Хроники: Мастер лука и Снежная принцесса

«Что это за за­пах? Соль мо­ря? И по­чему так теп­ло, и что это под мо­ими но­гами? Пе­сок и не­уже­ли... ле­то на дво­ре? Что это на мо­их гу­бах? Клуб­ничный крем? И кто это там вда­ли? Муж­чи­на с ре­бен­ком? Они зо­вут ме­ня? Ма­ма? По­дож­ди! Что-то здесь не так. Не мо­жет же это­му быть. По­чему все так мут­но? По­чему они уда­ля­ют­ся от ме­ня? По­дож­ди­те! Я! Дол­жна... дол­жна... до­тянуть­ся до них!»

Де­вуш­ка, рас­пахнув гла­за, рез­ко са­дит­ся на кро­вати с вы­тяну­той ру­кой, не чувс­твуя, что яр­кий ран­ний ут­ренний свет боль­но ре­жет гла­за, а рез­кое дви­жение зас­тавля­ет ее вспом­нить о сво­ей пос­пешнос­ти. По­тирая боль­ное мес­то, она опус­ка­ет но­ги и гра­ци­оз­но приб­ли­жа­ет­ся к не­боль­шо­му зер­ка­лу. Пень­ю­ар из тем­но-зе­леной шел­ко­вой таф­ты блес­тя­щими ли­ни­ями вы­рисо­выва­ет ли­нии ее гру­ди, на ко­торой рас­пусти­ла перья вы­шитая пти­ца. Длин­ные во­лосы чер­ным, слег­ка спу­тан­ным со сна по­лот­ном, нис­па­да­ют до та­лии. Она сно­ва и сно­ва за­ин­те­ресо­ван­но рас­смат­ри­ва­ет свое от­ра­жение, как и боль­шинс­тво лю­дей, лю­бу­ясь глу­бокой би­рюзой сво­их глаз. На чуть при­пух­лых неж­но-ро­зовых гу­бах, ко­торые она по­кусы­ва­ет в ми­нуты вол­не­ния, за­иг­ра­ла ве­селая улыб­ка. От­крыв две­ри ог­ромно­го шка­фа, де­вица с нас­то­рожен­ностью под­би­ра­ет одеж­ду. Нес­мотря на на­личие нем­но­гочис­ленной прис­лу­гу в до­ме, она при­вык­ла са­ма оде­вать­ся.

— Не­уже­ли ве­щий сон? Ду­маю, се­год­ня слу­чит­ся что-то очень не­обыч­ное. Или нет? Бо­же, на­до се­год­ня одеть­ся по­теп­лее. Чувс­твую бу­дет ме­тель. — про­нес­лась у нее мысль, прик­ла­дывая пе­ред со­бой то од­ну, то дру­гую часть гар­де­роба.

Ее вы­бор ос­та­новил­ся на на­боре, ко­торый она шут­ли­во наз­ва­ла «мо­нахи­ней». Сбро­сив пень­ю­ар, де­вуш­ка об­ла­чилась в бе­лос­нежную ру­баху из прос­той тка­ни, ко­торая не соз­да­вала хло­пот, а свер­ху на­кину­ла чер­ный под­рясник и под­по­яса­ла его по­ясом из зо­лота. Пок­ру­тив­шись пе­ред зер­ка­лом, она ос­мотре­ла свою не­боль­шую спаль­ню. Не­бес­но-си­ние сте­ны, вдоль ко­торых прик­репле­ны све­тиль­ни­ки, боль­шие ароч­ные ок­на со што­рами, нап­равлен­ные на вос­ток и ук­ра­шен­ные сне­жин­ка­ми, по­толок с хе­руви­мами и ан­ге­лами, ко­торые соз­да­вали а­уру вок­руг Все­выш­не­го. Ог­ромная кро­вать из крас­но­го де­рева с проз­рачным бал­ха­дином в ви­де шат­ра сто­яла спра­ва ком­на­ты, а ря­дом ни­зень­кий прик­ро­ват­ный сто­лик с по­золо­чен­ны­ми ча­сами, ко­торые ука­зыва­ли шесть ча­сов ут­ра. Всю ле­вую сте­ну за­нимал бе­лос­нежный длин­ный шкаф из бе­резы и зер­ка­ло в пол­ный рост и в зо­лотой оп­ра­ве, ук­ра­шен­ный ак­ва­мари­нами, сап­фи­рами и ру­бина­ми. Ря­дом с вы­ход­ной дверью удоб­но рас­по­ложи­лись от­то­ман­ка, мас­сивный ду­бовый стол и по­золо­чен­ный стул с вы­сокой спин­кой. За ок­на­ми ти­хо, спо­кой­но и гар­мо­нич­но па­дал ут­ренний снег, а зим­ний та­еж­ный лес ра­довал глаз. Схва­тив со сто­ла прос­той де­ревян­ный крест на це­поч­ке и на­цепив его на шею, де­вуш­ка по­дош­ла к крас­но­му уг­лу, где встав на ко­лени и сло­жив ла­дони, по­моли­лась Гос­по­ду Бо­гу. За­кон­чив, она ти­хонь­ко при­от­кры­ла плот­ную дверь из бе­резы и дви­нулась в сто­рону бу­ду­ара. Пос­ту­чав три ра­за в бе­лос­нежные две­ри, де­вица жда­ла, ког­да ей от­ве­тят.

— Вой­ди­те. — ус­лы­шала она ти­хий спо­кой­ный го­лос и, бес­шумно от­крыв дверь, вош­ла, не соз­да­вая лиш­них зву­ков.

Ог­ромный по­лук­руглый зал с зас­теклен­ны­ми ок­на­ми, ко­торые вы­ходи­ли на мра­мор­ный бал­кон. По­толок ук­ра­шен гри­зай­лем, на ко­тором под­ве­шена рос­кошная люс­тра на тя­желых це­пях. Алые сте­ны, ук­ра­шен­ные по­золо­чен­ны­ми бра и стел­ла­жами с мно­гочис­ленны­ми кни­гами. Мас­тер­ски де­кори­рован­ный ка­мин ук­ра­шал зал сле­ва, а ог­ромный шкаф с раз­ны­ми при­над­лежнос­тя­ми спра­ва. Пол в цен­тре сде­лан в ви­де мо­за­ич­но­го кру­га, на ко­тором рас­по­ложи­лись нес­коль­ко пар­чо­вых кре­сел и не­боль­шой чай­ный сто­лик. Над ка­мином ви­сели три пор­тре­та: на од­ном кра­совал­ся муж­чи­на 30 лет, на дру­гом – прек­расная, слов­но Еле­на из «Или­ады», жен­щи­на, а на пос­леднем они вмес­те с мо­лодой де­вуш­кой.

