Вечно молодые

Ненавижу спать на спине.

Но так не болят ребра.

Открыв глаза, оборачиваюсь, точно знаю, что обнаружу его, сидящим в кресле, которое стоит справа от моей (его) кровати и впившимися в меня, серыми поутру глазами.

Он всегда медленно проходил ими от макушки до кончиков пальцев, проверяя, не расчленила ли я себя за ночь.

Даже не представляю, где он спит, и стараюсь не думать об этом, потому что в комнате всего одно полноценное спальное место. Когда мои мысли бежали в данном русле, ничего хорошего не происходило. Я начинала хватать ртом воздух от наполняющей меня паники, и тот кислород, который все-таки попадал в мои легкие, был, мягко говоря, бесполезен. Дальше я заваливалась на подушку в попытке закрыть глаза и нырнуть в свой внутренний мир, а Алекс оказывался рядом как хорошо выдрессированный на защиту своей хозяйки пес.

Только он не пес, а я не его хозяйка.

Я постоянно слышала его фразы «Сэм, посмотри на меня», «Я не хотел тебя пугать», «Ты в безопасности».

Он убил часть моей души, оставил слабую оболочку и почему-то думал, что ничего не изменится. Я не чувствовала в себе живого, не могла принять себя обычной. И пока строила монологи сама с собой, могла провести несколько часов без движения.

К тому же я надеялась, что рано или поздно он подавится моим именем.

Иногда мы пытались говорить. Ну, он говорил, а я что-то иногда бурчала себе под нос, если в этом возникала крайняя необходимость.

— Ты будешь есть? — он вновь сидит справа от меня на моей кровати. На моей огромной кровати, на которой слишком мало места сейчас. И опять смотрит на меня.

— Нет.— отворачиваюсь.

— Почему? — он перестает двигаться и даже дышать, как мне кажется, ожидая моего ответа.

— Не голодна.

— Сэм, тебе необходимо поесть, ты...— тяжелый вздох, который говорит о том, что он устал нянчиться со мной, как с ребенком, и предел его терпения вот-вот иссякнет. — Обессилена...

— Тебе-то что? — я резко возвращаю глаза к нему. — Ты же этого хотел: чтобы я стала беспомощной!

Сжатая челюсть, безапелляционные глаза. Кажется, он готов затолкать еду мне в рот насильно. Еще секунда и я начну давиться этими блинами, стоящими на подносе недалеко, пока он будет удерживать мое тело неподвижно. Дрожь пробегает вдоль его тела, но затем он запускает руки в свои волосы.

От бессилия.

Еще один тяжелый вздох как будто ему жаль. Как будто ему не все равно. Как будто не он приволок меня сюда, и теперь не он неустанно наблюдает.

Как будто есть хотя бы шанс, что я смогу как-то сбежать от него.

Добро пожаловать в мир простых смертных, это, кажется, было его формулировкой.

Он ставит на небольшой стол между креслом и кроватью поднос с кофе и бутербродами\блинчиками\роллами\булочками (по ситуации), которые должны пахнуть восхитительно, а на самом деле любой запах кроме кофе вызывает стойкий приступ тошноты. Как-то он специально пронес под моим носом тарелку с едой. Сразу после этого сообщил, что я позеленела на глазах.

Я потянулась за кружкой, игнорируя сам факт еды на столе, чем заработала недовольное шипение. Кофе был так себе, и через пару дней я сдалась:

— У тебя есть мятный сироп? — мой голос разорвал звенящую тишину комнаты.

— Прости, что? — в этот момент он поглощал кашу, которую я опять не тронула, и поперхнулся от неожиданности того, что я до сих пор умею говорить. Я не могла не отметить, что в своем непонимании он был очарователен.

Я сделала еще один вдох и повторила:

— У тебя есть мята или мятный сироп?

— Зачем? — уголок его губ предательски дрогнул, выдавая плохо контролируемую радость за то, что я заинтересовалась едой... или почти едой. Я сглотнула и заставила себя сказать:

— Я люблю кофе с мятным сиропом.

Он отставил тарелку и опять впился в меня глазами. Я опустила свои, чувствуя, как смущение ползет по позвоночнику и вот-вот зальет краской мои щеки.

Он молчал.

Я выдохнула:

— Нет, так нет...

— Есть, конечно! Тут все есть! Просто я даже не подумал бы тебе предложить... это странное сочетание... Как-то пробовал и это напоминает напиток с зубной пастой.

