КАРАНДАШИ, ЛАСТИКИ И ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ
В городе под названием Стоунтаун, возле городского порта, именуемого Стоунтаун-Харбор, мальчик по имени Рейни Малдун готовился пройти очень важное испытание. Это было второе его испытание на сегодня: первое он уже прошёл в одной из городских контор. После чего ему велели отправиться сюда, в Монашеский Дом на Третьей улице, не беря с собой ничего, кроме единственного карандаша и единственного резинового ластика, и ни в коем случае не опаздывать к часу дня. Если он опоздает хоть на пять минут, или принесёт два карандаша вместо одного, или забудет ластик, или ещё каким-то образом нарушит инструкции, его не допустят к тестированию, и тогда всё пропало. Рейни, для которого тестирование было невероятно важным, постарался ничего не забыть и не упустить. Скорее ему было удивительно, как мало он получил инструкций. Например никто не объяснил ему. как добраться до этого самого Монашеского Дома, и ему пришлось спрашивать прохожих, где находится ближайшая автобусная остановка, потом узнавать расписание у противного водителя, который попытался стесать с него денег за ответ, а потом — прошагать несколько кварталов, чтобы сесть в автобус до Третьей улицы. Впрочем, всё это не показалось Рейни Малдуну особенно сложным. К одиннадцати годам он привык сам разбираться, что к чему, и самостоятельно справляться с жизнью.
Где-то в городе прозвонил церковный колокол, отбивая половину часа. Значит, полпервого. Ещё нужно подождать полчаса. Когда Рейни ровно в двенадцать добрался до дверей Монашеского Дома, они были сплошь заперты. Так что он купил себе сэндвич в продуктовом киоске и перекусил, присев на парковую скамейку неподалёку. Высокое здание в самом оживлённом районе Стоунтауна выглядело так, будто внутри полно всяческих контор, думал он, разглядывая запертые двери. Странно, почему в разгар дня всё закрыто и туда-сюда не снуют служащие. Но, собственно говоря, разве во всём этом деле было хоть что-нибудь не странное?
Начать хотя бы с объявления. Несколько дней назад Рейни читал газету за завтраком в Стоунтаунском сиротском приюте, обсуждая прочитанное со своей наставницей — мисс Перумаль. (Так как Рейни уже перечитал все имевшиеся в приюте учебники, в том числе и для старших классов, директор назначил ему наставницу для частных занятий, в то время как остальные воспитанники посещали общие уроки. Мисс Перумаль, впрочем, тоже толком не знала, что делать с Рейни, но она была умной и доброй, так что всегда выдумывала что-нибудь новенькое. На этот раз, например, они обсуждали, что пишут в газетах, совмещая это с утренним чаепитием.)
В сегодняшней газете не было ничего особенного — обычные статьи, некоторые посвящены так называемому Чрезвычайному положению. «Происходящее выходит из-под контроля, — гласила статья на первой полосе, — в критическом положении находятся образовательная система, бюджет, загрязнение окружающей среды, уровень преступности, климат…» Да что там, всё вокруг находилось в критическом положении, и все граждане хотели — нет, даже так: настойчиво требовали — срочных правительственных мер. «Время перемен — СЕЙЧАС!» — таким слоганом пестрели рекламные щиты по всему городу (слоган старый, но вечно актуальный), и хотя Рейни редко смотрел телевизор, всё равно ему было известно, что уже много лет Чрезвычайное положение составляет основное содержание новостных программ. Помнится, когда Рейни только что познакомился с мисс Перумаль, они первым делом стали обсуждать это Чрезвычайное положение. Найдя, что в политических взглядах они совершенно сходятся, они быстро утомились от обсуждения политики и решили просто не затрагивать эту тему. По большей части они говорили о прочих новостях, которые хотя бы менялись день ото дня, и с удовольствием просматривали и обсуждали рекламные объявления. Так было и тем утром, когда жизнь Рейни неожиданно приняла совсем новый оборот.
— Хочешь ещё немного мёда в чай? — спросила мисс Перумаль по-тамильски — сейчас она учила Рейни этому языку. Но прежде чем Рейни успел ответить «Да, конечно», внимание его наставницы привлекло какое-то объявление, и она воскликнула: — Посмотри-ка сюда.' Вдруг тебя это заинтересует?
Мисс Перумаль сидела напротив него, положив газету перед собой на стол, но у Рейни не было проблем с тем, чтобы читать слова вверх ногами. Он быстро пробежал объявление взглядом: «ВЫ — ОДАРЁННЫЙ РЕБЁНОК, ИЩУЩИЙ ШАНС КАРДИНАЛЬНО ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ?» Надо же, как странно, подумал он. Объявление адресовано именно детям, а не их родителям.
Рейни никогда не знал своих родителей, которые умерли в его младенчестве, и ему было приятно увидеть объявление, учитывающее в том числе существование одиноких детей, решающих за себя. Однако всё равно это было необычно. Дети ведь не так часто читают газеты. Рейни их с интересом читал, но он почти во всех своих увлечениях был одинок и всеми считался странным. Если бы не наличие мисс Перумаль, может, он бы и пытался притворяться таким, как остальные, чтоб его хотя бы поменьше дразнили.
— Полагаю, да. это может меня заинтересовать, — ответил он наставнице. — Если вам кажется, что я подхожу по своему уровню…
Мисс Перумаль насмешливо взглянула на него.
— Не нужно со мной кокетничать, Рейни Малдун. Если ты — не самый одарённый ребёнок из всех, кого я встречала, значит, я вообще ничего не знаю о детях.
Одарённому ребенку в объявлении предлагалось пройти ряд испытаний, каких-то особых тестов. Рейни сразу же решил участвовать во всех тестах в ближайшие выходные, но, к сожалению, в субботу у мисс Перумаль заболела мама, и наставница не смогла отвести ученика на тестирование. Для Рейни это стало настоящим разочарованием, и не только из-за отсрочки. Он всегда с нетерпением ждал встреч с мисс Перумаль, скучал по её смеху, по её подколкам, по историям про её детство в Индии, которые она рассказывала чаще всего по-тамильски даже по её случайным вздохам, которые она позволяла себе испускать, когда думала, что он не слышит. Вздыхала она тихо и мелодично, и Рейни любил эти звуки — несмотря на то что они были грустными. Он знал, что мисс Перумаль вздыхает оттого, что за него волнуется, жалеет его. Она жалела его за сиротство. Жалела за то, что его дразнили другие ребята. Рейни был бы рад не тревожить её, не огорчать, но одновременно радовался из-за того, что она о нём беспокоится. Она ведь была единственным человеком, который за него переживал. (Ещё был Сеймур, приютский кот, но он ведь не человек, верно? Хотя Рейни и любил подолгу наслаждаться его обществом в приютской библиотеке. К тому же Сеймур переживал только в том случае, если Рейни не появлялся вовремя, чтобы его как следует погладить.) Так что помимо стремления скорее пройти испытание Рейни попросту скучал по мисс Перумаль.
