Хроники: Мастер лука и Снежная принцесса

  Гра­ница Си­рии и Ира­ка, 24 де­каб­ря 2018 го­да, 20:14 по мес­тно­му вре­мени.

Бра­вые сол­да­ты Си­рий­ской Араб­ской Рес­публи­ки рас­слаб­ленно от­ды­хали у го­рящих кос­тров в сво­ей нас­пех пос­тро­ен­ной ба­зе, пос­ле це­лой не­дели тя­желых и кро­воп­ро­лит­ных бо­ев за быс­трое ос­во­бож­де­ние сво­их тер­ри­торий от опас­ной иде­оло­гичес­кой за­разы - вах­ха­биз­ма. Они, не жа­лея собс­твен­ных сил, ярос­тно гна­ли с брат­ской по­мощью Воз­душно-Кос­ми­чес­ких Сил Рос­сии прис­пешни­ков ра­дикаль­но­го ис­ла­ма. Стре­митель­ное нас­тупле­ние ока­залось нас­толь­ко ус­пешным, что ког­да пе­редо­вые от­ря­ды выш­ли на го­сударс­твен­ную гра­ницу с Ира­ком, они, не вы­дер­жав, мог­ли лишь ры­дать от пе­репол­ня­ющей ра­дос­ти. Дол­гая кро­вавая граж­дан­ская вой­на под­хо­дила к ве­лико­му кон­цу. Все чет­ко зна­ли и по­нима­ли, что это бы­ло лишь на­чало кон­ца, так как впе­реди пред­сто­яли стре­митель­ные и ожес­то­чен­ные бои за ос­во­бож­де­ние Ира­ка, но ник­то из них силь­но не уны­вал, пол­де­ла бы­ло сде­лано. Нес­мотря на смер­тель­ную и пог­ло­ща­ющую ус­та­лость, взгля­ды всех из­му­чен­ных сол­дат бы­ли усер­дно нап­равле­ны в сто­рону од­но­го от­да­лен­но­го кос­терка. Там, ря­дом с теп­лым оча­гом, раз­го­вари­вая и что-то по­меши­вая в слег­ка по­тем­невшем от ко­поти ко­тел­ке, си­дели и от­ды­хали на зем­ле шес­те­ро че­ловек в сво­их кос­тю­мах. Мно­гие прос­тые лю­ди, уви­дев их, мог­ли бы сна­чала силь­но уди­вить­ся их внеш­нем ви­ду. Ска­жут, прос­тые мо­нахи, да и все. Сол­да­ты же, ко­торые во­ева­ли с са­мого на­чала, ви­дели в них гроз­ное и ка­ра­ющее ору­жие про­тив вах­ха­битов, ко­торое тер­ро­ризи­рова­ло их и все­ляло ужас це­лых че­тыре го­да. Они на­зыва­ли се­бя ас­са­сина­ми, хо­тя им всем на дан­ный мо­мент бы­ло мень­ше двад­ца­ти пя­ти.

Ког­да ре­бята впер­вые сту­пили на зем­лю Си­рии, мно­гие сна­чала не вос­при­нима­ли их всерь­ез, но пос­ле се­рий удач­ных по­имок «язы­ков» и по­каза­ний вра­жес­ких пле­нен­ных ко­ман­ди­ров, они пол­ностью по­каза­ли всю бо­евую и ус­тра­ша­ющую мощь не­боль­шо­го рас­че­та, срав­ни­мое с хо­рошо во­ору­жен­ным ди­визи­оном. Ко­ман­ди­ры ба­таль­онов си­рий­ских пра­витель­ствен­ных вой­ск бы­ли нас­толь­ко шо­киро­ваны, что поп­ро­сили о ко­опе­рации с эти­ми ис­кусны­ми убий­ца­ми. Это со­бытие кар­ди­наль­но по­меня­ло рас­ста­нов­ку сил. Они вы­чис­ля­ли пре­дате­лей в ста­не вра­га и крыс в сво­их со­юз­ни­ках. И так не­замет­но прош­ли че­тыре го­да...

А сей­час сы­новья Си­рии си­дели и, нас­лажда­ясь дол­гождан­ным от­ды­хом, об­сужда­ли эту груп­пу, по­лучив­ший свой но­мер и проз­ви­ще: «двес­ти трид­цать пя­тый раз­ве­дыва­тель­но-ис­тре­битель­ная ро­та име­ни про­рока Му­хам­ме­да». Сол­да­ты-но­вич­ки с усер­ди­ем чис­ти­ли свое ору­жие и вни­матель­но и тер­пе­ливо слу­шали, как ста­рики вос­хва­ляли Ал­ла­ха, пре­зиден­тов Ба­шара Аса­да и Вла­дими­ра Пу­тина. Так­же они лю­били рас­ска­зывать всем но­воп­ри­быв­шим бы­ли и не­были­цы об этом зве­не, ко­торое здо­рово по­мог­ло свер­шить ко­рен­ной пе­релом в этой бе­зум­ной кро­вавой граж­дан­ской вой­не.

— Дя­дя, а чем же эта ро­та так при­меча­тель­на? — с лю­бопытс­твом спро­сил де­вят­надца­тилет­ний Азиз, один из «зе­ленень­ких», не­обс­тре­лян­ных пар­ней, за­писы­вая что-то в блок­нот.
Ма­лой был но­вень­ким рот­ным ра­дис­том, ко­торый за­менил быв­ше­го, уби­того от шаль­ной пу­ли, ког­да ос­во­бож­дал приг­ра­нич­ную де­рев­ню, два дня на­зад. Он мно­гого не знал о них, слы­шал лишь бай­ки да от­рывки от пе­редо­виков и оче­вид­цев из дру­гих под­разде­лений.

— Хо­чешь, что­бы я те­бе и дру­гим рас­ска­зал? — с внут­ренним огонь­ком про­из­нес пя­тиде­сяти пя­тилет­ний Джа­мал.