«Пом­ню, как дол­го мне приш­лось си­деть. Бед­ный ху­дож­ник. Оча­рован­ный кра­сотой «ма­мы», он еле мог ри­совать. Сла­ва Бо­гу, что гроз­ный взгляд «па­пы» хоть как-то по­торап­ли­вал и от­рез­влял его. А ня­ня прос­то сто­яла и с уми­лени­ем смот­ре­ла на нас...» — про­мель­кну­ло у де­вуш­ки в го­лове.

— Это я, ня­ня. — про­из­несла она ра­дос­тным го­лосом, ти­хо вой­дя.
— А, это ты. — от­ве­тила ей жен­щи­на, си­дящая спи­ной к де­вуш­ке. Ее го­лос был спо­кой­ным и урав­но­вешен­ным. — При­сядь, ди­тя мое, ря­дом со мной, вы­пей чаю и про­читай что-ни­будь на­пос­ле­док.
— Да. — был ее крат­кий от­клик и де­вица плав­но по­дош­ла к стел­ла­жам. Под­це­пив ног­тя­ми пра­вой ру­ки нуж­ную кни­гу, она слег­ка стер­ла с нее не­види­мую пыль. На об­ложке бы­ла выг­ра­виро­вана над­пись. «Ис­то­рия Ве­лико­го Го­сударс­тва Росс». Усев­шись в свое лю­бимое крес­ло, ко­торое сто­яло ря­дом с крес­лом ее ня­ни, вос­пи­тан­ни­ца про­лис­та­ла к нуж­ной гла­ве.
— Очень лю­бишь эту гла­ву? — спро­сила ее ня­ня. Ее го­лос слег­ка дрог­нул.
— Да, очень. Прос­то мне хо­чет­ся стать ве­ликим че­лове­ком, как и он... — крот­ко от­ве­тила она и прис­таль­но пос­мотре­ла на свою ня­ню, ста­ра­ясь вы­яс­нить, по­чему про­изош­ла вне­зап­ная пе­реме­на в го­лосе. — Ра­иса Сер­ге­ев­на, что-то не так?
— Нет, все хо­рошо, зо­лот­ко. Прос­то нем­но­го ус­та­ла. На­до вы­пить еще од­ну ча­шеч­ку чая.

И жен­щи­на, изящ­но взяв чай­ник и при­дер­жи­вая крыш­ку, на­лила слег­ка ды­мящу­юся жид­кость и до­бави­ла нес­коль­ко ло­жек са­хара, бес­шумно поз­же раз­ме­шав. Но де­вуш­ка не по­вери­ла ее сло­вам, спо­кой­нос­ти и хищ­но впи­лась в ли­цо сво­ей ня­ни, слег­ка при­щурив гла­за и ее чер­ные тон­кие бро­ви сдви­нулись к пе­рено­сице.
Бла­город­ные чер­ты ли­ца, на ко­тором не бы­ло приз­на­ков утом­ле­ния и ста­рения, бе­лос­нежные длин­ные до ко­лен во­лосы об­рамля­ли круг­лень­кое ли­цо, ко­торые по­ко­ились на но­гах, а лег­кий из­лом бро­вей под­черки­вал боль­шие свет­ло-фи­ал­ко­вые гла­за, в ко­торых чи­тались всег­да грусть и тос­ка. Прос­тое чер­ное платье из бу­мазеи и бе­лос­нежный сит­це­вый фар­тук скры­вали ми­ни­атюр­ную фи­гуру жен­щи­ны сред­них лет. В ру­ках она дер­жа­ла пок­ры­вало для ал­та­ря, где скло­нясь над пяль­ца­ми, тру­дилась, вы­шивая на нем си­лу­эт Свя­того Ге­ор­гия, уби­ва­юще­го дра­кона. Ве­лико­муче­ник ок­ру­жен ан­ге­лоч­ка­ми, буд­то они обе­рега­ют его от вне­зап­ностей. Слег­ка по­жав пле­чами, де­вуш­ка об­ра­тила свой взгляд на за­вет­ную стра­ницу и на­чала ти­хо про се­бя чи­тать.

«Хра­ните­ли, сей силь­ный и та­инс­твен­ный на­род, по­явив­ший­ся при­мер­но сто лет на­зад из ни­от­ку­да, по­мог­ли тог­дашне­му им­пе­рато­ру Алек­сею одо­леть инос­тран­ную ин­тервен­цию, сос­то­яв­шая из се­ми вос­став­ших го­сударств, где из-за на­род­ных мя­тежей и бес­по­ряд­ков бы­ли обез­глав­ле­ны все чле­ны ко­ролев­ской семьи, ве­лико­муче­ники Гос­по­да Бо­га, и к влас­ти приш­ли без­божни­ки и прес­тупни­ки, чьи ду­ши бы­ли не­чис­ты и греш­ны. Не на­сыти­лись, зло­деи ока­ян­ные, кровью не­вин­ных и соб­ра­лись гла­вари их на со­вет, где и ре­шили, что нуж­но за­во­евать на­ше го­сударс­тво с ее бо­гаты­ми пло­дород­ны­ми по­лями, гус­ты­ми ле­сами, крис­таль­ны­ми прох­ладны­ми озе­рами и го­рами, пол­ных раз­ных ме­тал­лов. И соб­ра­ли, ба­сур­ма­ны, мил­ли­он­ное вой­ско с раз­ной не­чистью в при­дачу и втор­глись они, уби­вая, от­би­рая, на­силуя и ка­леча на­род без­за­щит­ный. Го­сударь наш ба­тюш­ка, ус­лы­шав о ве­ролом­ном на­паде­нии, при­казал соб­рать ог­ромную рать и са­молич­но во гла­ве ар­мии стал, но не­ожи­дан­но для всех про­пал он на це­лых че­тыре дол­гих го­да, а страш­ный враг за это вре­мя ус­пел по­дой­ти к сто­лице. Сколь­ко бы ни ста­ралась рать сдер­жи­вать ба­сур­ма­нов, прог­ну­лись они из-за не­чис­ти, что на­води­ла ужас на ве­ликую им­пе­ратор­скую ар­мию, из-за че­го от­сту­пали слав­ные сы­ны Оте­чес­тва все даль­ше и даль­ше на вос­ток, к ве­лико­му го­роду-кре­пос­ти Зас­ту, рас­по­ложен­ная в гор­ном ущелье, где са­мо­уве­рен­ная вра­жина по­дума­ла, что ко­нец при­шел Им­пе­рии. Но не тут-то бы­ло. В са­мый труд­ный час для Ро­дины, объ­явил­ся, наш зас­тупник и сын Бо­жий, им­пе­ратор Алек­сей во гла­ве не­боль­шо­го вой­ска, ко­торый по­том ок­рести­ли Хра­ните­лями. Этот на­род от­ли­чал­ся во всем. И Бо­гу мо­лят­ся, и зна­ния пе­реда­ют дру­гим, и одеж­да их от­ли­чалась от на­шей. Их ору­жие из­ры­гало пла­мя и ме­тал­ли­чес­кий дождь и соз­да­вали ямы с гро­хотом и свис­том. И бе­жали вра­ги-бо­гохуль­ни­ки об­ратно до­мой в свои до­ма, ибо гна­ли их со всей мощью и быс­тро­той, срав­ни­мой с уда­ром мол­нии, с свя­той и не­покор­ной зем­ли. Не хо­дили пеш­ком Хра­ните­ли, а ез­ди­ли и ле­тали на же­лез­ных сло­нах и гри­фонах. Ни ма­гия, ни не­чисть их не бра­ла, слов­но Все­выш­ний был для них пок­ро­вите­лем. Пос­ле се­ми тор­жес­твен­ных при­емов в сто­лицах по­вер­женных го­сударств, им­пе­ратор Алек­сей ве­лико­душ­но пред­ло­жил Хра­ните­лям служ­бу при го­суда­рева дво­ре, и зла­то, и при­виле­гии, но, к со­жале­нию всех, они веж­ли­во от­ка­зались и, соб­рав все свое сна­ряже­ние, уш­ли на вос­ток, где как го­ворят пись­ме­на, сме­шались с прос­тым на­родом и о них боль­ше ник­то не слы­шал. Го­ворят не­кото­рые, что же­лез­ных зве­рей Хра­ните­ли уто­пили в Ве­ликом озе­ре, а биб­ли­оте­ку, ко­торую они хра­нили, бы­ла спря­тана в глу­бокой-прег­лу­бокой пе­щере, где мно­гие ма­роде­ры сло­жили свои го­ловы. Да ска­зы го­ворят, что мо­гут кни­ги дать си­лу, срав­ни­мую с Бо­гом. Но ос­та­лась од­на из Хра­нитель­ниц с им­пе­рато­ром, и вско­ре по­женив­шись, ро­дила им­пе­рат­ри­ца сы­на спус­тя год. И приш­ли на на­шу зем­лю ве­ликие пе­реме­ны. При­каза­ла стро­ить шко­лы, уни­вер­си­теты и боль­ни­цы, и учить всех де­тей гра­моте, не гля­дя на про­ис­хожде­ние и воз­раст, и ле­чить лю­дей, нес­мотря ни на что. И выш­ли свет­лые умы из кресть­ян и дво­рян, да дви­нулись прос­ве­щать дру­гих...»