Однако вечером того же дня директор приюта, мистер Рутгер, сообщил ему, что матушка мисс Перумаль пошла на поправку, и Рейни преисполнился надежд. Мальчик тогда снова сидел в библиотеке — в единственном месте в приюте, где он мог быть уверен, что ему дадут спокойно побыть одному (кажется, кроме Рейни, туда не ходил вообще никто) и не будут шпынять. За ужином парень постарше — здоровяк по имени Вик Моргерофф — только что издевался над ним за то, что он при описании прочитанной книги использовал выражение «написанная превосходным языком». Вик никогда ещё не слышал таких заковыристых слов и повторял на разные лады «превосходным языком» в течение всего ужина, заставляя всех покатываться со смеху, пока Рейни наконец не смылся из-за стола, не дождавшись десерта, и с тех пор прятался в библиотеке.
— Да-да, миссис Перумаль чувствует себя намного лучше, — сообщил ему мистер Рутгер, дожевывая свой чизкейк. Он был тощим и длинным, с худым лицом, и щёки его ходили, как кузнечные мехи, когда он жевал. — Мисс Перумаль звонила только что. Она просила позвать к телефону именно тебя, Рейни, но я не увидел тебя в столовой, а сам ещё не закончил ужинать, поэтому решил, что передам её сообщение, когда поем.
— Спасибо большое, — поблагодарил Рейни со смешанными чувствами облегчения и разочарования. Чизкейк, к слову, был его любимым десертом. — Рад слышать, что всё в порядке.
— В самом деле, ничего нет важнее здоровья! То есть совершенно ничего. Лучшее, что можно пожелать любому человеку, — сообщил мистер Рутгер — и вдруг перестал жевать десерт. Лицо его приобрело взволнованно-брезгливое выражение, как если бы он обнаружил у себя в тарелке муху. Наконец он проглотил кусок чизкейка, стряхнул крошки и вопросил: — Так, Рейни, подожди секунду. Кажется, мисс Перумаль упоминала о каком-то тестировании. «Редкостный шанс для мальчика», — говорила она. О чём вообще идёт речь? Ты же не собираешься перейти в какую-то особенную спецшколу?
Ну, это они уже проходили. Рейни то и дело посылал запросы в самые разные учебные заведения, но мистер Рутгер настаивал, что ему лучше остаться в приюте, и в порядке особой милости подыскал ему наставницу, так и не отпустив его никуда.
«Здесь тебе будет куда лучше». — постоянно повторял мистер Рутгер. А Рейни постоянно думал в ответ: «Здесь я совершенно одинок». Но в конце концов мистер Рутгер, конечно, победил, и в жизни Рейни появилась мисс Перумаль. Это было просто здорово, Рейни никогда не жалел, что у него такая наставница, но всё равно он периодически задумывался, какой была бы его жизнь в другой школе, с другими одноклассниками, которые не смотрели бы на него как на идиота.
— Не знаю, сэр, — ответил Рейни, чувствуя, как надежда ускользает у него между пальцами. Зачем мисс Перумаль вообще упомянула это тестирование? Наверное, решила, что в этом состоит её долг перед директором… — Мы просто хотели с ней вместе узнать, что там предлагают.
Мистер Рутгер поразмыслил над услышанным.
— Хорошо, я не вижу особого вреда в том, чтобы узнать о разных возможностях. Я бы сам с удовольствием узнал, что там предлагается. Давай-ка ты подготовишь мне доклад по своем возвращении. Например, на десяти страницах. Это ведь немного, верно? Не торопись, ты можешь сдать доклад к завтрашнему вечеру.
— К завтрашнему вечеру? — эхом откликнулся Рейни. — Это значит, что я… что я могу пройти тестирование?
— Мне казалось, я тебе уже ответил на этот вопрос, — директор слегка нахмурился. — Мисс Перумаль завтра придёт к тебе рано утром. — Он достал из кармана вышитый носовой платочек и шумно высморкался в него. — А теперь. Рейни. я. пожалуй, тебя оставлю, занимайся своим чтением. Меня в этом помещении, полном книжной пыли, сразу одолевает аллергия. Будь молодцом и слегка пройдись по полкам перьевой метёлочкой, прежде чем уйти, хорошо?
После таких новостей Рейни с трудом мог сосредоточиться на книге. Про перьевую метёлочку он тоже позабыл и из библиотеки пошёл сразу в кровать, как если бы ранний отбой мог помочь завтрашнему утру наступить поскорее. Но вышло наоборот — ранний отбой только сделал ночь ожидания ещё более долгой, потому что он слишком нервничал, чтобы заснуть. «Шанс кардинально изменить свою жизнь» — он раз за разом прокручивал эту фразу у себя в голове, и снова, и снова… Господи, да он бы с радостью хоть как-то изменил наконец свою жизнь, не говоря уж о кардинальных изменениях!
Перед самым рассветом он тихонько встал, собрался при выключенном свете, чтобы не разбудить соседей по комнате (они часто ругались на него за чтение в постели по ночам, даже когда он включал крохотный прикроватный ночник и пытался читать под одеялом), и поспешил на кухню. Мисс Перумаль уже ждала его — она тоже была слишком взволнована, чтобы спать, и поэтому поднялась очень рано. Чайник на плите как раз начал свистеть, и мисс Перумаль ставила чашки на блюдца, повернувшись к дверям спиной.
— Доброе утро, мисс Перумаль, — нетерпеливо поздоровался мальчик и прочистил горло. — Я был очень рад узнать, что вашей маме стало лучше.