Он си­дел, как по­доба­ет каж­до­му сол­да­ту — на ров­ном, от­шли­фован­ном и теп­лом кам­не, опи­ра­ясь вмес­то трос­ти на ствол род­но­го Ка­лаша сво­ими боль­ши­ми и мо­золис­ты­ми ла­доня­ми — ре­зуль­тат из­ну­ритель­ных ра­бот на по­ле и смот­рел на всех с муд­ростью в очах, ко­торые уз­ре­ли все на этом све­те. Нес­мотря на свой воз­раст и се­дые во­лосы, его бра­ваде мог­ли за­видо­вать да­же са­мые не­удер­жи­мые сор­ви­голо­вы. — Ну что ж, слу­шай­те вни­матель­но и не пе­реби­вай­те ме­ня.

— Го­ни, де­дуля. Нам всем ин­те­рес­но. — наг­ло и сво­бод­но ска­зал трид­ца­тилет­ний Ви­сам, один из быв­ших так на­зыва­емых «оп­по­зици­оне­ров», ос­матри­вая свой мо­дер­ни­зован­ный пу­лемет Ка­лаш­ни­кова и лен­ту пи­тания к не­му.

Он са­молич­но сдал­ся си­рий­ским влас­тям три ме­сяца на­зад, в следс­твии ноч­ной дер­зкой ата­ки ас­са­синов на мес­то ба­зиро­вания сил оп­по­зиции, где бы­ли взя­ты в плен инос­тран­ные во­ен­ные инс­трук­то­ры и часть сол­дат. На доп­ро­се, быв­ший бо­рец про­тив «ти­рана» Аса­да приз­нался, что хо­тел за­щитить свою семью и, что у не­го не бы­ло осо­бого вы­бора. С тех пор отец дво­их де­тей с упорс­твом мстит сво­им про­даж­ным со­оте­чес­твен­ни­кам, ко­торые ис­тинно ра­ди де­нег ве­рят в идеи Ис­лам­ско­го Го­сударс­тва.

— Ага. Де­душ­ка, ну рас­ска­жи нам. — с моль­бой и маль­чи­шес­кой лю­боз­на­тель­ностью поп­ро­сили ос­таль­ные.

— Лад­но, са­лаги, бу­дет вам ин­те­рес­ный и все­пог­ло­ща­ющий рас­сказ. — с гор­достью от­ве­тил Джа­мал, дос­та­вая из наг­рудно­го кар­ма­на сло­жен­ный по­полам кон­верт. — Это пись­мо от мо­его сы­на, ко­торый не­дав­но по­гиб от бол­ванки, но он хо­тя бы ос­та­вил за со­бой до­каза­тель­ство. Мо­ей же­не по­вез­ло мень­ше. Об­ломки на­шего до­ма, ко­торый мы стро­или го­дами, ста­ли ее мо­гилой...

Ког­да ста­рик про­из­нес, что са­мые близ­кие ему лю­ди уже не вер­нутся с то­го све­та, его го­лос дрог­нул и он лишь смог вы­тереть су­хие сле­зы, ко­торые прос­ту­пили на гла­зах. Пар­ни, за­метив, что де­душ­ка не в сос­то­янии чи­тать, рез­ко вста­ли со сво­их мест и на­чали ус­по­ка­ивать его, по­пут­но про­ся раз­ре­шения про­читать пись­мо са­мим. От­дав ре­бятам кон­верт, Джа­мал лишь си­дел и не­от­рывно смот­рел на энер­гичных хлоп­цев. Ста­рик как-буд­то ви­дел и да­же пред­ска­зывал, что ра­но или поз­дно в их семью при­дет то, что они ни­ког­да не хо­тели ви­деть — по­хорон­ка. Па­цаны, вы­тащив пись­мо и быс­тро про­бежав по не­му гла­зами, с не­под­дель­ным ин­те­ресом и рас­пи­ра­ющим лю­бопытс­твом не от­ры­вали взгля­да от сво­его «ба­ти».

— А мож­но ли мне про­читать его? — роб­ко спро­сил свет­ло­воло­сый Гас­сан, ко­торый был рот­ным пу­лемет­чи­ком.
Нес­мотря на вес­нушки, сла­бым и ми­лым он се­бя ни­ког­да не счи­тал. Па­рень всег­да го­тов был ид­ти хоть в огонь и в во­ду. По­лучив одоб­ри­тель­ный знак от ста­рика, он про­чис­тил гор­ло и, глу­боко вздох­нув, при­нял­ся с чувс­твом, с тол­ком и с рас­ста­нов­кой ув­ле­чен­но чи­тать.

— «До­рогой па­па, те­бе пи­шет твой сын. Я хо­тел из­вестить те­бя о том, что как и отец пред­ска­зывал, „они" по­яви­лись у нас. Пи­шу так­же от ли­ца мо­его бо­ево­го то­вари­ща...» 

