Дзигоку

***

Однажды, когда я был ещё совсем ребёнком, то услышал от одного дедушки из нашей деревни, имя коего уже, наверное, никогда и не вспомню, следующие слова: "Японские острова были созданы по велению богов, окунувших испачканную кровью катану в солёный и бескрайний океан".

Тогда мне было сложно хоть как-то серьёзно воспринимать эту информацию. Тем более, моё сердце сковывала, а восприятие затмевала обида на мать, поколотившую меня за уроненную на пол тарелку гюдона¹.

Но сейчас эти слова определённо занимают почётное место в сознании такого маленького человечка, как я. А также, раздумья о них вполне способны занять мою бренную голову на весь день.

Если так поразмыслить, то город Кохан Но Мачи был создан по неимоверному желанию человеческому. По нестерпимому рвению трудолюбия, что двигало и продолжало двигать этих людей вперёд. С того самого времени, когда на престол взошла императрица Суйко², отцом Кохан Но Мачи стал моток, а матерью - сякухати. Чудесные творения, помогавшие жить как телом, так и душой.

Если попытаться достаточно тщательно, то в огромном количестве различных записей можно узнать, что эти бамбуковые фуэ³ стали настоящим символом этого города с самого его рождения на свет.

Занимательная, но далеко не самая важная деталь. Главное кроется не в середине, а на самой поверхности, как это обычно бывает. Спустя семь столетий и смены нескольких десятков поколений со стороны, из тогда ещё леса Кохан Но Мачи Но Чирин⁴, послышался первый крик боли и отчаяния - вопль съедаемого демоном.
***
***
Город, окружённый великой восточной стеной. Великий Кохан Но Мачи. Старец, чей возраст превышает возраст любого из ныне живущих людей. Жалких, таких ничтожных по сравнению со своими извечными врагами, которых они и породили, из-за своих слабостей и пороков. И как после этого можно считать себя вершиной всего животного мира?

Но так ли они ничтожны, раз смогли столько раз восстановить всё это великолепие, умирая на пути избавления леса и гор от демонов, отстраивая вновь и вновь деревянные дома, храмы, дворцы?

Если так посмотреть, то люди не такие уж и жалкие - зато они неимоверные глупцы. Зачем калечить себя и верить в какое-то чудо, селясь прямо по соседству с лесом, где обитают толпы о́ни?

Звуки беспрерывной работы проносятся ласточками, мечтая превратиться в шумные раскаты грома и нестись по небу со скоростью неимоверно великолепного Тагути Дэйчи. Детский смех и топот маленьких ножек соседствует с диким рёвом и плачем со стороны злополучного леса. Зачем быть окружённым своими же силами? Зачем загонять себя в круг отчаяния и боли, бросаться в котёл, полный ёкаев, чьё число превышает бесконечность?

И, тем не менее, город стоит, подкрепляемый людской кровью и... надеждой? Неужели те люди настолько сумашедшие, что любят свою малую родину настолько, что готовы умирать за неё? Невероятно... глупо. Но, тем не менее, город стоит.

Стоит, тысячи раз осаждаемый и разорванный в клочья.
***
***
Две узких полосы потухающих углей внимательно рассматривали неподвижную девушку. Её ясно-голубые глаза без устали бегали по размытым тёмным очертаниям высокой фигуры демона, которая практически вся скрылась в складках одеяния великанши-мглы.

С неба капнула первая капелька очередного по-осеннему холодного, можно даже сказать, ледяного летнего дождя. Она упала на ещё не успевшую высохнуть, от того и настолько хорошо липнущую к ногам землю, превратившуюся в некое подобие отборной грязи. Водное начало этой маленькой капельки раскрылось у основания, обнажая своё нутро, позволяя особо внимательным личностям провести некую параллель между нею и приподнимающимся от недавнего внезапного прыжка кимоно прекрасной гейши⁵.

За маленькой прародительницей последовали и её верные подражатели, покрывая землю новым слоем живительной влаги.

