Глава 27
В комнате я прислонилась спиной к двери, чувствуя, как грудная клетка будто сдавлена изнутри. Сердце все также бешено билось. Но я снова почувствовала эту ноющую боль, где-то внутри меня. Почему я снова оказалась глупой идиоткой? Почему позволила себе поверить? Я медленно сползла вниз, обхватив себя руками. Глубокий вдох. Но он не помог. Слёзы сами выступили, тёплой пеленой застилая глаза. Я не хотела плакать. Не хотела давать этим чувствам силу. Но они уже захватывали.
Открывая кран, я подставила лицо под прохладную воду. Капли стекали по коже, но не приносили облегчения. В отражении я. Та же девочка, с потухшими глазами, с вечно прикушенной губой и застывшей в уголках рта болью. Внутри всё еще гудели его слова. Они впивались в память, как ядовитые иглы, разрывая остатки самообладания. Я не хотела возвращаться в это болото пустоты. Не хотела снова стать жалкой. Но именно такой я и была. Наивной. Ранимой. Глупо мечтающей, что всё могло бы быть по-другому.
Выключив воду, я вытерла руки и вернулась в комнату. Но замерла на месте. Он стоит у окна. Спиной ко мне. И я не сразу решаюсь выдохнуть.
– Что ты здесь делаешь? Почему не ушёл? – голос дрогнул, выдал меня с потрохами.
Он обернулся. Несколько бесконечных секунд мы просто смотрели друг на друга. Ни один не двигался. Он стремительно оказался передо мной, обхватив лицо ладонями, пальцы обожгли кожу. Его губы впились в мои, не спрашивая, не колеблясь. Я не успела подумать, не успела принять решение. Тело ответило само. Я растворилась в нём, в его тепле, в этом голодном поцелуе, где язык властно вторгался в мой рот, требуя подчинения. Во мне вспыхнуло, как будто всё давно ждавшее огонь разгорелось в один миг. Слишком много эмоций, слишком долгое непонимание. Он будто знал, куда надавить, чтобы я перестала сопротивляться.
Поцелуй оборвался, но он не отстранился. Только смотрел пристально, мутно, жадно. Его дыхание сбилось, губы опухли и горели, так и манили снова прикоснуться к ним снова. Я притянула его снова. Глубже, яростнее. Прикусила нижнюю губу, почувствовала, как он среагировал тихим рычанием, где сквозила жажда и ярость желания.
Наши тела, будто являясь единым, направляются в сторону кровати. Он повёл меня, и я пошла, без единого слова, без мыслей. Мозг проиграл эту войну и сейчас мной двигали лишь желания и чувства. Я больше не думала о последствиях. Я просто хотела чувствовать. Его – настоящего, живого. Его жар, его грубые пальцы, его дыхание у моего уха, прижигающее кожу.
Оказавшись на постели, он накрыл меня собой. Его рука скользнула вниз, от живота к бедру, притягивая ближе. Движения были неспешны, но в них скрывалась сила. Он знал, что делает. Его губы медленно опускались от скулы к шее, обрисовывали линию ключицы, оставляя за собой тёплую, влажную тропу. Пальцы скользят по животу, по бокам, сжимаются на бедре. Медленно, как пытка.
Я потянулась к подолу его толстовки, жадно желая снять этот надоевший кусок ткани. Он оторвался на секунду, быстро избавился от неё, и я замерла, глядя на его обнажённый торс, покрытый татуировками. Неожиданно для себя я провела рукой по его груди, спускаясь ниже, к резинке штанов, не отрывая взгляда от его изумрудных глаз, внимательно наблюдающими за мной. Но не успев продолжить начатое, Гарри перехватывает мою руку. Я поднимаю на него глаза, и он ловит мой взгляд. Его взгляд стал ещё темнее. и в этом взгляде всё. Всё, что он хочет сделать. Всё, что мне нужно. Но он перехватил мою руку.
– Ты уверена? – голос хриплый, обволакивающий, срывающийся.
– А ты всех об этом спрашиваешь? – выдохнула я, почти насмешливо.
– Нет, ты...
– Тогда заткнись и трахни меня, Стайлс.