Ти­хо, но тя­жело вздох­нув, де­вуш­ка зак­ры­ла кни­гу и пос­мотре­ла на ча­сы. Вре­мя по­казы­вала пол вось­мо­го ут­ра. Пос­мотрев еще раз на свою ня­ню, де­вица ти­хо вста­ла со сво­его крес­ла и на цы­поч­ках дви­нулась к две­ри, ак­ку­рат­но сня­ла сум­ку из ва­толы с длин­ным рем­нем и по­ложи­ла на ее дно свое сок­ро­вище.

— Ска­зать Марье и Ива­ну, что­бы при­гото­вили еду в до­рогу? — ус­лы­шала де­вуш­ка го­лос Ра­исы Сер­ге­ев­ной. Ня­ня вста­ла со сво­его си­дения и по­дош­ла к сво­ей вос­пи­тан­ни­це. — По­дож­ди, луч­ше я са­ма пре­дуп­ре­жу их. А ты со­бирай­ся.
— Но...
— Одень­ся по­теп­лее, а то вдруг прос­ту­дишь­ся. И смот­ри, дол­го не за­сижи­вай­ся. Ес­ли ме­тель пой­дет, от­правь сво­его фа­миль­яра. Лад­но, я пош­ла.

И жен­щи­на ис­чезла из бу­ду­ара. Де­вуш­ка лишь с от­чужден­ным взгля­дом смот­ре­ла на две­ри, где бук­валь­но ми­нуту на­зад сто­яла ее ня­ня. Ни­ког­да этот че­ловек, за­менив­ший ей и от­ца, и мать, смот­ре­ла на нее с та­ким грус­тным взгля­дом. Но, соб­равшись, она дви­нулась вниз, на пер­вый этаж особ­ня­ка, об­ста­нов­ка ко­торо­го ма­ло от­ли­чал­ся от бу­ду­ара.

— Доб­рое ут­ро, гос­по­жа. Прос­ти­те ме­ня по­жалуй­ста, нуж­но еще нем­но­го вре­мени до то­го, как ва­шу кор­зинку для пик­ни­ка бу­дет го­тов. — ус­лы­шала на лес­тни­це де­вуш­ка глу­бокий, груд­ной го­лос, об­ра­щен­ный к ней. Пос­мотрев в сто­рону ис­точни­ка зву­ка, де­вуш­ка об­ра­тила свое вни­мание на под­рос­тка, сти­ра­юще­го тряп­кой пыль с ко­мода, сде­лан­но­го из ли­пы и пок­ры­того час­тично по­золо­той.
— Все хо­рошо, Марья, я как раз со­бира­юсь по­сетить го­род. Нуж­но ку­пить кое-что. Кста­ти, ты дол­жна пой­ти со мной, так как мне нуж­на ком­пань­ен­ка. — дру­желюб­ным го­лосом от­клик­ну­лась ей де­вуш­ка.
— Бу­дет сде­лано. — был крат­кий от­вет слу­жан­ки, об­ла­чен­ной в мо­лоч­но-бе­лую блуз­ку, ко­торая вы­рисо­выва­ла ли­нии ее гру­ди, с кру­жев­ным во­рот­ни­ком, по­вязан­ный зе­леной лен­той в ви­де не­боль­шо­го бан­ти­ка. По­верх нее был на­дет фар­тук-юб­ка шо­колад­но­го цве­та с се­реб­ря­ными вер­ти­каль­ны­ми по­лос­ка­ми. Но­ги же ук­ра­шали бе­жевые гет­ры и ко­рич­не­вые туф­ли. Ко­жа цве­та очи­щен­но­го мин­да­ля, ма­лень­кий но­сик, боль­шие зе­леные гла­за и круг­лое ли­цо, све­тяще­еся не­под­дель­ной ра­достью при ви­де ее хо­зяй­ки и приг­ла­шения на про­гул­ку.

Но две ве­щи ук­ра­шали Марью — ее ма­лень­кие мед­вежьи уш­ки и ми­ни­атюр­ный пу­шис­тый хвос­тик, ко­торым она ак­тивно за­виля­ла, хо­тя это не так за­мет­но, как у пред­ста­вите­лей ра­сы вол­ков.