«...мо­его бо­ево­го то­вари­ща Джа­сира, ко­торый учас­тво­вал в той ноч­ной опе­рации. Я до сих пор вспо­минаю тот день, как буд­то он про­изо­шел вче­ра или да­же по­зав­че­ра. Это бы­ло сем­надца­тое сен­тября двух ты­сяча сем­надца­того го­да, тог­да им, во­инам мис­ти­чес­кий двес­ти трид­цать пя­той ро­ты, нуж­ны бы­ли бой­цы для про­веде­ния спе­ци­аль­ной опе­рации по за­чис­тке ба­зы, так на­зыва­емой уме­рен­ной оп­по­зиции, да­бы по­лучить ин­форма­цию об инос­тран­ных на­ем­ни­ках, ко­торые дей­ство­вали в Си­рии. Тог­да нас гром­ко раз­бу­дили ра­но ут­ром, при­каза­ли мол­ни­енос­но одеть­ся и не­мед­ленно выс­тро­ить­ся пе­ред ка­зар­мой. Мы, как на ав­то­мате, быс­тро на­кину­ли на се­бя одеж­ду, за­суну­ли но­ги в са­поги и, вы­бежав на от­кры­тый воз­дух, вста­ли по стой­ке: „Смир­но!". Сто­яли, как вко­пан­ные, ста­ра­ясь поч­ти не ды­шать, и каж­дый сол­дат ждал звез­дно­го ча­са и ис­ко­са смот­ре­ли на до­рогу, стре­мясь уви­деть тех лю­дей, ко­торые по­меня­ли рус­ло вой­ны, чьи име­на ста­ли су­щим прок­ля­ти­ем для на­ших вра­гов и зас­тавля­ли тре­пещать да­же от­то­чен­ных вол­ков ДА­ИШа. Прош­ло му­читель­ных пять ми­нут и мы на­конец уви­дели „их". Шесть че­ловек в ба­лахо­нах и ка­пюшо­нах нес­пешно под­хо­дили к на­шей ров­ной ше­рен­ге. Наш ко­ман­дир крат­ко объ­яс­нил, что эти лю­ди или ас­са­сины, как он тог­да наз­вал бы­ли не­обыч­ны­ми людь­ми. Го­вори­ли, мол, один ас­са­син сто­ит пя­тисот обыч­ных сол­дат. Мы да­же бо­ялись ве­рить в это, ког­да од­нажды нам не при­вез­ли „язы­ка". Он ока­зал­ся инос­тран­цем. Его ли­цо вы­ража­ло та­кую па­лит­ру чувств, что мож­но бы­ло на­рисо­вать от­личную кар­ти­ну. От­ча­яние, ужас, страх, от­вра­щение, гнев, ярость и внут­реннее бес­по­кой­ство. Он был в кро­ви, ко­поти и гря­зи, дро­жал, как оси­новый лист, и бор­мо­тал прок­ля­тия и не­раз­борчи­во ка­кие-то сло­ва.

На доп­ро­се ко­неч­но же хо­тели спро­сить его, кто он та­кой, ка­кое зва­ние и где рас­по­лага­ет­ся штаб, но вмес­то от­ве­та по­лучи­ли об­ратный воп­рос и плен­ный тут же про­сил: „А они ря­дом? Уш­ли?". Нам тог­да пот­ре­бова­лось це­лый час его ус­по­ка­ивать и за­верять, что ас­са­синов нет на ба­зе. Мы лга­ли ему, но ра­ди ин­форма­ции приш­лось пой­ти на это. Тут-то и уз­на­ли ин­те­ресу­ющие нас воп­ро­сы. Плен­ный ока­зал­ся ра­дис­том и знал рас­по­ложе­ния всех яче­ек ИГИЛ по все­му ми­ру, что­бы бы­ло на ру­ку. По­том „язык" на­чал рас­ска­зывать о том, как все про­изош­ло и что они во­об­ще не ожи­дали та­кой уме­лой ата­ки от не­боль­шой ро­ты. Бес­шумное и не­замет­ное ус­тра­нение до­зор­ных, мол­ни­енос­ное зак­ла­дыва­ние взрыв­чатки в скла­ды с бо­еп­ри­паса­ми и го­рючим, ус­та­нов­ка око­ло вы­ходов взрыв­ных ло­вушек и вне­зап­ность на­паде­ния де­лали ас­са­синов опас­ны­ми и не­дося­га­емы­ми вра­гами, за что и по­лучи­ли проз­ви­ще: „Чер­ная чу­ма" или „Быс­трая смерть". Из пя­тисот бой­цов из то­го пы­ла­юще­го ада вы­жили чу­дом толь­ко де­вянос­то че­ловек. Тот ра­дист был од­ним из них. Ос­таль­ных же ра­зос­ла­ли по раз­ным час­тям. Мне хо­телось бы рас­ска­зать о сво­ей опе­рации. Тог­да мы ров­но и кра­сиво выс­тро­ились и к на­шему ком­ба­ту лег­ко и неп­ри­нуж­денно по­дошел, не по­дошел, а да­же под­плыл сам ко­ман­ду­ющий ро­ты. Сво­его име­ни он не про­из­нес, лишь свой по­зыв­ной: „Пус­тынный яс­треб". В то же вре­мя он с уве­рен­ностью в го­лосе об­ра­тил­ся к нам:

— Так, так. В на­шей опе­рации нуж­ны толь­ко лишь доб­ро­воль­цы. Кто хо­чет, вый­ти из строя. А по­том пос­мотрю.

— Есть!

Выш­ли все, но на их ли­цах чи­тал­ся не­боль­шой ис­пуг и боль­шая не­уве­рен­ность в се­бе. Мы дро­жали, как мок­рые ко­тята, но изо всех сил ста­рались не вы­давать се­бя. Но все прос­то-нап­росто об­ла­жались. Он как-буд­то ви­дел нас всех нас­квозь. Мед­ленно под­хо­дя к каж­до­му, „Пус­тынный яс­треб" что-то шеп­тал на ухо. Ког­да по­дош­ла моя оче­редь, я ус­лы­шал как он ти­хо спро­сил:

— У те­бя мать по­гиб­ла два го­да на­зад, я прав?

— Так точ­но. Она... под об­ломка­ми... ока­залась... во вре­мя бом­барди­ров­ки... Я... не смог... тог­да... ее спас­ти...

