Дзигоку

Нелюбовь им движет
Она в темнице страха
Они ничего не знают

***
Восточную стену овеевала тревога. Она окутывала своим тёмно-синим покрывалом каждого, кто находился внутри её кольца, давила рассеянной неясностью на головы бедных, таких ничтожных людишек.
И небо, словно вторя этому настроению, уже несколько недель не сбрасывало с себя оковы мрачных красок, тяжкого напряжения и тёмно-серые грозовые тучи. Оно, изображая молодого орла, вцепилось в свои тёмные, можно сказать, даже грязные, поистине осенние одеяния и не желало их с себя сбрасывать и менять на что-либо другое.
Со стороны огромного дубового леса, который был известен, всей округе под названием "Лес плача", сквозил какой-то мёртвый холод, при том ни один поток ветра, ни одно слабое дуновение так и не добралось оттуда до Кохан Но Мачи¹ с тех самых пор, как сотни демонов-о́ни попытались взять город, что защищала восточная стена штурмом.
Всё вокруг сковала тишина, похожая на ту самую свою сестрицу, что приходит поплясать на человеческих нервах перед сокрушительной бурей.
Иногда из леса доносились голоса. Им вторил говор со стороны леса на "Горе цути-гумо", где не так уж давно поселилось около полусотни таких демоно-пауко-тигров.
Что же делать нечастной Сетсуко, если та ещё никогда не сталкивалась с подобным? Восточную стену, а вместе с ней и Кохан Но Мачи буквально окружили. С севера, юга и запада его окружали лесистые горы, а с юга - дубовый лес. Город находился на тонкой паучьей нити, все его жители чувствовали - скоро начнётся что-то. Вот только - что?
Тонкие руки девушки с длинными пальцами, словно созданными для игры на сямисэне², перебирали её редкие волосы, пытаясь заплести незамысловатую причёску. Казалось бы - чего стоит сделать пару небольших хвостиков сзади и скрепить каким-нибудь кандзаси? Но, когда руки девушки подрагивали при каждом движении, ей сотворить что-то подобное было крайне трудно.
Наконец работа была закончена, Сетсуко в последний раз посмотрела на своё отражение в зеркале, поднялась и взглянула на закрытое сёдзи, служившее в этой комнате окном.
На улице стояла мрачная картина: всё то же тёмное небо, глядящее девушке прямо в душу, погребальный холод, тревожные лица прохожих, влажная от постоянных дождей почва, которая неприятно чавкала под их ногами. Но и в этом далеко не миловидном пейзаже поблёскивали своими яркими лепесточками любимые цветы юной саико но кэсщо - космеи. Они стойко и гордо за свою необыкновенную красоту выдерживали все погодные ненастья, украшая маленький внутренний дворик дома. И даже самое главное из них, по мнению юной саико но кэсщо - недостаток солнца.
Сетсуко лично попросила отвести ей дом с хоть каким-то, хоть ничтожным количеством ярких цветков. К большому счастью девушки, такой домик нашли.
Внезапно голубоглазая Сетсуко повернула свою голову в сторону другого сёдзи, быстрым шагом подошла к нему и вышла из комнаты.
***
***
Орочи неспеша двигался в сторону шумной реки, всё больше отдаляясь от тех самых гор, что были свидетелями смерти женщины дзёро-гумо. Сейчас же они представляли из себя два неясных туманных силуэта, практически полностью скрытых в воде. Вдалеке, за кронами могучих деревьев уже виднелись очертания кольцеобразной стены.
Человек-рептилия ухмыльнулся при виде этих очертаний, из-за чего кожа на его правой щеке собралась в маленькие складочки, а лицо сделалось крайне неприятным на вид.
Затем не совсем молодой Орочи сложил свои губы в трубочку и выдал из глубин своего сознания и лёгких очень ему знакомую, поистине беркутиную мелодию.
Скоро он будет в Кохан Но Мачи, в городе, где посмела осесть эта безмозглая девка. Как там её, точно - Сетсуко. Самый бездарный саико но кэсщо, что он видел, а видеться говорить ему приходилось с многими. Семь лет подряд, как никак Орочи, или же господин Исибаси выигрывал бои с представителями боя змеи. А значит - оставался саико но кэсщо столько же времени.
