, но такое родное имя...
Елизар открыл глаза. Ему показалось, что он находится в больничной палате, а все окна зашторены белыми простынями. Но на сих, же белых простынях, почему то, кровавым пятном висели алые шторы из дорогой льняной материи. Слева от кровати, где лежал Елизар, стоял аккуратно прибранный стол, покрытый скатертью, материя которой была сделана из ниток кокона тутового шелкопряда. На столе, словно натюрморт, красовался глиняный кувшин и тарелка с тремя зелеными яблоками. Возле яблок прямо на скатерти лежала пышная виноградная ветка. С другой стороны кровати стояла пузатая тумбочка из красного дерева. На тумбочке лежала толстая книга с пожелтевшими страницами внутри. Между ними, где – то на средине книжки, находилось пестрое перо страуса. Кажется, что сочетание эпох нескольких столетий вместились в одной этой комнате. Странно. Хозяин обители должен быть, по крайней мере, минималистом, или, на худой конец, пацифистом.
Спину раздирала ужасная боль, но еще больнее было руке. Елизар заметил, что к ней был привязан толстой льняной веревкой обрубок доски. Рука действительно повреждена в нескольких местах. Взглянув на раны, можно было смело говорить о том, что эти рубцы не что иное, как отпечаток волчьих зубов. Раны на груди несколько затянулись. Но для даже такой мелкой регенерации понадобилось бы несколько дней. Похоже, что парень находился без сознания далеко не сутки. Елизар попытался поднять голову с подушки, но тут, же опустил ее. Острая колючая боль в висках больно резанула по недавно вернувшемуся сознанию. Тошнота подкатила к горлу, притянув за собой мелкую дрожь всего тела. Казалось, что парень опять вернулся на баржу старого моряка. Эх, была бы бригантина или люггер в арсенале материальных достоинств молодого «босоногого», тогда...
В дверь постучали три раза, потом, дотошно скрипнув, она отворилась. Елизар скосил взор на вошедшую фигуру. Это была девушка двадцати с лишним лет с очень миловидным лицом. Одета, как и все женщины этого столетия, в длинное парусообразное платье и белый чепчик. В руках она держала глиняной кувшин и поднос с пирожками. Рыжие кудряшки предательски выскочили из – под чепчика, раскинув свои кольца на лоб и шею. Девушка, поставив все добро на стол, поспешно прибрала волосы. Потом, поклонившись в реверансе, непринужденно улыбнулась. И как ее щеки заалели, когда Елизар ответил тем же.
- Скажите, на милость, где я нахожусь? – выдавил парень, стараясь быть как можно вежливее. Хотя, при такой адской боли хотелось, куда подальше послать окружающих, но в его положении он не смел, внимать подобным прихотям.
- Это замок Булинруж, месье, а меня зовут Катерина Вестерн! – пискнула девица, немножко скатив ресницы ниц.
- Вестерн? Так все - таки я попал сюда? – чему – то обрадовался парень, опять потерпев поражение, сражаясь с болью.
- Мой конюх нашел вас и вашу сестру в поле недалеко от восточного леса!
- Мою сестру?
- Да! Вы несли ее на руках, впрочем, подробности той ночи вы можете сами спросить у конюха!
- Той ночи?
- Да, месье, ваш сон длился трое суток...
- Целых трое суток? А где же...
- Если вы беспокоитесь о сестре, то она чувствует себя прекрасно!
- А...
- Она в саду играет с Бенедиктом! Вам бы тоже не помешало выйти на свежий воздух, месье!
С этими словами девушка снова откланялась, и, приблизившись к двери, вновь повернула голову:
- Выпейте теплого молока с пирожками. Моя служанка Жюлиа очень добротно справляется на кухне!
Дверь за ней захлопнулась.
Интересные события разворачиваются. Теперь Эмер стала его сестрой, а дом мелких феодалов, весьма приветливых на первый взгляд, оказался абсолютно не меркантильным.
Отпив с кувшина, как Соломон с кубка, Елизар сразу же почувствовал в себе бодрость и силы. Надкусив творожный пирожок, он, кряхтя от боли, встал с кровати, уличив себя в том, что одет в длинную белую полотняную рубаху. Да уж. Еще бы чепчик на голову для полной картины под названием «Мелкий дворянин поутру. Картина неизвестного художника первой половины семнадцатого века». Шагнув вперед, парень пошатнулся, оттого оперся кулаком о спинку кровати. Долгий путь без еды и истошный бой привел тело в бессилие. Тогда глотнув еще раз с кувшина, Елизар стал размышлять. Кто же такой Бенедикт и Жюлиа? Ну, Жюлиа – служанка, что готовит еду. Кто – то должен еще прибирается, ухаживать за садом, если таковой есть, что, несомненно, ибо «Сестра играет в саду с неким Бенедиктом». Такой замок должен составлять, по крайней мере, три этажа, значит, вмещать не менее пяти – шести слуг внутри, и двое снаружи. Может этот некий Бенедикт тоже является слугой, или тот самый конюх, что спас ему и его «сестре» жизнь? А может это простой паж господина замка, тот, несомненно, рыцарских кровей, умеет славно фехтовать и ездить верхом. Значит, вскоре может стать оруженосцем и, кончая ветвь обучения, посвятится в рыцари? Эмм...или в мушкетеры, если взять суть нынешней эпохи. А рыцари вполне достойны, служить при дворце Лувра. Если взять исторические артефакты – документы сведений об усадьбе Лувра, то там можно прочитать много интересных вещей экстерьера. Не считая неказистых елей и еще нескольких деревьев, посаженных возле ворот, там много статуй полуголых мальцов – то ли амуров, то ли детей святых матерей. И, обмотавшись белым, будто фарфоровым полотном, каждый малец держал в руках изысканный музыкальный инструмент той эпохи. Если пройти славной тропой в Лувр, можно услышать десятки нот, слившихся в одну прелестнейшую музыку – мелодию несказанных слов и несбывшихся мечтаний. Эх, семнадцатый век – эпоха пиратства, каперства и разврата. Это их единый твердый камень жизни, что схож с камнем Рима – где люди требовали «хлеба и зрелищ», где каждый знал цену жизни и цену измены...