Еще пауза. Наконец, я поднимаю на него глаза и стараюсь их не отводить. Замечая, что как всегда, чем ближе к вечеру, тем его глаза становились зеленее. У меня часто болела голова, он почти не открывал шторы, свет плохо пробивался, поэтому и цвет его глаз был таким странным.

Я умоляюще шепчу:

— Пожалуйста...

— Если ты что-то съешь.

— Так не честно! — взрываюсь я.

— Жизнь вообще не честная штука, милая.

— Да пошел ты!

Я ору последнюю фразу и выкидываю в него кружку с обжигающим кофе, со всей яростью, на которую способна.

Но она, естественно, не достигает своей цели. Или почти не достигает цели. Из 6-ти заявленных кружек я выпила максимум полторы. Остальные, так или иначе, летели в его сторону.

Но он все равно считал, что лучшее время для того, чтобы со мной заговорить был момент, когда я делаю вид, что почти ем. Он решил, что я уязвима в такие моменты. Я решила, что он уязвим, когда пытается со мной играть.

Самыми точными были первые два броска. Далее он был почти всегда готов.

Как и сейчас.

Кофе застыл непонятной кляксой в воздухе, угрожая распластаться на его черной футболке.

Его рука зависла, останавливая мой снаряд.

Я вздернула подбородок и повела головой, разворачивая лицо на три четверти от него.

— Тебе никто никогда не говорил, что у тебя явные проблемы с управлением гневом? — он щурится, пока кружка аккуратно опускается на стол, а кофе опять оказывается в ней. Весь до последней капли.

— А тебе, что ты вуайерист? — выплевываю я.

Он оказывается рядом со мной слишком быстро и вплотную. Сидя на кровати, я делаю резкий глубокий вдох и подаюсь назад. Он шипит, наклонившись к уху:

— Я не подглядываю за тобой, а слежу, чтобы ты не наделала глупостей. Судя по тому, как ты себя ведешь, это правильное решение. И не угрожаю тебе... по крайней мере, пока.

— Бойся, Темный Принц, я буду угрожать тебе, как только смогу.

— Я проконтролирую, чтобы этого не случилось...— я смотрю прямо перед собой и не веду ухом. — И ты бы не могла распустить волосы...— его рука сдирает резинку, которую я обнаружила в ванной и использовала, чтобы зафиксировать длинную косу. Волосы остаются заплетенными. Я медленно поворачиваю голову в его сторону и тихо проговариваю каждое слово:

— Ты. Не имеешь. Надо мной. Власти.

— Ты путаешь понятия. Я имею власть над тем, где ты находишься и в каком состоянии ты находишься. То есть по факту... — он оказывается снова в своем кресле. Самодовольный и напыщенный.

— Обманывайся дальше.

И так всегда.

Только кофе с того момента подавалось для меня с мятой.

И я больше им не кидалась.

Наверно это был определенного рода компромисс. Наш с ним максимум в сложившихся обстоятельствах.

Я очень нетвердо ходила. Сил не было, и как только я собиралась пройтись до книжного стеллажа, чтобы хоть как-то себя развлечь и забыть о том, что его зоркое око за мной следит, он начинал двигаться вместе со мной.

Молча и по пятам. Как моя тень, которая каким-то образом оказалась больше меня в полтора раза. И вечное беспокойство в глазах.

— Я не фарфоровая.

— Я знаю. — тихо проговаривал, ступая в мои следы.

Боже как мне хотелось ему врезать. Почувствовать, как его идеальная скула ломается под моими костяшками пальцев. Сделать так же больно как мне. Чтобы каждый вдох отдавался в его теле, как в моем.

По утрам на кровати появлялась новая одежда. Чистое белье моего размера и что-нибудь легкое. Домашние штаны и майка.

И меня это бесило до коликов в солнечном сплетении. Потому что это наверняка осталось от местных шлюх, которые не прочь с ним развлечься.

Когда он в очередной раз двинулся за мной, проходящей в ванну, я не выдержала. Резко развернулась и ткнула его в грудь кулаком. Он не шевельнулся, полагаю, даже не заметил этого. В этот момент серебряные браслеты казались мне уже почти неподъемными.

— Не ходи за мной! Я никуда не денусь! Тут просто некуда! Или ты думаешь, что я разберу каменную стену твоей ванной, чтобы выбраться наружу с помощью вилки?.. Хотя нет, постой, ты всегда предлагаешь мне только ложки!

— Я просто хочу проследить, чтобы ты не заперла дверь.

