💔
Я медленно открыла глаза... Осмотревшись, я испугалась.
- Где я?! - почти сразу же вскочив, крикнула я.
Я находилась в какой-то комнате. Справа от меня стоял компьютер, рядом большое окно, завешанное шторами, напротив меня стояло огромное зеркало, а по стенам висели картины.
- Ника... - открылась дверь, и вошла мама Данила, - ты в комнате Данила. Будь как дома... - после этих слов, она заплакала.
Я просто молча смотрела на неё, но вскоре у меня побежали слезы, я встала и обняла ее.
- Где Данил? - спросила я, - почему я не дома?
- Данила завтра будем хоронить... Ты хочешь домой? Мы можем тебя отвезти, - ответила она, нежно обняв меня.
- Да... - прошептала я, но немного подумав, добавила, - нет, не хочу.
По моим щекам снова потекли слёзы, я не могла их сдерживать...
- Тебе лучше не выходить из комнаты Дани, будь тут, - прошептала она, и вышла из комнаты.
Я села на кровать. От мысли, что я нахожусь в его комнате, меня затрясло, и снова потекли слезы. Я медленно встала, и на дрожащих ногах подошла к компьютеру...
«Он до смерти, совсем недавно, только вчера, был тут... а теперь... Его больше никогда не будет здесь, он никогда больше не вернется сюда... Его больше нет.»
Я включила компьютер, и села за него. Я удивилась и меня снова затрясло, когда я увидела заставку на его экране. Там была я... После этого я резко почувствовала, как за спиной прошелся холодный ветер, пробирая до самых костей. Мне стало жутко и холодно. Я тут же обернулась, но никого не было. Умом я прекрасно понимала, что это Данил, ведь его душа еще здесь, как и он сам...
- Данил, я знаю, что ты здесь, дай знак... - прошептала я, дрожа от страха. Я не понимала, что делала. Вдруг неожиданно упала книга со шкафа, у меня на глазах, отчего мне стало еще страшнее. Он тут, я знаю. Но я боюсь... Я не должна...
- Я люблю тебя... - с этими словами я заплакала, упав на колени, - люблю!
Дверь открылась, и вошла мама Данила, в том же черном платке, и увидев меня, испуганно спросила:
- Что случилось, Ника?
- Данил здесь... - еле выговорила я, - он тут...
- Вставай, моё солнышко, - прошептала она, все так же не переставая плакать из-за потери сына, - он всегда тут, он теперь всегда будет с нами, - пыталась успокоить меня она.
- Нет, он пришел сюда, только что, - кое-как добавила я, дрожа от страха.
- Не плачь, - обняла меня она, - пойдем, тебе надо поужинать...
Мы направились на кухню. Дома, кроме мамы, папы и меня, больше никого не было. Я поужинала, и направилась обратно в комнату Данила. Войдя, я легла на кровать, закрыла глаза, и заснула...
- Ника... - прозвучал нежный голос Данила мамы, - просыпайся...
Я открыла глаза. Свет освещал всю комнату. Передо мной сидела она, в черном платке, и со слезами на глазах плакала, смотря на меня.
- Доброе утро, тёть Валя... - прошептала я, и встала с кровати.
- В обед едем хоронить Даню, - произнесла она, и уткнувшись в платочек, начала плакать, - я не могу смириться с этой мыслью! Я не могу поверить в эти слова, просто не могу... Он не умер! Но лежит он в соседней комнате! Совсем молодой, красивый и живой...
Я сама начала плакать, и обняла её. На стене, я заметила немаленькую красиво обрамленную в рамку фотографию Данила. Она была просто изящна. Он там был словно живой... Не заметить её раньше, было просто невозможно. Я медленно подошла к ней, и остановившись, протянула руку... По моим щекам потекли слёзы. Я провела рукой по фотографии, и обернулась на тетю Валю. Она будто без слов поняла меня...
- Можешь забрать её себе... - прошептала она.
Я обернулась, и снова взглянула на Данила... Темные волосы, развивающиеся в стороны, зеленые, бездонные глаза, наполненные жизнью и радостью, просто сияли смотря на меня. Его губы протянулись в красивой улыбке... Он был таким жизнерадостным, веселым и просто красивым парнем... Всё так несправедливо.
Я сняла фотографию со стены, и прижала её к сердцу.
- Спасибо... - обернулась я, но мамы Данила уже не было в комнате, и я села на кровать.