Елизар подошел к окну. Его вид открывался прямо в сад. Диковинные растения, видимо, импортированы с юга Франции, разношерстые кусты, искусственно вырубленное озеро и необъятные хвойные лес – вот достояние земель графа и его детей. А где же сам граф? Он должен быть повешенным еще год назад, если верить исторической писанине, а его дети, выкупили ли они вместе с замком и титул – неизвестно, но, видимо благополучно ведут хозяйство замка. Хотя, это слова, основанные только на первых впечатлениях. Далее будет видно.
Елизар не смог увидеть Эмер. Верно, она находилась вне поля зрения. Парень шагнул к двери, взявшись за ручку, но тут он словно остолбенел. За дверью послышались чьи – то шаги и мелкий шорох. Потом тот «кто – то» остановился, и, гулко шаркнув подошвой, постучал в дверь. В голову парня молниеносно врезалась мысль о том, что сейчас в эту дверь ввалиться несколько лесных «здоровяков» с саблями и пистолями, а из – за их спин выскочит большой хищный зверь, но... дверь скрипнула и на пороге появилась Эмер. Розовощекость и непринужденная улыбка ей больше шла, нежели бледность и угрюмость, что так долго преследовали девушку все это время. Версальская дама была приодета в недурное платье алого оттенка с кружевами и вшитым в подкладку не дешевым на то время шелком. Пальцы принцессы сжимали нескладной, но милый букетик пестрых цветов и трав.
- Доброе утро, месье! – подобно соловью, пропела она.
-Доброе! Это мне?...спасибо! – присвистнул парень, получая подарок от девицы.
Эмер присела в реверансе, еще больше подлив румянца своим щекам.
- Как вы себя чувствуете? – заявила она, все это время почему – то боясь посмотреть гасконцу в глаза.
- Не беспокойтесь обо мне, сударыня, лучше скажите, как вы?
- Не пристало заботиться о здоровье той, кому ВЫ спасли жизнь!
- Я...
- ...и кто в смертельной схватке победил волка!
- Откуда вы...я думал, что...без сознания! – замешкался тот.
- Капли дождя разбудили меня. И когда я увидела возле своего лица оскал зверя...
Эмер заметно приуныла, казалось, что слеза сейчас скатится по ее щеке.
- Я думал, что вы...
- Нет. Я жива. Бог спас меня. Он, видимо, подготовил для меня иную участь!
- Давайте не будем говорить об этом. Главное, что все живы...почти все!
- Да. В нашей памяти остались имена Густаво и Этьена! - всхлипнула принцесса, все - таки дав волю чувствам. Елизар понял состояние девицы, подняв глаза вверх. Он надеялся, что увидит там витающие души друзей и как полагается, попрощается с ними. Но так никого не увидел.
- Я хочу переодеться и пройти в сад. Там я видел озеро...
- Хорошо. Я позже к вам присоединюсь. Пойду, обрадую господ замка. Они так долго ждали вашего выздоровления!
- Тогда до встречи!
В комнате было трюмо. Не особо холеное, но удобное для созерцание своего отражения. Елизар взглянул в него. Напротив него стоял бледный с темными кругами под глазами юноша, губы которого имели оттенок синей сливы. Волосы, давно не ухоженные и грязные, противной паклей были разбросаны на плечах. На щеках и подбородке, смешавшись с грязью, выросла довольно обильная щетина, что вперемешку с грубым шрамом олицетворяла обличие пирата или уличного сорванца. Елизар осмотрел свою сломанную руку. Она относительно выглядела лучше, чем в ночь состязания не на жизнь, а на смерть.
