ВЁДРА И ОЧКИ
Р
ейни, оставшийся в классе в полном одиночестве, сидел и недоумевал Почему имя Ронды Казембе тоже не прозвучало в списке? Неужели её заметили со шпаргалкой? Или у неё оказались неправильные ответы? И, в первую очередь, где она вообще взяла эти ответы? Всё это было совершенно непонятно, а самым странным оставалось поведение самой Ронды. Выходя из класса вслед за прочими. она шепнула ему: «Удачи тебе, парень!» — и ласково взъерошила ему волосы. А потом выплыла из класса в своём платье-облаке как ни в чём не бывало, явно совершенно не опечаленная и не удивлённая тем, что она не прошла тест.
Размышления Рейни были прерваны тем, что женщина-карандаш снова заглянула в классную дверь и сообщила:
— Рейнард, мы наконец избавились от прочих детей. Выдали им пончики для утешения, и обнимашки, и всё такое прочее. Теперь тебе осталось подождать всего пару минут.
Она уже начала закрывать за собой дверь, когда Рейни отчаянно воззвал ей вслед:
— Мисс, пожалуйста… Мисс! Извините, я просто не знаю, как вас зовут, вы ещё не сообщили…
— Ничего страшного, Рейнард, — администраторша снова переступила порог. — Тебе не за что извиняться. — Рейни ожидал, что сейчас она наконец назовёт своё имя, но вместо этого она спросила, смахивая с губ крошки от пончика: — Так что у тебя за вопрос?
— Да, мой вопрос… Можно, пожалуйста, я позвоню мисс Перумаль, моей наставнице? Никто ведь не знает, куда я отправился. Боюсь, она может обо мне волноваться.
— Это очень мило с твоей стороны, Рейнард. но не стоит беспокоиться. Мы уже позвонили мисс Перумаль, так что всё схвачено.
Женщина-карандаш развернулась, чтобы уйти, но Рейни снова позвал её:
— Мисс… Простите, можно ещё вопрос?
Она резко остановилась.
— Итак, Рейнард, что ещё ты хочешь спросить?
— Заранее прошу меня простить, мисс… Я бы не задавал таких вопросов, не будь это так важно для меня… но, извините, могло так получиться, чтобы вы мне солгали?
— Что? Ты спрашиваешь, не могла бы я тебе солгать?
— Ещё раз извините за вопрос. Но, понимаете, вы же правда сказали этим утром мисс Перумаль, что я смогу воспользоваться вашим служебным телефоном, а потом — после первого задания — сообщили мне, что здесь вообще нет телефона. Так что сами понимаете, почему я вас заподозрил в неискренности. Я ведь просто не хочу, чтобы мисс Перумаль обо мне волновалась.
Женщина-карандаш смотрела на него с непроницаемым выражением лица.
— Это весьма логичный вопрос, Рейнард. Очень, очень логичный вопрос.
Она одобряюще кивнула ему и. похоже, собралась снова развернуться и уйти.
— Мисс, но вы на него до сих пор не ответили!
Женщина потёрла лоб — и у Рейни возникли подозрения, что она либо глуховата, либо слегка не в себе. Через мгновение она, однако же. спросила:
— Полагаю, в качестве ответа тебя устроит только правда?
— Да, если можно!
— Правда состоит в том, что я не позвонила мисс Перумаль, но могу немедленно это сделать. Скажу честно, что я уже подумывала о звонке ей, пока ты не спросил, не позвонила ли я уже. Такой ответ тебя устроит?
Рейни даже не знал, что на это сказать. Он не xoтел её обидеть, но понимал, что теперь ему будет непросто ей доверять. Но важнее всего было узнать. что мисс Перумаль не слишком волновалась.
— Простите, мисс, но, возможно, я сам могу ей позвонить? Это займёт не больше минуты.
Женщина-карандаш улыбнулась. Когда она заговорила. её голос звучал ласково, и на этот раз она смотрела Рейни в глаза.