Сетсуко сделала маленький осторожный шажок в сторону входа в кузню, такую же древнюю, как и сам город Кохан Но Мачи. Ворон тэнгу, заметив это, ещё больше сузил свои и без того напоминающие две шёлковые нити глаза и отдалился от воительницы на добрых пол кэна, из-за чего мутная тень, опоясывающая его неестественно длинные ноги, задвигалась, хоть и лениво, но вместе с ним.

Сетсуко взяла всю свою многолетнюю выдержу в руки и потихоньку стала подступать к двери, ведущей в кузню. Нельзя было допустить, чтобы демон, хоть и неоднозначно тёмный, выбежал, скажем, на главную площадь города, поселив среди людей панику - сейчас и без того не очень-то и спокойное время, хотя девушка опасалась иного. Умному ёкаю и самому это придёт последним в голову, а ведь саико но кэсщо не знала, обладает ли её оппонент острым умом. Искать его где-то в закоулках не такого уж и маленького Кохан Но Мачи, да ещё и тая это от жителей - удовольствие, являющееся явно не по душе девушке.

В то время, как девушка медленно подступала к краснолицему демону, дождь уже спускался на землю горным водопадом, приземляясь на её плечи, голову, руки, да и вообще практически на все части тела, обдавая их ледяным напором холода. Но юная саико но кэсщо не замечала этого, подходя всё ближе к отступающему всё дальше ворону тэнгу.

Наконец, госпожа Окадзаки сделала последний шажок и очутилась внутри кузни, где в самом дальнем углу можно было заметить, буквально впечатавшегося в стену ёкая.

Мало что можно было разглядеть сквозь пелену черноты, что окутала всё помещение, но ноги ворона тэнгу были настолько длинными по сравнению с маленьким туловищем, что эта примета бросалась в глаза даже в таких условиях.

Сетсуко осмотрелась, на долю секунды взглянула на улицу и затворила за собою сёдзи, отрезав вход хоть какому-то свету снаружи, коего и так было ничтожно мало, хотя некоторое его количество всё же проскальзывало сквозь бумагу.

Так же аккуратно, как и до этого, саико но кэсщо стала пробираться сквозь груды вещей, лежавших повсюду, к тому, ради кого она и зашла в это помещение.

Ворон тэнгу так и стоял, словно статуя, прижавшись в холодной стенке и внимательно разглядывая саико но кэсщо, пробирающуюся к нему сквозь горы старых вещей, не используемых, наверное, годами.

Когда та подошла чересчур близко к ёкаю, он стал медленно ползти, прижавшись к ледяной поверхности и раня, или, вернее сказать, теряя свои нервные клетки.

Но его медленным движениям пришёл свой гармоничный конец, когда демон прислонился к противоположному закутку того угла, где он стоял ранее, ведь теперь слева его сдерживала стенка, а справа - огромное количество множества железных деталей и запчастей, неизвестно в каких годах построенных, да и вообще неизвестно созданных ли вещей.

Эту огромную кучу, доходящую аж до потолка, ёкай просто не заметил – видимо, будучи слишком взволнованным, он разучился пользоваться своими глазами.