Какая же у него мама, если бы у меня была такая бабушка, я была бы счастлива. Почему все так несправедливо и сурово? Жизнь жестока по отношению ко всем, но лишь некоторых она выбирает и сильно пинает, в том числе и меня. От его мамы исходит добро и тепло, я чувствую себя рядом с ней, под такой защитой, чего не чувствую дома. Теперь понятно, почему Данил был по жизни добрым, и искренним... Весь в маму. Жаль, что я так поздно познакомилась с ней. Я ненавижу эту жизнь! Встав с кровати, я вытерла слезы и пошла в зал, ведь совсем скоро придется проститься с Данилом уже навсегда... Я так устала от всего, слёз уже не было, я думала только о нем. Войдя в зал, я заметила много людей, плачущих над гробом Данила... Меня кинуло в дрожь и снова потели слезы. На трясущихся ногах я дошла до стула, и села около его лица. Я смотрела на него... Смотрела, и вспоминала... Как он улыбался, смеялся и шутил, обнимал меня и успокаивал. Теперь этого не будет. Никогда. «Смирись, Ника», - говорила я сама себе, но тут же отвечала отказом... Я не могу.
- Ника, можно тебя? - зайдя в комнату, тихо прошептал папа Данила, и тут же удалился. Я медленно встала, не отрывая взгляда от Данила, и вышла.
- Да? - вытерев слезы, спросила я, - что случилось дядь Серёж?
- Ника, не нужно сидеть тебе с Данилом, я же вижу, как тебе плохо, иди в его комнату, отдохни, соберись с мыслями, скоро поедем на кладбище, - произнес он.
- Возможно, так будет и лучше... - после минутной паузы, ответила я, и направилась в его комнату.
Войдя в комнату, мне стало плохо... Закружилась голова и стало тошнить. В его комнате была какая-то аура, в которой я и не чувствовала какой-то безопасности, и мне не было определенно хорошо, а наоборот, нейтрально... Голова кружилась, я медленно дошла до кровати, и легла на нее. Находясь в этой комнате, я чувствовала Данила. Он был в этой комнате. Именно в этой, и я это чувствовала. Страх прошел, мне стало одиноко.
- Данил, я знаю, что ты тут. Я не могу так жить... Я скоро к тебе приду. Мы скоро встретимся, - шептала я, не открывая глаз, - так будет. Это будет скоро.
Сразу же после этих слов, меня что-то заставило открыть глаза, и прямо перед собой я увидела Данила... Для меня это было таким счастьем, что я тут же поднялась с кровати, но встать он мне не позволил.
- Что за слова, Ника? Мы никогда с тобой тут не встретимся, - произнес Данил, смотря на меня, - ты меня поняла?
Я не контролировала себя. Кто-то отвечал за меня.
- Да, поняла...
- Вот и отлично, - засияла улыбка на лице Данила, - я люблю тебя, и всегда буду рядом- добавил он, после чего исчез, а улыбка его застыла в моих глазах...
«Что я говорила?! Это были не мои слова! Я хотела сказать совсем другое!» - с ужасом думала я.
Я сидела в ступоре, и смотрела в одну точку, а точнее туда, где только что был Данил...
Встав с кровати, я подошла к столу, куда положила его фотографию, снятую со стены, взяла её, и обняла... Она была мне так дорога.
- Ника, пора, - заглянул в комнату папа Данила.
Я прижала к себе фотографию, и, вздохнув, вытерла слёзы и вышла из комнаты, направившись за его папой. Все суетились, выходили из дома, и... выносили гроб... Увидев это, я заплакала, и отвернулась, держа фотографию в руках. Я не могла на это смотреть. Что же будет со мной на кладбище...
Тетя Валя плакала навзрыд, пытаясь как можно дольше задержать Данила дома, но пора было его хоронить. От криков его мамы по моему телу бегали мурашки, и я конечно же, не могла сдержать слёзы... Это были такие стоны, крики и неразборчивые слова... Она просто разрывалась от боли, и потери собственного сына...
Я поспешила выйти из дома, потому как, это слушать было невероятно больно... Я слышала, как её пытались успокоить, видела, как оттаскивали от гроба, но она стояла на своем. Я проклинала себя за то, что не могу ничего сделать. Я беспомощна.
Все вышли на улицу. Выносят гроб... Мама Данила судорожно идет сзади, сопровождающаяся двумя девушками. Я смотрела на это все, стоя в стороне, прикрывая лицо руками. Вдруг неожиданно меня сзади кто-то легонько приобнял. Я вздрогнула и обернулась.