— Спасибо, Рейни. Ты не мог бы… — наставница обернулась и оглядела его с головы до ног. — Знаешь, в таком виде ты вряд ли произведёшь хорошее впечатление. Не стоит надевать полосатые брюки вместе с клетчатой рубашкой. К тому же, по-моему. эти вещи принадлежат кому-то из твоих соседей по комнате — они кажутся на пару размеров больше. А ещё, насколько я могу разглядеть, один из твоих носков фиолетовый, а другой — синий.
Рейни взглянул себе на ноги с величайшим изумлением. Обычно он старался одеваться так, чтобы его вообще не было заметно в толпе. Этому помогали его средний рост, достаточно светлая кожа, русые волосы, постриженные до средней длины. Одежду он тоже носил обычную, ничем не выделяющуюся. Однако сегодня утром он незаметно для себя разоделся так, что выделялся бы в любой толпе — кроме разве что толпы клоунов. Он улыбнулся мисс Перумаль.
— Похоже, я так оделся, чтобы поймать удачу.
— Будет удачно, если удача тебе вообще не понадобится, — отозвалась наставница, снимая с плиты чайник. — Ступай, пожалуйста, и сейчас же переоденься, причём на этот раз включи в спальне свет — неважно, сколько твоих соседей может из-за этого проснуться — и внимательно смотри, что именно ты надеваешь.
Когда Рейни вернулся на кухню, на этот раз одетый менее экстравагантно, мисс Перумаль объяснила ему, что у неё сегодня много дел. Её матушке прописали новые лекарства и лечебную диету, так что она собиралась проводить Рейни на тестирование, оставить его там, пойти закупаться нужными вещами — а потом вернуться за учеником. После лёгкого завтрака (ни ей, ни Рейни не хотелось сейчас ничего есть, кроме разве что тостика), задолго до пробуждения остальных жителей приюта мисс Перумаль везла Рейни на машине по спящему городу к офисному зданию возле Стоунтаунекого залива. У дверей уже собралась целая очередь из других детей, и всех до единого сопровождал кто-то из родителей. Ребята выглядели взволнованными.
Мисс Перумаль открыла дверцу, чтобы выйти из машины. Рейни сказал:
— А я думал, вы меня просто тут оставите и поедете по делам.
— Ты же не рассчитывал, что я брошу тебя здесь, не разобравшись, что происходит? — отозвалась она. — В объявлении даже телефона, по которому можно задать пару вопросов, не было. Все это выглядит достаточно странным, ты не находишь?
Так что Рейни занял место в хвосте очереди, а мисс Перумаль тем временем пошла внутрь здания поискать, с кем бы тут можно было поговорить. Очередь была длинная, и Рейни невольно задумался, сколько шансов изменить свою жизнь тут предлагается и неужели их может хватить на всех. Может, у них всего несколько мест… Может, они уже подберут всех нужных им кандидатов раньше, чем Рейни успеет хотя бы переступить порог… Он тревожился всё сильнее, пока какой-то приятный человек, стоявший впереди него, не обернулся со словами:
— Не волнуйся так, сынок, ждать придётся не слишком долго. Все пришедшие дети через несколько минут войдут в здание вместе. Как раз перед твоим приходом сделали объявление.
Рейни искренне поблагодарил его, заметив, что остальные родители одарили незнакомца сердитыми взглядами, очевидно не радуясь прибытию ещё одного конкурента и не желая, чтобы с тем дружелюбно обходились. Смущённый мужчина поспешно отвернулся от Рейни и больше не произнёс ни слова.
Тем временем вернулась мисс Перумаль и сообщила:
— Прекрасно. Я всё уладила. Когда пройдёшь тесты, позвони мне с их служебного телефона. Вот мой номер. Если к тому времени я ещё не вернусь, просто вызови такси — и мистер Рутгер оплатит его по прибытии в приют. А подробности ты мне обязательно расскажешь после обеда.
— Спасибо вам огромное за всё, мисс Перумаль. — сказал Рейни, искренне пожимая ей руку.
— Ох, Рейни, дурачок, не стоит благодарности! — отозвалась она и крепко обняла его.
А потом, промокнув глаза платочком, решительно зашагала к своей машине — и быстро уехала, как раз в тот момент, когда детей начали пускать внутрь здания.
Тестирование было очень странным. Первая его часть ещё хоть как-то соответствовала ожиданиям мальчика — всем задали несколько вопросов про октагоны и гексагоны, про бушели и килограммы разных веществ, предложили решить задачку — через которое время столкнутся два едущих друг другу навстречу поезда. (На последний вопрос Рейни ответил, хмуря брови, и добавил на полях примечание, что, если поезда приближаются навстречу друг другу по рельсам, проложенным на плоской местности, у машинистов будет достаточно возможностей вовремя затормозить составы и избежать столкновения.) В общем, Рейни записал ответы на какое-то количество подобных вопросов и перешёл к следующей секции задач. Первый же вопрос гласил: «Вы любите смотреть телевизор?»
Рейни не ожидал ничего подобного. Это был просто вопрос о предпочтениях, а не задача. Кроме того, конечно, он любил смотреть телевизор — кто же не любит? Но прежде чем написать ответ, Рейни ненадолго задумался. А в самом ли деле он так привязан к телевидению? Чем больше он об этом думал, тем больше сомневался, пока наконец не пришёл к выводу, что телевизор смотреть он вовсе не любит. «Я действительно "с приветом"», — подумал он с лёгким чувством разочарования. Однако же предпочёл ответить на вопрос честно: «НЕТ».
Следующий вопрос гласил: «Вы любите слушать радио?» И снова Рейни осознал, что честным ответом будет отрицательный, хотя он и был уверен, что любой ребёнок из их приюта ответил бы «да». Со всё нарастающим чувством собственного одиночества и ненормальности он написал — «НЕТ».
Т
ретий вопрос, по счастью, менее затрагивал эмоции. «Что не так с этим утверждением?» — гласил он. Вот смешно, подумал Рейни, и ответил: «То, что это вовсе не утверждение. Это вопрос». Это его слегка взбодрило.
На следующей странице он обнаружил схему шахматной доски, где все фигуры стояли в начальном положении, кроме одной чёрной пешки, выдвинутой на две клетки вперёд. Вопрос гласил: «Возможно ли такое положение фигур согласно правилам шахматной игры?» Рейни почесал затылок, поразмыслил и уверенно написал «ДА».