Под ногами хрустнула ветка, а впереди послышалось лёгкое завывание, переходящее в громкие рыдания. Человек в изумрудном одеянии остановился возле быстрой реки, так и пышущей жизнью. Вот он и первая преграда - Лес плача.
***
***
Сетсуко шагала по вязкой и противной для неё почве в западной части части города. Она была настроена решительно, хоть её первый отряд, посланный неделю три недели назад, состоящий из десяти джинруи но тамэ ни ещё не вернулся, это не означает, что нужно бездействовать. Кохан Но Мачи ещё охраняет целая сотня бойцов, готовых бесстрашно ринутся в бой в любой момент.
Ноги вели девушку твёрдым шагом, к казавшемуся заброшенным, старому, позосившемуся домику господина Накамура - сенсея, обучившего в общем за двенадцать лет шестьдесят одного джинруи но тамэ ни, которые теперь прославляют бой кабана и разносят боевую славу своего учителя по всей Японии.
Вот Сетсуко уже прошла по дорожке из множества камешков к скромной минке старого учителя. Рука девушки приблизилась к ветхой деревянной двери и тихо постучала по её пыльной поверхности.
Никакой реакции на это действие не последовало. В доме царила такая же гробовая тишина, будто бы голубоглазка вздумала тревожить такими вот тихими звуками мертвеца в могиле.
Сетсуко постучала ещё раз - ни единого шороха.
- Господин Накамура!
С раздражением в голосе вымолвила юная саико но кэсщо. В её головном омуте всплыло старое воспоминание-утопленник. И перед глазами девушки возникла довольно курьёзная картина. Случай, когда тот миловидный на вид и в душе старичок, что живёт в этом домишке три часа сряду не впускал к себе ни саму Сетсуко, ни ещё нескольких человек, ведь просто не слышал их. Да, проблемы со слухом - это не единственное, доставшееся ему старческое горе, но самое раздражающее по мнению Сетсуко.
Рука голубоглазой брюнетки стала беспрерывно и явно более настойчиво стучать о запертую изнутри дверь.
- Господин Накамура! Откройте пожалуйста! Это - я! Сетсуко!
Очень громким и твёрдым голосом стала буквально кричать саико но кэсщо.
- Старый хрыч, чего же ты не открываешь!
Спустя около десяти минут упорных стараний чуть тише буркнула Сетсуко, повернувшись спиной к двери и уже намереваясь уходить.
- Проходите, юный цветок сакуры!
Внезапно послышалось за её спиной.
- Ой!
Воскликнула та, оборачиваясь. "Так. Он слышал то, что я сказала или - нет?" - эхом пронеслось у неё в голове.
- Да, спасибо, господин Накамура!
В ответ старичок лишь улыбнулся и прошёл в глубь помещения.
Маленькая ножка саико но кэсщо ступила на деревянный пол минки.
- Я пришла к вам по одному очень важному делу.
Уже более робко произнесла Сетсуко.
- Конечно, а по какому ещё делу саико но кэсщо придёт в дом старого учителя?
Ответил ей господин Накамура.
- Проходите, в гостиннную, сейчас я сделаю для вас чаю. Вы же не против выпить немного гэммайтя?
- Не против.
"Фух, всё-таки не услышал, повезло, а то как стыдно было бы". Словно вторя своим мыслям, девушка облегчённо выдохнула. Но следующая реплика дедушки заставила её поперхнуться воздухом.
- И кстати, не такой я уж и старый.
***
***
Со всех сторон доносились истеричные возгласы, крики и плач, но Орочи будто бы и не слышал всего этого. Он преспокойно себе шёл, насвистывая уже новую мелодию.
Человек-рептилия преодолел уже одну десятую часть Леса плача, не повстречав на своём пути ни одного о́ни - невероятное везение.
Шаг за шагом, вдох за входом, движение за движением Орочи всё больше приближался к Кохан Но Мачи, даже не зная, о его бедственном положении.