Сердце его ёкнуло, а затем забилось сильнее, раскачивая кровь по вздувшимся венам, зрачки увеличились в размере, волоски по всему телу встали дыбом, а перья, находящиеся на крыльях встрепенулись, застав резкий, внезапный, неожиданный, варварский прыжок Сетсуко, который позволил оказаться наравне с головой демона.
Но он не планировал сдаваться. Пытаясь отстранить бойца от себя, демон ударил госпожу Окадзаки правой ногой в живот, и тем самым заставив юную саико но кэсщо отправиться в свободный полёт на пару кэнов.
Сетсуко быстро поднялась. Она слишком много мешкала, если дать ему уйти, то она не получит совета - того, что ей сейчас так необходимо.
Ворон тэнгу схватил свою искусно сделанную катану, освободив её от ножен, и приготовился защищаться.
Ему придётся покинуть город сегодня же, ибо если он убьёт или поранит человека, то его самого разрубят на мелкие кусочки и отдадут на съедение собакам.
Внезапно в него прилетел маленький камешек, ненадолго сбив с толку - этого времени хватило последователю боя тигра, чтобы та приблизилась к нему достаточно близко и нанесла удар в область шеи, но ёкай успел подставить лезвие своей катаны и использовать его как щит. Лезвия их оружий сцепились в опасной схватке, раня друг друга. Демон попытался отшвырнуть своего оппонента в сторону, нанося резкий удар и выставив обе руки вперёд, однако Сетсуко быстро увернулась, и, пользуясь данной позой своего противника, выхватив из-за спины свой смертоносный вакидзаси⁶, буквально припечатала ворона к стене, что была не так уж и далеко, ударом лезвия в ткань, должную прикрывать и прикрывавшую плечо.
Ёкай зашипел, пытаясь вытащить клинок, но тем временем его руки уже скрутили. Он злобно посмотрел на девушку, пока та вытаскивала вакидзаси из деревянной стены.
Демона повалили на живот, сев на него, тем самым придавив несчастного своим весом, попутно обматывая его ноги в трёх местах верёвкой.
Дождь стал лить с ещё большей силой, что можно было проследить, находясь внутри, по нескончаемому громкому стуку капель о поверхность крыши.
Природа будто бы была возмущена чем-то, только вот чем - не ясно.
- Обычно вороны тэнгу не нападают на людей, а делают это только тогда, когда чувствуют исходящую от человека ауру опасности. Неужели от меня пахнет чем-то подобным? - Сетсуко приветливо улыбнулась ёкаю, что являлось достаточно странным поступком в такой ситуации и перевернула того на спину, глядя в его ало-красные глазища, сливающиеся с тоном искажённого гримасой негодования и страха лица, своими глазами доброй матушки бури, которая сейчас ласково гладит тебя по лицу, но через мгновение вполне способна дать мощную оплеуху.
В её красивых узких омутах плавали в ярко-голубом океане неба серые тучи, что красноречиво говорило о непостоянности госпожи Окадзаки. Тёмные волосы сползали с шеи чёрными змеями, грозясь ужалить любого, даже саму саико но кэсщо, а затем резко мутнели в глазах, оказываясь безобидными лианами.
Спустя несколько томительных секунд молчания, при прошествии коих ворон успел усомниться в существовании такого понятия как "время", рядом с его головой приземлилось острое лезвие вакидзаси.
От неожиданности демон распахнул свои узкие щёлочки настолько широко, насколько вообще мог.
- Милый демон, тебе лучше бы заговорить со мной. - вырвалось грозное восклицание, произнесённое, нет, даже выплюнутое с вулканически-разрушаемым гневом изо рта прекрасной госпожи Окадзаки, но при том сопровождаемое таким мягким взглядом, в небе коего уже заселилось солнце, но надолго ли? Около секунды в голове ворона тэнгу копошились быстрые молнии-мысли, а на внутренних весах взвешивались все за и против. Он решил не молчать.
Наконец он произнёс:
- От вас так и разит глупостью и силой, а эта совокупность очень опасна.
Девушка изогнула свои брови в порыве удивления, а затем громко захохотала, при чём так невероятно заразительно и громко. Постороннему человеку, решившему по какой-то причине сейчас сюда наведаться могло показаться, будто бы ёкай извлёк из себя что-то действительно смешное.
Вдоволь насмеявшись, Сетсуко ласково улыбнулась демону, как губами, так и глазами. - Неужели? Мне ещё никто такого не говорил. Всегда интересно услышать что-то новое о себе. - тёплый меццо-сопрано подкрался к сознанию ёкая крошечным зверьком, пытаясь усыпить его тревогу, но демон был слишком встревожен, напуган и взволнован, чтобы поддаваться влиянию женского голоса.
- Чего тебе от меня надо? Если решила убить меня, то лучше тебе подумать о сердце моего отца. Оно-то точно не выдержит, если я во второй раз умру. - сипло прорычал он.
- Не хочу я тебя убивать. В этом нет надобности. - в глазах последователя тигриного боя плескался сладкий мирин⁷, возможно выпитый ею до этого. Тигриная воительница быстро спрятала свой грозный вакидзаси за пазуху. - Пока. Если ты будешь хорошим демоном и никого не убьёшь, то и жить будешь долго. – тут же добавила Сетсуко с какой-то материнской, наставляющей строгостью в голосе.