- Привет... - расстроенно прошептал Дима, который подошел вместе с Никитой.
- Привет, - прошептала я, и повернулась к нему, - мне больно, Дима, я не переживу...
Гроб поставили во дворе, и те, которые оставались дома, и не ехали на кладбище, прощались с Данилом, а остальные направились в машины. Во дворе была весьма некомфортная атмосфера... все плакали, стонали, и кричали, что-то приговаривая... Душераздирающе смотреть, как в гробу лежит совсем молодой парень. Ведь он мог еще столько жить!
Гроб подняли, и понесли в машину. Все начали еще сильнее плакать, вопить и стонать. Мне стало ужасно больно, и я вцепилась в Диму, не понимая, что со мной происходит. Я хотела кричать. Слезы, итак, ручьем текли из моих глаз, больше было некуда. Хотела бежать, хотела обнять Данила, хотела, чтобы это все было ужасным сном!
- Ника, пойдем в машину, - прошептал Дима, пытаясь успокоить меня, - надо ехать.
Я молча шла, но меня раздирало внутри, трясло и бешено хотелось кричать. В этот момент я просто не понимала, что происходит со мной. Будто кто-то мною управляет.
Я сжала фотографию Данила в руке и прижала к себе, закрыв глаза. Всю дорогу я ехала, находясь будто в трансе, смотрела в одну точку и плакала. Было невыносимо больно осознавать, что Данила, моего Данила больше нет...
Мы приехали на кладбище, Дима вывел меня из машины и мы встали в стороне. Гроб потихоньку начали выносить из катафалка. Все женщины снова начали плакать, особенно жалко было маму Данила. Она не находила себе места. Она просто не могла это пережить. Как мы оказались на месте, я не помню. Я была в бреду, только и плакала, держась за Диму, чтобы не упасть. Не передать эти чувства, ощущения, и мысли... Я будто умирала. Гроб открыли и поставили на землю, а люди потихоньку подходили, и в последний раз целовали его в лоб. Все плакали. Абсолютно. Даже парни, и мужчины вытирали слезы. Это не удивительно...
- Данил, мальчик мой, - кричала его мама, - ты не умер! Проснись! - с этими словами она начала целовать его всего, это надо было видеть. Я не могла на это смотреть, и отвернулась. Её оттащили и держали за руки, но она кричала так, что ее голос пробирал до глубины души, мурашки бегали по коже, слезы лились градом. Я всхлипывала, меня трясло, и было ужасно плохо...
- Ника, пойдем, простимся, - повернув меня, произнес Дима, и мы направились вперед.
Меня трясло, ноги подкашивались, в голове было пусто, пустые мысли, только слезы и слезы... Ничего больше.
- Прощай, брат, - нагнувшись к Данилу, прошептал Дима, и, зажмурившись, поцеловал его в лоб и по его щеке скатилась слеза, после чего он отвернулся.
- Ника, ты последняя, - прошептал Никита, придерживая меня сзади, и я, трясущими руками протянулась к Данилу, и прикусив нижнюю губу, в последний раз пыталась запомнить его черты. Я в последний раз видела его и имела возможность дотронуться до него... Я протянула свою дрожащую руку до его лба, и она сократилась... Он был таким холодным, и бледным, каким я не привыкла видеть его. А в этот ноябрьский, едва теплый месяц, солнце освещало его лицо, и делало невероятно бледным...
- Данил, - снова протянув руку к нему, прошептала я, и по моей щеке скатилась слеза, упав на его руку, - я люблю... тебя... знай это... - с трудом выговорила я, после чего прикоснулась губами до его лба, и закрыла глаза.
Все воспоминания, связанные с ним, нахлынули на меня. Я снова почувствовала то, что чувствовала в моменты, проведенные с ним. Мне стало и плохо, и хорошо одновременно. Я поцеловала его, открыла глаза, и, проведя рукой по его руке, медленно отошла от него, прикусив нижнюю губу. Мне было невероятно больно. Я чувствовала себя брошенной, никому не нужной. Отвернувшись, я посмотрела на Диму. С его глаз текли слезы, и он обнял меня.
- Подождите, еще мы не попрощались! - послышался крик Миланы, и мы тут же обернулись.
Она, Даша, Ульяна, и еще два парня шли по направлению к гробу, я удивилась, и испугалась... Зачем она пришла?
