Глава 1 "Мавлид"
Громкое эхо очередного предсмертного крика разносилось по округе... Одним соперником меньше.
В тумане виднелось движение. Какое-то существо осторожно пробиралось сквозь кусты. В царящей здесь сумраке, в плотной дымке можно было различить лишь силуэт, когда оно проходило мимо очередного ярко светящегося растения. Он отдаленно напоминал пса, если бы у того не было ушей и было шесть лап, длинный без шерсти хвост и пульсирующие светом прожилки, проходящие по спине, бокам и конечностям.
Существо осторожно продиралось сквозь листья, по щиколотку утопая в плотном ковре травы. Оно пыталось прижаться как можно ближе к земле, то и дело останавливалось, вертя головой, будто принюхиваясь или прислушиваясь к чему-то в эти моменты. Когда ему казалось, что рядом никого нет, пёс позволял себе стремительные рывки. Быстро пробегал мимо огромных, по сравнению с ним, деревьев, на деле являвшимися симбиозом сотен и тысяч грибов, сплетённых между собой в похожую на дерево форму.
Особь бежала зигзагом, оббегая наиболее интенсивно светящиеся растения и кусты, видимо, несущие в себе угрозу, проплешины, в которых была лишь голая земля, не прикрытая даже шапками огромных древовидных грибов. Наконец, добравшись до одному ему известной точки, существо подкралось к особо большому "дереву".
Убедившись, что рядом никого нет, оно встало на четыре задние лапы, упёршись двумя передними в ствол дерева, и потянулось к грибу-трутню, росшему на стволе. Его края были выгнуты к верху, как у чаши, так что вода скапливалась там, благодаря чему достаточно большие животные могли относительно безопасно испить из них воды.
Одна из светящихся "вен" на стволе дерева осветила морду существа. Она была длинной и вытянутой, чёрного цвета, на ней отсутствовали глаза и носовые и ушные отверстия. Вместо них верхнюю часть головы существа покрывали похожие светящиеся вены. Они ветвились будто корни дерева, формируя странный угрожающий рисунок.
Вены отличались частотой, "силой" мерцания и цветом. У встречавшихся псу растений они имели коричневый и серый цвета, при довольно редком "моргании" почти полностью исчезающие. У него самого - жёлтый, часто-часто мерцающий.
Если бы не костяные шипы, идущие вдоль позвоночника, да костные наросты, полностью устилающие подбородок и освещённую часть шеи существа, то его голова была бы обтянута лишь лоснящейся от какой-то слизи кожей.
Существо погрузило часть морды в воду и приокрыло рот, начав пить. Вода быстро всасывалась существом, так что уже через считанные секунды появилась возможность разглядеть его зубы. Они были среднего размера и имели загнутую форму с очень острыми краями, что давало возможность легко откусывать большие куски плоти от жертвы.
Закончив пить, когда воды осталось меньше половины, пёс, оглядываясь, убежал. В этом месте снова стало тихо. Лишь перезвон падающих в стремительно смешивающиеся между собой кровь и воду капель нарушал её.
Мимо дерева, в траве, прошуршала группа маленьких существ.
Тут же, почти сразу, разыгралась битва - стая "псов" загоняла жертву и наткнулась на огромное существо, что возвышалось над ними, как медведь над волком."Медведь" смог убить почти всю стаю, когда в сражение вмешался титан. Он возвышался над деревьями и во время движения ему приходилось валить последние, потому что они мешали ему идти. Несколькими ударами титан убил дерущихся, чуть ли не превратив их в лепёшки, и закинул себе в пасть лежащие трупы, после чего удалился.
Рядом с этим непрекращающимся циклом насилия и смерти всё это время зарождалась новая жизнь.
На границе кляксы крови появились едва заметные бежевые частицы. Их становилось всё больше. Увеличиваясь в количестве, они становились всё заметнее. Можно было разглядеть их движение от одной крупицы крови до другой. Чем больше проходило времени, тем сильней их движение напоминало волну, оставляющую после себя лишь хаотично движущиеся бежевые песчинки. Вскоре в воде остались только они. Частицы стали медленно замедляться, останавливаясь на месте и постепенно идя ко дну. Этот процесс становился всё быстрее. На поверхности гриба они собрались в горку, чьи частицы постоянно двигались.