— Ты молодец, что заботишься о чувствах мисс Перумаль. Что бы ты сказал, если бы я сообщила, что на самом деле всё же позвонила ей? Нет, не стоит отвечать, я и так знаю. Ты бы мне не поверил. Хочешь доказательств? Например, я могу привести тебе в качестве примера слова, которые она про ила тебе передать. «Видишь, я же говорила, что удача тебе не понадобится! И я ужасно рада, что ты на этот раз надел одинаковые носки». Она просила сказать тебе именно это. Теперь ты доволен?
И раньше, чем Рейни собрался с мыслями для достойного ответа, она вышла из класса, оставив его в одиночку ломать голову над загадкой. Послание мисс Перумаль могло исходить только от неё самой — так почему же администраторша сразу его не передала?
Раздумывая над этим, он услышал шаги в коридоре, а потом — робкий стук в дверь. Дверь приоткрылась, и в неё заглянул какой-то мальчик.
— Привет, — произнёс он, поправляя очки на переносице. — Это здесь я должен подождать?
— Понятия не имею. Знаю только, что я сам должен подождать именно здесь, так что, может быть, это общее место ожидания. Хочешь, присаживайся ко мне. Меня зовут Рейни Малдун.
— Ага, — неопределённо сказал мальчик. — А я — Гвоздик Вашингтон. Я просто пока не разобрался, пришёл ли я туда, куда нужно. Леди в жёлтом сказала — пройти по коридору и подождать вместе с кем-то по имени Рейнард.
— Это я, — объяснил Рейни. — Просто большинство людей зовут меня сокращённым именем.
Он протянул руку — и Гвоздик Вашингтон, чуть помедлив на пороге, наконец вошёл и обменялся с ним рукопожатием.
Гвоздик был на удивление тощим (Рейни подозревал, за это он и получил своё прозвище), с кожей золотисто-коричневого цвета, прямо как чай, который поутру заваривала мисс Перумаль. У него были большие тревожные глаза, как у лошади, и — по непонятной причине — совсем лысая голова. Маленькие очки в металлической оправе придавали ему учёный вид. Вернее, вид безумного учёного: он казался страшно дёрганым, очень напряжённым. Хотя почему бы ему не быть напряжённым, если он перенервничал из-за теста — такого же, какой сегодня проходил Рейни.
— Ты тоже прошёл на третий этап испытания? — спросил его Рейни.
Г
воздик кивнул.
— Я весь день сегодня прождал. Второй этап начался в девять и закончился в десять, и с тех пор я просто сидел один в пустой комнате. Хорошо ещё что я захватил с собой грушу и смог перекусить, а то бы совсем изголодался. Кажется, всем, кто провалил тест, выдали пончики в утешение. Почему нам тоже не выдали по пончику?
— Меня это тоже удивило. Мы с тобой что. единственные. кто вышел на третий этап?
— Первый тест кроме меня точно прошла одна девочка, но я со вчерашнего дня её не видел. Может, ей назначили другое время — у них же эти тесты проводятся весь день. У тебя в группе её не было? Маленькая такая, примерно в половину нашего с тобой роста.
Рейни покачал головой. Кажется, никого настолько крошечного он не видел, иначе бы запомнил.
— Может, она присоединится к нам позже. Но из моей сегодняшней группы второго теста не прошёл больше никто. Это меня ужасно удивило, потому что… — Гвоздик прервался, чтобы бросить тревожный взгляд на дверь. И открыл было рот, чтобы продолжить, но в процессе передумал и притворился, что заметил нечто интересное на потолке, а говорить ничего не собирался. Он точно что-то недоговаривал, и Рейни вдруг заподозрил, что понимает, что именно.
— Потому что в твоей группе была девочка, которая пользовалась шпаргалкой?
Глаза Гвоздика расширились.
— Откуда ты знаешь?
— У меня было то же самое. Наверное, это какой-то трюк, вроде ловушки. Скажи, а та девочка, случайно, не потеряла свой карандаш у самого входа в здание? Не уронила его в сток?