— Смот­ри­те, не за­будь­те ку­пить клу­бок ни­тей. Мне нуж­но ку­рицу за­шить. А пря­нос­тя­ми я не хо­чу жер­тво­вать. Сей­час при­несу те­бе теп­лый чай с ло­жеч­кой мё­да. Ой, доб­рое ут­ро, гос­по­жа. — про­из­нес, кла­ня­ясь, мо­лодой па­рень слег­ка за­дирис­тым го­лосом, лег­ким пин­ком но­ги зак­рыв дверь и, в это вре­мя, вы­тирая ла­дони о по­лотен­це. — Прос­ти­те ме­ня, уж очень се­год­ня хо­чет­ся при­гото­вить вам что-то... очень осо­бен­ное и... ап­пе­тит­ное... и... ока­залось, что нит­ки за­кон­чи­лись.
— Ни­чего страш­но­го, Иван, все дос­та­нем ра­ди бо­жес­твен­но­го вку­са блю­да, дос­той­но­го са­мого им­пе­рато­ра Алек­сан­дра. — ус­по­ко­ила его де­вуш­ка, слег­ка улыб­нувшись, от че­го вы­раже­ние ли­ца их едис­твен­но­го по­вара сме­нилось с уг­рю­мого и рас­те­рян­но­го на ве­селое и без­за­бот­ное. Но, ког­да он пос­мотрел на де­вуш­ку, бе­лос­нежно улы­ба­ясь, она быс­тро от­верну­лась, по­лыхая алы­ми ще­ками. Иван не­до­умен­но вски­нул бро­ви и пе­ревел взгляд на гос­по­жу. Та лишь прик­ры­ла рот уз­кой ла­дош­кой, сдер­жи­вая смех. Иван за­бав­но по­чесал за­тылок и, по­чу­яв за­пах при­гора­юще­го блю­да, ре­тиро­вал­ся об­ратно на кух­ню, про­бор­мо­тав из­ви­нения. Де­вуш­ки пос­мотре­ли друг на дру­га и, не сдер­жи­вав­шись, прыс­ну­ли и звон­кий смех за­лил ог­ромную гос­ти­ную.
— Гос­по­ди, не­уже­ли он ни­чего до сих пор не за­метил?
— Нет, но бу­ду ждать. Мо­жет быть, что-ни­будь по­чувс­тву­ет.
— Ох, жду не дож­дусь. Лад­но, нам на­до спе­шить. По­дай, по­жалуй­ста, мою бо­яр­ку.
— Бу­дет сде­лано. — про­из­несла Марья, на хо­ду сбра­сывая с се­бя пе­ред­ник и сни­мая с крюч­ка свою те­лог­рей­ку и теп­лый плащ для гос­по­жи.

Бро­сив, пос­ледний взгляд на ком­на­ту ня­ни, де­вуш­ки зак­ры­ли за со­бой дверь. Вый­дя на­ружу, они ощу­тили, что лег­кий хо­лодок кос­нулся их лиц, тут же раз­ру­мянив ко­жу. Под­да­кива­ющий хо­лоду ве­тер рас­тре­пал во­лосы. Ут­реннее зим­нее сол­нце сле­пило и не гре­ло.

— Дол­го вы еще при­родой лю­бовать­ся бу­дете? Ес­ли хо­тите все ус­петь, нуж­но ид­ти сей­час! — ус­лы­шали они рас­ка­тис­тый, но с до­лей оби­ды, воз­глас. Обер­нувшись, па­ра уви­дела сво­его ло­доч­ни­ка Пе­тю, вес­ну­шато­го пар­ня пят­надца­ти лет от ро­ду в ту­лупе иИ шап­ке ушан­ке, из под ко­торой вы­зыва­юще яр­ко вы­бива­лись ры­жие куд­ри. Опер­шись на вес­ло, как на по­сох, он до­бавил:
— Мне нуж­но еще в шко­лу зай­ти. Се­год­ня бу­дем учить, как выс­чи­тывать ал­гебра­ичес­кие дро­би.
— От­лично. Марья, пош­ли. Нам нель­зя мед­лить. — про­из­несла де­вуш­ка, сло­жив ла­дони до­миком.
— Я по­няла, моя гос­по­жа — пок­ло­нив­шись, от­ве­тила она, и тро­ица дви­нулась к прис­та­ни, ко­торая на­ходи­лась вни­зу кру­того бе­рега озе­ра, спус­тившись к не­му по де­ревян­ной лес­тни­це.

Сев в прос­торную лод­ку, Пе­тя раз­вя­зал ве­рев­ку на при­коле и от­тол­кнул­ся вес­лом. Не­боль­шое су­деныш­ко зас­коль­зи­ло по вод­ной гла­ди озе­ра, от ко­торой сле­пя гла­за от­ра­жались сол­нечные лу­чи. Нев­зи­рая на зим­нее вре­мя, озе­ро не за­мер­зло, бла­года­ря го­рячим ис­точни­кам, ко­торые впа­дали в во­до­ем. Да­же в двад­ца­тиг­ра­дус­ный мо­роз, в ней мож­но бы­ло бы без проб­лем ис­ку­пать­ся. Марья опус­ти­ла ла­донь в во­ду. Теп­ло от во­ды рез­ко раз­ли­чалось с тем­пе­рату­рой над ее по­вер­хностью.

— Эх, как хо­рошо... Вот бы сей­час ле­то... — меч­та­тель­но за­вор­ко­вала слу­жан­ка. Ее ли­цо при­об­ре­ло за­дум­чи­во-рас­слаб­ленное вы­раже­ние. Она ле­ниво пос­мотре­ла в сто­рону ле­са, тем­не­юще­го на бе­регу. Эмо­ции вдруг сме­нились. Гла­за на­пол­ни­лись болью и скорбью, гро­зясь пе­рей­ти в сле­зы.
— Все еще све­жа па­мять о том дне? — спро­сила ее гос­по­жа, за­метив тень, ко­торая про­бежа­ла по ли­цу ее по­допеч­ной.
— Да, нес­мотря на те пять лет, что я с ва­ми про­жила, мне по­рой снит­ся, как те­ряю вас из ви­ду. Бы­вало, что про­сыпа­юсь пос­ре­ди но­чи, а вок­руг та­кая ти­шина, что аж са­мой страш­но.
— По­нимаю, я то­же чувс­твую се­бя не­уве­рен­но пос­ле смер­ти ро­дите­лей. Слов­но не год на­зад это слу­чилось , а вче­ра... — про­из­не­ся, де­вуш­ка сгор­би­лась, ста­ра­ясь не смот­реть ни на ло­доч­ни­ка Пе­тю, ни на свою слу­жан­ку Марью. Ее ру­ки тряс­лись, а ма­лень­кое те­ло дро­жало, как оси­новый лист. Неп­ри­ят­ные вос­по­мина­ния всплы­ли в го­лове, но она от­ча­ян­но зат­рясла го­ловой, ста­ра­ясь уб­рать с глаз ду­шераз­ди­ра­ющую кар­ти­ну. Зи­ма. Снег. Го­род-порт Вос­точный. Лю­ди, стол­пивши­еся у прис­та­ни. В во­де вид­не­ют­ся об­ломки ко­раб­ля. Гром­кие при­казы ка­пита­нов не­боль­ших су­дов. Мат­ро­сы на лод­ках, под­плы­ва­ющих с те­лами уто­нув­ших, обер­ну­тых в бе­лую ма­терию.