Неожиданно где-то совсем близко послышалось громкое дыхание. Ещё секунда - и огромное клыкастое чудовище с тёмно-синей кожей и огромным канабо в массивной руке оказывается впереди Орочи.
- Ну привет, дружок.
Короткая реплика с ехидной интонацией вырывается из змеиного рта кареглазого.
- Зачем ты появился здесь?! Чтобы сделать мне больно?! Мама, мамочка, прости!
С этими словами о́ни бросился на саико но кэсщо.
- Мама, значит...
Орочи ухмыльнулся.
Саи буквально вылетели из ножен и очутились в крепкой хватке удалого бойца. Он отпрянул чуть назад, а затем попытался напрыгнуть на демона, но последнее ему сделать не удалось, ведь тёмно-синий о́ни, ревя и плача, поднялся с земли.
За то время, которое чудовище пролежало на земле зелёный воитель успел смешать порошок на основе сои с водой и в буквальном смысле намазать его на острое лезвие сай.
- Почему моя мама?! Почему?!
Ёкай вновь попытался схватить Орочи, но тот чуть поддавшись вперёд, уклонился от захвата его руки. Демон стал реветь ещё громче. О́ни начал лупить руками во все стороны, дабы ударить человека-рептилии, но тот подобно змее, лишь уклонялся и уворачивался от ударов ёкая, следя за каждым сокращением его мышщ и каждым движением. Далее в ход пошло и канабо.
Этот изматывающий танец продолжался ещё от силы пять минут, после чего Орочи, в очередной раз уклонившись от громадной руки демона, что хотел попасть в грудь саико но кэсщо, всадил демону одно из сай прямо в шею.
Демон сначала захрипел, а потом и завыл от адской боли, упал на спину и выпустил из рук своё грозное оружие.
Соя буквально разрывала его плоть.
- Мама...
Прошептал он.
***
Лишь тусклый свет лампы освещал помещение. Где-то в углу, сжавшись в стену сидел маленький шестилетний мальчик. Из центра комнаты до его детских ушек долетали душераздирающие крики матери ребёнка.
Над ней склонился длинноволосый мужчина в богатых, явно недешёвых одеждах. Он бил ту острым лезвием ножа в живот, лицо, ноги и руки, причиняя женщине жуткую боль.
Каждый новый взмах и приземление в кровоточащую плоть сопровождался всё новым и новым воплем. При каждом таком громком звуке мальчик съёживался всё сильнее.
Новый удар, прямо в шею и женщина перестала дышать. Наконец крики прекратились, а по щекам мальчонки потекли слёзы.
Последнее, что он видел в своей человеческой жизни - это злобную ухмылку мужчины.
***
Орочи смотрел на поверженного демона с явной насмешкой в глазах и усмешкой на не совсем пухлых губах.
Каждый раз, когда опытный воин одолевал какого-нибудь ёкая-людоеда или же своих сородичей в поединке, где-то у него внутри, кажется рядом с отравленным сердцем зажигался огонёк бывшей когда-то там в прошлой безумной, но сейчас практически уже потухшей надежды, а в голове огромным дотаку³ с быстрой молнии разнеслась одна шальная мысль, чьё появление на свет было неожиданностью даже для самого Орочи: "А вдруг всё было не зря?".
Мужчина ненавидел эту непрошенную гостью, что так бесцеремонно вторгалась в его разум и поселилась где-то на краю сознания, дабы её не нашли. Но почему-то он искал повода вновь и вновь услышать этот вопрос.
Наверное поэтому он и стал джинруи но тамэ ни. Хотя нет, это далеко не самая главная причина. Есть и другая, более значимая - деньги. А точнее тот факт, что тем самым борцам с демонами их в довольно большом количестве даёт правительство с различными льготами и послаблениями, а те горожане, которые хотят избавится от одного или нескольких ёкаев доплачивают ещё и со своего кошелька. Это Орочи определённо нравится, ну а кому такое не в радость? Каждый любит звучный перезвон монет, а человек-рептилия просто сходит по нему сума. С этим уже ничего не поделаешь.
Зелёный воитель вновь посмотрел на о́ни, точнее на то что от него осталось - половину головы и грудную клетку вместе с шеей безжалостная соя просто напросто разъела, не оставив этому миру ничего взамен.