— Да! Я поверить не мог, что кто-то может так глупо подставиться. Нам ведь разрешили взять всего по одному карандашу, ты помнишь.
— И что ты сделал?
— Я постарался ей помочь. Мимо прошли ещё несколько ребят, и все они сказали ей. что сочувствуют, но сами не хотят опоздать, а один парень даже посмеялся над ней. Мне стало её ужасно жалко, так что я попросил её подержать меня за ноги, пока я достану её карандаш. Она оказалась очень сильной и без труда меня удержала, пока я протиснулся сквозь прутья, — я ведь достаточно тощий для этого. На самом деле было довольно страшно, пока я болтался там над бездной и шарил в темноте. Один раз мне даже показалось, что что-то укусило меня за палец, — но, наверное, это было сплошное вooбражение. У меня всегда разыгрывается фантазия, когда я волнуюсь.
— Тебе ужасно повезло, что ты смог найти её карандаш, — сказал Рейни. — Там ведь совершенно темно.
— Так нет же, я не смог найти карандаш! Но знаешь, что она мне сказала, когда вытащила меня обратно? «Не стоит волноваться. — сказала она, — у меня есть запасной!» И вытащила карандаш из рукава платья. Представляешь себе? Спрашивается, зачем она позволила мне нырять в эту яму, если у неё всё время был запасной карандаш? Более того, в благодарность она предложила мне поделиться шпаргалкой с ответами — за мою попытку помочь. Ho, как мы видим, ей самой эта шпаргалка не очень-то помогла. Я рад, что сразу же отказался.
— И я рад, что отказался, — согласился Рейни. — Наверное, это предложение и наш отказ были частью испытания. Если бы мы согласились сжульничать, сейчас не оказались бы здесь.
Гвоздик вытащил из нагрудного кармашка лоскуток ткани и начал протирать очки.
— Если ты прав, такой способ нас испытывать меня немного пугает. — Он снова водрузил очки на нос и часто заморгал большими нервными глазами. — Но я не жалуюсь. С их стороны очень мило, что меня вообще допустили к третьему этапу, хотя я несколько раз дал неправильные ответы. Очень благородно с их стороны…
— Погоди минутку, — удивился Рейни. — Откуда ты знаешь, что дал неправильные ответы? Ты что, случайно обвёл карандашом не те литеры?
Гвоздик ужасно смутился. Отвечая, он тревожно шаркал ногами по полу.
— Ну, я понимаю, для тебя эти вопросы наверняка были очень лёгкими, но мне они показались довольно трудными. Время истекло раньше, чем я успел закончить тест, и три последних вопроса остались без ответа, так что я просто наугад обвёл первые попавшиеся литеры в надежде, что, может быть, угадаю. Не угадал, конечно. Но, как я уже говорил, они решили проявить благородство в отношении меня…
Рейни не мог поверить своим ушам.
— Ты хочешь сказать, что действительно знал ответы на все эти вопросы?
Гвоздик ужасно расстроился из-за его реакции. У него в глазах даже заблестели слёзы.
— Ты имеешь в виду, я настолько глупо выгляжу? Ну да, я подозреваю, что и впрямь выгляжу неучем, который ничего не знает и не способен ни на что ответить. Я понимаю.
— Нет, ничего подобного! — перебил его Рейни. — Я не это имел в виду! Я хотел сказать, меня ужасно удивило, что хоть кто-то может и правда ответить на все эти вопросы! Я-то смог вспомнить ответы на парочку из них, не более того.
Гвоздик просиял. Глаза его заблестели, спина выпрямилась.
— А, вот как! Ну да, смею предположить, у меня достаточно разносторонние знания. Поэтому меня и прозвали Гвоздиком — говорят, всё, что я прочитаю, накрепко застревает у меня в голове, как гвоздями приколоченное.
— Это просто потрясающе, — признал Рейни. — Наверное, ты прочёл больше, чем кто бы то ни было, кого я встречал в жизни. Но послушай, почему ты не пошёл простым путём, когда осознал, что тест — это головоломка вроде пазла? Это сэкономило бы тебе время, ты успел бы закончить вовремя.