По­чувс­тво­вав на пле­че мо­золис­тую ла­донь, де­вица обер­ну­лась и уви­дела со­чувс­тву­ющий взгляд Пе­ти с гла­зами, пол­ны­ми не­подель­ной грус­ти. Но она, по­тупив взгляд, лишь пос­мотре­ла на свои тон­кие изящ­ные ла­дони. Ощу­тив, что его спут­ни­ца ус­по­ко­илась, па­рень про­дол­жил грес­ти к прис­та­ни, уже вид­невшей­ся на том бе­регу.

— О, не­уж­то ли на­ша прин­цесса при­была? Пе­тя, да­вай ки­дай ве­рев­ку! — ок­ликнул их с прис­та­ни че­ловек из ра­сы вол­ков. Его ли­цо пе­ресе­кал ог­ромный урод­ли­вый шрам, де­лая вы­раже­ния его ли­ца оди­нако­во ус­тра­ша­ющи­ми. Ря­дом с ним, удер­жи­вая за шта­нину, сто­яла его доч­ка год­ков шес­ти-се­ми. Ее волчьи уш­ки стес­ни­тель­но при­жаты к го­лове, а длин­ное плать­ице лег­ко раз­ве­валось на вет­ру.
— По­мол­чи, дя­дя Пан­те­лей. Сей­час дам эту чер­то­ву ве­рев­ку. Но спер­ва... Сло­ви мой ту­луп!
— Ха! Ты же зна­ешь, что ник­то еще не смог мне так наг­ло дер­зить. — па­риро­вал ему Пан­те­лей, ло­вя на ле­ту вер­хнюю одеж­ду, а за­тем и шап­ку Пе­ти. Сам же па­ренек, в мат­роской фу­фай­ке и ко­жаных брю­ках, мас­тер­ски приш­варто­вал лод­ку и лов­ко сос­ко­чил на прис­тань. Уви­дев пе­ред со­бой де­воч­ку, Петр по­дошел к ней встал на од­но ко­лено, дос­тал из бо­ково­го кар­ма­на свер­ток и ос­то­рож­но на­чал его раз­верты­вать.
— Зоя, ты пом­нишь тот пря­ник у те­ти Ле­ны, ко­торый я те­бе обе­щал? Вот вспом­нил и при­нес...

Но он не ус­пел до­гово­рить. Де­воч­ка рез­ко сби­ла его с ног, од­ним дви­жени­ем ру­чон­ки сди­рая фу­фай­ку с Пе­тино­го пле­ча. Ее зу­бы креп­ко сом­кну­лись, за­жимая ко­жу. По ру­ке по­тек­ла кровь.

— Зоя!? Мо­жет кто-ни­будь зна­ет, что в нее все­лилось? —удив­ленно во­зопил Пе­тя, пы­та­ясь ос­во­бодить­ся и умо­ля­юще ог­ля­дыва­ясь на Пан­те­лея. Сам Пан­те­лей мгно­вен­но пом­рачнел. Его от­ветный взгляд Пе­те ме­тал гро­мы и мол­нии, а ее но­ги же­лез­ной кре­пос­ти коль­цом сом­кну­лись на его та­лии.
— Не от­пу­щу. — про­мям­ли­ла она, креп­ко дер­жась ру­ками за его пле­чи, а ее но­ги об­ви­лись вок­руг его та­лии и сом­кну­лись же­лез­ным коль­цом.
— Ну и по­за у те­бя, Пе­тя, а я-то ду­маю, от че­го же ты так рез­ко при­сел. А те­бе слег­ка не стыд­но, что те­бя де­воч­ка сби­ла с ног? — ехид­но про­из­несла Марья, уви­дев пред­став­ле­ние с при­лич­но­го рас­сто­яния. Пос­мотрев на ее ли­цо, каж­дый бы от­ме­тил, что де­вуш­ка при­лага­ет ти­тани­чес­кие уси­лия, что­бы не рас­сме­ять­ся во весь го­лос. Ее хо­зяй­ка с неж­ностью смот­ре­ла на слег­ка ин­тимную сце­ну и прик­ры­ла рот ва­реж­кой, да­бы скрыть пре­датель­ский ру­мянец.
— Зоя, от­пусти его и сту­пай до­мой. Пре­дуп­ре­ди ма­му, что к нам зай­дут гос­ти. — ров­ным го­лосом ска­зал Пан­те­лей, хо­тя в нем слы­шались уг­ро­жа­ющие нот­ки. Де­воч­ка не­хотя от­пусти­ла па­рень­ка и, бро­сив на не­го пе­чаль­ный взгляд, ус­тре­милась к до­му, ко­торой вы­сил­ся над прис­танью. — Гос­по­ди, что Ан­на сде­лала с на­шей до­чур­кой?
— Да не сок­ру­шай­тесь вы так, дя­дюш­ка Пан­те­лей. — пос­та­ралась ус­по­ко­ить Марья, но быс­тро по­дош­ла к не­му и, ти­хо сме­ясь, ше­потом спро­сила, что­бы маль­чик не ус­лы­шал, ког­да он встал и прик­рыл ру­кой пле­чо, ос­та­нав­ли­вая кровь:
— Не­уже­ли влю­билась так силь­но в Пет­ра? Прос­то ты сам зна­ешь, что укус в пле­чо оз­на­ча­ет глу­бокую при­вязан­ность к про­тиво­полож­ной сто­роне...
— Да я сам без те­бя знаю, бес­стыд­ни­ца. — про­шипел он и тот час ко­вар­но улыб­нулся. — За твою из­девку, от­пла­чу той же мо­нетой. Твой Ива­нуш­ка бук­валь­но на днях жа­ловал­ся в мне на боль в пле­че. Сна­чала по­думал, что ра­бота на кух­не то­же из­ма­тыва­ет. Но сняв по­вяз­ку, до­гады­ва­ешь­ся, что я уви­дал? Так точ­но, де­вуш­ка. Твои сле­ды от зу­бов. Он мне сам рас­ска­зал, что ты, бы­ва­ет, са­ма на не­го бро­са­ешь­ся. Бед­ный па­рень. При­дет­ся мне все ему объ­яс­нить.

Ус­лы­шав это, Марья смер­тель­но поб­ледне­ла. Она тот час отош­ла и с не­воз­му­тимым ви­дом от­ряхну­ла не­види­мую пыль с юб­ки.