Дима отвел меня в сторонку так, что мы не слышали их воплей. Милана была, как всегда, в своем репертуаре. Даже на кладбище она пришла на высоченных каблуках, в мини-юбке желтого цвета, и в легкой кофточке. На фоне всех скорбящих людей, она выглядела огромный пятном. Вульгарность в ней превосходила. Мне было ужасно обидно и противно. А она чувствовала себя самой красивой. Овца, даже на кладбище.
Вскоре, мы увидели, что гроб уже начали спускать, а люди снова плакали, только уже громче и душераздирающе. Мы подошли к месту. Гроб спустили, и каждый взял по горсточке, чтобы кинуть на его крышку... Я судорожно взяла горсть земли, прошептала в неё, - «Данил, забери меня к себе...» и кинула вниз, со слезами на глазах.
Мама Данила кричала, плакала, и рвалась прыгнуть вниз, её держали двое мужчин, пока закапывали могилу. Мне хотелось кричать. На меня нашла истерика, я упала на колени, и начала горстями хватать землю и отпускать. Я не знаю, что нашло на меня. Я не хотела жить.
- Данил, забери меня! Прошу! - начала кричать я, перекрикивая всех, кто находился рядом
Я слышала, как в стороне смеялись девчонки. Дима и Никита с трудом меня оттащили, и дали что-то понюхать, отчего я сразу успокоилась, но плакать не переставала. Первым делом я взглянула на Милану... она, Даша и Уля смеялись, показывая пальцем на меня, а те два парня стояли о чем-то дружелюбно болтали. В одном парне я узнала Женю... Это был тот самый женя из больницы, парень Миланы... Мне стало обидно и тоскливо, плюс это все перемешивала злость. Милана смеялась надо мной, а значит и над Данилом. Я прищурилась, сжала зубы, затем встала и побежала в сторону девчонок. Они удивились, и стали еще больше смеяться.
- Тварь! - крикнула я, и сразу же вцепилась в Милану, повалив её на пол. Я рвала на ней волосы, и при этом просто ревела. Все сразу же повернулись, и снова побежали нас расцеплять.
- Я ненавижу тебя! - кричала я, продолжая рвать ей волосы. Она так сильно кричала, что сорвала голос, начала хрипеть и плакать.
- Отпусти её! - крикнула Даша, и пнула меня в бок, и получилось так, что теперь Милана была сверху, и начала мстить. С такой же силой, она начала рвать на мне волосы. Мне стало невероятно больно... Я плакала.
- Ника! Милана! - кричали парни, расцепляя нас.
Мы крепко держали друг друга за волосы, и кричали. Я кричала от обиды и из-за Данила, ведь я знаю, что именно она замешана в его смерти!
- Прекратите! - наконец расцепив нас, крикнули парни, и оттащили в сторону.
Меня держал Дима, а ее Женя, но мы так и хотели вырваться...
- Ты тупая сволочь! - крикнула Даша, сильно пнув меня в живот, - ненавижу тебя!
Я всхлипнула от такой боли, и сжалась. Дима быстро подбежал к Даше, что я не заметила, как меня держит уже Никита.
- Ты, мерзкая... - с отвращением поднял на неё руку Дима, но сжав губы, и отвернувшись, опустил руку, и развернулся, - гнида...
Даша, было видно испугалась, но потом начала издевательски говорить:
- Что, слабо ударить, да?
Я всё это время смотрела на Милану, и хотела только одного - убить её!
Все люди кругом истерили:
- Тут похороны, а они еще драку затеяли! - кричали какие-то женщины.
- Распутные девки, совсем потеряли стыд, на кладбище-то драться!
Меня это сейчас не волновало. Я хотела её убить. Дима стоял, выслушивая, как Даша усмехается.
- Слушай ты, - резко повернулся он к ней, - ошибка природы! Тебя... научить, как вести себя в таких... местах? - с трудом, выдерживая паузы, говорил Дима.
- Смотри не перетрудись! - рассмеялась Ульяна.
- Девочки... вы как смеете вести себя так на похоронах моего сына? - выйдя из собравшейся толпы, огорченно спросила мама Данила, вся в слезах, и крови на руках, - он мой сын.. он мой самый родной, а вы просто не уважаете его.. - с этими словами она посмотрела на меня, опустила глаза и отошла.
Мне стало невероятно стыдно. Ведь я все это начала... Если бы не я, всё было бы нормально... Я ненавижу себя, в сотый раз. Все начали расходиться за мамой Данила, и нас отпустили. Я взглянула на Милану, и мне стало противно. Я посмотрела на свои руки, на них были ее волосы, столько много клочьев, а на её руках мои. Я отчаянно взглянула назад, но мама Данила, как и все остальные собирались уходить.