Его голос был спокоен и ровен. Руки медленно переплетались на груди. Он заполнял собой все пространство вокруг меня, чтобы даже мысли не возникало о том, что я могла быть без него, и был готов приводить миллиарды доводов о том, что это просто контроль, а не попытка подглядеть за мной. Я это знала, мы это уже проходили.

— Дай мне миллиметр личного пространства! Я могу посидеть в ванне и выйти оттуда через пару часов так, чтобы не видеть постоянно следящих за мной глаз. Иди, пройдись. Переспи с кем-нибудь, выпей с друзьями! Если таковые есть! Просто оставь меня в покое хоть на пару минут...— мой голос предательски дрогнул, и я почти завыла. — Пожалуйстааааааа...

— Нет.

Как робот, запрограммирован на то, чтобы находиться в моей зоне поражения.

— Тогда я сейчас закроюсь изнутри...

Дурацкая угроза. Вкрадчивый голос сообщает мне:

— Я подожду пару минут, а потом расшибу в щепки дверь и зайду. И мне будет уже все равно одета ты или нет...

И вот опять. Мое дыхание перехватило от поступающих рыданий, потому что так когда-то умолял меня выйти из запертой ванны Игорь.

По лицу Алекса пробегает беспокойная волна, он хочет схватить меня за руку, предупреждая побег, но я уже залетаю за дверь, громко ей хлопаю и демонстративно проворачиваю ручку, закрываясь.

— Попробуй!

Он молчит в ответ, а я включаю воду в ванной. Ложусь на мраморный идеально-белый пол. Чувствую, как его холод поглощает тепло моей кожи.

Рыдаю в течение нескольких часов.

Он не заходит.

Я не выхожу. Очнувшись от того, как он сгребает меня с пола, отметила, что деверь нараспашку и расплавленный замок стек на пол и теперь красовался бесполезной металлической кляксой, пока на его месте зияла дыра. Как и во мне. У меня больше не было места, где я могу сделать вид, что спряталась от него.

Разочарование и обида пожирали изнутри, пока он кутал меня в одно из своих огромных полотенец, и я думала, что так обращаются с сумасшедшей:

— Ты относишься к себе неаккуратно. — Я сижу и смотрю в одну точку, делая вид, что не замечаю, как его руки пытаются подсушить мои волосы. В итоге, он бросает это дело и просто вытягивает воду из них. Говорю безразличным голосом:

— Зато ты запредельно аккуратен и заботлив. — Почти слышу, как изменяется его дыхание от того, как он гримасничает.

— Потому что я хочу...

Он делает глубокий вдох и не договаривает. Я не спрашиваю, мне все равно.

— Тебе нужно переодеться! Ты можешь простудиться...

— Я — сирена... и то, что ты говоришь — бред!

— Ты сейчас обычная, и можешь подхватить простуду... будь лапочкой, и избавься от мокрой одежды! Я оставлю тебя на несколько минут!

Он уходит... я нахожу очередной набор заключенной: светло-розовая майка и джинсовые шорты. Вздыхаю и быстро переодеваюсь.

Не знаю, когда он вернулся, потому что сразу забираюсь под одеяло и засыпаю.

Я очень много сплю и в какой-то момент теряю счет дням.

Очередное утро или возможно день.

Очередной непонятный сон.

Сколько дней я провела с ним?

Я продираю глаза и тру их в надежде отыскать остатки бодрости.

Синяки практически не проходили. Я научилась не смотреться в зеркала, потому что мое тело несло в себе все оттенки боли. До этого я думала, что она не может длиться так долго, она должна была проходить, либо убивать. А сейчас мы с ней стали отличными подругами. И это начинало напрягать.

Этим утром впервые пошла на убыль головная боль. Я решила, что это хороший знак и повернулась, уткнувшись носом в плечо Алекса, который мирно посапывал рядом, закинув одну руку за голову.

Мне кажется, я даже подпрыгнула, прежде чем залиться отборной бранью, не ожидая обнаружить его так близко. Сердце застучало как бешеное, заставляя дышать меня в четыре раза быстрее...в пять раз... в.... Боль пронзила грудную клетку. Он открыл глаза и сразу же начал ругаться.

— Стоп, стоп, стоп, — он приподняла на локте в попытке схватить меня за плечо, но я была проворна, как никогда прежде, и увернулась. — Иначе все мои усилия пойдут насмарку, я итак полночи лечил тебя. А спать, как ты видишь, просто негде в этой комнате. И твоей заниматься пока тоже некогда, поскольку ты в перманентном состоянии отключки или же саморазрушения...