Ещё пара страниц вопросов, насчёт которых Рейни был более-менее уверен, что ответил правильно, — и наконец последний: «Вы можете назвать себя храбрым?» От одного вида этих слов у Рейни участилось сердцебиение. В самом деле, мог ли он назвать себя храбрым? От него никогда ещё не требовалось проявлять храбрость, так откуда ему знать, храбрый он или нет? Мисс Перумаль. наверное, сказала бы, что да: она подчеркнула бы, как мужественно он справляется со своим одиночеством, как терпеливо противостоит травле соседей по приюту, как всегда готов принять вызов и попробовать что-то новое. Но все эти вещи на самом деле указывали на совсем другие качества: на добродушие, на вежливость, на уживчивость… и на то, что Рейни часто испытывал скуку. Могут ли они служить доказательством храбрости? Он так не думал. Наконец он отказался от попытки ответить односложно и написал: «Я надеюсь».
Наконец он отложил карандаш и огляделся. Большинство тоже уже заканчивали тест. В центре помещения администраторша громко жевала яблоко и следила, чтобы никто не жульничал. Это была худая женщина в горчичного цвета костюме, с желтоватой кожей и коротко стриженными рыжеватыми волосами, по цвету похожими на ржавчину. Рейни она казалась похожей на огромный ходячий карандаш.
— Карандаши! — воскликнула она неожиданно, словно прочитав мысли Рейни.
Ребята так и подпрыгнули на стульях.
— Прошу всех отложить карандаши, — громко продолжила женщина-карандаш. — Тестирование завершилось.
— Но я ещё не закончил! — воскликнул кто-то. — Так нечестно!
— Мне нужно ещё время! — поддержал его ещё один.
Женщина сощурила глаза.
— Мне очень жаль, что кто-то из вас не успел закончить, но тестирование завершилось. Передайте мне свои тетради и оставайтесь на местах, пока идёт подсчёт результатов. Не волнуйтесь, это не займёт много времени.
Зашуршали передаваемые листы бумаги, и Рейни услышал, как мальчик у него за спиной хмыкает и говорит своему соседу по парте:
— Ну, если эти дурачки за столько времени не справились с заданием, им вообще не стоило сюда приходить. Взять хоть шахматную задачку — легкотня сплошная.
Его сосед таким же уверенным тоном отозвался:
— Ага. Они просто смеются над нами. Всем известно, что пешки могут за один ход передвинуться только на одну клетку. Хотя, может, кто-то из этих дураков и того не знает.
— Ха! Ты и сам-то угадал, как я вижу, случайно! Пешки отлично могут ходить на две клетки — если это их первый ход, но тут число клеток ни при чём. А при чём — то, что это была чёрная пешка. Ты что, не знал, что белые всегда ходят первыми? Так что чёрная пешка не могла сдвинуться с места! Это же проще простого, тест для младенцев.
— Это ты кого назвал младенцем, меня, что ли? — насупился второй мальчишка.
— Эй, мальчики, ну-ка замолчите немедленно! — оборвала их женщина-карандаш.
Рейни неожиданно встревожился. Вдруг и в самом деле он неправильно ответил на шахматный вопрос? А может, и на другие вопросы! Кроме тех, конечно, про телевизор и храбрость, где правильного ответа не существует. Но он всегда был странным, не таким, как другие, и мог всё неправильно понять… Он помотал головой, стараясь не беспокоиться раньше времени. Если он и в самом деле надеется, что он храбрый, нужно перестать бояться. Даже если ничего не получится и он просто вернётся к привычной рутине, по крайней мере, с ним останется его наставница, мисс Перумаль. Подумаешь — не такой, как все. Кого угодно иногда дразнят, и уж в этом-то Рейни от прочих не отличается.
Он старательно придумывал себе подобные утешения, но легче не становилось.
Собрав листы с заданием, женщина-карандаш вышла из комнаты, оставив детей волноваться и грызть ногти, поглядывая на часы. Прошло всего несколько минут — и она вернулась, чтобы объявить:
— Сейчас я зачитаю список детей, допущенных ко второму этапу тестирования.
В классе поднялся тихий ропот. Что ещё за второй этап? Б объявлении ни о чём подобном не говорилось.
— Если ваше имя будет названо, — продолжала женщина-карандаш. — вам следует прибыть к Монашескому Дому на Третьей улице не позднее чем в час дня. Там вы встретите остальных детей, прошедших тестирование и допущенных ко второму этапу. — Она продолжила говорить об условиях — о карандашах, ластиках и дисквалификации. Наконец она договорила и закинула в рот горсть орешков, жуя их с таким видом, будто вконец изголодалась.
Рейни поднял руку, чтобы задать вопрос.
— Мм… да? — отозвалась женщина, проглотив орехи.
— Извините, вы сказали, что с собой следует принести карандаш. Но что, если он сломается? Там будет возможность его наточить?
Мальчик за спиной Рейни снова хмыкнул и на этот раз пробормотал:
— Что он вообще о себе воображает? Заранее уверен, что прошёл испытание? Она же ещё не зачитала свой список!
Это была чистая правда. Следовало подождать, пока она не назовёт имена. Должно быть, Рейни повёл себя слишком самоуверенно, и теперь ему должно быть стыдно. Щёки его горели. Он низко опустил голову.
Женщина-карандаш ответила:
— Разумеется, в таком случае на месте вам обеспечат точилку. Своих собственных точилок приносить не позволяется, это понятно?
Все дружно закивали головами. Администраторша тем временем стряхнула с ладоней ореховые крошки, достала лист бумаги и продолжила:
— Итак, если вопросов больше нет, я зачитываю список.
В комнате воцарилась тишина.
— Рейнард Малдун! — громко произнесла женщина.
Сердце Рейни чуть не выпрыгнуло из груди.
С парты за его спиной послышалось недовольное бурчание, но как только оно утихло, класс снова погрузился в тишину. Дети с нетерпением ждали остальных имён. Администраторша подняла глаза от списка.
— Это всё, — безапелляционно заявила она складывая лист. — Все остальные свободны.
Послышались разочарованные и возмущённые возгласы.
— То есть как это — свободны? — воскликнул мальчик за спиной Рейни. — В смысле, все остальные завалили тест?
Толпа потекла из дверей наружу — кто-то плакал, кто-то казался огорошенным, кто-то жаловался товарищам на несправедливость. Рейни тем временем подошёл к женщине-карандашу. По непонятной причине она занималась тем, что обходила класс по периметру, проверяя оконные щеколды.