Вдалеке послышались громкий, разгневанные голос:
- Кто смеет хозяйничать в моём лесу?!
Орочи всё-таки стоит двигаться дальше, иначе его статичное состояние грозит ему переутомлением и последующей смертью в злосчастном лесу плача.
***
***
Девушка глядела внутрь, предложенной ей чашки чая, будто бы пытаясь увидеть в ней что-то или кого-то, кого она искала по всей стране пару веков, так точно. Нельзя сказать, чтобы та о чём-то задумалась, ведь взгляд Сетсуко был ясен и сосредоточен, а лицо выглядело напряжённым.
Наконец девушка подняла голову и посмотрела на господина Накамура полным решимости, твёрдым, стальным взором. Сейчас она выглядела, как грозная бронзовая статуя, а не живой человек. Брови госпожи Окадзаки, кажется когда-то давно были крыльями стремительного орла, но затем при её рождении, их просто вырвали с корнем и поместили на мраморный лоб будущей саико но кэсщо.
Господину Накамура стало как-то не по себе. Он издал нервный смешок или попытался приветливо улыбнуться, из-за чего обнажился его неровный ряд зубов.
- Мне просто необходима ваша помощь.
Произнесла девушка, рвя на куски жуткое молчание.
- И в чём же, юное моё солнце?
- Мне нужно поговорить с вашим сыном.
Старичок выронил из своих рук, поднесённую к губам посуду. Его глаза округлились, а рот приоткрылся от внезапной волны удивления.
- Но... Вы сума сошли?! Он же умер, три года как уже!
Вымолвил господин Накамура, с опаской смотря на свою собеседницу.
- Не пытайтесь меня обмануть. Вы, ведь знаете - абсолютно любой саико но кэсщо может распознать запах демона из тысячи и учуять его, находясь на расстоянии одного ри⁴ от самого ёкая. Я явственно чувствовала, находясь на улице и чую, сидя здесь, внутри запах ворона-тэнгу.
- О..о чём вы говорите, госпожа Окадзаки! Что за бред вы несёте! Если вы продолжите, я буду вынужден попросить вас уйти!
В произнесённом восклицании хозяина дома более всего выделялись две эмоции: гнев и растерянность. Все мускулы на его дряблом лице заметно подрагивали, глаза наполнились взорвамшимся возмущением, но чёрные зрачки стали беспокойно метаться и хвататься то за один предмет, то за другой своим хаотичным взором.
- Тогда позвольте мне осмотреть дом и пройти в другие комнаты.
Спокойно вымолвила девушка. На протяжении всего того времени, пока господин Накамура выпаливал свою гневную тираду, та не сводила с него взгляда.
- Как хозяин этого дома я запрещаю вам делать это!
На этот раз его слова были более твёрдыми, но такими тяжёлыми для него самого. Выдавливать их себя казалось старику непосильной ношей, поэтому каждое слово выходило вместе с горячим воздухом изо рта господина Накамура тугим, грузным комком. А фраза прозвучала скорее как: "Как... хозяин... этого... дома... я... запрещаю... вам... делать... это!"
- Давайте посмотрим. Если вы не позволите сделать этого мне, то весь город узнает, что вы храните дома ёкая, а вот какого...
Слова Сетсуко прошлись ножом, по уже уставшему работать сердцу бывшего джинруи но тамэ ни, ему резко стало очень плохо.
***
***
Орочи поднялся с земли. Он преодолел только одну пятую всего пути, а уже изрядно устал. Что не удивительно - ему пришлось бежать со всех ног с места своего вероломного преступления, по крайней ужасного мере для демонов. Ведь если он будет сражаться с каждым о́ни, что повстречается у него на пути, то просто погибнет здесь, растерзанный и сломленный. Поэтому ему и пришлось бежать, прислушиваясь к каждому шороху с того места, где услышал крики разгневанного демона.
Человек-рептилия огляделся. Лес был по-настоящему красив и какой-то мере даже сказочен. Что заприметил даже саико но кэсщо, хотя он и не был любителем полюбоваться на красоты природы.