Ёкай недоумённо посмотрел на неё, в его взгляде так и читалось "То, что ты сейчас сказала - было действительно серьёзно?" - Что же тебе нужно от меня, джинруи-но-тамэ-ни? - Спросил ворон, глядя на свою пленительницу с явным недоверием. Ему как-то не верилось, что слова девушки были достаточно крепки, чтобы не вырваться из твёрдой почвы надёжности порывистым ветром беспечности - а ветра в этой голове, по мнению ёкая, было предостаточно.
- Всего лишь твоё мнение насчёт сложившейся ситуации и пару советов. -изрекла девушка будничным тоном.
- В смысле - мнение и пару советов? У тебя что - своей головы на плечах нет? Как ты тогда саико-но-кэсщо, то стала?
- Голова-то у меня есть, но проблема в том, что я не демон.
Ворон вновь посмотрел на госпожу Окадзаки тем же выразительным взглядом, а его брови стремительно полезли на лоб. - Что?
Где-то вдалеке разрезала небесную гладь, а затем и существо испуганного воздуха яркая, словно выкованная из золота молния, а за ней вдогонку понёсся раскатистый бас грома.
- Мышление, мой дорогой, мышление. - Сетсуко покрутила своим указательным пальцем в воздухе возле уха, а демон в своём воображении уже вовсю крутил пальцем у виска. - Ты, как и другие демоны, мыслишь отлично от людей. Поверь, я это уже давно поняла. Поэтому мне нужно именно мнение демона, а ты сейчас самый ближайший и доступный из них для меня. Так что, мне нужно услышать что-либо о нашем конфузе из твоих уст.
Узкие щёлочки демона внимательно заскользили по лицу юной саико-но-кэсщо, изучая, анализируя. - Я должен быть твёрдо уверен, что ты отпустишь меня после того, как я тебе всё расскажу, а не сдашь на растерзание горожанам или не убьёшь сама. - взгляд ало-красных глаз буквально впился в лицо напротив мёртвой хваткой.

Сетсуко медленно поднесла к некрасивому лику ёкая свою руку с грубой обветренной кожей, которая стала таковой много лет тому назад.
Ворон тэнгу про себя уже успел миллионы тысяч раз испробовать на теле девушки, одетой в насыщенно-оранжевое кимоно, свою катану и добраться ею до самого сердца.
- Разумное желание. - наконец произнесла саико-но-кэсщо, отнимая не совсем приятную на ощупь руку от лица ёкая. - Смотри. Хотя... ты вряд хоть что-либо через стенку увидишь. Но открывать я её не стану. В доме господина Накамура тебе уже укрываться не получится. Сейчас на людей навалился огромный ком из проблем, вызывая у них панику. Так что, сейчас, если они встретят или найдут даже безобидного тануки, то с лёгкостью могут оклеймить его злым, тёмным демоном и сжечь. Поэтому тебе нужно уходить из города. О́ни существа неразумные, в отличие от цути-гумо, поэтому тебе стоит отправиться в лес, ведь, учуяв запах иного демона, о́ни не атакуют, если это только не их противоположный по цвету собрат. Я отправлю тебя туда с ещё парочкой моих ребят или одного и тебя никто не убьёт, договорились?
С минуту ворон лежал, не двигаясь и всё думая, думая, думая. Потом он оторвал свой взгляд от вечности и посмотрел на юную воительницу.
Ослепительное сияние молнии вновь пробежалось по городу, оставляя после себя глубокие шрамы на лице грозного неба. За ней, как непередаваемый металлический отзвук, после удара катаны, пророкотал, взрываясь, верный её небесным чертам гром.
- Нет, не пойдёт. Ты не предоставила мне гарантии, тем более, как же мой отец?
Ветер, разбушевавшейся теперь как никогда, вторил его словам, разнося их с репликами всех горожан по окрестным долинам, преодолевая высокие горы цути-гумо шагами, равными, казалось, десяти ри⁸.
- А что отец?