— Моей чтоооооо? — я поползла в его сторону с желанием убивать и судя по тому, что он-таки попятился к спинке кровати, я была крайне убедительна! — Я думала, ты меня подлатаешь и обменяешь на что-то более ценное. А так получается, ты тут мне апартаменты сооружаешь?

Он было открыл рот... но тут же захлопнул... открыл его вновь...

— Я убью тебя! Без сил, просто задушу! Мерзкий извращенец!

Он поспешил соскочить с кровати, нагнувшись вперед как при нападении. Я застыла на четвереньках на ней, раздумывая, где мне взять нож, когда приступлю к его расчленению.

— Видел, как ты разглядывала синяки и знаю ход мыслей: на тебе все заживало как собаке. Но это было раньше, теперь все как-то долго. — Во мне бурлила злость, но он догадывался о моих опасениях. — Ты не можешь переноситься и теперь восстанавливаешься, как обычный человек. — Я чувствовала, что мои губы открываются от осознания ужаса этой ситуации.— вода в тебе не слушается меня как раньше.

— Да пошел ты!

Я передумала его убивать. Сил не осталось совсем. Поэтому просто перекатилась на спину, уставившись в потолок. Он стоит в защитной стойке пару секунд затем, наконец-то, расслабляется.

— Есть хочешь? — стандартный вопрос этих дней и мне стандартно не хотелось. Но меня не тошнило, и я решила, что это хороший знак. Я неуверенно промямлила:

— Хочешь провести эксперимент с тем, не вывернет ли меня на изнанку сегодня? — Это вызвало просто нереальную степень активности с его стороны. Он даже заулыбался на секунду, довольный открывающимися перспективами.

— Ок, тогда вылезай из постели, я сейчас организую, тебе принципиально что? — Еще раз осмотрел меня, — ты похудела так, что кости видно, тебе точно лучше?

— Меня не тошнит. Значит необходимо поесть. — Он пожал плечами и двинул в дальнюю сторону к столу с компьютером.

Я оглядела руки, кожа на них как-то реально натянулась, и синие полоски вен отчетливо проступали. По идее, за такое количество времени с моим весом не должно было произойти никаких колебаний, а уж тем более настолько сильных.

В задумчивости я стала вставать с постели, и даже не сразу поняла, как один из браслетов соскользнул с моей руки.

Он повернулся на звук удара метала о ножку кровати. Если бы браслет сразу упал на пол, дерево бы скрыло звук.

Алекс не до конца понял, что происходит. Я стояла уже лицом к нему, смотрела прямо в глаза и почти не дышала, осознавая тот факт, что по мне разливалась энергия моих побочных стихий. Даже закрыла глаза от удовольствия, догадываясь, как это выглядит со стороны. К щекам прилила кровь, которая разгонялась, сердце забилось сильнее. Огонь и вода во мне...

— Не. Делай. Этого. — он практически прорычал каждое слово по-отдельности. — Я разделаюсь с тобой в два счета, ты слабая. То, что браслет скатился с руки, только доказывает это, а не освобождает тебя. К тому же твоя ведущая стихи заблокирована, ты будешь биться со мной моим же оружием? Проиграешь и получишь еще большие травмы и, поверь, после этого я не буду прилагать ни малейших усилий, чтобы как-то поставить тебя на ноги.

Я опустила подбородок и мой рот тронула улыбка, подсознательно знала, что он ждет, пока я нападу первая, чтобы понять силу, которую мне открыл один браслет, второй я снять не могла. Проверила это еще до того, как он успел меня оглядеть.

Усмешка быстро скатилась с моих губ.

Он во многом прав, особенно, что касается того, что это его ведущая стихия. Я видела всего краем глаза, как он разбирался с тем мальчишкой, но могу с уверенностью сказать, что мало кто может достать волну воды посреди леса. И к тому же, он все это время заботился обо мне, хоть и в большей части это походило на исправления последствий того, как я либо окружающие выходили из-под контроля. Я не до конца понимала, что он имел в виду, когда говорил, что лечил меня, но всегда, когда я просыпалась — чувствовала себя немного лучше, чем до этого.

Но инстинкт самообороны брал надо мной вверх, и этот раз не был исключением.