Со всех сторон на мужчину буквально смотрели листья, один затмевая другой своей рельефностью. Одни сцепились крепкой хваткой друг за друга, не желая преступному свету озарять это царства отчаяния. Другие приняли решение отстраниться от своих братьев и сестёр и позволить солнечным струям заполнить пространство леса приятным полумраком. Из-за чего воздух вокруг стал каким-то туманным, каждая пылинка превратилась из невидимки в настоящую звезду, задающую атмосферу всему этому волшебному параду.
Мощные матери всего этого необыкновенного покрывала, что положили начало всему этому необыкновенному пейзажу стояли сейчас будто бы спокойные, но одновременно с этим готовые в любое мгновение сразится о ка:сан⁵.
Где-то совсем близко послышался какой-то подозрительный шорох. Орочи навострил свои уши и встал в стойку полной боевой готовности, словно подражая тем матерям, что отдали свои жизни, спасая, оплаканный теперь многими Тори Но Ута Но Басщо⁶.
Из-за куста выпрыгнул кролик. Его чёрно-белая мордочка повернулась в сторону удивлённого мужчины в чьих глазах читалось облегчение смешанное с разочарованием. Саико но кэсщо пригляделся к своему несостоявшемуся противнику. Влажный кроличий нос напоминал маленькую стрелочку, указывающую прямо на Орочи, миндаливидные глаза смотрели прямо ему в душу, а стоящие торчком уши точно служили животному своеобразным суйкинкуцу⁷, казалось, что если подойти к их хозяину и прислушаться достаточно хорошо, то можно услышать, как циркулирует внутри него ало-красная кровь.
"А откуда в лесу, населённым толпами о́ни, собственно появился кролик?" - молнией поразила человека-змею внезапная мысль, что так метко ударила по поверхности его мозга.
- Ками⁸!
Неожиданно послышался громкий голос, который по всей видимости принадлежал подростку.
Саико но кэсщо внимательно посмотрел в ту сторону, откуда вероятнее всего выбежит или выползет незнакомец. Острое лезвие сай, что находились у него в руки сверкнуло отражением солнечного луча, Орочи напрягся.
- Ками-и-и!
Звучный возглас повторился, только теперь звучал он разительно ближе.
Внезапно кролик сорвался с места, оставляя за собой серые облака пыли в воздухе и маленькие следы на земле.
Подул ветер, листва зашепталась между собой, обсуждая последние новости и свежие убийства этого леса. В их негромком, завораживающем говоре нельзя было разобрать ни одного слова, но ясно было одно - листья ведут беседу о чём-то явно интересном.
***
***
Сетсуко встала и максимально выпрямилась. Её глаза готовы были, казалось разорвать любого, без помощи рук.
Девушка повернулась в сторону сёдзи, что находилось практически над потолком и сделала несколько десятков шагов вокруг зала.
Вдруг она резко остановилась, а затем вышла из комнаты.
Господин Накамура неспеша поднялся, держась левой рукой за больное сердце. Комнату наполнял лишь звук его дыхания. На старческом лице, борясь с многочисленными морщинами показалась гримаса ужаса.
- Госпожа Окадзаки, куда вы пошли?
От громкого звука его собственного голоса самому старику стало неимоверно страшно.
Где-то в другом конце дома слышались шаги, совсем тихие, но звук от них разлетался по всему дому, заполняя его до краёв, словно вода кувшин.
Господин Накамура встал, ему было неимоверно страшно. Не один человек во всём городе не сомневался в том, вместе с телом его сына, погибшего от заражения крови, находится глубоко под землёй, а душа упорхала на лёгких крылышках в иной мир. Никто, кроме юной Сетсуко.
Хозяин дома встряхнул головой, сейчас совсем не та ситуация, чтобы стоять и думать над этим такое продолжительное количество времени.
Старичок сделал один шаг, второй, третий, затем остановился, прислушиваясь - госпожа Окадзаки всё ещё бродила в коридоре, затем его ноги медленно поднялись в изгибе, преодолели ещё какое-то расстояние. Какое - господин Накамура не знал, мысли седого человека были далеко за пределами данной комнаты.