Уровень воды в "чаше" стал опускаться. Небольшой водоворот соединил поверхность воды и верхушку горки. Когда же воды почти не осталось, разбухший комок покрылся плёнкой, под которой всё начало шевелиться. Казалось, что каждая мельчайшая частица двигалась в абсолютно случайном направлении. Под плёнкой нельзя было заметить хоть чего-то отличающегося от этого постоянно изменяющегося и движущегося хаоса. Но это не продлилось долго.
Сначала появились отдельные "нити". Их становилось всё больше, пока не остались только они, в свою очередь начавшие сплетаться в более толстые волокна. Теперь их движение можно было принять за хаотичное лишь на первый взгляд. Сейчас они начали кружиться вокруг одним им известной оси. Это напоминало водоворот, но только в этом "водовороте" каждая частица двигалась в разном с другими направлении.
Содержимое самого что ни на есть настоящего кокона стало более прозрачным. Это позволило смутно увидеть формирующееся внутри тело существа. Оно обладало четырьмя конечностями, длинным, как всё тело, хвостом. Кости стали обволакиваться мышцами, формироваться органы и нервная система.
Наконец и они сформировались. Следом тельце стало покрываться кожей и костными пластинами. Пальцы, бывшие ранее цельным куском на концах конечностей, разделились и приобрели острые когти.
Движущихся отдельно от тела волокон почти не осталось. Из-за слишком малого количества они стали двигаться прямо по телу "собираемого" существа. Его верхняя часть тела и конечности уже были сформированы, остался только хвост. Он был полностью костяным. На каждом позвонке было по четыре шипа-лезвия, а конец хвоста увенчан особенно большим шипом.
Движение в коконе прекратилось. Тело существа было полностью сформировано. Сильнейшая судорога прошла по нему, прежде чем его веки содрогнулись и начали открываться. Сначала одно, потом другое. Чёрные глазки, непропорционально маленькие по сравнению со всей головой, смотрели будто сквозь натянутую перед ними пелену.
Это продолжалось не долго. Спустя несколько секунд его инстинкты "включились" и он начал растягивать плёнку передними лапами, одновременно с этим поддаваясь вперёд в попытке вдохнуть.
Равновесие было потеряно. Существо в остатках кокона стало заваливаться вперёд. В попытке сохранить своё положение оно рефлекторно вынесло хвост назад, вспоров оболочку. Получив доступ к воздуху, особь шумно хрипло задышала, опираясь на передние лапы.
Остатки плёнки медленно впитывались в существо...
Постепенно звуки дыхания стихли. Глаза особи начали фокусироваться на том, что находится перед ней. Мутная вода, выпирающая в некоторых местах поверхность гриба и лапы. На последних существо и сосредоточилось. Сжало пальцы на правой руке, потом на левой, поводило ими в воде, сосредотачиваясь на ощущениях прохлады и пронизанной канальцами поверхности гриба.
Усевшись на задние лапы, особь начала внимательней осматривать свои четырёхпалые руки. Повертела их, потыкала и постучала когтями, пока не дошла глазами до того места, дальше которого не могла чисто физически осмотреть себя. Этому очень мешала длинная, с будто бы горбом, шея.
Так, существо продолжило осматривать свои ноги, хвост и часть живота. Особенное внимание было уделено хвосту. Медленно изгибающийся... Резко расправляющийся в сторону... Он будто гипнотизировал своего хозяина. Но это, конечно же, не правда. Просто животное было очень увлеченно видом и звуком перекатывающихся позвонков.
Придя, наконец, в себя, особь обратила внимание на своё окружение. В особенности - на назревающий голод, что уже давал о себе знать лёгким раздражением, мельтешащим на краю сознания.
Существо встало на четвереньки и огляделось. Потворствуя всепоглощающему любопытству, оно, шаткой походкой, пошло к краю гриба. Это получалось из рук вон плохо - ходить было настолько непривычно, что этому процессу приходилось отдавать всё своё внимание. Только подходя к краю тарелки, особь приноровилась идти не следя за каждым шагом.
Как раз вовремя - уже в следующее мгновение существо смогло заглянуть за край тарелки, в которой оно находилось. За ним находился абсолютно другой мир, заставивший особь на секунду замереть. Большой мир.
Но этим зрелищем ему не дали насладиться. По провисающим между деревьями лианам в его сторону всё быстрее двигалась какая-то непонятная тварь.
