Проклятый Егерь

Сердце выровняло ритм, словно пытаясь постепенно успокоить кипящую кровь. Дыхание стало ровным, но боль и шок сменились пронизывающим холодом. Несмотря на проведённую тут ночь, почувствовал его впервые, по-видимому, из-за спада адреналина. Осмотрев свой комплект, а точнее то, что от него осталось, перестал удивляться отсутствию тепла: куртка и футболка под рёбрами болтались разорванными клочьями, а правый рукав был срезан мною же до локтя. Теперь моя экипировка не защищала даже от потери тепла.

Хотя рана больше не кровоточила, а подвижность руки вернулась, она продолжала нестерпимо зудеть. Как бы это не было неприятно, всё же лучше, чем потерять её или умереть от кровотечения.

Берцы всё чаще проваливались, ступая на мох — тот был густым и пружинистым, с багровым отливом, будто покрытый кирпичной пылью. Он поглощал звук шагов, делая тишину вокруг почти абсолютной. Деревья становились заметно толще и плотнее обвиты, хоть я и не шёл в сторону центра. Среди синевы листвы, наконец, пробился блеск.

— Кажется, нашёл, — прошептал я, тяжело выдыхая.

Как и надеялся, передо мной раскинулся пруд, будто сам лес расступился, чтобы уступить место чему-то древнему. Вокруг него деревья сплелись кронами, погружая водоём в синеватую полутьму. Листва над головой напоминала потускневший небосвод, переливающийся в густых сумерках. Чёрные стволы деревьев были исполосованы алыми трещинами, словно в их древесине медленно горело нечто. Они отражались в воде, как в застывшем стекле, делая поверхность похожей на жидкое зеркало, удерживающее в себе иной мир.

Вода в пруду казалась удивительно чистой, настолько, что хотелось опустить ладонь в эту безмятежную прозрачность. Но стоило приглядеться и оказалось, что дна не было видно вовсе. Оно не терялось в мути, его словно не существовало. Пруд уходил в глубину так, как уходит взгляд в звёздное небо: без границ, без конца.

Пруд встретил меня мёртвой тишиной, но стоило подойти ближе, как в воздухе зазвучало тонкое, низкое гудение, ровное, навязчивое, как дрожь внутри черепа. Я остановился, щурясь. Из воды торчали тёмные купола, напоминавшие приплюснутых медуз с короткими, мясистыми щупальцами, уходящими в глубину. Крошечные отверстия покрывали поверхность каждой такой твари. Или это были растения? Из них постоянно выползали насекомые.

Они напоминали полупрозрачных мокриц с крыльями, но с раздутыми алыми мешками на брюшке. Ползком они сползали с поверхности растения, цепляясь за воздух лапками, потом срывались и исчезали в норах. Из других отверстий, чуть дрожащих появлялись такие же, только сдутые, опустевшие. Никакого жужжания внутри улей-растения не было, пока они не взлетали.

Я замахал рукой, когда первые твари потянулись ко мне, будто узнали, что перед ними нечто тёплое и вкусное. Тонкие полосы в воздухе пересекали лицо, шею, уши, а звук становился то ближе, то дальше, будто жужжание прокручивали в голове.

— Да чтоб вас... — процедил сквозь зубы, прищурившись. — Почему именно у этого водоёма логово чёртовых кровопийц?

Отступил на пару шагов и прикрыл лицо рукавом. Один из насекомых сел на щеку, и тут же был прибит моей ладонью.

Они не нападали стаей, не бросались толпой, но их было слишком много. То один, то другой цеплялся за одежду, норовил залезть под воротник. Отмахиваться становилось всё труднее. Надо было убираться отсюда или найти другой водоём. Но можно ли быть уверенным, что в других не будет хуже?

Взглянул на ближайшее растение, что дрейфовало по воде: купол медленно подрагивал, словно дышал, а одна из норок раскрылась, выпуская ещё одну партию гостей.

Надо быстро сделать то, зачем пришёл, и убираться. Только инфекции мне не хватало для полного счастья. Пригнувшись у поверхности, я набрал флягу через фильтр и наконец смог смыть кровь с лица и ранее раненной руки. Хотелось ещё и одежду хотя бы немного отмыть, но насекомые и утренняя прохлада не позволяли.

Стеклянную толщу воды окрасило красное пятно с плавающими кусками засохшей крови. От нападок жужжащих тварей уже сводило скулы, но рукоять была очищена, а значит, причин задерживаться здесь больше не было.

В медленно растягивающемся красном пятне скрылись все корни, плавающие жучки и тень, покрывающая всё дно. Вода постепенно возвращалась к исходному состоянию и первым же делом показала мне два... подводных светлячка? Всплеск. Только через мгновение осознал происходящее, после чего тут же отпрыгнул от воды, и очень вовремя, ведь там, где секунду назад были мои руки, сейчас клацнули челюсти. Меня лишь обрызгало водой.