Если бы можно было посмотреть на пространство, называемое минкой, не светло-серыми глазами старичка, то вполне возможно было бы заприметить то, что она выглядела намного лучше внутри, чем снаружи. Доски были не такими старыми, половицы и стены явно подлежали тщательному ежедневному уходу, в воздухе не летало ни одной пылинки, а поверхность стола и прочей мебели буквально поблёскивали, будто бы подмигивая тебе.
Внезапно где-то в глубине коридорских недр послышался громкий скрип, открывающейся старой двери.
Господин Накамура сорвался с места.
***
***
Кусты, что ограждали Орочи от тупого, по его не скромному мнению незнакомца зашевелились. Саико но кэсщо сорвался с места, готовясь обороняться. Саи приветливо подмигнули ему ярким отражением блестательных лучей. Времени убежать уже не осталось. И чего он так медлил? Похожий на женский, испуганный визг раздался совсем близко.
Орочи приземлился на свои ступни довольно больших размеров и приготовился уклоняться от атак, но они не последовали. На мужчину смотрела пара тёмно-серых, испуганных и ошарашенных глаз, которые сейчас так заметно увеличились в размере, что их размер с размером нормальных очей также невероятно возрос, как тело человека, превратившегося в о́ни.
- Чего-о-о?!
Раздалось первое членораздельное слово из уст парня.
Он отскочил назад, но споткнувшись о маленький камушек упал в колючие кусты.
Орочи удивлённо посмотрел на это недорозумение, как он уже оклеймил парня и положил острые трезубцы на место. Ведь на парне было надето светло-серое кимоно с изображениями двух крохотных змей на кимоно - знак учеников помощников бойцов стиля змеи или же - змеиные мигите⁹. Эти люди обязаны были обслуживать, тяжело раненных джинруи но тамэ ни, людей, которых предыдущие спасли от смерти и достойно провожать в дальнейший путь тех несчастных, жизни чьих сохранить не удалось. Мигите жили в специальных домиках и в любое время суток готовы были предоставить тому, кому нужно свою безвозмездную помощь. Они готовили еду, лечили раны, зашивали дыры на старой одежде и давали новую, убирали в доме и развлекали разговорами вышеперечисленных.
В основном мигите становились женщины, но иногда встречались и исключения, как сейчас, к примеру.
Для каждого стиля боя были созданы свои мигите, поэтому представители каждой разновидности могли делать то, что не в состоянии были сотворить другие. Змеиных мигите учили помогать готовить яды, паучьих особому массажу, а кабаньих идеальной обработке катаны.
У каждого дома мигите было своё животное-талисман, которое могло не совпадать с стилем боя, обслуживаемых ими джинруи но тамэ ни. Таким талисманом становился любой зверь, проникший самостоятельно на территорию дома. Иногда их специально заманивали едой. Если в течение года ни одно животное не желало вступать за деревянную калитку дома, то его считали проклятым, а его обитатели, да и просто гости теряли свои запасы везения. Чтобы счастье царило над домом как можно дольше, зверьку подыскивали пару, ведь потомство первопроходеца тоже приносили богатство и благополучие. Если же животное-талисман умирало без наследников, то дом, в коем он жил также обретает звание проклятого.
Дабы стать помощником необходимо было пол года обучиться у того, кто исправно прослужил на этом месте десять лет, а также обладать хотя бы какими-то навыками уборки, готовки, стирки, коммуникации, кузнечного дела и врачевания. В основном будущих мигите готовили к этой роли с детства, ведь ими становились исключительно сироты, коих и приютили сердобольные помощники, но опять же исключениям было место быть, если можно так сказать.
Поддерживали такую организацию в финансовом плане сами джинруи но тамэ ни, только каждый стиль своих помощников. Каждый месяц каждый борец с демонами обязан был сдать десятину своего заработка на нужды своих мигите. Если он этого не делал, то с позором выгонялся из джинруи но тамэ ни, а его потомки не имели права даже грезить о том, чтобы когда-либо стать ими.
Две змеи на груди - знак двухмесячной подготовки мигите, а серебряные полосы на рукавах, кои Орочи заметил не сразу - знак дома, обслуживающего зелёных воителей.