Этот день каж­дый раз вспо­минаю, как-буд­то он про­изо­шел вче­ра. Я тог­да, не за­мечая про­хожих, рвал­ся к ро­дитель­ско­му до­му. На­де­ял­ся, что сна­ряд не по­пал по не­му. Но судь­ба сыг­ра­ла со мной жес­то­кую шут­ку. По­вер­нув за угол, я упал на ко­лени, тя­жело ды­ша. Она бы­ла пол­ностью в ру­инах. Дом, в ко­тором я ро­дил­ся и вы­рос. Где прош­ли мое детс­тво и юность. Тя­желые и из­ну­ритель­ные го­ды, ко­торые ро­дите­ли пот­ра­тили на его стро­итель­ство. Все в прев­ра­тилось в гру­ды кам­ня. Но на­деж­да не по­кида­ла ме­ня. Я ри­нул­ся к об­ломкам и на­чал ярос­тно их от­таски­вать. Она, ус­лы­шав мой го­лос, ког­да мне приш­лось звать ее, раз­гре­бая кус­ки сте­ны, на­чала про­сить ме­ня о по­мощи, ры­дала, кри­чала. Но бы­ло слиш­ком поз­дно. Я, уб­рав пос­ледний об­ло­мок, дос­тал те­ло ма­тери, мне хо­телось об­нять, ры­дать и кри­чать от бес­си­лия. Она бы­ла хо­лод­на, тя­жела, но улы­балась, слов­но вы­пол­ни­ла свою мис­сию. Прос­ти ме­ня, отец. Как сын, я не смог ее спас­ти. Я по­хоро­нил ее на фа­миль­ном клад­би­ще, где по­ко­ит­ся млад­ший брат. Пок­лялся, что на­ши вра­ги за это поп­ла­тят­ся. И вы­пол­нял эту клят­ву с сер­дцем, пол­ным мес­ти.
Отец, тог­да я чувс­тво­вал, как горь­кие сле­зы ду­шили ме­ня и неп­ри­ят­ный, тя­желый ко­мок в гор­ле не да­вал пра­во нор­маль­но го­ворить. Хо­телось ры­дать, так как это бы­ло так ужас­но и кро­вото­чащие боль­но. Но знал, что не­об­хо­димо дер­жать­ся, так как мно­гие мог­ли бы от­ка­зать­ся от мис­сии. Я ви­дел на их ли­цах страх и оза­бочен­ность за семью, ко­торая мог­ла бы ос­тать­ся без сы­на, бра­та, му­жа, от­ца, дя­ди или де­душ­ки. Сам факт это­го на­води­ло на них чувс­тво бес­по­кой­ства и тре­воги.

— Но у те­бя ос­та­лись отец, же­на и го­дова­лый сын. Я прав?

— Да, ко­ман­дир. Отец слу­жит в дру­гом под­разде­лении. У ме­ня был млад­ший брат, но так­же по­гиб... Пу­ля снай­пе­ра... Он тог­да слу­жил на юге... Был раз­ведчи­ком и воз­вра­щал­ся ра­неным нес­коль­ко раз. — от­ве­тил мой го­лос.

— По­нят­но. Я очень со­жалею. Доб­ро по­жало­вать в наш от­ряд. — с со­чувс­тви­ем ска­зал он мне.

— Я по­нял. Что? — ти­хо про­из­нес я тог­да.

Но он ус­пел по­дой­ти к дру­гому и что-то так­же шеп­нул. Ког­да проз­ву­чала прось­ба о доб­ро­воль­цах из ты­сячи выш­ли лишь двад­цать пять че­ловек. Сре­ди них был и я. Де­вуш­ки тог­да то­же не бы­ли ис­клю­чени­ем. Поз­же ос­таль­ных отоз­ва­ли в ка­зар­мы, а нас пог­ру­зили в КА­МАЗы. Они увез­ли в тай­ный под­земный тре­ниро­воч­ный бун­кер в пя­тиде­сяти ки­ломет­рах от на­ших по­зиций. Спус­тившись, мы мог­ли лишь удив­лять­ся чис­то­те и по­ряд­ку внут­ри зда­ния. Нам вы­дали но­вую одеж­ду, ком­плект белья, средс­тва ги­ги­ены и ору­жие. При­каза­ли пер­вым де­лом умыть­ся хо­рошень­ко, по­есть до­сыта и пос­пать. Так­же объ­яс­ни­ли, что зав­тра бу­дет ме­дицин­ский ос­мотр и пер­вая тре­ниров­ка. Это бы­ло у них не­об­хо­димостью. На сле­ду­ющий день пос­ле обя­затель­ных про­цедур, ме­ня пе­реве­ли в снай­пер­скую груп­пу под ко­ман­до­вани­ем ас­са­сина с по­зыв­ным „Сен-Ре­ми". Он был одет в ба­лахон тем­но-си­него цве­та с рас­ши­тыми би­сером зо­лоты­ми нит­ка­ми. Тог­да, уви­дев нас, лишь при­вет­ли­во со все­ми поз­до­ровал­ся, спро­сил, как са­мочувс­твие и дру­гие ин­те­ресу­ющие его ве­щи. По­лучив ут­верди­тель­ные от­ве­ты, наш ко­ман­дир по­вел нас к по­лиго­ну. Этот бун­кер не прос­то ог­ромный, но и мно­гофун­кци­ональ­ный. Ра­ди­ос­танция, ан­гар для раз­но­об­разной тех­ни­ки, мед­пункт, ла­бора­тория, шко­ла и дру­гие зда­ния. Это мес­то фун­кци­они­рова­ло, как спе­ци­аль­ный го­род. Лю­ди всег­да бе­гали от од­но­го от­де­ла к дру­гому. Де­ти си­дели за пар­та­ми в спе­ци­аль­ном зда­нии с зас­теклен­ны­ми ок­на­ми. Все, как в мир­ное вре­мя. Я смот­рел на все это с ог­ромным ин­те­ресом, но пу­тешес­твие быс­тро за­кон­чи­лось. На по­лиго­не тре­ниро­вались на­ши ре­бята ко­сить из ста­ци­онар­но­го пу­леме­та, ус­та­нав­ли­вать взрыв­ные и ме­хани­чес­кие ло­вуш­ки, пра­виль­но ста­вить взрыв­па­кеты к сте­нам и мно­гие дру­гие опе­рации. А де­вуш­ки... стре­ляли из ме­дицин­ско­го пис­то­лета. А мы раз­леглись на по­лу с вин­товка­ми Дра­гуно­ва на­из­го­тове. Наш ко­ман­дир быс­тро объ­яс­нил, как це­лит­ся, поп­равлять не­доче­ты и спо­кой­но де­лать выс­трел. На­чал я ко­неч­но очень пло­хо. Но он, по­няв си­ту­ацию, при­лег ря­дом со сво­ей од­но­заряд­ной вин­товкой и при­целил­ся. Сво­им воп­ро­сом ко­ман­дир зас­тал ме­ня в врас­плох.

— Зна­ешь, ка­кое ка­чес­тво род­нит ху­дож­ни­ка и снай­пе­ра?

— Нет. — пом­ню, как я от­ве­тил ему.