На меня смотрели серые глаза на уродливой голове. Плоский череп, по краям которого в стороны уходили два костистых отростка, словно кто-то растянул пасть и зафиксировал её в этой нелепой форме. У него не было никакой шеи, а голова сразу переходила в тело. Вода стекала по изогнутым краям, пока оно, приплюснутое, переваливаясь, гибким телом с широкими ластами, ползло в мою сторону, пока ноги несли меня прочь от воды.

Альтер вновь раскрыл пасть, похоже, даже не глядя, куда несётся. Ряды крошечных, как иглы, зубов тянулись по всей длине челюстей, а в глубине зиял тёмный мешок, как у змеи. Похоже, он не рвёт, а глотает. Тварь с удивительной прыткостью для своего неуклюжего вида, пыталась догнать меня.

Выставив железный лепесток вперёд, остановился. Как только челюсти почувствовали, что якобы настигли цель, они захлопнулись, а моё оружие выскользнуло из мокрой пасти. В сравнении с предыдущими теплокровными хищниками этот был крайне медленным, и похоже, не слишком смышлёным.

Я прижал сапогом скользкую пасть к земле, а тварь металась и шипела. В любую секунду она могла выдернуть голову и прокусить мне ногу. Нужно было действовать быстро. Самым надёжным был бы удар в примерное расположение шеи, но так мог повредить ядро, а это недопустимо в моём положении, ведь у меня осталось меньше часа. Подняв обе руки, что обхватывали рукоять, вонзил наконечник в чешуйчатый череп.

Не обращая внимания на очередное и бессмысленное для меня уведомление, ждал, когда предсмертные телодвижения прекратятся, после чего вытащил оружие. Звук был мерзким, будто кто-то выдрал мокрый корень из гнилой земли: хлюпнуло, захрипело, и лезвие вышло наружу с тягучим, скользким щелчком.

Рука потянулась за отцовским ножом, который стал для меня инструментом для извлечения. Насекомые переключились с меня на кровоточащий труп, и тогда дал себе несколько секунд, чтобы перевести дух.

Как я вообще дошёл до такого? Только на днях занимался продажами в магазине на грани закрытия, а сейчас застрял в середине сопряжённой территории, без возможности добраться до границы. Если бы только мог честно избавиться от этих грёбаных обязательств... Если бы. Но, похоже, другого выхода у меня, по итогу, и не было.

Перед глазами всплыло то самое лицо юриста — сухощавый, хмурый человек в костюме за столом с рабочим ноутбуком и стопкой бумаг.

***

Сейчас только семь утра, а я, на удивление, бодр. Сам не знаю, то ли из-за редкого для меня продолжительного сна в целых четыре часа, то ли, что более вероятно, из-за раздражения и нарастающего отчаяния.

— Мне жаль, но на данный момент не существует закона, который мог бы помочь вам в вашей ситуации.

— Моя квартира находится на границе сопряжения! Здесь подлежат эвакуации все жители, и каждому положено предоставить жильё взамен утерянного! — Почти сорвался на крик, но спокойный голос прервал мой поток эмоциональных и слишком громких заявлений.

— Виктор, позвольте, я объясню всё сухо и прямо, как меня обязывает профессия.

Похоже, моё положение ещё хуже, чем я думал.

— Вы находитесь за пределами границы кризисной зоны, как и весь ваш район. Граница проходит там, где заканчивается закрытая территория. А это, как вы знаете, не у порога вашего дома.

— У нас не раз были столкновения с тварями из леса в приграничье! Вокруг любой области сопряжения власти обязаны создавать буфер и переселять из него всех жителей, а не только тех, кто живёт прямо в нём.

— Может и должны, но такого распоряжения не было. К тому же, даже если бы ваш дом попал в зону эвакуации, положение было бы лишь хуже.

— Простите? Куда уж хуже?

— Вам бы выделили социальное жильё. Скорее всего, не в лучшем состоянии. А вашими соседями стали бы люди, которые по тем или иным причинам утратили жильё или не могут позволить себе своё. Проще говоря: неблагополучный район как минимум, и не факт, что в этом городе.

Я и не прочь был бы покинуть этот город навсегда. Меня держит только взятая, по глупости и гордости, квартира в кредит. В случае эвакуации и от квартиры избавился и не пришлось бы платить банку за жильё на мёртвой земле...

— И никто не освободит вас от платежей.

— За жильё, из которого меня принудительно выселят?!

— Вы получите формальную компенсацию от государства. Размер определит местная администрация. Обычно это не более десяти процентов от рыночной стоимости. При этом, несмотря на отсутствие вашей вины, обязательства перед банком сохраняются. Если только форс-мажор не прописан в договоре заранее и подпадает под страховой случай.

