ЧАСТЬ XIX - УДАР В УЛЫБКЕ
От лица Чисэцу Гокусая
Я не глуп.
Я вижу.
Слишком ясно.
И когда она начинает смеяться — пусть даже сдержанно, коротко, на выдохе — с ним, с Саки Уэхарой, я понимаю:
это не просто.
Это — демонстрация.
Словно я... пустое место. Словно меня не существует.
Она нарочно замедляет шаг, чтобы тот щенок успел догнать её.
Нарочно не перебивает его глупые комментарии, не режет голосом, как раньше.
Да она даже улыбнулась. Один раз. Чуть заметно. Но я-то видел.
Я считываю даже моргание её ресниц.
И всё это — при мне.
Сейчас они рядом. В холле.
Саки что-то бормочет, и Рэна стоит напротив, будто слушает. Ухмыляется. Проклятая ухмылка. Ни грамма искренности. Только яд. Только игра.
Для меня.
Я чувствую, как гул усиливается в ушах.
Как в груди будто что-то давит изнутри, распирает, не даёт вздохнуть.
Хочет показать, что я никто?
Что она не боится?
Хочет, чтобы я смотрел, как она отдаёт внимание другому?
Что ж, я смотрю.
И я улыбаюсь.
Та самой своей улыбкой, которая пугает агентов, заставляет слабых дрожать.
Я позволю ей думать, что она ведёт игру.
Пусть.
Пусть думает, что дергает за ниточки.
Пусть играет с ним, как будто он важен. Пусть дразнит меня этим.
Но когда кукольник влюбляется в куклу — кто из них главный, а кто просто игрушка?
Позже, когда они прошли мимо меня — она чуть коснулась плеча Саки, поправляя ремень его снаряжения.
Этот жест — он у меня в голове, как удар хлыстом.
И тут она, не повернувшись, бросает:
— Не смотри так, Гокусай. Улыбка тебе не идёт.
Она знала, что я смотрю.
Слышала, чувствовала.
Считала секунды, пока не сверну шею этому ублюдку, что стоит рядом с ней, как награда.
Я выдохнул.
Медленно.
— Тогда не заставляй меня улыбаться, Куроянаги, — ответил я.
И пусть она играет.
Пусть пробует вызвать ревность.
Я не Саки. Я не щенок.
Я волк. И даже если ты станешь смеяться с другими — я всё равно иду за тобой.
Ты — моя цель.
И однажды... ты сама будешь смотреть на других так, как сейчас — на меня.