Она являлась неудачным смешением обезьяны и паука. На изуродованно-растянутой в ширь голове, среди клочками прорастающей шерсти, находилось множество фасеточных глаз, чуть ли не из самой раздутой шеи, в которой виднелись переплетённые между собой мышцы, кости и панцирь, из стыков между которыми текла кровь, росли неестественно худые, многосуставчатые, руки. Таких у твари было восемь. Ещё четыре росли чуть ниже по обезьяньему торсу. Нижняя же часть тела существа представлялась свисающим гниющим коконом из хаотично переплетённого мяса и конечностей существа.
Особь бежала настолько быстро, насколько позволяли всё ещё заплетающиеся ноги. Она направлялась прямиком к дереву, чтобы попытаться спрятаться там.
Только подбежав к нему, существо позволило себе оглянуться. Тварь была рядом. Теперь же можно было и определить её размеры. Она с трудом могла поместиться на грибе, который особь пересекала секунд десять.
Ствол дерева был испещрён бороздами, будто палец от переизбытка влаги. Цепляясь за их края, особь осторожно двинулась на противоположную сторону. Уже на половине пути дерево сильно тряхнуло.
Гриб скрипел и потрескивал, но выдержал буквально свалившуюся на него тушу. Громко подвывая и ухая, обезьяна-паук искала под ногами свой будущий обед. А поняв, что его там нет, завыла пуще прежнего, начав при этом бешено крушить всё вокруг. Прыжки и удары, проходившие преимущественно по грибу, прогинали тот всё больше.
Особь почти долезла до противоположной части дерева, когда то с громким треском встряхнулось. Её лапы соскользнули, и она упала. Сильно испугавшись, существо издало громкий скрежещущий клёкот. Оно успело ухватиться за расположенные ниже борозды и не свалилось на землю.
Треск и вой с той стороны дерева резко прекратились. Непонятные шорохи. Особь прижалась к дереву, выжидая. Лёгкий скрип, будто когтями случайно провели по металлу. Особь осторожно двинулась вверх.
Вдруг прямо перед носом у существа приземлилась лапа, с противным скрипом пытающийся зацепиться за борозды. Безуспешно. Конечность мутанта просто проскользнула, падая на особь. Та инстинктивно ударила хвостом по ней.
Относительную тишину прекратил злой рёв обезьяны-паука. Рассерженная таким нахальством, она отдёрнула лапу с белой полосой на месте удара. Чтобы в следующее мгновение со всей силой ударить ею по тому месту, где была особь.
Но та не останавливала движения, лишь в отчаянии всё быстрее перебирая лапами, рискуя в любой момент сорваться и быть сожраной мутантом, либо сдохнуть, упав на землю. Инстинкты говорили существу, что земля равнозначна смерти.
Удар задел лишь болтающийся при движении хвост, с противным хрустом разломав его на неравные части. С болью гаркнув, она всё продолжала лезть вверх. Из обломка хвоста текла розоватая жидкость.
С противоположной стороны дерева раздался хруст пережёвываемых костей. Три лапы ударили в тоже место, но особи давно там не было. Видимо поняв это, мутант опять попытался зацепиться за кору и попасть на эту часть дерева. В этот раз успешно.
Перекинув поближе остальные лапы, он повис, ища глазами особь. Его глаза сосредоточились на ней. Облизнувшись и утробно прогоготав, мутант полез за ней. Этому сильно мешал болтающийся и трущийся о кору кокон, истекающий потоками гноя.
Особь позволила себе на мгновение остановиться, чтобы оглянуться. Обезьяна-паук намного быстрее особи двигалась вверх и уже готовилась схватить её. Та, уже не считаясь с рисками, прыжками безумно карабкалась вверх, лишь бы сохранить свою жизнь.
Торжествующий вой. Существо сжалось и приготовилось прыгнуть на морду твари. Скрип, заставивший всех замереть. Всхлип, переходящий в дикий крик боли, от мутанта заставил особь обернуться.
Тот отчаянно цеплялся за кору дерева, постепенно сползая. В его кокон что-то вцепилось и уже наполовину исчезло внутри. Снаружи болтался лишь тонкий зелёный хвост, уделанный в крови, гнили и гное.
Особь продолжила ползти вверх, продвигаясь к расположенному чуть в стороне грибу-трутню. Грохот падения. Звуки отчаянной борьбы с неизбежным перемежаются с жалким скулежом. Мутант - мертвец, не желающий это принимать.