— Головоломка вроде пазла? — удивился тот.
— Ну да. Ты что, не заметил, что ответы находятся прямо здесь же, в тексте других вопросов?
— Я, конечно, заметил, что информация во многих вопросах дублируется, — кивнул Гвоздик, — но не обратил на это особого внимания. Я слишком сильно концентрировался на том. чтобы правильно ответить каждый раз. Вопрос о коллоидных суспензиях заставил меня попотеть, должен тебе сказать. А я уже упоминал, что, когда я волнуюсь, у меня paзыгрывается фантазия и я могу что-то упустить. — Он помолчал немного и вздохнул: — К сожалению, я волнуюсь слишком часто.
Рейни рассмеялся:
— Смотри, ты не знал, что это головоломка, а я не знал никаких ответов, но оба мы в итоге оказались здесь. Наверное, из нас получится хорошая команда.
— Ты думаешь? — усмехнулся Гвоздик. — Надеюсь, ты не ошибаешься.
Мальчики ещё какое-то время просидели в ожидании, обсуждая сегодняшний удивительный день. Гвоздик наконец немного расслабился, и ребята скоро осознали, что вместе чувствуют себя вполне комфортно. Они шутили, смеялись, как старые друзья. Гвоздик постоянно возвращался к хитрому испытанию Ронды Казембе, и у Рейни уже челюсти болели от смеха, когда товарищ пересказывал ему, как это было ужасно — висеть вниз головой над сточной канавой. («В какой-то момент я понял, что сейчас выскользну из своих башмаков. — говорил Гвоздик, — и мне даже показалось, что сейчас она меня вытряхнет из ботинок и оставит там, внизу. Я запаниковал, начал крутиться по-всякому, как червяк — как будто это был единственный способ дать ей понять, что пора меня вытаскивать!»)
Потом Рейни, в свою очередь, рассказал ему про странное поведение женщины-карандаша насчёт звонка мисс Перумаль. Он ожидал, что Гвоздик тоже посмеется, но тот неожиданно снова разволновался. Он опять снял очки и начал их нервно протирать, хотя пару минут назад это уже делал.
— Да-да, — подтвердил Гвоздик. — Я пытался позвонить родителям, и со мной произошло то же самое. Но в конце концов всё уладилось, она им позвонила. Волноваться не о чем.
Рейни вежливо кивнул. Он снова отчётливо видел, что Гвоздик недоговаривает. Может, на самом деле он позабыл позвонить родителям и теперь мучается за это виной? Однако Рейни решил его не расспрашивать — новый приятель и так выглядел слишком встревоженным.
— А где ты живёшь? — спросил он просто так, чтобы сменить тему.
Но Гвоздик разнервничался ещё сильнее. Может, ему просто не нравились личные вопросы?
— Ну, я… это… — неуверенно начал он и прочистил горло. — В общем, я…
В этот миг дверь отворилась и в комнату вбежала девочка с ведром в руке. Она была быстрее молнии: только что стояла в дверях — а через секунду уже оказалась перед ними. Золотистые волосы летели за ней, как грива лошади. Гвоздик от неожиданности отскочил и чуть не упал.
— В чём дело? — воскликнул он.
— Это с тобой в чём дело? — спокойно отозвалась девочка.
— Ты… от кого ты так быстро бежала?
— Я бежала не от кого-то, а куда-то, — объяснила она. — А именно — в этот класс. Старушка Жёлтый Костюм велела мне срочно направляться сюда и ждать вместе с вами, и вот я здесь. Меня зовут Кейт Везеролл.
Гвоздик, часто дыша, бросал тревожные взгляды на дверь, как если бы оттуда в любую минуту мог выбежать лев. Так что Рейни взял на себя труд представить себя и своего товарища:
— Я — Рейни Малдун, а это — Гвоздик Вашингтон, — он протянул руку для рукопожатия и тут же пожалел об этом. У девочки были необыкновенно сильные пальцы, так что её пожатие доставляло настоящую боль. Гвоздик разглядел, что Рейни морщится от боли, и поспешно спрятал собственные руки поглубже в карманы. Потирая костяшки пальцев. Рейни продолжил: — Думаю, моего товарища удивило то, что ты вбежала сюда с такой скоростью вместо того, чтобы спокойно войти.