- Идём, Ника... - прошептал Дима, обняв меня за плечо.
- Мне так стыдно... - произнесла я, и заплакала, - что же я наделала...
- Я понимаю тебя, ты не сдержалась, наверное, следует объяснить всю ситуацию тете Вале, она поймет. А сейчас поехали, надо помянуть его...
Мы сели в машину, в которой некоторые люди косо смотрели на меня, и шептались, а некоторым не было до меня никакого дела, и они просто плакали, наверняка вспоминая Данила. Я опустила голову и продолжила плакать. Мне было стыдно перед всеми, а именно, перед мамой Данила. Мы приехали к дому. Все начали выходить. Мне стало плохо и тоскливо...
- Я хочу домой... - прошептала я, посмотрев сначала на ворота, потом на Диму.
- Помянем, и пойдем... ты должна объяснить ситуацию тёте Вале, - ответил Никита.
Я вздохнула, вытерла слезы рукавом, и направилась вперед. Большой стол был расположен почти на весь двор, и был уже накрыт. Я увидела маму Данила, и направилась к ней...
- Тётя Валя, простите меня... - прошептала я, и обняла её, - я вам расскажу, как все было на самом деле...
Она лишь молча стояла.
- Милана смеялась надо мной, а значит и над Данилом. Мне стало обидно, я не сдержалась, - произнесла я, тонким голоском.
- Я поняла, - добрым голосом ответила тётя Валя, - мне просто было плохо, а еще эта драка. Хочется вообще умереть, я не хочу жить. Нет смысла. Нет. Совсем нет.
- Тётя Валя, простите еще раз... - я обняла её, - мне тоже ужасно плохо... Дома меня никто не ждет, если я вернусь, бабушка снова начнет на меня орать и поучать. Я тоже не хочу жить. У меня тоже нет смысла.
- А где твои родители? - спросила она, посмотрев на меня.
- Они... - опустила голову я, - недавно разбились в аварии... по новостям показывали...
- Прости, солнышко... я не знала, - прошептала она, - правда...
- Ничего, - всхлипнула я, - но мне очень плохо...
- Проходи за стол, - ответила она, и я ушла.
Мы помянули Данила... Слёз, чтобы плакать у меня уже не было. Да и не ела я ничего, только пила компот... Ничего не лезло в горло...
- Ника, тебя проводить до дома? - спросил Дима, повернувшись ко мне, - уже вечереет...
- Помоги мне умереть... - ответила я, совершенно равнодушно, держа в руке стакан компота.
- Замолчи. - Сказал он, - пошли домой.
Я поставила стакан на стол, встала и подошла к тёте Вале.
- До свидания, тётя Валя, - прошептала я, уткнувшись ей в плечо, - я приду еще.
- Я буду ждать тебя... приходи, - ответила она и обняла меня.
Мы вышли из дома. Настроения не было. Погода была отвратительной. Холодно, слякоть... Ожидался снег. Я шла в мыслях, думая только о Даниле. Вечерело. Я не хотела идти домой... Совсем не хотела.
- Дима, я не хочу домой, - произнесла я, чем и прервала молчание.
- Я понимаю... - ответил он, - надо держатся, объясни всё бабушке, я думаю она не такая злая ведьма.
- Она дрянь... я не знаю, что она сделает со мной, - ответила я, и опустила голову.
- Главное, не оговаривайся с ней, - сказал Дима, - завтра встретимся в школе, тебя больше пальцем никто и тронуть не посмеет. Данил любил тебя и защищал, теперь я буду защищать тебя, чтобы ему было спокойно...
- Спасибо, не поможет, - равнодушно сказала я, - они все равно не отстанут.
- Я сегодня так и хотел ударить Дашу, но не осмелился. Девушка, а такая сволочь.
- А я так хотела убить Милану... - прошептала я, остановившись, - вот мы и пришли.
Мы остановились у моего дома, и попрощавшись, я закрыла дверь.
- Ах вот ты где! - с ходу крикнула бабка, стоя у порога двери, - шлялась?!
- У меня друг умер! Я была на похоронах! - впервые крикнула я на неё.