— До­тош­ность. — по-спар­тан­ски от­клик­нулся он. — Цвет вы­бива­ет­ся из об­щей гам­мы. Тень не­из­вес­тно от­ку­да взя­лась. А этот объ­ект сю­да мог впи­сать толь­ко без­дарь. Раз­ни­ца лишь в це­ли. На­ша — жи­вая.

И он сде­лал выс­трел, по­пав в ми­шень с юве­лир­ной точ­ностью. Пря­мо в го­лову. За­гадоч­но улыб­нувшись, ко­ман­дир встал и, по­весив вин­товку на пле­чо и раз­вернув­шись, ушел. Так прош­ли две не­дели под­го­тов­ки и мы бы­ли го­товы к боль­шой опе­рации. При­были тог­да на мес­то, за­ходи­ло сол­нце. Ба­за уме­рен­ной оп­по­зиции на­ходи­лась в го­роде, где к счастью не бы­ло мир­но­го на­селе­ния. Од­ну груп­пу от­пра­вили на ус­та­нов­ку ло­вушек, дру­гую — на ос­мотр мес­тнос­ти, третью — на под­го­тов­ку ог­не­вых то­чек. На­шу же рас­по­ложи­ли на вы­соком хол­ме, где и за­мас­ки­рова­лись. Дож­давшись но­чи, мы прис­таль­но смот­ре­ли на мес­то встре­чи. „Пус­тынный яс­треб" в ука­зан­ное вре­мя с ос­таль­ны­ми на пи­капах выд­ви­нулись, что­бы встре­тить на­ши жер­твы. Но не до­ехав до це­ли все­го лишь пять­де­сят мет­ров, на­ших пе­рего­вор­щи­ков вы­нуди­ли ос­та­новить­ся стрель­бой в воз­дух. Из не­кото­рых на­чали вы­ходить во­ору­жен­ные лю­ди, об­ве­шен­ные гра­нато­мета­ми и длин­ны­ми лен­та­ми с пат­ро­нами. Они нап­ра­вили на на­ших бой­цов ав­то­маты и пу­леме­ты.

При­пар­ко­вав­шись, они мед­ленно на­чали вы­ходить из ма­шин с при­под­ня­тыми ру­ками. Оде­тый в во­ен­ную фор­му и с ак­ку­рат­но приг­ла­жен­ны­ми во­лоса­ми, „Пус­тынный яс­треб" ни­как не по­ходил на уме­лого убий­цу, ко­торо­го бо­ят­ся са­мые от­важные го­лово­резы. Мне тог­да ста­ло не по се­бе и за­хоте­лось на­жать на ку­рок, но мой ко­ман­дир вов­ре­мя ос­та­новил это са­мо­убий­ствен­ное и не­ак­ку­рат­ное дей­ствие. Он рез­ко схва­тил ме­ня за за­пястье и очень боль­но на­давил на не­го, тем са­мым пре­дот­вра­тив кро­воп­ро­литие, не дай Бог, ко­торое бы слу­чилось, ес­ли я со­вер­шил это. Но мне приш­лось по­бороть се­бя и про­дол­жить сле­дить за об­ста­нов­кой. „Пус­тынный орел" на­чал что-то го­ворить на пре­вос­ходном араб­ском, тем са­мым зас­та­вив оп­по­зици­оне­ров опус­тить на вре­мя ство­лы.

— При­гото­вить­ся. — пос­лы­шалась ко­ман­да на араб­ском. Из ди­нами­ков на­уш­ни­ков пос­лы­шались зву­ки пе­реза­ряжа­юще­го ору­жия и их эхо от­лично улав­ли­вались.

— Так точ­но! От­бой. — ти­хо, но рез­ко и воз­бужден­но пос­лы­шалось в от­вет. В это вре­мя у ме­ня воз­никло чувс­тво, как-буд­то ко­го-то не хва­тало. Я на­чал счи­тать ко­личес­тво го­лосов, ко­торые от­ве­тили на ко­ман­ду. Ес­ли за тре­мя я сей­час сле­жу, то из трид­ца­ти че­ловек, не вклю­чая ме­ня, дол­жны бы­ли от­ве­тить двад­цать семь, но я под­счи­тал двад­цать шесть. Но где же еще один? Мой ко­ман­дир ко­неч­но же за­метил пе­реме­ну в мо­ем ли­це и быс­тро при­казал пос­мотреть на те­ни, ко­торые от­бра­сыва­лись фа­рами. На­ведя при­цел на на­ших пе­рего­вор­щи­ков, я за­метил, что тень од­но­го из них не­ес­тес­твен­но дер­га­лась, как-буд­то са­ма бес­но­та все­лилась в нее. Приб­ли­жалось что-то мне не­понят­ное и страш­ное. Рас­сто­яние меж­ду пе­рего­вор­щи­ками бы­ло все­го лишь три мет­ра. Поз­же про­изо­шел мо­мент, не­под­да­ющий­ся здра­вому смыс­лу. Все я ви­дел в за­мед­ленном дей­ствии и в ушах иг­ра­ла ка­кая-та тре­вож­ная му­зыка. Один из ко­ман­ди­ров с по­зыв­ным „Ме­ри" мед­ленно, слов­но из без­донной ямы, вы­леза­ла из те­ни с ку­на­ем в пра­вой ру­ке и с пис­то­летом в ле­вой, пы­та­ясь при­целить­ся и мет­ко мет­нуть смер­то­нос­ное бес­шумное ору­жие во вра­га. Из оце­пене­ния ме­ня вы­вел гром­кий крик мо­его на­чаль­ни­ка:

— Пли! Стре­ляй, по­ка они не очу­хались! Ве­дите неп­рекра­ща­ющий­ся огонь, снай­пе­ры! Не дай­те им вы­бить нас!

— Ос­таль­ные не стре­ляй­те! Дай­те снай­пе­рам по­рабо­тать. — пос­лы­шал­ся бас дру­гого ко­ман­ди­ра с по­зыв­ным „Скин".

