ЧАСТЬ XX - ИГРА ДЛИНОЙ В МОЛЧАНИЕ
От лица Рэны Куроянаги
Он смотрел.
Я чувствовала это кожей.
Каждый его взгляд был как лезвие по спине, но я не дрогнула.
Я повернулась к Саки, и чуть задержала взгляд. Ответила фразой мягче обычного, и позволила себе...
улыбнуться.
Не из теплоты.
Не из привязанности.
А чтобы он — тот, кто стоит в тени, кто воображает, что может держать меня под наблюдением — почувствовал.
Чисэцу Гокусай.
Он думает, что умеет читать людей.
Думает, что я не вижу, как он обходит каждый мой шаг, как пытается прорваться сквозь холодную стену, за которой, как он надеется, прячется огонь.
Но там пусто.
Я знаю, что делаю.
Он — опасный.
Да.
Но не тем, что может причинить вред.
А тем, что воображает, будто имеет значение.
Я дала ему повод. Один. Второй. Ещё немного...
И он сорвётся.
Вот тогда — я и увижу его настоящего.
Пока он улыбается, гладит голосом, бросает свои "милые" колкости — он играет в вежливость.
Но я охочусь не за словами.
Я хочу увидеть, кто он, когда теряет контроль.
— Не смотри так, Гокусай. Улыбка тебе не идёт, — сказала я, не поворачивая головы.
Я знала, что он за спиной.
Я знала, что это его ударит.
Он думал, что водит меня за нос. Что он интересен мне.
Пусть. Пусть думает.
— Тогда не заставляй меня улыбаться, Куроянаги, — услышала я в ответ.
Голос был мягким, тянущимся. Слишком спокойным. Слишком контролируемым, чтобы быть настоящим.
Я усмехнулась. Настоящей усмешкой — ледяной и точной.
Позже я осталась одна в своём кабинете, сняла перчатки, бросила их на стол.
Мысленно перебрала всё, что он сказал. Всё, что сделал.
Каждое его движение — в памяти.
Он в сети.
Теперь осталось потянуть ниточку.
И если паук решит заползти ближе — пусть не удивляется, когда сеть затянется на его шее.
Пусть смотрит.
Пусть бесится.
Пока он горит — я наблюдаю. Игра началась.