- И что, что он умер?! Ты должна была убираться, чистить и мыть конюшню с курятником! Ты забыла, дрянь?! Я проверила, ты в прошлый раз только делала вид, что убирала и мыла, на самом деле там грязь! - кричала она, - меня не волнует, кто у тебя там умер! А ну марш за работу! Убери весь дом, и приготовь ужин... себе! Из своих продуктов! На свои деньги!
Я отчаянно опустила голову вниз, и по моим щекам покатились слёзы. За что? Постоянный вопрос, на который я не нахожу ответа...
- Ты меня поняла?! - вскрикнула она, - не то позову деда, он уж поставит тебя на место!
Я кивнула головой, и вытерев слезы, вломилась в дом, и закрылась в своей комнате, упав на кровать и начала плакать в подушку...
- Открой дверь, дрянь! - кричала бабка, стуча в дверь.
- Отстань! - крикнула я, подняв голову, после чего снова опустила и продолжила реветь.
- Ах ты дря-янь! - протянула она, - я тебе как лучше хочу, а ты так ведешь себя, сволочь ты, а не человек! И таких как ты надо убивать!
После этих слов я замолчала, и медленно подняла голову.
- Убивать? - тихо-тихо переспросила я у самой себя, - а ведь это выход...
- Открой сейчас же! - продолжала она долбиться в дверь.
- Нет! - отрицательно выкрикнула я, - отвали!
Она еще недолго возмущалась, но вскоре замолчала и ушла.
- Наконец-то, - с облегчением сказала я, - ушла, ведьма!.. Так она сказала: «Таких, как я надо убивать...» Разве так скажет нормальная бабушка своей родной внучке? Разве она будет её заставлять самой грязной работе? Разве она будет оскорблять и бить её? Нет... нормальная бабушка никогда такого не сделает. У меня нет жизни... Я просто существую. Не живу. Я никто. Я ненужная. Ненужная...
Я внезапно вспомнила про фотографию, которую взяла из комнаты Данила, и вытащила её из кофты... Конечно, она была помятая, но зато она моя! Я погладила её, поцеловала, и тут же встала и повесила её над кроватью.
- Я люблю тебя, Даня... - прошептала я и посмотрела на фотографию, - никогда тебя не забуду...
Оттуда на меня смотрел просто ангел... Его глаза блестели, улыбка играла на его лице. Я не могла долго смотреть, и от одной только мысли, что его нет, что я никогда больше не увижу его в школе, и никогда не увижу его улыбку, не услышу голоса, мне становилось плохо, и слезы текли сами по себе.
«Я никогда не приду в себя... - подумала я, - за что мне такое? Бабушка - самая настоящая ведьма. А родители так быстро покинули меня. Завтра у родителей сорок дней. Я не знаю, как я прожила эти дни без них. И я знаю, что завтра никаких поминок не будет, я просто схожу на кладбище. Бабушка и дедушка даже не вспомнят, о том, что завтра сорок дней. Я уверена...»
Я легла спать, накрывшись одеялом. Как давно я не спала нормально... Все мысли были только о Даниле, к горлу сразу же подкатывал ком, а на глаза наворачивались слезы. Спать не хотелось вовсе. Вспоминая о сегодняшнем случае, мне становилось стыдно, как никогда. Завтра в школу, завтра снова начнутся мучения. Как мне это надоело. Кто бы знал, как я хочу умереть...
Я проснулась от звонка будильника и лениво стянула одеяло. На улице шел снег. Только вчера было совсем тепло... как же переменчива погода. Я умылась, оделась и встала у зеркала. Давно я не обращала на свои волосы внимания. Они довольно быстро выросли, но, конечно, не до такой длинны, как прежде, но всё же, довольно быстро. Я подправила прическу, взяла сумку и потихоньку выглянула из комнаты. Бабушки нет, можно идти. Так же медленно я вышла из дома, и вдохнув свежесть воздуха и налюбовавшись первым снегом, я двинулась вперед, по заснеженной земле. Настроение не улучшилось, всё те же мысли заполняли мою голову. Еще чуть-чуть и я лопну... Сегодня на кладбище. Не хочу идти одна, но и не хочу кого-то с собой брать.
- Привет, - встретив меня в коридоре, расстроенно сказал Дима, - у нас химия.
- Привет... - прошептала я, опустив голову, и, поправив сумку, пошла за ним по коридору. Мы молчали, думая каждый о своем. А о чем - было очевидно. Я всхлипывала, от одной только мысли, что совсем недавно по этому коридору ходил Данил...
- Как жестока жизнь... - вздохнула я, - по отношению ко мне...