Прозрачные капли-слёзы таких далёких от них сейчас туч застучали по крыше с удвоенной силой, принося с собою дождевой аромат горького счастья.
- А то, что старик просто умрёт от горя.
Госпожа Окадзаки подняла свой взгляд наверх, возможно, думая найти там небо, но её ярко-голубые глаза встретились лишь с тёмной поверхностью потолка. Демон повернул свою голову влево и нашарил в злостной темноте дубовые доски стен.
Когда-то эти самые дубы возвышались где-то в чаще могущественного "Леса плача", не прогибаясь ни под одним ветром. А сейчас же из их безжизненных трупов сколотили такую мрачную и зловещую постройку.
- Старику будет легче жить, если он будет знать, что его сына не убили самым жесточайшим способом где-нибудь на улице. - вышла и лёгкой походкой прошлась по ушам крылатого создания реплика Сетсуко.
- Он не будет точно уверен, что я не умер где-нибудь в чужом краю. Его будет склонять к могиле эта неизвестность. - Ответил ей, хрипя, молодой ворон.
- Если тебя не спрятать сегодня же, то он отправится на тот свет намного раньше. Господина Накамура убьют за предательство так же жестоко, как и тебя.
Глаза двоих врагов, союзников или же приятелей встретились, образуя электрический заряд. В голову обоим пришла чёткая ясность - так просто ёкая не спасти, без жертв не обойдётся.
Не то, чтобы девушка и парень не понимали эту вещь до этого момента - просто их сознания тщательно скрывали данный факт от них за занавесой их собственного театра но⁹, где посмотреть на мысли и переживания своих творений спускаются боги, ловко хватаясь за ветви чудесной сосны.
Вдруг демон почувствовал, что верёвки на его ногах чуть ослабли.
- С каждой новой репликой, в зависимости от её ценности, я буду чуть ослаблять твои путы. - сказала юная красавица, мягко улыбаясь, но внезапно она вновь выхватила свой острый вакидзаси и с родительской строгостью посмотрела на демона, что лежал под ней. - Но не вздумай попытаться обмануть меня, демон, иначе тебе придётся попрощаться сначала с твоим языком, а затем и с жизнью. - провозгласила та, очерчивая неровные линии вдоль и поперёк красного лика ворона. – Итак. Говори!
Ворон нервно сглотнул, моля всех богов, о коих только знал, чтобы это поскорее закончилось. Верёвки на руках и ногах приносили ему всё новые и новые порции боли, сидящая на нём Сетсуко весила явно более десяти кан¹⁰, а грозное оружие, находящееся возле лица демона, не вселяло чувство безопасности. - Что я могу тебе сказать? Выходить из города тебе сейчас опасно. Не вернёшься - сдохнут все. Как я слышал - все те ребята, которых тебе отдал мой отец, а также новые военные не вернулись. Так что новых посылать тоже не стоит. Хотя... Сколько их там осталось? - ёкай посмотрел на девушку таким затравленным и одновременно с этим грозным взглядом, что та, не выдержав, рассмеялась.
- Всего - двухсот девяносто. - сквозь смех проговорила госпожа Окадзаки, смахивая одной рукой слезинки, а другой, зажав между двумя пальцами вакидзаси, ещё больше ослабляя хватку верёвок.
Ворон тэнгу посмотрел на неё с долей беспокойства в ало-красных щёлочках, чуть-чуть подумал, сузив их ещё больше, и сказал:
- Чего ж так мало защитников на такой громадный город? Неужто сёгун о вас... о нас вообще не заботится?
Воительница округлила свои глаза, из-за чего стала выглядеть довольно комично, и если бы смогла увидеть себя со стороны, то наверняка бы разразилась громким хохотом. - Как это не заботится? Недавно было принято решение о том, что на сто человек, не являющихся борцами с демонами, будет выделен один джинруи-но-тамэ-ни.
Где-то в колыбели небес молодая молния, рождённая ещё на рассвете славной Японской жизни, расплела свои золотые локоны и с бесстыдно распущенной причёской озарила Кохан Но Мачи своим невероятным присутствием и звонким смехом, а её преданный воздыхатель гром бежал за ней, держа подол её золотистого, сверкающего кимоно.
- Маловато как-то, не замечала? - ответил ей насторожившийся ёкай.