Забравшись на чуть выпуклую поверхность, особь развалилась на ней, часто дыша. Только созданное тело явно не было готово к таким нагрузкам. Что сейчас и высказывало своему "хозяину". Жажда, голод, урчание желудка, что может привлечь всю округу, блевотина рядом с пастью особи - это только самые понятные последствия этой погони. Непонятные же... Пока так и останутся непонятными.
Голод - отличный мотиватор для того, чтобы подняться и идти искать пищу. А вид того, как и без того небольшая мускулатура усыхает на глазах и обломанный хвост отрастает - даже неразумную тварь заставят в спешке метаться в её поисках. Особь не нашла на этом трутовике ничего съедобного, поэтому отправилась выше.
Перемещаясь от одного гриба к другому, она слабела всё больше, а пищи так и не было. Но сегодня удача была на стороне этого существа. У самой кроны-шляпки древовидного гриба оно нашло себе обед. Только вылупившийся жук, недалеко отошедший от кладки.
Его броня была белёсого цвета и, наверняка, очень мягкой. Но даже так он был очень опасным врагом для особи в этот момент. Пусть хвост и полностью регенерировал, но взамен он забрал часть мышц. Теперь существо было значительно медленнее и слабее, чем сразу после рождения. Так что следовало опасаться шипов на ногах жука, его жвал и, особенно, острого рога на голове того. Начавший ветвиться на конце, он был очень опасен.
Особь очень хотела есть. И пить. А ещё она была очень-очень зла. Сейчас её не интересовал ни внешний вид жука, ни её окружение. Того неисчерпаемого любопытства, что было при рождении, как не бывало. Сложно сохранить это чувство, когда тебя чуть не сожрал какой-то мутант, ты валишься от усталости с ног, дико напуган происходящими с телом метаморфозами, смотря на которые инстинкты набатом орут о неправильности этого и просят бежать подальше, да к тому же сейчас тебе предстоит, как и противнику, первое сражение насмерть. Это чувство не исчезло. Нет. Просто затаилось до того момента, пока злость, граничащая с яростью, поутихнет.
Противник также заметил особь. Он прекратил обследовать местность и сильно напрягся. Боя не избежать. Он это знает. Даже если бы она не была так голодна - бой бы состоялся. Они оба следуют инстинктам и обоим они говорят одно - сражайся. Порви противника и стань сильнее.
Хвост особи пришёл в движение. Он исполнял всё тот же медитативный танец, но с дополнительным элементом. Жук и особь смотрели друг другу в глаза, пока расстояние между ними постепенно уменьшалось. Очередное движение хвоста... Удар! Противник на секунду отвлёкся на поднявшуюся от удара справа от особи пыль. Расстояние сократилось чуть больше, чем должно было, но враг не заметил.
Удар! Несколько шагов ближе к жуку, пока тот отвлечен, и снова движение по кругу...
Удар! Сближение...
Удар! Враг послушно переводит взгляд на облако пыли.
Удар! Теперь длинны хвоста хватает, чтобы достать до врага. Тот этого ещё не понял. Всё его внимание было приковано к хвосту.
Быстрое сближение. Особь зашла в бок очнувшегося жука. Хвост проникает между головной и наспинными пластинами, с трудом пробивая тонкую броню жука в сочленении. Тот быстро стал разворачиваться, чтобы покарать резвого оппонента, но и особь не стояла на месте.
Она целенаправленно старалась держаться позади жука, раз за разом атакуя хвостом неприкрытые толстой бронёй участки. Больше всего доставалось брюшку. Множество ран истекали оранжевой жидкостью, вероятно - кровью насекомого. В какой-то момент их стало настолько много, что при каждом особо быстром движении в сторону они лишь ещё больше увеличивались.
Долго жук не смог продержаться. Будь он хоть на пару дней старше, его броня бы затвердела достаточно, чтобы хвост особи даже не смог поцарапать её. Но он только родился. Только поэтому именно он сейчас лежал, поедаемый особью, а не наоборот.
Она с удовольствием отрывала куски внутренностей из задней части жука и поедала их. Голод с жаждой отступили. Накатила приятная усталость и спокойствие. Особь легла поудобнее. Её веки стали закрываться и она почти уснула. Но громкий хлопок заставил подскочить на ноги и обратить всё внимание на себя.
Он шёл со стороны кладки яиц. Вылупился ещё один жук. Особь было двинулась туда, чтобы и его прикончить, но прозвучал ещё один хлопок. И ещё. И ещё. Множество яиц разом стали раскалываться, выпуская из своих тонких, полупрозрачных оболочек жуков.