— Я брал ипотеку до 2020 года, а случившееся не попадает под категорию «стихийного бедствия».

Уже пять лет прошло, но до сих пор трудно осознать случившееся. Тогда всё и пошло под откос. Мир треснул и трещины проползли, у моего родного города. Но, конечно, юридически это не бедствие, это 'феномен'...»

— Тогда, даже если ваш район признают частью территории сопряжения, от выплат вас никто не освободит.

— Когда всё началось, цены тут рухнули. За те деньги, что отдам банку, мог бы выкупить весь этаж, если не подъезд, в своём доме. Людей почти не осталось, никто сюда не переезжает, работы почти нет... Я никак не могу компенсировать эту разницу?

— Как бы обидно это ни звучало, но в нашей системе это не более чем неудачное вложение. Покупка в кредит — ваш риск.

— Неудачное? Да это просто пиз...

Кашель юриста перебил меня, напоминая об элементарных правилах приличия.

— Простите.

Набрав полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Самообладание уходит, как воздух из проколотой покрышки.

— Я не знаю, что мне делать.

— Как минимум, вам стоит сменить фокус внимания. Могу, конечно, взять с вас деньги и провести за руку по судам, где вы гарантированно проиграете. Я уйду с гонораром, а вы останетесь без последних средств.

— Честь не позволяет?

— Можно и так сказать.

Я тупо уставился в одну точку. Последние силы покидали меня. Надежда умирает последней, и вот она уже болтается в петле у меня над головой.

— Вам нужно искать выход из ситуации в другом аспекте, а не впадать в отчаяние.

Сколько уже нахожусь в таком состоянии? Месяц? Или больше... Никак не могу привести мысли в стройный поток. Кажется, накопленная усталость снова накрывает меня. Не думал, что буду скучать по двум–трём нормальным ночам в неделю. Лекарства кончились, а от рекомендаций врача толку, словно и нет. Хотя, кого я обманываю? И половину рекомендаций не соблюдаю. Интересно, а можно умереть от истощения за несколько лет?

— Вы меня слушаете?

Смахнув с сознания пелену, резко выпрямился на стуле. Нельзя терять контроль над собой. Только не сейчас.

— Извините. Не могли бы вы сказать конкретнее? Пока не очень понимаю, к чему вы клоните.

— Вы раньше платили. Что помешало это делать сейчас? Вы сдавали квартиру?

— Нет, конечно, сам там живу. Проблема в премии, а точнее, в её отсутствии. По мнению начальства, у нас плохие продажи не из-за того, что город практически вымер, а потому что мы бездельники.

— В вашем договоре...

— Мизерный оклад и премия, которую они считают, как захотят. Наверное, по велению правой пятки начальства. — Грубо оборвал очевидный вопрос, лишь желая скорее закрыть вопрос.

Раньше я мог позволить себе что-то для себя: неплохую технику, качественную одежду, иногда походы с друзьями в кафе. А теперь... Сколько месяцев уже не плачу за коммуналку? Уже и не помню. Скоро наверняка всё отключат к чертям.

— Тогда могу только посоветовать сменить работу и никогда больше не подписывать подобные договоры.

— Не то чтобы в Сибири был выбор для тех, кто без вышки.

— Получить профессию можно и без диплома. Но поиском необходимо заняться самостоятельно, и срочно.

Сейчас он начнёт советовать образовательные курсы с Ютуба?

— Как будто уже поздно. — Лишь недовольно буркнул, считая совет бесполезным.

— Поздно будет, когда вас выселят за просроченный кредит, изъяв вашу недвижимость. Я понимаю: вы устали. Но вам нужно искать новый источник дохода. Это единственный выход для вас.

Легко сказать, тут остались только магазины с барахлом. Могу разве что сменить продавца электроники на продавца другой ерунды.

— Как уже сказал ранее, помочь вам, к сожалению, не смогу. Потому и брать с вас деньги не стану. Считайте это бесплатной консультацией.

Ради услуг юриста я был готов взять ещё денег в долг, но при отсутствии какого-либо реального решения вопроса с жильём, мне крайне не хотелось платить, ещё и не из своих средств.

— Спасибо. Это всё равно... немалая помощь.

Юрист молча кивнул. В лице отражалась странная смесь сожаления и сухой отстранённости.

Уже собирался уходить, но в голове стучала одна мысль, и всё же решился её озвучить. Это был скорее не вопрос, а повод. Мне лишь хотелось проговорить идею вслух, с кем угодно.

— Странно, что вы не предложили мне стать егерем.

Юрист бросил на меня взгляд с приподнятыми бровями. Неясно, от удивления или возмущения.

— Я не буду предлагать своим клиентам подвергать себя подобному риску.