— Извините, мисс, можно спросить? Можно мне воспользоваться вашим телефоном? Моя наставница сказала…
— Сожалею, Рейнард, — перебила его администраторша, дёргая защёлку закрытого окна. — Боюсь, здесь нет телефона.
— Но мисс Перумаль…
— Рейнард, — с улыбкой отозвалась она, — я уверена, что ты отлично справишься и без телефона. А теперь прошу меня простить, я собираюсь выйти через служебный вход. С окнами, похоже, всё в порядке.
— Но зачем вам выходить через служебный вход?
— Этому научил меня опыт. В любой момент сюда могут ворваться родители остальных детей и устроить скандал, требуя от меня объяснений. Но объяснений для них у меня нет и не будет. Итак, мне пора. Увидимся сегодня пополудни. И смотри не опаздывай!
С этими словами она быстро удалилась через заднюю дверь.
* * *
В общем, всё это было исключительно странным, и Рейни преследовали подозрения, что дальше будет только страннее. Когда часы на церкви вдалеке отбили четверть, Рейни наконец расправился с сэндвичем и поднялся со скамьи. Если и сейчас окажется, что двери Монашеского Дома заперты, нужно будет придумать какой-то другой способ попасть внутрь. На этот момент его бы не сильно удивило, если бы оказалось, что туда требуется проникнуть через подвальное окошко.
Поднимаясь по ступенькам на широкую площадку, где стоял Монашеский Дом. Рейни заметил двух девочек, которые шли в нескольких шагах от него и тоже явственно направлялись к дверям. О, ещё соискатели, подумал он. Одна из девочек, у которой, похоже, были зелёные волосы — хотя, возможно, это была игра света, солнце слепило нещадно, — по пути играла своим карандашом, подбрасывая его в воздух и снова ловя. Плохая идея, подумал Рейни. И именно в этот миг девочка и правда упустила карандаш, и тот со стуком упал на плиты ей под ноги и укатился в решётку канализации.
Вторая девочка на миг помедлила, словно размышляя, чем она может тут помочь, а потом взглянула на часы. До часа оставалось всего несколько минут.
— Жалко, что у тебя так вышло с карандашом — просто невезуха, — сказала она, но сострадание в её голосе было напускным. До неё явно дошло, что теперь, когда зеленоволосая девочка выбывает из соревнования, у неё стало на одного конкурента меньше. Невольно улыбаясь, она оставила конкурентку стоять над решёткой, а сама поспешила к главным дверям Монашеского Дома, которые как раз открылись.
Под решёткой канализации было темно, и девочка-неудачница так и стояла, глядя туда, в темноту, когда Рейни поравнялся с ней. Её внешность его поразила. У неё была тёмная — даже угольно-чёрная — кожа и такие длинные волосы, что она могла бы обернуть их вокруг талии. И да, её волосы действительно были зелёными. Одета она была в пышное белое платье, создававшее впечатление, что она окружена облаком.
— Это просто огромное невезение, — обратился к ней Рейни. — Уронить свой карандаш за пару минут до начала и в паре шагов от дверей.
Девочка обернулась и взглянула на него глазами, полными надежды.
— Конечно же, у тебя не найдётся запасного карандаша? Чисто случайно?
— Извини. Велено было принести только один, и я…
— Знаю, — грустно кивнула она. — Один-единственный карандаш. А свой единственный карандаш я только что уронила вон туда, и там он мне ничем не поможет. — Она тоскливо посмотрела на решётку сточной канавы, а потом снова перевела взгляд на Рейни, словно удивившись, что он до сих пор тут стоит. — А ты чего ждёшь? Иди, тестирование вот-вот начнётся.
— Я не хочу оставлять тебя тут одну и без карандаша. — объяснил он. — Я не ожидал, что твоя подруга так поступит.
— Подруга? А, ты про мою спутницу… Она мне не подруга, мы только что встретились с ней у подножия лестницы. Я даже не знаю, как её зовут. Впрочем, как зовут тебя, я тоже не знаю.
— Рейнард Малдун. Можешь называть меня Рейни.
— Приятно познакомиться, Рейни. Я — Ронда Казембе. Теперь, когда мы представились и, можно сказать, подружились, позволь спросить, как ты собираешься вернуть мне мой карандаш? Если у тебя есть идеи, давай поторопимся. Ещё одна минута — и нас по-любому дисквалифицируют.
Рейни вытащил свой собственный карандаш — новый жёлтый «Номер два», который он заточил сегодня утром до остроты иглы.
— На самом деле, — сказал он, — необязательно возвращать твой. Я могу поделиться своим. — Он переломил карандаш пополам и протянул ей заточенную половинку. — Я заточу свой кусочек, и дело улажено. Ластик у тебя на месте?
Ронда Казембе пару секунд смотрела на карандаш, во взгляде её смешались удивление и благодарность.
— Я бы до такого точно не додумалась, — сказала она. — Сломать один карандаш и сделать из него два. Что ты спросил — про ластик? Да, ластик у меня с собой.
— Тогда пошли, у нас всего минута осталась, — позвал Рейни.
Но Ронда не двигалась.
— Погоди, Рейни. Я же тебя как следует не отблагодарила.
— Не стоит благодарности, — отмахнулся тот. — А теперь пойдём уже.
Она всё ещё сопротивлялась.
— Нет, я в самом деле хочу тебя отблагодарить Если бы не ты, меня бы не допустили к тестированию, и знаешь что? — быстро оглядевшись, Ронда прошептала: — У меня есть верные ответы. На все вопросы до одного.
— Что? Но как…
— Некогда объяснять. Но если ты сядешь прямо у меня за спиной, я подвинусь так. чтобы тебе было удобно заглядывать мне через плечо. И я чуть приподниму свой лист, чтобы ты всё видел.
Рейни был поражён. Каким образом этой девочке удалось заранее узнать вопросы и ответы? А теперь она предлагает ему участвовать в этом жульничестве! На краткий миг он испытал искушение воспользоваться её предложением. Но потом представил, как возвращается, чтобы рассказать мисс Перумаль о своём успехе, и вынужден врать ей о том, что списывал… и тут же понял, что никогда так не поступит.
— Спасибо, нет, — ответил он новой знакомой. — Я попробую справиться сам.
Ронда Казембе выглядела поражённой до глубины души, и Рейни снова ощутил своё одиночество и непохожесть на прочих. Хотя неприятно было настолько отличаться от всех прочих детей Стоунтаунского сиротского приюта, ещё неприятнее оказалось выглядеть странным в глазах зеленоволосой девочки, облачённой в собственное маленькое облако.