— Что-то твое ли­цо ста­ло бе­лым слов­но мел, Марья. Те­бе не дать ню­хатель­ную соль? — спро­сила ее хо­зяй­ка, с из­рядной до­лей бес­по­кой­ства.
— Нет. Бла­года­рю вас, су­дары­ня.
— Тог­да пош­ли по­зав­тра­ка­ем, а то, бо­юсь, что стряп­ня те­ти Ан­ны бу­дет впус­тую, ес­ли мы не пос­пе­шим. — де­вуш­ка про­из­несла и жиз­не­радос­тно под­ня­лась на­верх.
— Я уже бес­по­ко­юсь о ее здра­вии. Ей ну­жен та­кой муж­чи­на, ко­торый смог бы по­мочь ей за­быть эту тра­гедию. ¬— тре­вож­но ска­зал Пан­те­лей.
— Мо­жете не го­ворить. Но ее сер­дце на­ходит­ся в же­лез­ном пан­ци­ре. — от­ве­тила ему Марья, глу­боко вздох­нув.

**********

Вкус­но и плот­но по­зав­тра­кав у семьи Пан­те­лея, де­вуш­ки дви­нулись к мес­тно­му ба­зару, от­ли­чав­ше­муся от ос­таль­ных го­родов не­имо­вер­ной чис­то­той. Те­тя Ан­на, жен­щи­на из ра­сы вол­ков, же­на Пан­те­лея и мать тро­их де­тей, пос­ледний ко­торый был у нее в ут­ро­бе, бы­ла бой­кой и за­бот­ли­вой. Нес­мотря на свой ма­лень­кий рост, она мог­ла с лег­костью от­дать от­пор му­жу-ги­ган­ту сво­им умом и ос­трым языч­ком. Имен­но Ан­на, от­ве­дя в сто­рону гос­по­жу Марьи, по­ка слу­жан­ка по­мога­ла с мыть­ей по­суды, спро­сила и «доп­ро­сила»:

— До­рогая, что-то с то­бой слу­чилось? Ты как-буд­то не с на­ми, а с Гос­по­дом Бо­гом бе­седу­ешь. Бе­да стряс­лась, зо­лот­ко?
— Нет, те­тя Ан­на, прос­то один стран­ный сон му­чит, вот и все. — вы­гово­рила она, ос­ле­пив жен­щи­ну обе­зору­жева­ющей улыб­кой.
— Нет, так не прой­дет. Я те­бя хо­рошо знаю, ког­да ты скры­ва­ешь что-то от ме­ня. Луч­ше рас­ска­жи. — не­доволь­но уп­рекну­ла Ан­на свою со­бесед­ни­цу.
— У вас прям дар ка­кой-то. Зна­ете мне снит­ся муж­чи­на, — на­чала де­вуш­ка. — с дву­мя деть­ми и я на­хожусь в ка­кой-то нез­на­комой мне стра­не. Там теп­ло и рас­тут не­из­вес­тные рас­те­ния. И...
— Все хва­тит, хва­тит. Не хва­тало мне еще пус­тить­ся на край све­та ра­ди удобств. Ви­жу, ско­ро най­дешь муж­чи­ну, ко­торый смо­жет те­бя взять в же­ны. А ос­таль­ное я по­ка не мо­гу по­нять. Или уве­зет те­бя по­даль­ше от­сю­да, или...
— Фи, уж я-то не дам ему так быс­тро ме­ня свя­зать. — пе­реби­ла ее де­вуш­ка. — Не бес­по­кой­тесь, те­тя Ан­на, по­хоже прос­то де­вичьи меч­ты. Жен­щи­на пред­почла боль­ше с ней не спо­рить.

Про­ходя ми­мо при­лав­ков и ла­вок каж­дый ку­пец и по­вар за­зывал их, что­бы они оце­нили и пос­мотре­ли на то­вары или поп­ро­бова­ли но­вые блю­да, на что па­роч­ка с веж­ли­вой улыб­кой на ли­це от­ве­чали от­ка­зом. Нес­мотря на че­тырех­летнюю раз­ни­цу в воз­расте де­воч­ки бы­ли од­но­го рос­та – пять фу­тов и один дюйм, от­че­го не­кото­рые но­воп­ри­быв­шие мог­ли пред­по­ложить, что они сес­трич­ки. Са­мой Марье бы­ло шес­тнад­цать, а ее гос­по­же — двад­цать. И слу­жан­ка каж­дый раз бла­года­рила Бо­га за то, что она жи­ва. Тог­да, де­вять лет на­зад, из­би­тая и из­му­чен­ная Марья сбе­жала от од­но­го дво­ряни­на, ко­торый об­ра­щал­ся с ней осо­бой жес­то­костью из-за ее про­ис­хожде­ния, но ее спас­ла суп­ру­жес­кая че­та, ко­торая поз­же по­мог­ла ей най­ти но­вый, нас­то­ящий дом и у­ют. Имен­но там она встре­тила свою бу­дущую пок­ро­витель­ни­цу. Нес­мотря при­над­лежность ее хо­зяй­ки к зна­ти, Марья зна­ла, что гос­по­жа и ее семья осуж­да­ли кре­пос­тни­чес­тво, рабс­тво и дру­гие фор­мы не­воли, по­это­му они ос­во­боди­ли сво­их кресть­ян и пос­тро­или для них го­родок, где со вре­менем на­чали ос­та­нав­ли­вать­ся пут­ни­ки, куп­цы и быв­шие сол­да­ты им­пе­рии. В бла­годар­ность же быв­шие под­чи­нен­ные от­да­вали все, что нуж­но, так как тор­говля всег­да бы­ла глав­ным за­няти­ем это­го го­рода, а от тор­говцев со все­го све­та от­бою не бы­ло. Вез­де сы­пались зо­лото, се­реб­ро, юве­лир­ные из­де­лия, ору­жие, ме­ха и на­пит­ки с за­кус­ка­ми. По­лучив все не­об­хо­димое, па­роч­ка с по­мощью Пе­ти, ко­торый до сих пор смор­щившись, по­тирал за­бин­то­ван­ное пле­чо, вер­ну­лась в особ­няк и от­да­ла мо­ток ни­ток Ива­ну. Че­рез час зла­тово­лосый до­воль­ный по­вар от­дал де­воч­кам при­готов­ленную кор­зи­ну и сум­ку. Стоя на крыль­це, па­ренек по­желал им счас­тли­вого и бе­зопас­но­го пу­ти, за­тем вер­нулся на кух­ню. Взяв в стой­ле са­мых вы­нос­ли­вых ко­ней, па­роч­ка дви­нулась в сто­рону гор. Приб­ли­зив­шись к за­вет­ной пе­щере, они спе­шились и от­ве­ли ко­ней в стой­ло, про­дол­блен­ное в го­ре. Дос­тав свой ключ, Марья от­кры­ла вход. В нос заб­рался су­хой за­пах пы­ли. Но ее гос­по­жа по-маль­чи­шес­ки ус­мехну­лась и по­тихонь­ку на­чала при­водить в по­рядок свое не­боль­шое у­ют­ное убе­жище, во­ору­жив­шись ме­тел­кой.