В этот мо­мент мне по­лучи­лось вспом­нить то, что этот че­ловек яв­ля­ет­ся глав­ным по под­дер­жке на­шего от­ря­да. На­конец-то прос­нувшись и пос­та­вив ука­затель­ный па­лец на ку­рок, я на­чал ме­тодич­но отс­тре­ливать го­ловы вра­гам, ко­торые пред­став­ля­ли нам боль­шую опас­ность. Убив с де­сяток че­ловек, мы прек­ра­тили огонь. На зем­ле ле­жало нес­коль­ко тру­пов, а из ди­нами­ков до­носи­лись ра­дос­тные воз­гла­сы наб­лю­дате­лей об лик­ви­дации про­тив­ни­ков. Наш от­ряд был нас­толь­ко ув­ле­чен азар­тной охо­той, что не за­мети­ли про­ис­хо­дяще­го пе­ред на­ми. Гла­ва от­ря­да тог­да нас поз­дра­вил и за­мет­но уди­вил­ся:

— Вот это да! Не знал, что у вас та­кие спо­соб­ности по охо­те за го­лова­ми, но...

— Но? — Мы бы­ли в не­до­уме­нии, что он хо­тел ска­зать нам.

— Вы все так на­поми­на­ете мне мо­его стар­ше­го бра­та. Он-то спе­ци­алист по быс­трой стрель­бе, са­мый от­ча­ян­ный охот­ник и ник­то его во­об­ще не мог пе­реп­лю­нуть. — пос­леднее ко­ман­дир про­из­нес с боль­шой гор­достью в го­лосе, а рот его изоб­ра­зил пре­вос­ходную и слег­ка зло­вещую улыб­ку, как бы по­казы­вая, что его стар­ший брат очень опас­ный.

— Ин­те­рес­но... А ка­кой у не­го счет? — слег­ка с из­девкой спро­сил один из на­ших. Черт бы его поб­рал за дер­зость!

— Пять­сот го­лов без еди­ного про­маха и па­ра пов­режден­ных ре­бер. В при­дачу нес­коль­ко ра­нений по все­му те­лу. — без оби­няков па­риро­вал наш гла­ва.— И это все­го лишь за пол­го­да.

— Что!!!? — с не­под­дель­ным изум­ле­ни­ем и ра­зину­тыми рта­ми мы мог­ли лишь от­ве­тить.

— Ну, не удив­ляй­тесь. Луч­ше пос­мотри­те, что пред ва­ми.

Мы обер­ну­лись и ужас­ну­лись. А кар­ти­на бы­ла та­кова: ку­най был в гру­ди од­но­го, нес­коль­ко тел, подс­тре­лен­ных все­го лишь че­тырь­мя сол­да­тами, но по­рохо­вой дым все еще сто­ял в воз­ду­хе. А их гла­варь сто­ял спи­ной к нам, с за­жатым ртом и ко­неч­но же с пис­то­летом у вис­ка, прис­тавлен­ный дру­гим ко­ман­ди­ром, ока­зав­шей­ся поз­днее жен­щи­ной, ког­да мы хо­тели уз­нать, кто же тог­да его пле­нил. Нес­мотря на ма­лый рост, в ее по­зе чи­тались уве­рен­ность, не­поко­леби­мость, от­ва­га и жен­ская гра­ция. А пле­нен­ный от та­кой наг­лости опе­шил и на­чал осы­пать нас прок­ля­ти­ями с бе­зум­ны­ми гла­зами на ли­це. Но ос­тавши­еся в жи­вых вра­ги зна­ли, что соп­ро­тив­ле­ние бес­по­лез­но и не­мед­ленно сло­жили ору­жие, не дож­давшись при­каза. Че­рез не­кото­рое вре­мя сдал­ся и их ко­ман­дир. Ва­уля!! Пог­ру­зив всех в гру­зови­ки мы не­мед­ленно от­пра­вились об­ратно ба­зу да­бы до­ложить шта­бу об ус­пешном за­вер­ше­нии за­дания. Мы ока­зались без по­терь, но двад­цать уби­тых вра­гов и че­тырес­та плен­ных по­казал на­ше пре­вос­ходс­тво пе­ред ос­таль­ны­ми бой­ца­ми, хо­тя до это­го мы и бы­ли нас­лы­шаны о рос­сий­ском спец­на­зе, дей­ство­вав­шем в ты­лу ИГИЛ. Но они ни в ка­кое срав­не­ние не шли с эти­ми су­пер людь­ми.

По пу­ти на ба­зу, я на­чал фи­лософ­ски рас­суждать. За­чем во­об­ще нуж­на ре­лигия, ес­ли она и объ­еди­ня­ет, и ра­зоб­ща­ет ду­ши лю­дей. За что и ра­ди че­го на­ши вра­ги бо­рют­ся? За соз­да­ние ха­лифа­та? Нет. Не мо­жет быть. Му­суль­ма­нин про­тив му­суль­ма­нина, хрис­ти­анин про­тив хрис­ти­ани­на и так да­лее. Цикл скры­той ре­лиги­оз­ной вой­ны в сов­ре­мен­ном и ка­жущим­ся спо­кой­ным ми­ре ни­ког­да не прек­ра­ща­ет­ся. Я осоз­нал это спус­тя два го­да сра­жений, пос­то­ян­но ви­дя те­ла сво­их по­гиб­ших дру­зей или од­но­пол­чан и мгно­вен­но за­да­ешь­ся воп­ро­сом: „За что? За­чем? Для че­го все это?". Мог­ли бы жить спо­кой­но и счас­тли­во, но нет, всег­да най­дут­ся те, ко­му мир и спо­кой­ствие не по ду­ше, и на­чина­ют ис­кать по­вод, что­бы на­чать но­вую мя­соруб­ку. Рож­да­лось та­кое чувс­тво, что они мо­гут лишь од­ним дви­жени­ем ру­ки из­ме­нить лю­бое со­бытие. Прос­ти ме­ня, отец, но ка­жет­ся, что этой вой­не ни кон­ца, ни края. Пе­редаю при­вет те­бе и тво­им од­но­пол­ча­нам. За­был упо­мянуть Джа­сира, ко­торый был од­ним из пе­рего­вор­щи­ков.
Бе­реги се­бя отец,
С лю­бовью, твой сын Ра­хим.»