— Ладно, как знаешь. — ответила Ронда, рядом с ним шагая к входным дверям. — Надеюсь, ты потом об этом не пожалеешь.
Рейни слишком спешил, чтобы на это ответить. Он совершенно не знал, пожалеет он об этом или нет. но точно хотел выяснить это сам.
* * *
Внутри Монашеского Дома череда знаков со стрелочками указала им путь по длинным переходящим друг в друга коридорам, сквозь большой зал, где ожидали взволнованные родители, и наконец — в классную комнату, заставленную партами, за которыми сидели дети. Этот класс ничем не отличался от любого другого, за исключением удивительной тишины. На стене висела доска, под ней стоял учительский стол, где лежали точилка, линейка и табличка, гласившая: «Разговоры запрещены. Любой разговор в течение испытания приравнивается к списыванию». За партами оставались только два свободных места — как назло, расположенные одно за другим. Чтобы окончательно победить искушение списывать. Рейни нарочно занял то место, что спереди. Часы на стене пробили один раз ровно в тот миг, когда Ронда Казембе села за парту у него за спиной.
— Едва успели. — выдохнула она.
— Никаких разговоров! — послышался голос женщины-карандаша, которая с боем часов переступила порог и захлопнула за собой дверь. Она прошагала в центр класса, неся толстую стопку бумаги и баночку солёных огурцов. — Любого участника, которого поймают за пользование шпаргалками, подсказками или за другими видами жульничества, немедленно выпорют…
Дети дружно ахнули.
— Извините, я оговорилась. Я имела в виду — немедленно выпроводят вон из класса. И из этого заведения, без возможности закончить тестирование. Ну что, все успокоились? Отлично. Нужно непременно сохранять спокойствие и расслабленность, чтобы успешно выполнить тест такой степени сложности, Особенно с учётом ограниченного времени и количества вопросов.
Кто-то на задней парте испустил невольный стон.
— Эй, вы, там! — женщина-карандаш указала вперёд своим острым пальцем. Все до единой головы повернулись посмотреть, на кого это она указывает. Это оказалась та самая девочка, которая бросила Ронду Казембе у самых дверей. Под суровым взглядом женщины-карандаша девочка страшно побледнела, лицо её цветом напоминало брюхо дохлой рыбы. — Я же только что сказала — никаких разговоров! Вы хотите немедленно покинуть помещение?
— Но я не говорила, я просто чуть-чуть ахнула! — запротестовала девочка.
Женщина-карандаш нахмурилась.
— А вся эта реплика — «Я не говорила, просто чуть-чуть ахнула» — не должна расцениваться как разговор?
Девочка, насмерть перепуганная, только помотала головой.
— Ну хорошо, пусть это послужит вам предупреждением. Я имею в виду — всем вам без исключения. С этой секунды и до окончания теста — полное молчание. Итак, есть какие-то вопросы?
Рейни поднял руку.
— Рейнард Малдун, у вас в самом деле есть вопрос?
Рейни поднял перед собой свой сломанный карандаш и сделал свободной рукой движение, обозначающее вращение точилки.
— Хорошо, вы можете воспользоваться точилкой, которая лежит у меня на столе.
Рейни быстро подошёл и заточил свой карандаш, чувствуя, что на него смотрят все присутствующие. Он проверил пальцем остроту грифеля, подточил ещё немного и вернулся на своё место. По пути он заметил, что Ронда Казембе вытащила из рукава своего облачного платья крохотный кусочек бумаги — шпаргалку с ответами. Она ужасно рискует, подумал Рейни, но сейчас у него не было времени над этим размышлять, потому что женщина-карандаш продолжила свою речь.
— На выполнение теста вам отводится ровно час, — сурово сказала она. — Ваше дело — дословно выполнять указания. Во-первых, надпишите своё имя наверху опросного листа. Во-вторых, внимательно прочтите вопросы и не торопитесь с ответами. В-третьих, выберите правильный ответ, обведя кружком его литеру. В-пятых, сдайте мне заполненный опросный лист. В-шестых, вернитесь на место и ждите до тех пор, пока не будут проставлены оценки. Тогда я зачитаю список тех, кто успешно прошёл испытание.
Дети взволнованно заёрзали за партами. Куда девался пункт четыре? Женщина-карандаш перешла с третьего сразу на пятый! Все недоуменно переглядывались, не решаясь заговорить. А вдруг она нечаянно пропустила четвёртый пункт, а он при этом важен? Рейни ждал и надеялся, что кто-нибудь ещё поднимет руку. Но поняв, что никто не собирается этого делать, он робко поднял руку сам.
— Да, Рейнард?
Он указал пальцем себе на рот.
— Да, я разрешаю тебе заговорить. Так в чём вопрос?
— Извините, но как насчёт четвёртого пункта?
— Четвёртый пункт отсутствует, — отрезала администраторша. — Ещё вопросы?
Дети были к этому моменту уже настолько напуганы, что дружно молчали.
— Чтобы успешно пройти тест, — продолжала администраторша, — вы должны дать верные ответы на все без исключения вопросы. Я имею в виду — на все. Если вы пропустите хотя бы один вопрос или не дадите на него верный ответ, тест провален.
— Не проблема, — чуть слышно прошептала Ронда Казембе с парты за спиной Рейни.
Глаза женщины-карандаша метнулись на «галерку». Взгляд её надолго остановился на Рейни, у которого мигом пересохли губы. Почему Ронде так трудно просто держать язык за зубами? Может, она нарочно добивается, чтобы их обоих выставили?
— Как только вы получите опросные листы, можете приступать к тесту, — сказала наконец женщина-карандаш, отворачиваясь от них, и Рейни с трудом сдержал громкий вздох облегчения, который мог его дисквалифицировать.
В
любом случае облегчение продлилось недолго, потому что женщина-карандаш начала раздавать опросники.
Первый оказался, кому достался опросник, плотным мальчиком в бейсболке. Он с радостью выхватил у администраторши листы, внимательно вчитался в первый вопрос — и разразился слезами. Девочка, сидевшая у него за спиной, взглянув на тест, начала тереть глаза, как если бы они чесались, а потом снова посмотрела. И недоуменно покачала головой.