— Ну да, мы та­кие гряз­ну­ли. — жа­лоб­но про­тяну­ла Марья, смот­ря на свой за­пач­канный на­ряд. Она чувс­тво­вала лег­кую ус­та­лость.
— Не­уди­витель­но, ведь мы не бы­ли в ней пол­го­да. — вто­рила ей под­ру­га, но тут же до­бави­ла:
— Как ты ду­ма­ешь, еще дол­го Сер­гей бу­дет странс­тво­вать ? Уж год как про­шел. Не­бось уже се­бе ско­ро же­ну най­дет.
— А кто ж зна­ет его, как стар­ший сын те­ти Ан­ны, он не дол­жен бо­ят­ся прег­рад и ли­шенй во вре­мя пу­тешес­твия. Да ему в этом го­ду уже шес­тнад­цать стук­ну­ло!
— Знаю, знаю, Марья, но ты по­нима­ешь, что каж­дый жи­тель для ме­ня, слов­но род­ной че­ловек. — вздох­ну­ла де­вуш­ка, сни­мая с се­бя вер­хнюю одеж­ду, ос­тавшись в од­ной со­роч­ке. Она пос­та­вила на под­став­ку кни­гу и взя­ла в ру­ки спи­цы. Но преж­де чем взять­ся за ру­коде­лие, де­вуш­ка про­из­несла: «Све­товой ша­рик» и нес­коль­ко све­тящих­ся сфер на­пол­ни­ли ком­натку с яр­ко го­рящим ка­мином и единс­твен­ным не­боль­шим окош­ком, плот­но зак­ры­тым за­навес­кой.

********************

— Черт возь­ми, как хо­лод­но! Дерь­мо, поч­ти не чувс­твую ног. — чер­тыхнул­ся Ас­кар, не­ся на сво­ем пле­че, слов­но ко­ромыс­ло, здо­ровя­ка бра­та и бо­рясь со сти­хи­ей — снеж­ной бу­рей. По­года, по­хожая на су­ровую рус­ску­юпур­гу, не да­вала пар­ню спо­кой­ствия и это бы­ло для не­го вно­ве, так как он при­вык к уме­рен­но­му кли­мату или как всег­да лю­бил на­зывать «лон­дон­ский кли­мат». Он боль­ше ча­са хо­дил по глу­боко­му сне­гу, ко­торый был ему по ко­лени, а кое-где и вы­ше..— И как во­об­ще ты вы­дер­жи­ва­ешь та­кой мо­роз, спя сна­ружи, ис­поль­зуя все­го лишь один плед, а, брат?

Но он мол­чал, все еще на­ходясь в бес­созна­тель­ном сос­то­янии. Его го­лова бы­ла пе­ребин­то­вана из ком­плек­та пер­вой по­мощи, с ко­торым Ас­кар ни­ког­да не рас­ста­вал­ся. Он чувс­тво­вал, что си­лы ста­ли по­тихонь­ку по­легонь­ку по­кидать его, так как боль­ше ча­са шел в том нап­равле­нии, ко­торая ука­зала Юа. Ас­кар знал, что до тех ог­ней еще да­леко, но бес­по­кой­ство за бра­та от­тесни­ло все тре­воги о том, что на них мог­ли на­пасть хищ­ные жи­вот­ные, что у не­го прак­ти­чес­ки нет ни­како­го серь­ез­но­го ору­жия, кро­ме бо­ево­го но­жа, что хо­лод вско­ре съ­ест его, что ого­нек на­деж­ды уга­сал с каж­дой се­кун­ды. Боль в спи­не так­же да­вала о се­бе знать.

— Зна­ешь, Ге­ра, что лу­ча на­деж­ды я уже не ви­жу. Дерь­мо, как же мог так об­ла­жать­ся? От­веть мне, еще дол­го мне на­до ид­ти? Не мол­чи. Знаю, что ты все слы­шишь. — бор­мо­тал про се­бя Ас­кар, чувс­твуя, как бе­зумие уп­равля­ет его те­лом и моз­гом, но за­метив че­рез не­кото­рое вре­мя мно­гос­тра­даль­ные ог­ни, он су­хо до­бавил:
— Вот те­перь я мо­гу спо­кой­но уме­реть без те­ни со­жале­ния... Прос­ти ме­ня, брат.

И он без чувств рух­нул у две­ри пе­щеры.

*********************

Марья нас­то­рожен­но на­вос­три­ла уши в сто­рону две­ри, от­ку­да до­неся шум, и еще креп­че сжи­мала ку­лаки, ожи­дая втор­же­ния. Но ти­хий скрип крес­ла-ка­чал­ки прер­вал её. Её гос­по­жа спо­кой­но вста­ла с мес­та и, дер­жа в ру­ках спи­цу, слов­но кин­жал, приб­ли­зилась к две­ри. Слу­жан­ка быс­тро на­тяну­ла на свою пра­вую ру­ку же­лез­ную ру­кави­цу, по­дарок Ива­на, и так­же ти­хо по­дош­ла к окош­ку, что­бы оце­нить об­ста­нов­ку. Сна­ружи бы­ло тем­но, а ме­тель сни­зила ви­димость прак­ти­чес­ки до ну­ля, но пос­мотрев ни­же она вскрик­ну­ла от ис­пу­га. Её под­ру­га под­прыг­ну­ла к ней и так­же прис­мотре­лась. Но уви­ден­ное шо­киро­вало ее. Ша­ры све­та по­каза­ли двух че­ловек, ко­торые без соз­на­ния ле­жали у вхо­да в пе­щеру и прак­ти­чес­ки бы­ли пок­ры­ты сне­гом.

— Марья, мы дол­жны по­мочь им! Не мо­жем же их ос­та­вить сна­ружи. — поч­ти пла­ча, про­шеп­та­ла она. На её при­каз слу­жан­ка от­ве­тила лишь лег­ким кив­ком. От­крыв с на­тяж­кой дверь, они по­чу­яли, как хо­лодок про­низал их, а бе­лый вры­ва­ющий­ся в по­меще­ние снег по­калы­вал ко­жу.
— Ух, на­до быс­тро за­нес­ти этих гро­мил внутрь, а то все теп­ло бу­дет зря ис­тра­чено. — вы­дох­ну­ла Марья, удив­ля­ясь рос­том нез­ва­ных гос­тей, при этом дер­жа вмес­те с гос­по­жой за ру­ки од­но­го ве­лика­на и с ос­то­рож­ностью та­ща внутрь пе­щеры, что­бы уло­жить в пос­тель, в то же вре­мя обе не сво­дили взгля­да со вто­рого стран­ни­ка, ко­торый все еще ле­жал сна­ружи.

