Ни слова по-английски

Жаль мне себя немного,

Жалко бездомных собак.

Эта прямая дорога

Меня привела в кабак.

Сергей Есенин

За всю дорогу до конторы я не проронил ни слова. Слишком уж заняли меня размышления о происходящем. Как всегда - отвечая на один вопрос (что же имел в виду Фридлендер?), я открываю слоновую кучку новых. Зачем? Кому выгодно? До остальной кучи даже не хочу дотрагиваться - как я всегда говорил, давайте разгребать дерьмо по мере подплытия. Как бы я ни хотел в тот момент проявить чудеса ментальной эквилибристики, раскидывая задачки и проблемы как Джеки Чан плохих парней, но риск надорвать голову, начисто сломав мозг, надежно меня останавливал.

Мысли утихли только с хлопком двери - это Романчук покинул авто. Надо бы своим обзавестись...эх, мечты. Закурив следующую, я начал думать, как проще попасть в Пролетарский при условии, что а) я живу недалеко от отдела и б) по дороге я обязательно наступлю на стакан, ибо завтра не на работу.

В те времена я был достаточно охоч до выпивки - нет, я не опускался до всего, что горело, но напивался регулярно. Жизнь меня ничему не учила - собственно, из-за моих пьяных похождений от меня ушла та, которую я в скором времени смог бы называть женой. Да, мы были помолвлены. И да, предложение я сделал... правильно, бухим. Пусть это было и красиво, и оригинально, но я был пьян. До расставания я следовал правилу "гуляй, пока молодой", после - топил стресс и боль в стакане. Я понимал, что дальше так нельзя, но все равно продолжал пить. Что характерно, забухивал я только тогда, когда на следующий день имел выходной - какие-то остатки сознательности у меня все же были.

Загнав машину в гараж, отдав ключи Иванычу и подписав лист, я направился наружу через ворота. Такси обещали подать через пять минут - окей, успею засмолить вторую. Но хрен там плавал - я не успел поднести к сигарете зажигалку, как из-за поворота показалась нужная мне машина. Чёрный "гольф" обломал мне потенциальный перекур. Справедливо решив, что основную часть дел лучше разгрести, пока я трезвый, я скомандовал ехать в Пролетарский отдел полиции.

Водитель, седовласый дядька лет шестидесяти, поначалу просто крутил баранку, как автопилот, не обращая внимания ни на что, кроме дороги. Но вдруг заговорил - не то со мной, не то сам по себе :

— Из восьмого отдела, наверное?

Я слегка опешил.

— С чего вы решили?

— Да видно, что легионер. В моё время восьмой только и называли за глаза "легионом". — и, прежде чем я вставил вопрос "не понял?", продолжил, — Да не стремайся ты так. Я ещё при Союзе начинал там работать, а первое громкое дело было в 84-м. Приложил руку к раскрытию одной аферы. После того дела мне вверили следствие в отделе. Так до пенсии и занимался. Последним моим делом был Клавишник - хакер, забравшийся куда-то очень сильно не туда, что аж до Интерпола дело дошло. Говорят, сел он надолго. А жаль, такой талант пропал - пошёл по кривой дорожке...

— И давно это было? - неожиданно для себя спросил я.

— Да лет пять назад, как раз перед моим уходом. А кто сейчас по следствию?

— Алекс Вейганд. - ответил я с металлом в голосе.

— Ну, значит, не соврали. А ты, вестимо, из оперов? Видно, что опер. Хотя в восьмом опер - и швец и жнец, как всегда. Начальник оперов в моё время, Саня Кислощенко, порой волком выл, что нормальный опер только один на весь отдел - был у него один лейтенант только что из печки, англичанин, но не поверишь, русский знал лучше родного. Да у нас весь отдел...

— А кто был начальником отдела в то время?

— А не знаю. Знаю только, что меня заменил Стас, мой зам тогдашний. Дружны мы были с ним ещё с училища и в восьмой пришли вместе в 83-м. А с начальниками там вечная катавасия была. Всех и не упомнишь. Особенно с началом девяностых, когда иностранцев начали набирать активно - сначала просто переманили пару спецов, там слово за слово и так далее, в итоге половина штата "иномарок".

— Стас?

— Да, кстати - увидишь Стаса, передай привет от Виктора Коваленко и скажи ему следующее : "Братцы ёжики до сих пор трезвые, пора исправить". Он поймёт.

О, а вот и твоя остановочка. Бывай, опер!