— Если у кого-то закружится голова и он почувствует, что сейчас упадёт в обморок. — сообщила женщина-карандаш, — согнитесь так, чтобы опустить голову себе между колен, и глубоко дышите. Если вам покажется, что вас сейчас вырвет, подойдите к моему столу, и я выдам ведёрко для рвоты.
Она шла между рядами парт, раздавая опросники. Похоже, тут было несколько страниц. Мальчик в бейсболке листал страницы, просматривая вопросы, — и с каждым новым листом его всхлипы становились всё отчаяннее и безнадёжнее. Досмотрев до конца, он начал плакать в голос.
— Боюсь, громко плакать у нас в классе запрещено, — сообщила женщина-карандаш. — Будьте любезны покинуть помещение.
Плотный мальчик с выражением явного облегчения вскочил из-за парты и выбежал в дверь, за ним последовали ещё пара ребят, которые ещё не получили опросник, но уже заранее перепугались. Женщина-карандаш закрыла за ними дверь.
— Если кто-нибудь ещё решит выбежать наружу в панике или в отчаянии, будьте добры закрывать за собой дверь, — произнесла она. — Ваши всхлипы в коридоре могут отвлекать других от прохождения теста.
Она продолжила раздачу опросников. Один за другим дети брали у неё эти листы дрожащими пальцами — и один за другим бледнели, или краснели, или даже зеленели при виде вопросов. К тому времени, когда раздача почти закончилась, желудок Рейни болезненно сжимался от ужаса, и он балансировал на грани тошноты. Наконец опросник лёг к нему на стол — и он понял, отчего всем так плохо. Вопросы были невероятно трудны. Самый первый гласил:
...
Какие две страны решают между собой территориальный спор из-за регионов Нахичевани и Нагорного Карабаха?
А) Бутан, который по условиям Договора Синчулу в 1865 году уступил Британии приграничные земли, и Великобритания, которая в обмен на эти территории обеспечила Бутану ежегодную субсидию и повлиявшая на установление бутанской монархии в 1907 году.
Б) Азербайджан, чья территория в 1828 году была поделена между Российской империей и Персией согласно Туркманчайскому мирному договору, и Армения, основанная после распада Сельджукской империи около двух тысяч лет назад и подобным же образом принятая в состав Российской империи согласно вышеупомянутому договору.
В) Вануату, республика, до провозглашения независимости управляемая англо-французским кондоминиумом и провозгласившая своими государственными языками английский и французский (вдобавок к языку бислама), и Португалия, чей прославленный мореплаватель Педро Фернандес де Кирос (Педру Фернандеш ди Кейрош) в 1606 году стал первым европейцем, ступившим на острова Вануату.
Хотя к вопросу существовали ещё две версии ответов, Рейни до них попросту не дочитал. Если все вопросы тут такие, как первый, у него не было ни малейшего шанса пройти тест. Он быстро просмотрел опросник и убедился, что надеяться не на что. Наоборот, каждый новый вопрос был сложнее предыдущего. И это только первая страница! Весь класс вокруг него был полон вздыхающих, ахающих, дрожащих детей, бессильно скрипевших зубами. Рейни с радостью бы к ним присоединился. Вот он, шанс кардинально изменить свою жизнь, нечего сказать. Отсюда он прямиком направится обратно в сиротский приют, где никто — включая замечательную мисс Перумаль — не знал, что с ним делать и куда его применить. Ну что же, это была хорошая попытка изменить свою жизнь — жаль только, неудачная.
Но даже в этом случае он был не готов сдаваться без боя. Он хотел выполнить все указания, как ему до сих пор удавалось сделать. Никто не сможет сказать, что он хотя бы не попытался. Он. как и требовалось, надписал вверху страницы своё имя — это был первый шаг. «Ну вот, по крайней мере, начало положено», — подумал мальчик. Следующий шаг — прочитать все вопросы и аккуратно на них ответить. Рейни шумно втянул воздух. Всего вопросов было сорок. Даже на то, чтобы просто их прочесть, потребуется почти целый час. Дополнительно нервировало то, что женщина-карандаш, сидя за столом, теперь поедала огурчики и громко ими хрустела, как будто нарочно, чтобы ещё больше усложнить испытуемым жизнь.
Во втором вопросе нужно было определить, к какому семейству относится и откуда происходит растение под названием «вика посевная». Варианты ответов не давали никакого ключа. Астровые? Бобовые? Кизиловые? Молочайные? Рейни перешел к третьему вопросу, касавшемуся субатомных частиц под названием фермионы и индийского физика по имени Шатьендранат Бозе. Четвёртый вопрос был о том. какой храм построил император Юстиниан, чтобы продемонстрировать своё превосходство над остготскими потомками Теодориха. Вопросы шли за вопросами. К чести Рейни можно сказать, что некоторые имена и названия он сумел вспомнить, а также несколько математических принципов и пару видных исторических фигур. Впрочем, это всё равно не поможет. Если он ответит правильно хотя бы на пару вопросов, это уже будет чудо, а на все у него просто нет шансов.
Он продрался примерно через половину теста, зависнув на двадцатом вопросе про разницу паратаксиса и гипотаксиса, когда услышал за спиной какое-то движение. Это со своего стула поднялась Ронда Казембе. Неужели она уже закончила? Что же, вполне вероятно, у неё же была шпаргалка с ответами! Рейни не смог удержаться от гримасы раздражения. Ронда прошествовала через класс, неся заполненный тест, и все остальные смотрели на неё с изумлением. Но на лице женщины-карандаша никакого изумления не было — одна только чистая подозрительность. Её явно встревожила экстравагантная внешность Ронды. так что она почти и не смотрела на тест.
Внезапно на Рейни снизошло озарение. Похоже, Ронда нарочно оделась так необычно — ей требовалось привлечь к себе внимание. Это был её хитрый приём. Кто станет подозревать в использовании шпаргалок девочку, разодетую настолько ярко, чтобы все взгляды сразу обращались к ней? Зелёные волосы (наверное, парик), платье-облако, нарочитый шёпот там, где нужно хранить молчание, — всё это были отвлекающие манёвры. Большинство людей предполагают, что, если ребёнок хочет втайне воспользоваться шпаргалкой, он постарается одеться как можно более незаметно, смешаться с толпой и быть тише мыши. Рейни хотелось пожать Ронде руку: может, она и недостаточно умна, чтобы пройти тест, зато достаточно сообразительна, чтобы обеспечить себе прикрытие. Он испытал прилив зависти. Теперь все эти шансы кардинально изменить свою жизнь достанутся Ронде. а Рейни светит только одно — бесславное возвращение в приют.