- Не унывай, Ника, кому сейчас хорошо? Все всё понимают... - ответил он, - мы потеряли самого близкого друга, а ты любимого человека.
- Вот именно! Самого любимого... - заплакала я, - за это я себя и ненавижу.
- За что? - удивился он, - за то, что полюбила?
- Нет... за то, что не отвечала ему, когда он говорил, что любит. Я молчала, как последняя овца! Я ненавижу! Ненавижу себя... - после этих слов я уткнулась в плечо Диме и начала плакать, - сегодня у родителей сорок дней, мне надо на кладбище, а я боюсь... Боюсь появляться там, ведь прошло уже целых сорок дней. Меня не было там даже на девять дней. Я самая плохая дочь...
- Ник, ну успокойся, они тебя понимают, и все видят, - обняв меня, говорил Дима, - не плачь...
Звонок прозвенел уже минут десять назад, в коридоре было пусто, мы стояли около кабинета химии, и просто не заходили на урок. Не потому, что не хотели, а потому, что не могли...
- Так! Какой класс?! Что вы тут устроили? - прозвучал строгий голос завуча.
- Одиннадцатый "Б" - ответил Дима, не отпуская меня, - видите, ей плохо.
- Какой у вас урок?! - перебирая в руке связку ключей, строгим голосом спрашивала завуч.
- Химия, - ответил Дима.
- А ну марш на урок! - слегка толкнув его в бок, сказала она, - быстро! Встали еще напротив кабинета!
Дима так и не отпускал меня, а я так и продолжала плакать. Она, разозлившись, расцепила нас, и, открыв дверь кабинета, сначала пропихнула нас, а потом и зашла сама.
- Вот, - говорила она, - прогульщиков привела. Ставьте по двойке!
- Где были? - удивленно спросила Нина Николаевна, держа в руке мел, - уже прошло пятнадцать минут урока.
Мы молча стояли. Я опустила голову, и всячески пыталась скрыть свои красные глаза.
- Садитесь, - строго сказала она, черкнув что-то в журнале, - Давайте дневники.
Завуч, Алина Семеновна, вышла из кабинета, а мы сдали дневники, сев на последней парте вдвоем.
- Извини... - прошептала я.
- За что?
- За то, что получил двойку из-за меня, - ответила я, вытирая слёзы.
- Ой, успокойся, Ника, - ответил Дима, доставая учебник и тетрадь.
- Так, опоздавшие! - строго крикнула Нина Николаевна, - опоздали, так еще и разговариваете! Ника, а ты вообще сидела с Миланой! А ну быстро садись на место.
Я послушно встала, собрала вещи, и пересела к ней. Она косо посмотрела на меня. Боже... её губа была разбита, виднелись ярко выявленные царапины на щеке и заметно уменьшилось количество волос на её голове.
- Ну привет, поганка... - прошептала она, сделав злое лицо, - сегодня ты за всё ответишь.
Я молча открыла тетрадь и начала писать тему, которую мы сегодня должны были пройти...
Я не могла не думать о Даниле. Так хотелось его вернуть... Очень сильно.
- Фролова, почему пропускала много занятий? - спросила учительница, смотря на меня, - мы много чего прошли, ты отстала. Индивидуально с тобой заниматься я не собираюсь. Милана, останешься с ней после уроков, объяснишь, что мы проходили.
- Не надо, - произнесла я, - мне Дима поможет.
- Почему не надо? Как раз и надо, - улыбнулась Милана, - сегодня после уроков, в нашем кабинете.
- Вот и хорошо, - ответила учительница, - поняла Ника?
- Я не хочу, - ответила я, не поднимая глаз.
- И что дальше? Я же сказала, что с тобой индивидуально заниматься не буду! - вскрикнула Нина Николаевна.
- И не надо, - равнодушно ответила я, - я вас не прошу. И "Эту" - кинув на Милану косой взгляд, сморщилась я, - тоже не прошу, так что, успокойтесь.
- Ты в каком тоне разговариваешь со мной вообще?! - вскрикнула Нина Николаевна, - я тебе что, подруга? Я сказала, что останешься после уроков, значит останешься!
- Нет. - Так же равнодушно ответила я, выписывая параграф в тетрадь.
- Я лично закрою вас в кабинете, и Миланочка за всем проследит, да Милана? - мило улыбнулась Нина Николаевна.
- Конечно, - ответила она, состроив миловидную улыбку.