– Блядь... говори это чаще, – прорычал он, снова накрывая мои губы поцелуем.
Он вцепился в мои волосы, откинул голову назад и впился в шею. На этот раз грубо, требовательно. Лёгкие укусы, влажное тепло губ, затяжное посасывание. Я застонала, тело само выгибалось, требуя большего. Его ладони уже стягивали с меня одежду, и вот я снова под ним – голая, трепещущая, предвкушающая. Пальцы проникли скользнули внутрь меня, и я вскрикнула. Спина выгнулась, грудь прижалась к его телу. Он двигал пальцами медленно, с невыносимой дразнящей точностью. Я дышала тяжело, зарылась пальцами в его волосы, дёрнула. Знала, это заводит его. И не ошиблась, он застонал. Тот самый звук, за который я могла отдать всё.
– Боже, что ты творишь со мной, Кэтрин, – прошептал он, вынимая пальцы.
Я подалась вперёд, и, не сводя с него глаз, опустила руку вниз, коснувшись его члена. Провела пальцами от головки до основания. Он шумно выдохнул, закрыл глаза, но не дал мне продолжить. Я почувствовала, как его ладони накрыли мои, остановили, и в этом движении было нечто большее, чем просто контроль. Он поднялся, быстро, молча, достал из кармана кошелька тонкую упаковку, разорвал её с привычной точностью, натянул защиту и вернулся.
Поцелуй мягкий, медленный, обещающий бурю. Его прикосновения не торопились, но в них чувствовалась сдержанная решимость, будто он понимал важность каждой секунды, каждого касания. Он двигался медленно, как будто считывал каждую мою реакцию, каждую перемену дыхания. Я вдохнула резко, тело отозвалось сразу, тепло разлилось по животу и груди, пальцы впились в его спину. Моё тело тут же выгнулось, грудь прижалась к его торсу.
– Черт, Гарри, – простонала я ему на ухо.
– Скажи еще раз мое имя, – прошептал он, срываясь на хрип.
– Гарри...
Он держал ритм, будто знал его заранее. Каждое движение отзывалось внутри уверенно и точно, будто он чувствовал меня изнутри, проникал в самую суть, разбивал меня на куски. Я вцепилась в его плечи, бедра двигались ему навстречу, и волна нарастала внутри – быстро, неудержимо. Я чувствовала, как с каждым касанием исчезает граница между нами. Его руки были на моих бёдрах, плечах, в волосах – он был везде. Он смотрел на меня, не отводя взгляда, будто пытался прочесть каждую эмоцию, прежде чем я её осознаю сама.
Он ускорился. Я вцепилась в его плечи, тянулась навстречу, пока волна внутри не достигла предела. В этот момент всё слилось: дыхание, движения, прикосновения. Мир сузился до этого ощущения, до него. Я дрожала, не в силах сдержать эмоции, и только тогда поняла, что он тоже на пределе. Он сжал меня крепче, замер, уткнулся лицом в моё плечо, и в эту секунду тишина между нами стала громче любых слов.
Я слушала, как стучит его сердце, чувствовала тепло его кожи, ощущала, как он всё ещё держит меня, не отпуская. Он ничего не говорил. И я тоже. Слова были лишними.
***
Комната словно сузилась, как будто стены придвинулись ближе, вытесняя воздух. Пространство стало плотным, вязким, и с каждым вдохом было всё труднее дышать. Он стоял у окна, опираясь на подоконник. Тень скрывала часть его лица, и силуэт казался отстранённым, но в этой отстранённости было что-то пугающе знакомое. Я стояла чуть поодаль, но даже это расстояние ощущалось слишком коротким и одновременно слишком болезненным. Вроде бы не рядом, но и не врозь.
– Нам не нужно было терять контроль, – сказал он, всё ещё глядя в окно, его голос был низким и напряжённым. – Это всё ещё больше усложняет всё.
Я почувствовала, как его слова эхом отдаются в моей груди, а сердце резко заколотилось. Я кивнула, но не могла произнести ни слова. Всё, что я чувствовала, было слишком сильным, чтобы выразить словами.