Когда Ронда проходила мимо его парты, она вдруг чуть-чуть ему подмигнула и выронила из руки крохотный кусочек бумаги. Он слетел вниз легко, как пёрышко, и приземлился на край стола. Шпаргалка с ответами. Рейни бросил взгляд на женщину-карандаш, но та была занята тестом Ронды и не смотрела в его сторону. Она ставила отметки напротив каждого ответа, одобрительно кивая головой. Значит, ответы Ронды и в самом деле правильные. А теперь они лежат у него на парте.
Если он чувствовал искушение воспользоваться шпаргалкой даже до того, как воочию убедился, насколько сложен тест, теперь это искушение стало просто непреодолимым. Неважно, как долго он боролся, неважно даже, что он нарочно выбрал парту так. чтобы не подглядывать. Сейчас Рейни неотрывно смотрел на крохотную полоску бумаги, которая содержала ключ к его будущему. Всё, что нужно сделать, — это перевернуть её и узнать верные ответы. Прочие дети были слишком заняты, они сопели и грызли ногти, не глядя на него, и если Рейни поторопится, он успеет списать ответы даже до того, как женщина-карандаш закончит проверку опросника Ронды и поднимет голову. Впрочем, та уже закончила и теперь снова нырнула рукой в почти опустевшую банку огурцов, вылавливая последний. Рейни неотрывно смотрел на клочок бумаги, разрываясь от искушения.
А потом протянул руку — и смахнул его с крышки парты на пол.
В конце концов, зачем ему шансы изменить свою жизнь, если он не сумел их честно заработать? Какое удовольствие получить готовые ответы? Если он не сможет пройти тест по-настоящему, он и не хочет его проходить. Он почти поверил в эту мысль и почувствовал, что решимость придала ему сил. Но даже с этой решимостью он с трудом смог оторвать взгляд от белой бумажки на полу. «Всё нормально, — сказал он себе, возвращаясь к тесту. — Давай, Рейни. последний рывок — и не оглядывайся назад. Не трать драгоценное время».
Времени и правда оставалось всего ничего. Взгляд на часы это подтверждал. Осталось меньше получаса. а Рейни ещё даже не прочёл половину вопросов. Он закончил чтение и обдумывание вопроса про паратаксис и гипотаксис (эти термины точно имели отношение то ли к литературе, то ли к путешествиям во времени, но из двух этих пунктов Рейни никак не мог выбрать нужный) и перешёл к двадцать первому вопросу:
«После падения Российской империи и проваленной попытки создания Транскавказской Республики с Грузией и Арменией в её составе было создано государство Азербайджан, сейчас имеющее территориальный спор с Арменией о регионах Нахичеванской автономной республики и Нагорного Карабаха. Какие державы поддерживают Азербайджан в…»
Рейни прервался и потряс головой. Что-то в этом вопросе казалось невероятно знакомым — где он только что видел эти названия?
Он быстро пролистал страницы теста в обратном порядке. Вот же он, первый вопрос:
«Какие две страны решают между собой территориальный спор из-за регионов Нахичевани и Нагорного Карабаха?»
Мальчик поморгал, не веря своим глазам. Армения и Азербайджан. Вот он. ответ на вопрос номер один. — в вопросе номер двадцать один. Так значит, это вовсе не тест на знания — это просто мозаика, которую нужно сложить!
Рейни быстро перевёл взгляд на вопрос 22.
«Несмотря на то, что вика посевная происходит из Европы, это растение семейства бобовых широко распространено в…».
Вот оно! Ответ на второй вопрос! С возрастающим восторгом Рейни перешёл к следующему вопросу, и точно — хотя в его формулировке и не упоминались ни субатомные частицы, ни индийские учёные, дискуссия о них разворачивалась в ответе под литерой Г. Ответы не только содержались в последующих вопросах — они ещё и были расположены в определённом порядке. Ответ на вопрос 1 нашёлся в вопросе 21 (и наоборот), ответ на вопрос 2 содержался в вопросе 22, и так далее — вплоть до сорокового, который наконец разъяснял насчёт паратаксиса и гипотаксиса из вопроса номер 20.
Рейни был в таком восторге, что едва не выпрыгивал из-за парты. Но поздравлять себя с разгадкой было рано — время в любом случае истекало. Он быстро принялся за поиск нужных ответов, листая тест туда-сюда, перескакивая между страницами и пробегая длинные куски текста глазами. На то, чтобы закончить работу, Рейни понадобился весь отмеренный час. Он едва успел обвести кружком последний ответ и положить свой опросник перед женщиной-карандашом и оглянулся на остальных — некоторые лихорадочно обводили кружками какие попало ответы. надеясь случайно попасть в яблочко. Некоторые вообще ушли, очевидно, удалившись из класса в приступе отчаяния. Ровно в этот момент послышался голос администраторши:
— Карандаши! Время истекло, дети. Положите свои карандаши.
Смутный ропот, несколько всхлипов — и ребята смиренно сложили свои опросники поверх теста Рейни и вернулись по местам. В напряжённой тишине они ожидали, когда женщина-карандаш просмотрит их задания. Это заняло не так много времени — большинство тестов она откладывала в сторону, едва взглянув на первый вопрос. Когда же из-под груды бумаги наконец появился опросник Рейни. она слегка задержалась на нём. делая пометки на полях и одобрительно кивая.
— Ты молодец, — прошептала Ронда у него за спиной. — Сам справился.
Похоже, она была крайне довольна тем, что он не воспользовался её помощью, хотя сама же его на это подбивала. Если кто и был по-настоящему странным. так это она, подумал Рейни.
— Сейчас я зачту список тех, кто прошёл вторую часть тестирования, — возгласила женщина-карамдаш. — Если ваше имя прозвучит в этом списке, вы допущены к третьему этапу, так что оставайтесь на местах в ожидании дальнейших инструкций. Те, чьё имя не будет названо, с этого момента свободны.
Рейни навострил уши. Как. есть ещё и третий этап?
Женщина-карандаш прочистила горло, но на этот раз у неё в руках не было никакого списка для оглашения.
— Рейнард Малдун! — сказала она. И, направляясь к выходу из класса, по пути добавила: — Это весь список.