С тру­дом уло­жив обо­их в единс­твен­ные в ком­на­те кро­вати и ук­рыв нес­коль­ки­ми оде­яла­ми, пред­ва­ритель­но раз­дев и сняв обувь с них, Марья и ее под­ру­га бук­валь­но ва­лились с ног от ус­та­лос­ти. Бес­силь­но рух­нув в крес­ла-ка­чал­ки око­ло ка­мина, па­роч­ка, прик­рыв но­ги оде­ялом, мгно­вен­но зас­ну­ла бес­про­буд­ным сном.

Ас­кар прос­нулся в тот час, ощу­щая теп­ло и не­боль­шую тя­жесть, ско­выва­ющую его дви­жения. При мут­но­ватом све­чении па­рящей сфе­ры, он при­метил нес­коль­ко оде­ял, ко­торы­ми был уку­тан, слов­но кук­ла. Бес­шумно отод­ви­нув их, он све­сил но­ги с кро­вати и на­чал раз­ми­нать­ся, воз­вра­щая кро­во­об­ра­щение. Бла­го, что ко­вер на по­лу спа­сал по­ложе­ние. Нап­ро­тив он об­на­ружил сво­его бра­та, мир­но спя­щего под гру­дой оде­ял. Ас­кар по­дошел на цы­поч­ках к Ге­ор­гию и по­щупал его лоб, что­бы най­ти приз­на­ки прос­ту­ды или ка­кой-ли­бо дру­гой бо­лез­ни. Удос­то­верив­шись в от­сутс­твии уг­ро­зы, па­ренек об­ра­тил вни­мание на то, что из со­сед­не­го по­меще­ния про­бива­ет­ся свет. Ком­на­ты раз­де­ляла лишь шир­ма, и он ос­то­рож­но дви­нул­ся на раз­ведку. Слег­ка отод­ви­нув пок­ры­вало, он пос­мотрел на­лево и уви­дел не­боль­шую прис­трой­ку, слу­жив­шую кух­ней. Па­рень за­шел в нее и ог­ля­нул­ся.

«На­де­юсь, что не пот­ре­вожу хо­зя­ев, — по­думал Ас­кар, на­целив свой взор на нес­коль­ко бо­чек и гор­шков и про­верив их со­дер­жи­мое. — но я уве­рен, что им пон­ра­вит­ся моя стряп­ня»

Марья прос­ну­лась пер­вой, по­чу­яв за­пах го­товя­щий­ся пи­щи и уло­вив от­рывки ка­кой-то пес­ни. Ее гла­за слег­ка при­от­кры­лись и об­ра­тила вни­мание на то, что и ее под­ру­га чет­ко прис­лу­шива­ет­ся. Ле­гонеч­ко кив­нув, они при­гото­вились к не­ожи­дан­но­му.

— Про­шу про­щения, что пот­ре­вожил ваш сон, да­мы, но ваш ужин или, да­же не очень при­ят­но го­ворить, очень ран­ний зав­трак го­тов. Bon Appetit, jeune femme. — ус­лы­шали низ­кий бар­ха­тис­тый при­тяга­тель­ный го­лос, об­ра­щен­ный к ним. При­под­няв го­лову, они уви­дели смуг­ло­го мо­лодо­го че­лове­ка с ко­рот­кой стриж­кой и сме­ющи­мися гла­зами, дер­жавше­го две та­рел­ки с ды­мящи­мися бли­нами, ко­торые он тут же пос­та­вил на стол ря­дом с ка­мином. Че­рез не­кото­рое вре­мя он при­нес тво­рог, сме­шан­ный с фрук­та­ми, и за­саха­рен­ную сме­тану, но па­рень так­же не за­был об аро­мат­ном чае, за­пах ко­торо­го опь­янял и ус­по­ка­ивал.

— Боль­шое спа­сибо и прос­ти­те нас за не­дора­зуме­ние. Прос­то мно­гие пло­хие лю­ди скры­ва­ют­ся под ли­чиной пут­ни­ков. — пос­леднее Марья про­из­несла с от­вра­щени­ем, обиль­но сма­зывая оче­ред­ной блин­чик на­чин­кой. — Ну, а вы как тут ока­зались?
— Марья. — не­доволь­но вы­рази­лась ее гос­по­жа, пре­дуп­ре­дитель­но пос­мотрев в гла­за сво­ей под­ру­ге. Она все еще сму­щалась из-за ее внеш­не­го ви­да, хо­тя нез­на­комец и не по­дал ви­ду на не­сов­мести­мый на­ряд де­вуш­ки. — По­веж­ли­вее по­жалуй­ста.
— Ни­чего страш­но­го, но мне хо­телось бы уз­нать кое-что.
— И? — про­тяну­ла Марья.
— Смот­ря на ча­сы, я об­ра­тил вни­мание, что ско­ро стук­нет шес­той час. — де­вуш­ки, пе­рег­ля­нув­шись, лишь слег­ка кив­ну­ли го­лова­ми в знак сог­ла­сия, но чуть поз­же бы­ли оше­лом­ле­ны его воп­ро­сом:.
— Ка­кой день и чис­ло се­год­ня?
— Пар­дон? — не­до­умен­но спро­сила Марья, при этом ее бровь, ко­рич­не­вая как шо­колад, взмет­ну­лась вверх.

«Вот те­бе и на. Уди­вил и как те­перь? Вид­но я так и не уз­наю, ку­да нас черт возь­ми за­нес­ло. — на­чал ко­рить се­бя Ас­кар за не­ос­то­рож­ность. — Эх, что те­перь де­лать? Сол­гать или ска­зать прав­ду? Дерь­мо!»

— Прос­ти­те ме­ня за бес­так­тность мо­ей слу­жан­ки, но не луч­ше ли нам пред­ста­вить­ся? — пред­ло­жила под­ру­га Марьи, ус­тре­мив свой взгляд сво­их глаз, от­ли­ва­ющих би­рюзой, на Ас­ка­ра, от че­го он лишь уд­ру­чен­но, но сму­щен­но от­ве­тил кив­ком.
— Про­шу прос­тить ме­ня за не­вежес­тво. Мое имя — Марья Ан­то­нов­на Бра­ун. Ра­да с ва­ми поз­на­комить­ся. — пред­ста­вилась слу­жан­ка и, встав со сто­ла и при­дер­жи­вая края юб­ки, при­села в ре­веран­се. Ее при­меру пос­ле­дова­ла и гос­по­жа. Ис­поль­зуя свои тем­ные вол­нистые во­лосы, что­бы прик­рыть грудь и ее одеж­ду, она веж­ли­во при­села в ре­веран­се и наз­ва­лась, как мож­но лас­ко­вее и дру­желюб­нее:
— Ме­ня зо­вут Селена Константиновна Ор­ло­ва, гра­финя Ве­лико­озер­ская. При­ят­но поз­на­комить­ся с ва­ми, та­инс­твен­ный стран­ник.