Сетсуко резко повернула голову в сторону двери, а затем также внезапно посмотрела в глаза ворону, из-за чего он сначала недоверчиво посмотрел на дверь, а потом недоумевающе взглянул на девушку.
- Готовые воины умирают быстрее, чем их ученики успевают заканчивать подготовку. Поэтому и были предприняты меры.
- Да? Так мы от главного вопроса отвлеклись. Нужно кого-то послать за помощью. У вас юё-сэй-но-тсюё-са есть? Должны же быть. - задумчиво произнёс юный демон.

Госпожа Окадзаки изучающе посмотрела на него, а затем изрекла следующее:
- Ну, вообще, трое были отправлены в Эдо ещё месяц назад, так что ждать их тоже придётся где-то месяц, а двое были посланы в ближайший город примерно три дня назад - а путь до него можно преодолеть за полдня - и не вернулись.
Со стороны "Леса плача" послышались какие-то странные, неслыханные никому ранее звуки, похожие на смесь плача, животного рёва, лёгкого смеха, жуткого хохота и шёпота.
Но сейчас ворону и тигриной воительнице было далеко не до этого.
- Ясно. Даже не знаю... Если бы я захотел уничтожить город, то для начала хорошенько подготовился, а затем уже нападал. Но готовился бы не слишком долго, ибо люди с других городов могут догадаться об осаде, если не смогут попасть в него и вызовут подмогу. Деревья, коих в городе было достаточно, много согнулись в низочайшем поклоне неизвестно кому, позволяя своей изумрудной, омываемой холодным летним дождём кроне, купаться в мутных ручейках грязи.
- Ты говоришь как разумный ёкай. Может, цути-гумо так и поступают. Поэтому атаки от них стоит ждать на днях потому, что и так слишком много времени прошло. Но о́ни - вовсе не разумны. Их одолевает определённое чувство, не давая здраво мыслить и уподобляя животным.
- Может в лесу храниться что-то или кто-то очень важный для них?
Сетсуко ошарашено взглянула на него. Её чёрные брови-ласточки стремительно начали карабкаться по жёлто-золотистой коже ко лбу. Рот слегка приоткрылся, обнажая ровные, красивые зубы. - Ты имеешь ввиду кого-то из глав о́ни?
- Это - всего лишь предложение.
- Но ведь его в лесу ещё никто никогда не видел...
- А ты думала, что он в одном месте что ли постоянно находится?
- Нет, конечно, но у нас... - госпожа Окадзаки застыла, словно каменная статуя. Её зрачки сузились до размеров горошины, а губы приблизились друг к другу максимально близко, образуя тонкую розовую полоску.
Ёкай отстранённо глядел в потолок, уделяя внимание каждой досочке.
Он уже совсем позабыл о той малоприятной боли, что доставляла ему сидящая на нём воительница и связывающие его верёвки. И вдруг, так неожиданно даже для самого себя, демон обронил следующие слова:
- Я его чувствую. Его... присутствие? Он должен быть где-то рядом.
Зрачки в очах голубоглазки резко сфокусировались на красном лице ворона тэнгу, а руки буквально впились в его не самую нежную и чувствительную, но всё же кожу живого существа, даря новые колкие ощущения. – Правда, чувствуешь? Правда? Т...ты не врёшь? - дрожащим от смеси, принадлежность коей можно признать за таким понятием, как дзигоку, волнения, ненависти и страха. Даже не страха, а леденящего душу не только Сетсуко, но и обладателя красных глаз-щёлочек, ужаса.
Этот холод, будто бы вырвался изо рта Сетсуко и проник внутрь ворона через его уши, обмораживая собою в первую очередь мозг, а затем и все внутренности демона.
- Я никогда не вру. Могу недоговаривать, но не лгать. - Произнёс ёкай, чувствуя, что любые сказанные им сейчас слова могут сильно подействовать на госпожу Окадзаки.
Медленно, с трясущимися, как от лихорадки руками тигриная воительница стала развязывать путы, находящиеся на ногах ворона тэнгу.