- Что ты тут делаешь, мигите? Это не место для ваших ничтожных игр.
Брезгливо обронил саико но кэсщо, смотря на упавшего, словно на ком липкой слизи.
- А? Я... я должен был доставить кое-какие травы в город. Их там не было, и мне сказали.
Поднимаясь с сырой, ещё не успевшей высохнуть после невероятного потока ливня земли, бурчал себе куда-то под нос светло-русый парнишка.
Но внезапно его глаза наткнулись на внимательное выражение лица мужчины.
- Орочи-доно?!
Воскликнул мигите, и потеряв равновесие, вновь упал на яркий ковёр высокой травы.
- П... простите я не узнал вас! Просто ваше лицо можно увидеть лишь в книгах, а так! Не распознал, потому что растерялся! Простите, что не опознал!
Стал тараторить тот голосом порванной струны кото¹⁰, всё ещё выбрирующей после своего повреждения.
- Стой! Подожди с любезным заглядыванием мне в рот. У нас не так много на это времени. Демоны не дремлют. Как тебя - мигите - последнее слово Орочи выплюнул, извергая из своего чрева, всю скопившуюся там гниль - могли отправить на такое ответственное и опасное задание? Ты хоть понимаешь, что такое невозможно? Тебя мог сожрать любой о́ни, которых тут не один и не два водится.
Скептическим тоном ответил боец стиля змеи.
- Эти вообще юё-сэй но тсюё-са должны заниматься.
Добавил человека-змея с задумчивой дымкой в глазах.
- Да, но он... сломал ногу.
Выдавил из себя юноша. Его гримаса была схожа с выражением лица, провинившегося ребёнка.
- Разве не было других?
- Не было, у нас маленький город, д... д... да-аже село.
- Но хотя бы два у вас должно быть.
- Нет. Один умер.
- Когда?
- Б... буквально вче-ер-а-а-а.
- Совпадение на совпадении, прям.
Ехидным тоном сопутствующем ехидную ухмылку, произнёс Орочи.
- Ты, мигите, хоть знаешь, что не в ту сторону идёшь?
Уже злорадно добавил он.
- Что?
Изумлённо хлопал глазами парень.
- Я говорю, что Кохан Но Мачи находится в той стороне, откуда ты и шёл, тебе же сюда травы нужно было привести?
- Д.. да.
Покраснев, сказал парнишка.
- Значит, я буду твоим спутником. Только не вздумай касаться меня, простолюдин, а то я тебя кину прямо в лапы чудовищам!
Рявкнул зелёный воитель, подождав пока его собеседник встанет и отряхнётся.
- Хорошо.
С надеждой в голосе ответил тот.
- Как тебя зовут, хоть?
- Тетсуядзю, господин Исибаси.
- Всё равно буду звать тебя мигите.
- Тогда, зачем вы...
Вдруг из-за других кустов выскочил знакомый воителю чёрно-белый кролик. Светло-русый с быстротой молнии и живостью с энергичностью влюблённого юноши кинулся в сторону животного, успев поймать, брыкающееся ушастое создание за задние лапы.
- Кто это?
- Крок-талисман нашего дома, Орочи-доно.
- Кто разрешил тебе его взять?
Орочи начал уже гневаться, готовясь разорвать это недорозумение на куски, как внезапно позади них обоих послышался громкий крик.
"Чёрт, слишком долго я с ним возился" - воскликнул про себя саико но кэсщо.
***
***
- Госпожа Окадзаки! Что вы тут делаете?! Кто вам разрешил?!
Перепуганный старик зашёл, нет буквально вбежал в маленькую комнатку, минуя распахнутую настежь дверь.
Сетсуко стояла и осматривала деревянные стены, что стояли здесь чёрными силуэтами теней, освещаемые тусклым светом лампы, уходя куда-то вниз своими витиеватыми корнями. Которые, возможно когда-нибудь смогут коснутся самого́ центра земли.
