Глава 1
Деревня сгорела за одну ночь
Сначала был звон колокола - рваный, пьяный. Потом- собачий лай вперемешку с криками. Он не звучал, он жил. Он полз по крышам, по костям. Вошел в дома, вошел в сердца и все стало слишком поздно.
Лиа проснулась от запаха дыма и криков. Ветер гнал черные хлопья в окна - это был не пепел, а части чего то другого - книг, кожи, лиц. Ее отец забежал в дом. Согнутый, плачущий он подбежал к Лие дал ей в руки карманный нож и тихо ей сказал:
- Доченька не оглядывайся никогда не оглядывайся и запомни мы тебя всегда любили и будем любить
Она посмотрела ему в глаза никогда прежде он не смотрел так - он смотрел так будто все внутри него уже мертво, но умереть он не мог пока не выполнит свой долг. Ее пальцы дрожали, она хотела спросить “Где мама?”, но ком в горле не дал ей произнести ни слова
- Ты пойдешь через южный вход, через заброшенный сарай, ели никого не будет беги, если кто то будет прячься и не возвращайся сюда ни за кем
- Ты же придешь за мной?
Ее отец лишь улыбнулся и обнял ее так сильно как только мог и резко ее оттолкнул к заднему выходу.
И Лиа побежала.
Ночь была длинной, деревня больше не была похожа на деревню все было в крови стены, тропинки изуродованные тела. Орки - забрали всех выживших женщин в логово и убили всех кто подавал хоть какие-то признаки жизни.
Она шла два дня. Не ела и почти не пила. Её ступни покрылись пузырями, руки тряслись от страха. Она не могла перестать сжимать нож. Он врос в ее ладонь.
На третий день начался дождь.
Он не смывал грязь, лишь превращал её в вязкую жижу, которая засасывала её ноги при каждом шаге. Жажда убивала Лию и вдалеке она увидела овраг. Вода в овраге была черной, как чернила. Она наклонилась к ней - пила жадно, рвотными глотками, в которых было больше страха, чем голода.
Иногда ей казалось, что сзади кто-то идёт. Шаги. Ветки. Голоса. Один раз она обернулась и увидела... ничего. Только холмы, только серую линию горизонта, глухо давящую на темя, как крышка гроба.
Её живот сводило от голода. Она нашла мёртвую ворону. Её клюв был разбит, крыло подгнившее. Лиа смотрела на неё долго, будто спрашивала у самой себя разрешение. Потом вырвала несколько перьев. И ела, руками как зверь.
После она блевала несколько часов. И плакала.
К вечеру четвёртого дня она вышла к болоту. Над ним висел туман - тяжёлый, стоячий. Деревья стояли обнажённые, без листьев. Казалось, всё здесь умерло уже сотни лет назад, просто ещё не развалилось.
Она шла по гнилым доскам, что тянулись, как язык, вглубь трясины. Одна из досок треснула, и она провалилась по колено в грязь. В панике вырвалась, оставив там сапог.
Она больше не плакала, слезы были бессмысленны, как молитвы. Ноги болели и каждый шаг по мху и тине отдавался огнём в пятках. Один сапог болтался на ней, другой остался там, в трясине — как кусок прошлой жизни.
Туман начал сгущаться. Он полз по земле, залезал под одежду, под кожу, казалось, что даже кости начали скрипеть от сырости.
И тут она услышала их.
Сначала - ржание лошади потом - гортанный смех, топот, это были они грубые, нечеловеческие, огромные и похотливые.
Орки.
Она замерла.
Они были в нескольких десятках шагов, между деревьями. Трое. Один верхом, двое шли вразвалку, будто пьяные. Груды мяса, покрытые трофеями — человеческими ушами, зубами, обрывками одежды. Один волок за собой тело девушки таща ее за ногу оставляя кровавый след.
Она сделала шаг назад — и сучок хрустнул под ногой.
Головы повернулись. Один из них заулыбался, обнажив гнилые клыки.
Лиа побежала.
Куда - не знала. Просто вперёд. Болото было вязким, кусты - острыми, но страх делал её лёгкой.
Она слышала, как один из них смеётся. Другой заорал. Они бежали за ней. Не очень быстро - они не боялись, они знали что она не уйдёт. Они играли. Они наслаждались. Она добежала до обрыва. Ниже - река неглубокая, но быстрая с камнями и слизью. Она остановилась, обернулась. Они приближались и один из них уже вытянул руку, ухмыляясь. И она прыгнула. Удар был как по стеклу она почувствовала резкий страх. Вода понесла её, била о камни, она теряла сознание намгновения и несколько раз думала - сейчас захлебнусь. Сейчас всё.
Но умереть ей было не суждено, не сейчас.
Очнулась она на берегу. Неизвестно сколько прошло времени. Вся в ссадинах, вся в слизи, дышать было больно. Она приподнялась и увидела мох, следы копыт и босых ног. Вдалеке горел огонёк костра и она поползла не из надежды просто из инстинкта, из бессилия. Она увидела, как фигура сидит у костра высокий мужчина в чёрном, сидел спиной к ней и не шевелился.
Костёр потрескивал медленно, будто дышал, его свет был тусклым, будто и он не хотел освещать этот мир. В углях что-то жарилось - мясо. Не похоже на дичь, не похоже на что-то привычное. Пахло копотью и железом.
Мужчина сидел неподвижно. Спина прямая, руки - на коленях. Ветер трепал край его плаща, обожжённого и запачканного, будто он прошёл сквозь войну. Лиа замерла. Не из страха, скорее из истощения. Он знал, что она здесь, знал но не повернулся, не сказал ни слова - но знал.
- Садись, - сказал он наконец, не глядя. Голос сухой, глухой, как потрескавшаяся древесина.
Она сделала несколько шагов, шатаясь, села. Не рядом - через три шага, руки дрожали. Она пыталась сдержать кашель, но всё же вырвалось, горло обожгло и грязь потекла по подбородку. Он бросил ей флягу, Лиа едва ее поймала, пила слишком быстро - акашлялась, но ей уже было всё равно главное - вода не черная, не болотная, настоящая. Он бросил ей тряпку, затем кусок мяса.
Ешь. Потом иди дальше.
- Спасибо - сказала Лиа расплакавшись
Она ела медленно, пальцы дрожали, рот был ободран, губы потрескались, но еда входила внутрь. Он не задавал ей вопросов, она не задавала вопросов ему. Когда она закончила, он спросил:
- Как тебя звать?
- Лиа, - сказала она после паузы.
Он кивнул.
- А вас?
- Азем - Ответил он сухим голосом.
Он повернул голову - впервые и она увидела его лицо.
Ожоги, старые, не кровоточащие, но глубоко въевшиеся в кожу, как следы от пыток. Глаз один - светлый, почти выцветший. Другой прикрыт повязкой.
- Не спрашивай, - сказал он.
- Хорошо
Они замолчали.
Когда костёр почти потух, он встал, поднял меч - широкий, с изломанным лезвием, нечищеный, без украшений и повесил его за спину.
- Дальше север, если хочешь, иди за мной.
Лиа ничего не ответила, она просто поднялась. Он не обернулся, не ждал и она пошла за ним. Потому что в этом мире у неё больше ничего нет - ни дорог, ни молитв, ни обещаний, только шаги - за человеком, у которого было что-то страшнее прошлого.