Глава 2. Душа.
В день первой Ликвидации Варшавин крепко разругался с начальством, потому его понизили с инструктора до комгруппы, так что четвëрка теперь дежурила неизменным составом. Дежурила исправно, раз в неделю, ни на одной из ликвидаций не облажалась.
Толик всë меньше боялся, а один раз даже отличился, положив пару порождений Самосбора, подкравшихся к группе сзади, после чего был повышен до ефрейтора и стал замом Славена. Непонятно, правда, как твари смогли так бесшумно подкрасться: три бесформенные туши под пару центнеров весом просто не могли, как думал Малой, не издавать шума. Как оказалось, могли.
Вообще, Ликвидатором быть интересно, думал Толян. Хоть какой-то движ в однообразных буднях жителей Гигахрущëвки. Ещë и пайка больше, сплошные радости! Но тут как в Костином анекдоте: нихрена не делаем, но как Самосбор, так хоть вешайся к чернобоговой бабушке.
Ликвидация - занятие не только интересное, но и опасное. Это подтверждали десятки услышанных от других Ликвидëров истории, те твари и обожжëнное лицо Андрея Валерьевича. Не только твари и слизь всякая, ещë несчастные случаи, психующие жители и прочая лабуда.
Высокая смертность в профессии, мрачные инструкторы с этажей пониже, слухи, ликвидации заражëнных гражданских, всë это создавало амбивалентное отношение простого люда к Ликвидаторам. С одной стороны, это может быть твой сосед Петрович, с которым ты выпиваешь в конце семисменки. Мужик, друг двой, жизнью за весь блок рискует да и вообще! А вот с другой стороны... Была какая-то к ним неприязнь. Например, из-за доппайка за вредность, из-за больших полномочий, которые во время Ликвидации подразумевали почти свободные действия, убить, например, человека за неподчинение. Обычно такое не практиковали, но, судя по лицу инструктора Палыча снизу, убийства гражданских случались.
Толик старался про это не думать, но получалось плохо. Ликвидатором он был уже три годичных цикла, но так и не привык.
После конца смены, в столовой, группа как обычно трапезничала пайковым пищконцентратом и принимала по пятьдесят за воротник. За эти три цикла группа сдружилась, как говорила мама Толика, что не разлей вода. Даже мрачный командир оказался довольно классным мужиком.
-Про Душу Ликвидации слышали байку? - спросил Серëга Кабан.
-Дык столетняя байка! Кто еë не слышал? - ответил Константин.
-А я не шарю. Что за Душа?
-Ну, в общем, есть такая легенда. Когда на Ликвидации, не обязательно Последствий, происходит какая-то жесть, по типу армии культистов или волны порождений, при условии того, что на кону ну очень много жизней, появляется мужик в офицерской форме, весь из огня, и спрашивает, нужна ли помощь. Где удар поможет посильнее сделать, где гранату твою вернее закинет. Бред, конечно.
-Да уж. Человек-огнемëт, - хохотнул Толик. - Скажи ещë, что он магазин за тебя заряжает и на пулю дует, чтоб попала!
-Ну, дует или нет, не говорили парни, а вот про патроны было, - отозвался Кабасик, - болтали, что в пустом рожке патроны появлялись с ничего.
-Точно бредятина!
-Ну, тут уж за что купил, за то и продаю, братва.
А точно ли бред? В конце-концов, Андрей Валерич говорил, что в Гигахруще представить что-то невозможное очень сложно. Перестройки, твари, культы, глюки, люди оказывались на других этажах, за километры от своего блока. Здесь возможно многое, очень многое. Кроме бога. Толик пришëл к этой мысли уже по пути в свою ячейку. Завыла сирена, он рванулся вперëд и пулей влетел в ячейку. Начинался Самосбор, но это была уже не его проблема. Он загерметизировал дверь и повалился на кровать.
Он стрелял. Долго стрелял, не видя, в кого, патроны кончались. Песнопения и крики заглушали даже гром пулемëта. Культисты, ммать! ОНИ НЕ УМИРАЛИ! А, нет, показалось. Просто за место одного приходило двое новых. Да когда же эти суки кончатся?! Командир что-то прокричал ему в ухо, но Толик, не слыша нихрена, лишь отмахнулся. Он меняет ленту! Он занят! Отвалите все, от-ва-ли-те... Группа уже отступала, а он стрелял, стрелял, стрелял... Что-то острое прилетело в плечо, Малой упал, опëршись на стену. Культисты побежали вперëд. Толик вытащил из разгрузки гранату. "Сдаться успею, гады!" прошипел он и просунул палец в чеку. На краю зрения показалась сотканная из огня фигура, за ней ещë и ещë. Строй пылающих офицеров выжигал из огнемëтов врага. Одна из фигур подошла к нему, голос в голове прошептал:
-ПРОСНИСЬ!