- У моих родителей сегодня сорок дней, я не могу, и не хочу. И вообще не останусь! Отстаньте от меня, наконец, все! - крикнула я на весь класс, - я не нуждаюсь в вашей химии, в ваших заботах! Отстала я, и что?! Мне от этого ни холодно, ни жарко, и уж тем более, у меня были веские причины не ходить в школу.
- У тебя не должно быть никаких причин. Ты обязана ходить в школу. И учить химию тоже, как и все остальные предметы. Если умер твой друг, это опять же, не повод не приходить в школу.
- Знаете, что?! - резко встала я, - вы все сговорились что ли? Смерть - не повод? А если у вас умрут родители, и вам скажут, что это - не повод не учить уроки, вам будет обидно? Если умрет ваш друг, и вам опять же скажут такое, не будет ли обидно?! А?! О каком поводе вы говорите?! В нашей школе одни придурки-учителя, да и ученики такие же. Никакого сочувствия, ни жалости нет. Вам лишь бы двойку влепить! Я знаю ваши следующие слова: "Тебе обеспечены двойки, выйди из класса!" - покривлялась я, - разве вы не человек? Мне ровно на ваши двойки, понимаете?! Мне важны мои родные люди, а не школьные предметы!
Все начали посвистывать и шепотом со всех сторон слышно было: "Молодец!"
- Ты совсем попутала так с учителем разговаривать?! - толкнув меня в стенку, крикнула Милана.
Я промолчала. Учительница тоже молчала, но спустя минуты две, просто вышла из кабинета. Все начали свистеть, и кричать.
- Ника, неужели ты кому-то смогла ответить! - рассмеялась Уля, - или нам это снится?
- Это массовый глюк? - продолжила Даша, - вообще мы в ужасе.
Я сидела, держась за голову. Мне было все равно, кто что подумает, как обо мне подумают, что скажут. Мне всё равно... Главное, я постояла за себя. Постояла за Данила, и за родителей. Что за наглость влезать учителям в личную жизнь?
- Разошлась наша Никуля, - рассмеялась Милана.
- А с тобой, - резко обернувшись к ней, сказала я, - мне надо поговорить. Ясно?
- Мне тоже с тобой надо поговорить, - ответила она, смеясь надо мной со своими подругами.
- Вот и славно, - отвернулась я.
- Плохо да, без Данчика? - начала она издеваться надо мной, - некому защитить... а ты знала, что когда ты была в больнице, мы поцеловались. Он говорил, что любит меня, а тебя ему просто жалко, - она рассмеялась, - так что, делай выводы, ему просто тебя было жалко, а меня он любил.
- Да, мы видели, как он заигрывал с Милой, когда ты была в больнице, - подтвердили девчонки, - он сам говорил, что тебя ему просто жаль.
Я молча слушала этот бред, и не верила, но все равно из глаз потекли слёзы, из-за того, что не могла ответить. Я действительно не могла... Почему - не знаю...
- Он не любил тебя! Слышишь?! - крикнула Милана, отчего весь класс затих, и слушал исключительно её реплику, - спасибо за тишину. Итак, класс, вы знали ведь, каким двуличным был Данил? - Милана встала у доски, и продолжала изрекать, - каким он был плохим, и наглым. Он просто объяснялся мне в любви, и кружил голову Нике, а она, дура, влюбилась в него.
- Слушай ты, - резко встав с места, крикнул Дима, и быстрым шагом направился к ней, - сколько ты можешь выпендриваться?! Я не знаю уже, как поставить тебя на место! - замахнулся Дима, и на его руке выступили вены, а Милана подставила лицо и улыбнулась.
- Бей, - сказала она, - давай.
- Пошла ты! - отвернулся он, сжав руки в кулаках, - была бы ты парнем, тебя уже не было бы в живых. Гнида ты. Данил любил только Нику, а ты бегала за ним. Это очевидно, выскочка.
Милана рассмеялась:
- Да чтобы я бегала за каким-то простым пацаном? Боже упаси!
Дима не сдержался, и резко схватил её за волосы, и опустил вниз, отчего она закричала:
- Отпусти меня!
По Диме было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не ударить её.
- Проси прощения перед всем классом! - кричал он, опуская её вниз.
- Отпусти, гад! - плакала она, не поддаваясь ему.
- Проси прощения я сказал! Сейчас же, - добавил он, и резким рывком за волосы, кинул её на пол, - давай, проси прощения у всего класса.
Все затихли и смотрели на этот спектакль.