Возле трюмо стоял сплетенный с ивовых веток наподобие этнических узоров красивый стул, на котором лежали вещи. Они были тщательно выстираны и аккуратно сложены. Елизар, подхватив их, направился из комнаты. Спустившись вниз по лестнице, парень оказался в довольно просторном холле, где на стенах сразу в глаза бросились картины многих художников этого времени. Среди множества палитр разнообразных картин, где абсолютно точно изображались сцены охоты, путешествий, портретов красивых средневековых дам и эпохи Возрождения, был даже портрет Людовика тринадцатого художника Рубенса 1625 года, а также портрет какого – то грубого толстого шевалье. Еще висели шпаги на щитах и копья. В этаких щитах были врублены три желтые лилии. А на одном из них красовался профиль Жанны д'Арк. Да. Только спустя 58 лет дева была оправдана, но эти оправдания только усугубили страшную участь невинной и грозную ошибку церкви. Сейчас, в 1639 году королю 38 лет. В 41 он должен будет умереть, и на престол сядет эго наследник – Людовик XIV. Сейчас король имеет двух сыновей – Людовика и Филиппа І Орлеанского. Вот такая вот история этого простецкого портрета.
Внимание Елизара привлекла круглая очень увесистая люстра с десятью подсвечниками на ней. Интересно, как эта люстра зажигалась? Она находилась высоко от пола. Сейчас свечи на ней не горели, так как на дворе было утро. Но очень интересно посмотреть на предка электричества. В восточной стороне холла размещался камин, на стенах с обеих сторон камина висели головы убитых оленей. На полу лежала шкура белого медведя невесть откуда взятого. Посреди холла стоял большой стол на десять персон. На столе располагались канделябры и хлебницы. В канделябрах по три свечи. Скатерти на столе не было, поэтому были отчетливо видны выхоленные дубовые доски. В западной же стороне находился диван и несколько кресел старинного типа с изысканной резьбой по ценной древесине. На диване и креслах размещались красиво уложенные шкуры антилоп. В углу была еще одна лестница, что в итоге разветвлялась на три комнаты.
Елизар покинул холл, выйдя на свежий воздух. В легких защекотал запах мяты и чабреца, хотя под конец лета его очень трудно найти. Эмер сидела в беседке. На ее голове была очень красивая шляпа со страусиными перьями, что очень кстати шла к ее наряду. Она, казалось, дремала, сплетя пальцы и положив их на колени. Возле нее ютилась Катерина, держа в руках увесистую книжку. На глазах хозяйки дома были очки с золотой оправой. Увлеченно читая классическую литературу, девушка не заметила появившуюся здесь фигуру. Елизар тоже особо не шумел. Он неторопливо спустился к озеру, обнаружив там пернатых жильцов. Желая не тревожить «мореплавателей», парень скинул с себя рубаху и нырнул в воду. Побарахтавшись там с полчаса, юнец вышел на берег. Он тщательно обтер кожу рубахой и приоделся в новый костюм. Стянув с себя пояс, на штанах он был совсем некстати, Елизар затянул им волосы. Теперь его вымытые локоны казались легкими и свежими. Сорочка с широкими рукавами и матерчатые штаны являлись очень удобными и практичными. Довольно улыбнувшись солнцу, парень прошел к беседке. К этому времени на беседке осталась лишь Катерина. Эмер куда – то пропала. Девушка все еще тщательно изучала книгу.
- О чем читаете? – муркнул он, заглядывая через плече графини.
- О бретонцах, сударь! - ответила та, подняв глаза на собеседника, - Об их нелегких судьбах и ... Графиня застыла. Ее лицо было неподвижным, а взгляд проницательным. Она обхватила пальцами оправу очков, медленно стягивая их со своего носа. Потом, как будто проснувшись от долгого забвенья, наконец, молвила:
- Скажите, сударь, откуда вы родом?
- Хм,...а вы Вильяма Шекспира читали? – осведомился тот, но потом осунулся. Почему – то эти слова, сказанные только что графиней, показались парню очень знакомыми.
- Вы когда нибудь увлекались мореплаванием?
- Я? – удивился парень, присев рядом с девицей.
- Да. Вы знаете, мой отец был корсаром...
- Смелое заявление!
- Я горжусь этим! – воскликнула графиня, улыбнувшись глазами.
- Он занимался каперством? Как Шарль де Мор?
- Да. Подобно ему.
- Но Шарль был французским корсаром. Он служил своему королю. А ваш отец...
- Что мой отец?
- Он ввязывался в авантюры с испанцами?
- Почему вы так считаете?
- На его флаге были «fleurs de lys»?
- Я не понимаю ваших рассуждений!
- «Путь к сердцу необходимо пролегает через владения разума" (Ж. Ф. Пайяр).
- Вы говорите загадками!
- Давайте лучше бросим эту тему! Прежде всего, хотел поблагодарить вас за наше с сестрой спасение!
- Да! Она сказала, что ваша семья погибла от рук лесных бандитов. Очень сочувствую...
- Ага. Верно! – хмыкнул парень, копаясь в своей памяти. Почему это Эмер назвалась его сестрой?
- Ваша сестра ведь придворная фрейлин? Что занесло ее в наш край?
- О! Это длинная история...!
Елизара слегка перекосило. Ну и что теперь врать? Какого дьявола Моралес стала нести всякую чушь графине?
- Елизар, послушайте...мне очень интересно все, что непосредственно касается вас...
- Благодарю, но...