Особь начала отходить к стволу дерева, чтобы уйти как можно дальше - стольких жуков разом она не сможет убить...
Особь быстро взбиралась на верхушку древа-гриба. За ней буквально по пятам следовали десятки, сотни мутно-белых жуков-носорогов. Всё новые из них поднимались через край шляпки дерева, заполняя собой всё вокруг. Первые из них, дышавшие особи в спину, уже успели оторвать половину её многострадального хвоста, чуть не сожрав её всю. Существо бежало к лиане, висящей над центром гриба. И ещё не факт, что получится до неё допрыгнуть - высота не маленькая.
Ещё одно сочленение хвоста с хрустом исчезло в пасти жука. Лапы задвигались ещё быстрее.
Расстояние до спасительного растения сокращалось так же быстро, как и длина хвоста. Жуки были уже повсюду, стремительно сокращая расстояние до своего обеда.
Не успевает. Существо подсознательно чувствовало, что не успеет добежать до "точки прыжка", прежде чем откусывать куски будут уже от его задних конечностей.
Его лапы вышли на свой предел, буквально размываясь в воздухе от скорости. Но на них тут же начали расти кровавые кляксы, рваться кожа.
Впервые с начала погони между особью и носорогами начала расти дистанция. Но как бы не так! Глаза жуков заволокла сеть лопнувших капилляров. Из их трахей повалил еле заметный пар. Разрыв прекратил увеличиваться.
Прыжок. Существо уцепилось зубами за конец лианы и начало подтягиваться передними лапами. Задних, как и хвоста, уже не было. Чёрные бусинки заволокли слёзы боли. Яростный рык приглушался растением.
Лапы методично подбрасывали остатки тела все выше, унося от поверхности, но не от опасности. Лиана пошла волнами и натянулась, начав сильно раскачиваться. Будто что-то большое на неё залезло.
Руки существа заработали ещё быстрее. Всё измазанное какой-то зелёно-коричневой дрянью, существо хотело сразиться. Убить, разорвать на куски и сожрать всех преследователей, но оно было слабо. Ничтожно, по сравнению с нескончаемым потоком носорогов, преследовавших его. Оставалась лишь надежда, что оно сможет спастись. Стать сильнее. И отомстить.
Особь взбиралась выше, отправляя широко разинувшим рты тварям раскачивающийся ручеёк крови. Вибрации становились всё сильнее, буквально встряхивая жертву.
И всё это происходило практически в тишине. Снизу доносилось перестукивание множества ножек, из округи - редкие звуки активной жизни, а от особи - тихое рычание.
Поэтому резкий свист с потолка, как оказалось - пещеры, был отчётливо слышен. Особь додумалась прекратить движение, а вот её преследователи - нет. Да им и не помогло бы это. Многократный хруст сминаемой брони и через несколько секунд рядом с существом плавно проплывают четыре носорога, нанизанные на "вертел". Им послужило подобие языка. Оно было неимоверно длинным и оканчивалось заострённой костью. Своеобразный гарпун естественного происхождения.
Существо оглянулось. Количество жуков на лиане хоть и уменьшилось, но убиты были лишь носороги с одной её стороны. И это далеко не большая их часть. Благо кровь прекратила литься из ошмётков ног и хвоста, вызывая волну перещёлкиваний со стороны разинувших пасти тварей. Регенерация вступила в дело.
Особь двинулась вперёд в высь. Инстинкты говорили бежать. Но не от жуков, преследующих её. От Голода. Он проснулся, чтобы никогда не утихнуть. Преследовать её. Подгонять. Поглотить, если та даст слабину. Дать сил, чтобы убежать. Возможностей, чтобы спрятаться. И никогда не дать остановиться. Ни самой, ни кем-либо ещё.
Ей на встречу полетели "гарпуны", но она не остановилась. Они пролетели мимо, так и не задев, чтобы вернуться уже с нанизанной добычей, неся её в бездонное чрево существа. От неё пришлось уворачиваться, потому что жуки слишком массивные и проходят почти в притирку к лиане. Носорогов резко поубавилось на ней, и их остатки схлынули с опасного участка. Жуки потеряли интерес к преследованию, постепенно удаляясь на обратную сторону шляпки древа.
Существо продолжило теперь уже не грозящий скорой гибелью подъём. Хотя кто знает, что его ждёт там, наверху?