Господин Накамура подошёл сзади к девушке и сильно дёрнул её за плечо, да так, что та повернулась лицом к нему, проделывая полукруг по своей оси. Юная саико но кэсщо прикрыла свои светло-голубые глаза, зашторивая те светлыми занавесками-веками. Прислушалась к запаху. Он, казалось - исходил из этого места, здесь был его эпицентр, особенно много его клубов находились по углам, но в этой комнате никого не было. Значит...
- Он был здесь, не так давно, но убежал, почувствовав опасность.
Провозгласила госпожа Окадзаки. Её до неприличия серьёзные глаза на несколько мгновений вцепились мёртвой хваткой за морщины на лице хозяина дома, и заметив лихорадочную изумлённость блеснули стариным, даже свинцовым огнём.
Девушка выбежала из комнаты, высвободившись из хватки пожилого мужчины и та, пробежав по коридору и распахнув дверь очутилась на улице. Со створкой пришлось немного помешкать, повозиться и потерять ещё чуть-чуть драгоценного времени.
Сетсуко принюхалась - запах разносился на крыльях ястреба-ветра по всей округе, но не стоит расстраиваться.
Как гласят основы заповедей джинруи но тамэ стиля тигра - главное опираться на свои пять чувств при слежке и поиске. И доверять вольной силе в бою, тогда успешная атака обеспечена. Никакой паники! Лишь стальная выдержка!
Но саико но кэсщо не собирается никого атаковать, по крайней мере в ближайшее время, значит ей необходимо выполнить лишь первую часть инструкции.
Вновь закрыв свои очи, госпожа Окадзаки на несколько секунд замирает. Но... вот он! Поток запаха, похожий на клуб дыма в царстве темноты.
Ещё один миг - и она уже несётся со всех ног, приследуя эту тонкую полосу, ведущую её к цели.
Неожиданно запах, так ей сейчас необходимый уносит сильный шквал ветра, что шёл своим быстрым маршем со стороны "Леса плача".
- Ну нет, только не это. Что же теперь делать-то?
Буквально стонет Сетсуко.
"Соберись, тряпка" - проносится в голове у девушки, и та с силой ударяет себя по щеке.
"Не хватает одного чувства, используй другое." - слышит она, рождённый в её же голове хриплый старческий голос.
И саико но кэсщо напрягает слух, она уже близко, она способна...
Шорох, такой тихий на фоне дневной суеты, но такой громкий сейчас. Сетсуко буквально сорвалась с места и оказалась возле старинной кузни.
Из темноты на неё смотрели пара красных глаз.
***
Коха́н Но́ Мачи́¹ - (湖畔の街) - дословно переводится, как "город у озера" или "прибрежный город" - выдуманное название, придуманного мною города.
Сямисэн² - трёхструнный щипковый музыкальный инструмент с безладовым грифом и небольшим корпусом, общей длиной около 100 см.
Дотаку³ - разновидность бронзовых колоколов в древней Японии период Яёй. Встречаются в основном на археологических стоянках региона Кинки.
Ри⁴ - японская мера длины, равная 3927 м.
О ка:сан⁵ - мать (чужая)
То́ри Но́ У́та Но́ Басщо́⁶ - (鳥の歌の場所) - дословно переводится, как "место пения птиц" или "место для птиц" - выдуманное название, придуманного мною города.
Суйкинкуцу⁷ -  (яп. 水琴窟, буквально пещера водного кото) — музыкальное приспособление, используемое в японских садах. Суйкинкуцу состоит из перевернутого, зарытого в земле кувшина, над которым располагается лужица воды. Капли воды, постепенно проникая в кувшин через отверстия в донышке, издают приятные булькающие звуки, которые формируют несложные мелодии. Звуки суйкинкуцу можно сравнить с колокольчиком или японской цитрой кото.
Ка́ми⁸ - (神) - дословно переводится, как "бог" или "божество".
Мигите́⁹ - (右手) - дословно переводится, как "правая рука" - придуманная мною организация.
Кото¹⁰ - японский щипковый музыкальный инструмент, длинная цитра с подвижными кобылками. Кото наряду с флейтами хаяси и сякухати, барабанами цудзуми и лютней сямисэном относится к традиционным японским музыкальным инструментам. До XX века кото в основном был солирующим инструментом.