— Попробуй! — и в этот момент сделала вид, что снимаю второй браслет. Знала, что он этого не захочет допустить и была права. Он перенесся ко мне, как всегда быстрее, чем обычный пользователь воды, но медленней, нежели я. Действий браслета я не знала, приходилось принимать решения наобум. В этот раз я оказалась права: смогла передвигаться примерно в его темпе, не до конца, но вполне хватило, чтобы оказаться в другом месте к тому моменту, когда он приблизился к кровати.

Надеюсь, это не означало, что в следующий раз я посчитаюсь.

Кровь закипела во мне. Адреналин от схватки. В своем страхе я забыла, как много мне давало именно это ощущение опасности. Сейчас совсем не тот случай, когда на моей стороне есть какие-то плюсы, но пучок из волос был уже сплетен.

Главное — ритуалы, чтобы чувствовать себя сильнее, чем ты есть.

Он развернулся ко мне лицом, когда осознал, что я улизнула:

— Мерзавка! — рявкнул он и бросился на меня.

Но не успел до того, как я выбросила руку перед собой.

Чем я люблю огонь — это то, что для него не нужен исходный материал в отличие от земли или воды. Я почти поджарила его. Он отпрянул от стены пламени в последний момент, распространяя ужасный запах горелых волос, а затем зарычал и в ход пошел аквариум. Я увернулась от двух ударов воды, судя по тому, как они проносились над моей головой — сегодня мне достанется. Он не собирался меня щадить! Я получила удар плетью из воды по плечу и вскрикнула, уставившись на него со всей возможной злостью.

— Ты думала, что я не смогу причинить тебе боль? Я такой же, как и все остальные! Ты меня интересуешь не больше, чем средство для достижения своих целей.

Это вывело меня из себя, татуировки вспыхнули ярким белым светом, и вся его вода оказалась у меня в руках. Она разошлась на мелкие плети, похожие на голову медузы горгоны, жила своей жизнью в моих руках, реагировала на каждое его движение и хотела ужалить.

— Засунь свои цели себе в...

Я хотела его ужалить!

Заставить забрать свои слова обратно! Заставить понять, что я не просто девочка, которая может убивать!

Что я та, которая может убить его.

Он предпринял одну попытку перехватить воду. Но плети резанули по его кисти, проявляя сразу же бордовые отметины.

— Мелкая...

Но я обрушила на него свои хлысты еще раз, оставляя след уже на плече, прошипев:

— Не нужно меня огорчать!

Он перенесся ко мне очень резко. Слишком быстро. Я выронила контроль над водой, которая разошлась лужей вокруг нас.

Глубокий вдох

Я делаю шаг от него, уворачиваясь от рук, пытающихся меня схватить.

И дальше все понеслось в быстрой перемотке. Удар в живот и коленом в нос после того как он согнулся от боли. Слишком неожиданно. Схватила его руку и скользнула за спину, выкручивая плечо из сустава. Он орет как дикий зверь, хотя я не довела этот маневр до конца.

— Ваша проблема одна — вы полагаетесь только на стихии.

Он вывернулся и хотел добраться до меня, но я отпрыгнула, несколько секунд передышки дало мне понимания того, что я уже почти полностью выдохлась. Чертов браслет!

Я выкинула перед собой еще одну стену огня, но на это раз он успел затормозить, а я добралась до выхода на террасу.

Хорошо, что дверь была приоткрыта, иначе я не смогла бы с ней справиться. Мгновенно просочилась за нее и побежала, шлепая босыми ногами по камню. За мной был слышен звон бьющегося стекла. Осколки догоняли. Он решил не париться по поводу того, что рушит собственное жилище. Пробежать нужно было всего каких-то метров пятьдесят, чтобы узнать, смогу ли я убраться отсюда, даже если не сейчас...

Алекс был сильно зол.

Это стало понятно сразу, но теперь он сыпал в мою сторону неприличными ругательствами и рассказывал в красках, чтождет, когда он до меня доберется.

Я затормозила у края террасы, налетев не до конца зажившими ребрами на парапет, и огляделась, подавляя желание скатиться на пол лужицей.

Замок был намного огромнее, чем я его представляла, и играл всеми цветами радуги. Почему я думала, что у темных должно быть все бесцветным, серо-черным мне не известно, но эта картина меня поразила. Жили мы с ним на верху башни, всего их у них четыре, каждая построена из камня цвета одной стихии. Наша, как не трудно было догадаться — водная.

Вниз мне можно было бы полететь, если бы не второй браслет. А так рисковать я не была готова. Жить мне хотелось больше, чем быть свободной.