Про­читав пись­мо, соб­равши­еся у кос­тра сол­да­ты обер­ну­лись, что­бы пос­мотреть на сво­их не­обыч­ных од­но­пол­чан. Бой­цы, с ува­жени­ем и лю­бопытс­твом, так прис­таль­но смот­ре­ли на них, что этим же прив­лекли вни­мание от­ря­да. За­метив, что за ни­ми сле­дят, са­мый стар­ший из них что-то ска­зал ос­таль­ным, но под­нялся лишь один бо­ец и дви­нул­ся по нап­равле­нию к ним, прих­ва­тив с со­бой ко­телок с ва­ревом. Ос­та­новив­шись, ас­са­син за­гово­рил с бой­ца­ми жен­ским неж­ным го­лосом:

— Мы тут по­дума­ли и ре­шили, что хо­тели бы по­делить­ся с ва­ми рус­ским бор­щом. Бе­рите, да не бес­по­кой­тесь — у нас есть еще ин­гре­ди­ен­ты к это­му су­пу.

— Боль­шое спа­сибо, — поб­ла­года­рили ее бой­цы, пред­ва­ритель­но встав и пок­ло­нив­шись как сле­ду­ет.

По­весив ко­телок на крю­чок с кос­тром, де­вуш­ка лишь по­вер­ну­лась на каб­лу­ках и по­качав го­ловой в знак бла­годар­ности, вер­ну­лась к сво­им.

— Ты не сер­дишь­ся на ме­ня, а, Блейк? — спро­сил са­мый стар­ший из бой­цов, Ас­кар. Сог­нув пра­вую но­гу, он с ув­ле­чени­ем ста­рал­ся со­ору­дить тюр­бан у се­бя на го­лове.

— Нет, но у те­бя по­чему-то оза­бочен­ное вы­раже­ние ли­ца. Что-то слу­чилось? —от­ве­тила она с бес­по­кой­ным ли­цом.

— Ни­чего от те­бя скрыть нель­зя, да? — уг­рю­мо об­ра­тил­ся к ней па­рень, оде­тый в чер­ный ба­лахон. Он вер­тел в ру­ках ме­тал­ли­чес­кую мас­ку, ко­торую все вре­мя чис­тил или сти­рал не­види­мую пыль.

— Зна­ешь, Ганс, Блейк всег­да чут­кая на неп­ри­ят­ности. Же­ром, не хо­чешь рас­ска­зать сво­ей наз­ванной сес­трен­ке, что толь­ко что слу­чилось? — за­гово­рила де­вуш­ка, оде­тая в крас­ное, и пос­мотре­ла в сто­рону сво­его млад­ше­го бра­та, на­ряжен­но­го в одеж­ду тем­но-си­него цве­та. Он что-то слу­шал ка­кую-то пес­ню на пле­ере. Сняв на­уш­ник, он веж­ли­во от­клик­нулся:

— Сес­три­ца Юминг, мо­жешь не про­сить. Я сам рвусь, что­бы рас­ска­зать. Итак... с че­го бы на­чать?

— А с то­го, что ты во­об­ще ни­кого не слу­шал. Я сам все рас­ска­жу. Блейк, по­жалуй­ста, при­сядь. — спо­кой­но пе­ребил его ас­са­син в бу­рой одеж­де. Его го­лос не вы­давал ни­каких эмо­ций.

— Все, я се­ла. Мо­жет уже рас­ска­жешь, Хлен­джив?

— Да. Ког­да ты от­но­сила еду бой­цам, нам поз­во­нил де­душ­ка. Его го­лос дро­жал так силь­но, что нам сна­чала по­каза­лось, что с его здо­ровь­ем что-то не то ста­ло. Но он на­чал от­ри­цать, что ему пло­хо, и пре­дуп­ре­дил, что с Ас­ка­ром слу­чит­ся что-то страш­ное. Мы лишь ус­мехну­лись, но де­душ­ка сра­зу-же ска­зал, ес­ли что-ни­будь слу­чит­ся, пусть Юминг поз­во­нит Иза­му. Смеш­но ли, а? — в его тем­ных гла­зах вид­не­лись ис­корки.

— Это не смеш­но. — ти­хо от­ве­тила Блейк.

— Я ду­маю, что се­год­ня что-то дол­жно слу­чить­ся не под­да­юще­еся на­шему ра­зуму. — за­дум­чи­во до­бавил Ганс.

— Ну, ре­бята не ссорь­тесь. Лад­но я прой­дусь нем­но­го по пе­римет­ру. На­до про­верить. — вме­шал­ся Ас­кар.

— Окей. — от­ве­тили ос­таль­ные и про­дол­жи­ли си­деть на мес­тах.

Отой­дя от кос­тра на нес­коль­ко мет­ров, Ас­кар взял си­гаре­ту и, чир­кнув спич­ку, за­тяж­но за­курил. Вы­дох­нув об­ла­ко, он при­заду­мал­ся и зак­рыл гла­за. Но не­ожи­дан­но яр­кий свет ос­ле­пил его и ос­ве­тил вок­руг мес­тность, на ко­торой он на­ходил­ся. Все, кто уви­дел не­обыч­ное све­чение, пе­рес­та­ли есть и, схва­тив ору­жие, мол­ни­енос­но ри­нулись на мес­то, где про­изо­шел фе­номен. Но вмес­то не­го на зем­ле ле­жали без соз­на­ния два че­лове­ка, па­рень и де­вуш­ка с бе­локу­рыми во­лоса­ми, оде­тые в бе­лые мун­ди­ры, и не­доку­рен­ная си­гаре­та. Де­вуш­ки по­дош­ли к те­лам и при­ложи­ли паль­цы к шее, на­де­ясь по­щупать пульс. По­чувс­тво­вав тол­чки, все об­легчен­но вздох­ну­ли.