— А чего тут удивительного? Бегать быстрее, чем ходить. В итоге я уже на месте и наслаждаюсь вашей компанией вместо того, чтобы уныло тащиться по пустому коридору. Вы оба выглядите славными ребятами. А почему тебя прозвали Гвоздиком? — она тронула его за плечо. — Ты вроде бы не выглядишь особенно крепким.
— Это долгая история, — ответил Гвоздик напыщенно, стараясь держаться с достоинством.
— Ну так расскажи у нас есть время, — предложила Кейт.
Так что Гвоздик вынужден был просветить её насчёт своего прозвища, а Кейт сообщила, что ей тоже всегда хотелось, чтобы её звали каким-нибудь красивым прозвищем вместо имени.
— Я пыталась убедить всех называть меня Великая Кейт, Девочка-Ураган, — поведала она, — но почему-то никто не мог это толком выговорить. Может, вы, ребята, справитесь? Или вам тоже будет трудно?
— Мне кажется, это немного странное прозвище, — мягко сказал Рейни. — Оно слегка… длинновато.
— Длинновато, если медленно говорить, — согласилась Кейт. — Но если выговаривать быстро, как раз нормально.
— Ладно, мы над этим подумаем, — вежливо предложил Гвоздик.
Кейт согласно закивала. Похоже, она была славной девчонкой. У неё были яркие голубые глаза, светлая кожа, розовые щёки, высокий рост, широкие плечи и необыкновенно крепкое сложение для двенадцати лет. (О том, сколько ей лет, она тоже успела сообщить — дети часто полагают, что их возраст так же важен для знакомства, как и их имена. В ответ мальчики сказали ей, что им обоим по одиннадцать.) Но Рейни куда больше её возраста интересовало ведро у неё в руках. Отличное металлическое ведро, крашенное ярко-красной краской, как огнетушитель. Разговаривая с ними, Кейт успела снять брючный ремень, пропустить его через ручку ведра и снова вернуть его на пояс, так что ведро теперь болталось у неё на боку. По тому, насколько автоматически она всё это проделывала, было ясно, что она совершает подобные движения очень часто. Рейни это страшно заинтриговало. Наконец он решился спросить у Кейт, зачем ей нужно ведро.
Она посмотрела на него как на несмышлёныша.
— Что за вопрос? Всем известно, зачем нужны вёдра. Чтобы в них что-нибудь носить, глупенький.
— Это-то мне известно, — возразил Рейни, — я просто не понимаю, зачем ты носишь его с собой. Большинство людей не использует вёдра для переноски вещей в повседневной жизни.
— И то правда, — согласилась Кейт. — Я тоже это часто замечала, хотя никогда не понимала, почему так. Не могу представить, как бы я обходилась без своего ведра. Нет ничего удобнее для переноски вещей.
— Каких вещей? — поинтересовался Гвоздик, который, как и Рейни, явственно пытался заглянуть в ведро, любопытствуя насчёт его содержимого.
— Я вам покажу, — предложила Кейт и начала вытаскивать из ведра предмет за предметом.
Сначала на свет появился швейцарский нож, за ним — большой электрический фонарь, потом карманный фонарик, тюбик суперклея (Кейт заодно проверила, плотно ли завинчен колпачок). Далее последовали мешочек стеклянных шариков, рогатка, моток толстой рыболовной лески, карандаш и ластик. калейдоскоп и большой магнит в форме подковы, который девочка с трудом оторвала от металлической стенки ведра.
— Я сменила несколько десятков магнитов, — с гордостью сообщила она. — Этот — мой последний, самый сильный, какой я смогла найти.
И, наконец, она продемонстрировала моток крепкой нейлоновой верёвки.