Когда данная процессия завершилась, Сетсуко посмотрела в сторону сёдзи, но видела ли она её - хорошо подобранный вопрос.
Ёкай смотрел на неё, ловя каждое движение и ждя какой-нибудь реплики, подтверждающей, что Сетсуко переварила услышанное. Но её не было. И из-за этого демону становилось тревожно на душе.
Вдруг девушка вновь обратила свой взгляд на ёкая и ударила себя по лицу. Это действие ей явно помогло, ведь зрачки её увеличились в размере, а дрожь чуть-чуть унялась.
Её частое дыхание и ускоренное сердцебиение разлетелись вместе со звуком удара по помещению, словно птицы, разрезая воздух своими крыльями.
За первым ударом последовал второй, третий, четвёртый. Окончательно успокоившись, госпожа Окадзаки уже намного быстрее высвободила руки крылатого создания из верёвок. А затем, посмотрев на закрытое сёдзи, пошла в его направлении, минуя горы старых ржавых деталей.
Ворон медленно поднялся на ноги и первым делом проверил свою, искусно сделанную катану. Потом, ощупав ноги от пят до бёдер и руки от пальцев до плеч, и поняв, что все конечности у него целы, ворон тэнгу, схватившись за живот, пошёл вслед за Сетсуко.
Юная саико-но-кэсщо уже успела отворить сёдзи и выйти на улицу, находясь сейчас под проливным дождём.
"Сумасшедшая" - подумал сын господина Накамура, приближаясь к воительнице всё ближе.
Весь город сейчас будто умер. В данный момент - огромный, могущественный, но такой одинокий он смотрелся довольно жалко, будто бы брошенный любимой юноша, ставший из-за неудачной любви и такого же непутёвого лезвия катаны, хинином¹¹.
Этот край помнит о тех трагедиях, что были преданы бренной бумаге, коя сейчас окрасилась от старости в жёлтый цвет. Напоминая нам о золоте имён тех, кто пошёл защищать Кохан Но Мачи ценою собственного существования, а их было немало, столько, что страшно и подумать, будто бы они и правда умерли. Не ушли, не желая возвращаться, не влюбились в какую-нибудь неземную деву и побежали за ней без оглядки, а погибли, мечтая вернуться домой.
Казалось, что их души превратились сейчас в тучи и кружили над городом, притворяясь журавлями, окутывая его благоухающей аурой чести, принося дыхание честных воинов. Посмертное дыхание.
Их желание исполнилось, боги смилостивились над мужественными, но вовсе не бесстрашными сердцами своих творений.
Теперь они могут смотреть на свою родину с высоты даже иногда выше птичьего полёта. Теперь великие джинруи-но-тамэ-ни могущественного Кохан Но Мачи никогда никуда более не уйдут, а будут защищать воинственный город от голода своими слезами счастья.
Дождь всё больше усиливался, а ледяные капли ударялись о землю, словно наконечники вражеских стрел о спину гигантского чудовища. А вскоре, казалось, проникли в сознание Сетсуко сквозь ярко-оранжевое кимоно и с силой ударяли по умирающим нервам и молодым плечам.
Столько слёз было пролито убитыми горем матерями, столько старческих горл утонуло в морях красной паутины¹². И всё это было зря? Город падёт, не оставив и крошечного следа на этом месте? А вдруг тут, да прямо здесь, когда-то существовала какая-нибудь деревня или поселение, но потом его уничтожили демоны? Такое ведь могло быть – это не редкость. Неужели, то же самое произойдёт и с Кохан Но Мачи?
Между плотно прилегающими друг к другу тучами были видны маленькие островки дождевого летнего неба - такого тёмного. Оно напоминало стихотворение неумелого поэта, хаотично смешивающего цвета в своих строках. Синие волны подлости¹³ плавно превращались в фиолетовую благородную воинственность¹⁴, а затем в мелкие ручейки чёрной, искрящейся радости¹⁵.