— Ка­жет­ся, то что го­ворил де­душ­ка ока­залось прав­дой. Юминг, зво­ни Иза­му. Юминг! — вык­рикнул Хлен­джив, ста­ра­ясь вы­вес­ти из прос­тра­ции свою стар­шую сес­тру.

— Да сей­час поз­во­ню. — то­роп­ли­во от­ве­тила она и, дро­жащей ру­кой наб­рав нуж­ный но­мер, при­ложи­ла те­лефон к уху. Де­вуш­ка чувс­тво­вала, как сле­зы на­вора­чива­ют­ся на угол­ках ее глаз. — По­жалуй­ста, под­ни­ми. По­жалуй­ста.

— Ал­ло. Юминг, это ты? Ты пла­чешь? Что про­изош­ло? — от­ве­тил ей встре­вожен­ный, но до бо­ли зна­комый и дра­гоцен­ный ей го­лос.

— Иза­му, у нас тут бе­да прик­лю­чилась.

— Го­вори.

Спус­тя не­кото­рое вре­мя, по­гово­рив и быс­тро объ­яс­нив слу­чив­ше­еся ос­таль­ным, де­вуш­ка мог­ла со спо­кой­ной ду­шой за­кон­чить раз­го­вор. Пос­мотрев на ос­таль­ных, она хо­тела что-то ска­зать, но ее прер­вал крик со­вы. Пос­мотрев в нап­равле­нии ис­точни­ка, она уви­дела, как пти­ца мед­ленно ле­тела к ним, а к ее ла­пе бы­ла при­вяза­на за­пис­ка. Юминг под­ста­вила ру­ку, тем са­мым да­вая пти­це при­зем­лить­ся, но она как фе­никс ис­па­рилась, ос­та­вив за со­бой пос­ла­ние. Про­бежав гла­зами пись­ме­цо, де­вуш­ка быс­тро за­яви­ла, что их от­ряд не­мед­ленно воз­вра­ща­ет­ся об­ратно — со­бира­ет­ся Ве­ликое Со­вет.

— А с ни­ми даль­ше бу­дем де­лать, кро­ме заб­рать с со­бой? — спро­сил Же­ром, паль­цем ука­зав на сол­дат, ко­торые на но­сил­ках под­ня­ли при­шель­цев и от­несли в ла­герь.

— А что же еще? На­до най­ти спо­соб вер­нуть на­ших! — па­риро­вала Блейк, с ин­те­ресом про­вожая взгля­дом но­сил­ку с пар­нем.

— Тог­да мы со­бира­ем­ся. Мы не од­ни у ко­го слу­чилась бе­да. — от­ве­тила Юминг.
Ас­са­сины лишь кив­ну­ли го­лова­ми и, от­пра­вив­шись к сво­им па­лат­кам, при­нялись пи­сать ра­пор­ты об от­став­ке, при этом со­бирая свои ве­щи. Юминг тре­вож­но пос­мотре­ла на то мес­то, где до это­го сто­ял ее брат.

***************

Ощу­тив рез­кую пе­реме­ну тем­пе­рату­ры, Ас­кар рез­ко от­крыл гла­за. Под­ви­нув но­гой, па­рень ус­лы­шал хруст сне­га, а ос­мотрев­шись вок­руг се­бя, уви­дел зим­ний хвой­ный лес и вы­сокие го­ры. Но вдруг ра­зыг­ра­лась ме­тель. Он по­чувс­тво­вал, как хо­лод­ный де­кабрь­ский ве­тер со сне­гом и за­пахом мо­ря рез­ко и боль­но уда­рил его по ли­цу. Ис­поль­зуя свою ру­ку, как за­щиту, ас­са­син ки­нул­ся в лес, на­де­ясь спря­тать­ся от не­пого­ды, но он по­чувс­тво­вал, что кто-то сле­дил за ним. Рез­ко обер­нувшись, Ас­кар вда­леке за­метил де­вуш­ку в бе­лом ко­рот­ком пляж­ном платье и рас­пу­щен­ны­ми ко­рот­ки­ми чер­ны­ми, как смоль, во­лоса­ми, ко­торые раз­ве­вались на вет­ру. Па­рень по­чувс­тво­вал, как хо­лодок про­бежал­ся по спи­не. Но де­вуш­ка лишь по­мани­ла паль­цем и ее гу­бы за­шеве­лились, про­из­не­ся что-то, но ас­са­син чет­ко по­нял ее прось­бу, про­читав по гу­бам:

— По­моги сво­ему бра­ту. Он ле­жит без соз­на­ния там. — и она паль­цем ука­зала на од­ну из гор. — Юа, это ты?

Но де­вуш­ка ни­чего не от­ве­тила и дви­нулась в ту сто­рону, ку­да она ра­нее по­каза­ла. Па­рень, слег­ка по­чувс­тво­вав го­ловок­ру­жение, смог лишь де­ревян­ной по­ход­кой сле­довать за ней. Его ру­ки, пе­реби­рав­шие вет­ки мно­гочис­ленных елок, не­ис­то­во про­бива­ли путь. Ас­кар ста­рал­ся не от­ста­вать от де­вуш­ки, по­ка не до­шел до под­ножья го­ры. Уви­дев бра­та, ле­жаще­го без соз­на­ния, и за­метив кап­ли кро­ви на сне­гу, па­рень из­дал вздох об­легче­ния и вод­ру­зил бра­та на пле­чи, как ко­ромыс­ло. За­метив, что де­вуш­ка ни­куда не уш­ла, он, опус­тив го­лову, с моль­бой в гла­зах про­сил:

— Про­шу, ука­жи нам мес­то, где мы мо­жем пе­реж­дать ме­тель. Юа, про­шу.

— Иди в ту сто­рону, — ус­лы­шал он в от­вет. Под­няв го­лову, па­рень под­ме­тил, что где-то вда­леке ра­зом по­яви­лись нес­коль­ко свет­лых то­чек и хо­тел поб­ла­года­рить де­вуш­ку, но ее те­ло рас­тво­рилось в хлопь­ях сне­га. Мыс­ленно ска­зав ей спа­сибо, Ас­кар дви­нул­ся в сто­рону ог­ней.