А вокруг просто завораживающие горы и река внизу ущелья.

РЕКА!

Ладно, справиться я с ним не могу, но надрать его задницу мне никто не мешает. Сколько там до нее метров... около сотни я думаю, вряд ли больше.

Я резко обернулась, наблюдая, как он злобно самодовольно ухмылялся и спокойно шел прямо ко мне.

— Далеко ли собралась?! Я сразу заметил в тебе склонность к саморазрушению... еще тогда, когда ты защищала своего принца... Не думаю, что, разбившись о воду или скалы, ты сделаешь одолжение ему...

Тварь!

— Мой принц — мертв. Ты пустил в него пулю.

Моя рука зависла над каменным парапетом, который не давал мне упасть. Он этого не заметил. Я молча ждала, когда он подойдет ближе. Мне нужно было еще несколько секунд. В горле пересохло от того, что дышала глубоко и часто. Каждое его слово оказалось правдивым!.Я слишком ослабла, чтобы драться с ним.

Меня в чувствах держал ветер! Прошептала ему:

— Привет, дружочек. Я соскучилась.

Давно не ощущала силу воздуха кожей. Это было, как встретить что-то родное, что-то, чего жизненно не хватало до этого...

Темный не останавливался и продолжал расхлябанно двигаться в мою сторону.

— Ну, чего замерла-то. Прыгай! Или опять поняла, что проиграла? На этот раз запомнишь урок. Он замахнулся на меня, поднимая волну воздуха.

Я зажмурилась и обняла корпус, защищая ребра, готовясь принять удар. В этот момент пальцы свободной руки погрузились вводу и я, словно распрямившаяся пружина, обрушила на него реку.

Представьте, что к вам в руку вложили гирю весом в тонну, и вы кому-то зарядили ею по лицу. Это именно то, что я сделала с Алексом Артио, темным принцем и бла-бла-бла.

Он не ожидал, не успел поставить стену, блок, не успел убежать, он был занят, сосредоточен совсем на другом... все, что он сделал — открыл рот от удивления навстречу воде. Я попала точно в цель.

Его отбросило к двери, ударило о стену, и он оказался распластанный на осколках, которые остались от окон его спальни. Я продолжала посылать ему потоки воды, как только он поднимался на него обрушивался следующий, а за ним еще один. Я думаю, что у него теперь тоже сломаны ребра. Я хотела, чтобы у него теперь тоже были сломаны ребра. Хотела, чтобы он запомнил в эту секунду, что его ждет, если я когда-то освобожусь.

Потому что я обязательно это сделаю и тогда....

А потом остановилась с опущенными руками и ощущениям тысячи молотков в своей голове.

Это было похоже на то, как красное море расступилось перед Моисеем. Вода разделилась на две стороны от меня, в готовности накрыть. Он стоял прямо напротив, разводя ее. Мальчик-вода в гневе, перемазанный собственной кровью, готов был обрушить на меня реку.

Я почувствовала его силу. Она заполнила каждый кусочек пространства, окружавшего нас.

И он хищно скалился в лучших традициях сирен. За что я точно так же улыбнулась в ответ.

И, возможно, между нами было гораздо больше схожего, чем каждый из нас предполагал.

И черт бы меня побрал, но он был просто фантастически красив, когда злился.

Я умела плавать, но вероятность того, что он даст меня смыть в пропасть составляла почти сто процентов. Бросив последний взгляд на него, мои ноги подкосились, и я обнаружила себя на полу, с дополнительным ударом головы о твердый камень. В глазах заплясали искры.

Меня почти полностью окружила стена воды, не считая места, где стоял он... я заставила себя моргнуть еще три раза, после чего частично потеряла контакт с реальностью...

Все, что я помню, это звук его шагов. Сначала осторожных, потом быстрее... Запах леса в моей голове... Как он сгребает меня в охапку и что-то говорит, предполагаю, что это были ругательства, так как у него по шее стекала кровь. Я прижалась щекой к его футболке уже привычным движением.

На секунду открыв глаза, я подцепила пальцем каплю крови в районе его ключицы.

Темный продолжал куда-то меня нести, но судорожно сглотнул, когда я к нему прикоснулась.

— Сирена...

Я растираю его каплю крови между пальцев

— Когда-то тебе придется меня распечатать. И тогда я смогу заставить тебя перестать дышать.

Я чувствовала, как воздух проскальзывает в него, чтобы насытить то, что никогда...

— Ты в этом и так прекрасно преуспеваешь.