– Да, – выдохнула я, пытаясь собраться с мыслями, но они всё равно путались, как клубок ниток. – Мы только запутали всё. Уже не вернуть всё обратно.
Он молча повернулся ко мне. Его глаза были полны чего-то неизречённого, неясного. Я не могла понять, что именно он чувствует, но знала: он собирался уйти. Видела это в каждом его движении, чувствовала всей кожей. Он был на грани. Готов сделать шаг, отвернуться, оставить всё, что между нами, в прошлом.
Гарри медленно подошёл ко мне, и я заметила, как его дыхание стало быстрее, как каждое его движение было тяжёлым, наполненным сомнениями.
– Я должен уйти, – сказал он, хотя в его голосе не было уверенности, а только растерянность. – Мы не можем продолжать вот так.
– Ты не можешь уйти, – сказала я тихо, с трудом выдерживая его взгляд. – Мы оба знаем, что ты не можешь.
Его шаги замедлились, словно каждый следующий давался с трудом. Он остановился всего в нескольких сантиметрах от меня. Хочет уйти, должен, но что-то держит. Что-то внутри не даёт ему отстраниться окончательно. Он просто смотрел. Как будто пытался понять, что делать дальше.
– Ты всегда уходишь, – продолжила я, пытаясь скрыть, как дрожит мой голос. – Когда становится по-настоящему. – Он вздрогнул, едва заметно, его пальцы сжались в кулак.
– А ты, – выдохнул он, повернув голову, – всегда делаешь вид, что тебе плевать. Хотя тебя трясёт от одного моего взгляда.
Он смотрел. Прямо, слишком долго. Я не могла отвести глаз. Сердце забилось быстрее. И в груди вдруг всё затрещало, как будто что-то сломалось, но при этом продолжало двигаться.
– Я не хочу... – мой голос сорвался, я сглотнула. – Не хочу, чтобы ты стал ещё одной вещью, о которой я потом буду жалеть.
Он молчал, долго. Потом шагнул ко мне, медленно, почти неслышно, будто боялся, что любой звук разрушит то, что было между нами. Его глаза горели, он не мог уйти, не мог просто оставить всё так
– Тогда не делай из меня ошибку, Кэт, – сказал он, тяжело выдыхая. – Я не обещаю быть правильным. Или удобным. Я не про это. Но я с тобой... Я настоящий.
Он остановился передо мной. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как жар его тела приближается, но мы всё равно были на какой-то черте. Я чувствовала тепло его кожи, слышала, как сбивается дыхание. Он не дёрнулся. Он сдерживался. И мне хотелось, чтобы он всё-таки дёрнулся.
– Я тебе не верю, – выдохнула я, закрывая глаза на мгновение. – И себе не верю тоже. Слишком много всего.
Тишина окутала нас, и я почувствовала, как слова остаются висеть в воздухе, так и не найдя ответа.
– И всё равно я здесь, – сказал он, его голос был почти шёпотом. – Перед тобой. Это... это ненормально. Нихрена ненормально, – произнёс он с болью в голосе, но с твёрдостью в решении. – Но может, это и есть настоящее. Когда ненормально. Когда не укладывается в схемы.
Он подался ближе, я почувствовала лёгкое, почти незаметное прикосновение у бедра: его пальцы дрогнули, но он не позволил себе большего. Он стоял, будто замер, сдерживая себя до предела. Его взгляд был сосредоточен на мне. И я знала, что ждёт, когда я сделаю шаг.
– Но если мы попробуем, – сказал он, смягчив голос. – Я не могу обещать, что все получится идеально. Но я буду прилагать все усилия. Каждый день. Пока ты не решишь, что достаточно.
– Один шанс, – прошептала я, чувствуя, как страх сковывает горло, но пытаясь звучать решительно. – Только один.
Он не сорвался. Не потянул меня к себе, не поцеловал. Он просто стоял, молча. Но потом, осторожно он сжал мою руку. Сильно, но бережно. Как будто пытался убедить нас, что это будет правильно. Но в его прикосновении было что-то очень реальное, и мне стало тихо. Внутри, впервые за долгое время, наступила тишина.
Только он. И я. На одной грани.