Восточная стена, что окружила город со всех сторон, сейчас напоминала дремлющую, свернувшуюся в опасное кольцо змею, покрытую тысячью и одной каменной чешуйкой.
Неужели она падёт, позволяя ёкаям уничтожить город, позволяя ему пробраться сюда и полакомиться свежей человеческой плотью? Возможно, и плотью невинного дитя. Или несчастной матери. А виновной в этом всём будет Сетсуко.
Нет! Нет, нет, нет. Она не позволит, но как... Здесь нужны более опытные руки. Девушка ведь никогда прежде не защищала целый город и поэтому сейчас она не знает, что делать.
Сзади послышалось лёгкое постукивание. Тигриная воительница обернулась и обнаружила позади себя длинноногого ворона тэнгу, тихонько бившего по древесине стен своими демоническими руками.
Вдруг взгляд госпожи Окадзаки прояснился, и во всей её фигуре появилось выражение светлой надежды. - О, дорогой мой ворон тэнгу. Ты пойдёшь в этот лес один.
***
Гюдон¹ - буквально «чаша говядины», - японское блюдо, состоящее из миски риса, покрытого тушёной говядиной и луком.
Императрица Суйко² - 33-й император Японии, первая женщина на японском престоле, правившая с 15 января 593 по 15 апреля 628 года. Личное имя — Нукатабэ. Японский посмертный титул — Тоёмикэ-касикия.
Фуэ³ -  (яп. 笛, дословно, «флейта, дудка, свисток») — семейство японских флейт. Фуэ обычно обладают высоким звучанием и изготавливаются из бамбука. Самая популярная фуэ — сякухати.
Кохан Но Мачи Но Чирин⁴ - (湖畔の街の森林) - дословно переводится, как "Лес города у озера" или "Лес Кохан Но Мачи" - дубовый лес, окружающий Кохан Но Мачи с трёх сторон, позже прозванный "Лесом плача".
Гейша⁵ - женщина, развлекающая своих клиентов японским танцем, пением, ведением чайной церемонии, беседой на любую тему, обычно одетая в кимоно и носящая традиционные макияж и причёску. Название профессии состоит из двух иероглифов: «искусство» и «человек», таким образом означая «человек искусства».
Вакидзаси⁶ - короткий японский меч. В основном использовался самураями и носился на поясе. Его носили в паре с катаной. Длина клинка — от 1 до 2 сяку, общая длина с рукоятью условно ≈ 50—85 см.
Мирин⁷ - очень сладкое рисовое вино, используемое в японской кулинарии.
Ри⁸ - японская мера длины, равная 3927 метрам.
Театр но⁹ - (яп. 能 но:, «мастерство, умение, талант») — один из видов японского драматического театра.
Кан¹⁰ - японская мера массы, равная 3,75 кг.
Хинин¹¹ -  (яп. 非人) — обозначение в Японии периода Эдо одной из каст неприкасаемых, чья работа была связана в первую очередь с попрошайничеством, а также охотой, рытьём могил, переносом императорских паланкинов, исполнением наказаний или изящными искусствами. В отличие от эта (яп. 穢多), другой касты неприкасаемых, хинин жили вместе с людьми остальных сословий, не в изолированных поселениях, а статус «хинин» обычно не наследовался, мог быть получен из-за проступков (хинин становились беглые крестьяне и выжившие после попытки самоубийства на почве несчастной любви) и мог быть снят после достаточного очищения.
Сколько старческих горл утонули в морях красной паутины¹² - здесь я имела ввиду тонкие полосы, которые оставались на шеях матерей, когда они совершали харакири. Дело в том, что мужчины вспарывали себе живот, а женщины резали горло.
Синие волны подлости¹³ - синий цвет в Японии обозначает подлость, мошенничество и не особо часто - скромность.
Фиолетовая благородная воинственность¹⁴ - в Японии фиолетовый цвет - это цвет воинов, благородства и силы.
Чёрная искрящаяся радость¹⁵ - в Японии, в отличие от Европы чёрный обозначает радость.