— Сколько у тебя всего с собой, — удивился Гвоздик.
— Это только самые необходимые вещи, — пояснила Кейт, убирая своё имущество обратно. — Постоянно пригождаются. Взять хоть сегодняшнее утро. Какая-то дурёха уронила свой карандаш в решётку слива, и если бы…
Рейни и Гвоздик переглянулись.
— И если бы у меня с собой не было ведра, эту растяпу не допустили бы к тестированию. Всё равно что оказаться в лодке, не имея весла. — На лице Кейт появилось задумчивое выражение. — Хм, кстати, весло — очень полезная вещь. Надо завести его себе. Хотя оно слишком большое, чтобы каждый день таскать его с собой. Но, с другой стороны, в некоторых ситуациях оно незаменимо…
— И как, тебе удалось помочь Ронде вернуть её карандаш? — спросил Рейни.
— Конечно, ещё бы! Я просто… хотя постойте-ка, откуда вы знаете, как звали ту девчонку?
— Сначала закончи свой рассказ, — попросил Рейни. — А потом мы тебе расскажем, как было у нас.
Кейт рассказала, как она поддела крышку канализационной решётки отвёрткой, имевшейся среди инструментов её швейцарского армейского ножа. Потом оттащила решётку в сторону, привязала верёвку к ближайшей скамейке и спустилась в канализацию, посветила фонариком — и нашла карандаш. Он провалился в трещину внизу, футах в двенадцати оттуда.
— Тогда я намазала конец лески суперклеем — в таких случаях очень удобен маленький карманный фонарик, который можно держать во рту, ну, понимаете. когда вам нужны обе руки, чтобы держать леску, открыть клей и капнуть нужное количество. А потом я просунула леску в трещину и пошарила там, пока не нащупала карандаш и он не приклеился. Дала клею пару минут, чтобы он схватился как следует, а потом вытащила карандаш наружу. Ничего этого у меня бы не получилось, не будь со мной моего ведра с полезными вещицами, верно же?
— И ты совсем не боялась? — спросил Гвоздик. Он ведь сам перепугался при попытке спуститься в люк и сейчас явно хотел быть не единственным, кто испытал страх.
— А чего там бояться? Разве что промокнуть. Но сегодня было совершенно сухо, ведь уже пару недель не было дождя.
Что-то в рассказе Кейт привлекло внимание Рейни.
— А как ты узнала, что трещина была в двенадцать футов глубиной? У тебя ведь нет с собой измерительного метра.
— О, все эти расстояния и размеры я легко прикидываю на глаз, — девочка только плечами пожала. Она оглянулась. — Например, вот этот класс, по моим прикидкам, длиной в двадцать два фута и шириной в шестнадцать.
Гвоздик, явно раздражённый тем, что Кейт не испугалась темноты в канализации, выглядел скептически.
— Ты уверена?
— Конечно, уверена.
— Давай проверим, — Рейни подошёл к столу женщины-карандаша и взял с него линейку.
Класс и правда оказался длиной ровно в двадцать два и шириной в шестнадцать футов.
Рейни присвистнул, будучи сильно впечатлён. А вот Гвоздик сказал только:
— Неплохой глазомер.
— Ладно, давай вернёмся к твоей истории, — предложил Рейни. — Эта Ронда предложила тебе помочь шпаргалкой, чтобы пройти тест?
Кейт подозрительно прищурилась.
— Как-то вы слишком много об этом знаете. Вы что, за мной шпионили? А если шпионили, то заодно должны знать, что я её обозвала дурищей и послала куда подальше.
— Нет, мы не шпионили, — убедил её Рейни. — А что ты её послала, я сам догадался. А ты наверняка вовремя догадалась, что тест — это головоломка, да? Или ты знала ответы на все вопросы?
Кейт фыркнула:
— Ещё чего — знала! Кто вообще на свете может знать столько всего?
— Гвоздик, — сообщил Рейни. — Он всё это знал.
На этот раз пришла очередь Кейт сильно впечатляться.
— Неплохая эрудиция, — сдержанно сказала она, и Гвоздик скромно потупился. — А что ты там говорил про головоломку?
Рейни и Гвоздик снова переглянулись.
— Но если ты не знала ответов и не догадалась про пазл, — спросил Гвоздик, — как тебе удалось пройти тест?
— Так я его и не прошла, — ответила Кейт. — Никто из нашей группы не прошёл. Сказать по правде, я думаю, меня допустили к третьему этапу только за то, что я помогла Старушке Жёлтый Костюм выйти из неприятного положения.
Конечно же, ребятам было страшно любопытно, что именно она сделала, и Кейт пришлось им всё рассказать.
— Когда тест закончился, Старушка нас повела из класса по коридору, где всех должны были сдать обратно родителям и выдать по пончику, чтобы мы не так расстраивались. Ну и сказать прощальную речь — типа, спасибо, что пришли, извините, что не вышло, всё такое. Некоторые родители были просто в ярости. Один папаша начал орать, что над ними просто издевались, другая мамаша расшумелась, чтобы ей срочно показали этот самый тест, а Жёлтый Костюм явно хотела удрать и всё посматривала на выход. Я видела, что она правда нервничает, а между ней и дверью стояло несколько человек, так что она оказалась вроде как в ловушке. Мне прямо жалко её стало — сами понимаете, она ведь просто делала свою работу. Ну и я сама на неё вообще не обижалась, в конце концов, я интересно провела это утро, а не вышло выиграть — так не вышло, бывает. Вот я и решила ей помочь выбраться. Пока взрослые кричали друг на друга, а дети обжирались пончиками, я потихоньку вытащила свой армейский ножик и свинтила дверную ручку. А потом указала в другую сторону и крикнула: «Вон он, тот, кто всё это затеял! Он стоит в углу!» Все дружно развернулись и начали толкаться, чтобы разглядеть врага, а Старушка Жёлтый Костюм времени не теряла и быстренько метнулась к дверям. Как только она вышла, я вырубила свет, выскочила за ней и заперла за нами дверь, и мы вдвоём помчались по коридору. У нас была отличная фора, потому что в комнате было темно, все искали дверную ручку на ощупь, а никакой ручки не было. Наконец кто-то додумался включить свет, и наверняка они в итоге вышибли дверь и ломанулись в неё, как бешеные носороги, но мы к тому времени уже спрятались в чулане. Наконец из коридора все ушли, и Старушка улыбнулась мне и говорит: «Думаю, ты допущена к следующему этапу испытания». Вот так я и оказалась здесь.
— Здорово! — искренне восхитился Рейни.
— Поверить не могу! — воскликнул Гвоздик. — Ты настоящая героиня!
— Да ладно вам, — смутилась Кейт. — Чего тут такого особенного? Кто угодно мог бы всё это проделать. Ну хорошо, про себя я вам всё рассказала, теперь ваша очередь. Как вы узнали про Ронду Казембе? И что ты имел в виду, когда сказал, что тест — это головоломка?
Но раньше чем ребята успели ей ответить, в комнату просунула голову женщина-карандаш.
— Пришло время третьего этапа испытания, дети, — сообщила она. — Немедленно направляйтесь в комнату 7-Б.
С этими словами она снова исчезла.
— И где комната 7-Б? — тревожно спросил Гвоздик. — Она никогда не объясняет, как куда-либо довраться! Я сегодня полночи провёл в поисках этого несчастного Монашеского Дома.
— Думаю, вместе мы без труда разберёмся, — успокоил его Рейни, хотя сам раздумывал над его словами. «Полночи в поисках». Что делал Гвоздик в одиночестве на улицах ночного города? Как его отпустили родители?
— Давайте-ка вы мне быстро всё расскажете, — предложила Кейт. — Сами знаете, Старушка Жёлтый Костюм не особенно любит ждать.
— Ты права, — согласился Рейни. — Мы тебе всё расскажем по дороге.
И на этой ноте трое друзей направились на поиски таинственной комнаты 7-Б.