Я пожал таксисту руку и вышел из тачки. Давно я не был в такой прострации - как будто божье откровение пришло. Вспомнил и первого своего начальника, Александра Валерьевича, когда ещё в операх был, и начальника следствия с густым усами и бородой как у викинга - не помню, как его звали... Неужели за пять лет человек мог так измениться? Нет, что-то здесь точно не так. Да и сам дядька этот...

"Может, не говорить Кавинскому?"

Мысль электрошоком проскочила в голове. "А может, это и не Кавинскому вовсе адресовано?"

Ещё одна.

"А кому тогда, если на весь отдел он - единственный Станислав?"

А вот это уже вопрос.

— А вот это уже вопрос. - произнёс я вслух.

В любом случае эта ситуация требовала разговора с шефом с глазу на глаз - потому что хрен его знал, во что это могло вылиться. Но не сегодня, это точно.

В этих думах я закурил уже третью за час. Я понимал, что сильно легче мне не станет, но мой и без того перегруженный мозг настойчиво требовал допинга. Хотя и был уже заряжен им по самое не балуй.

Получалось некое состояние ступора, когда мозг отказывается адекватно реагировать на внешние раздражители. Как будто оперативная память кончилась. Выходов из этого состояния было только два - либо я должен был немедленно идти отсыпаться, тогда эффекта хватило бы ненадолго, дня на два. Ну или нажраться - тогда меня хватило бы недели на две, а то и больше в зависимости от нагрузки после.

Звонок.

— А вот и новости приехали! - резко ответил я Кайлу на том конце, от чего тот, похоже, испугался до усрачки.

— Скажи спасибо моему наметанному глазу. — обиженно промяукал аналитик. — Я знаю, что это за дурь - эксперты не то искали!

— Так поведай же эту тайну мне, страждущему!

— Задрал прикалываться. В общем, это очень похоже по механизму воздействия на тушку на одну новомодную дрянь - называется "скип". Типа, колесо схарчил - и три часа из памяти пропало. При всем желании не вспомнишь, где был и что исполнял. По отзывам юзеров, на отходняке ощущения, как будто тебе кувалда в голову прилетела.

"То-то ж у Майерса чан звенел, как он рассказывал. " - пронеслось у меня в голове.

— А мне что сейчас делать? —задал я давно глодавший душу вопрос.

— Пятница же. Тем более вечер. Менты результаты своих исследований по Солу до понедельника точно не направят, поэтому "убивай да воруй и гусей естествуй", как в той песне...Да я угораю, ну че ты. Можешь на все четыре до утра понедельника. Бывай!

О как. Значит, вариант выхода из мыслительного пике выбран сам собой.

Значит, мне прямая дорога в бар. Благо топать недалеко. Всего-то через квартал от того места, где я жил. Хотя "жил" - это громко сказано. Так, ночевал и иногда жрал, что бог пошлёт. Не могу сказать, что я жил как в свинарнике - уборка останавливала мой бесконечный поток мыслей получше, чем тепловоз — колонну тачек на переезде. Да и готовлю я некисло. Однако у всякого в мою берлогу вошедшего сразу вырывался комментарий : "дааааа, женской руки это место не видало давно". Как под копирку, мать их. А ещё я чаще ночевал где придётся, нежели дома. Как правило - в объятиях очередной любви-на-одну-ночь у неё же дома. Иногда мне это выходило боком (до сих пор становится не по себе от одного воспоминания о прыжке со второго этажа от разъяренного мужа - ну извини, мужик, не знал, что она замужем), но обычно все заканчивалось относительно нормально. Наутро я одевался и уходил безо всякого следа в её жизни. Или она уходила, если дело происходило у меня. Однажды это привело к презабавнейшей ситуации.

— Так, стоп, я же уже была здесь. Два месяца назад. С тобой, между прочим.

— Лена? — назвал я имя почти наугад.

— Я вообще-то Наташа!

Неловко вышло.

План был прост, как палка - зайти, нажраться и найти в себе силы доползти домой, не набив по пути чью-нибудь морду. Что ж... дорога приключений вечно ведёт меня куда-то не в те земли.

Вопреки всему, бар "66" не был пристанищем байкеров и прочих неформалов всех мастей. Это место как будто отторгало тех, кто пытался вписаться в какую-то тусовку, чтобы выделиться из серой массы. Однако тех, кому претило существование в "обществе", от которого их несло блевать, это заведение тянуло как магнит. Иной раз тут можно было собрать пару книг Тарковского, настолько колоритные персонажи порой туда попадали.

Кроме троих парней, увлечённо что-то обсуждающих вполголоса и пары завсегдатаев у стойки, публики в баре не было. Я сходу направился к долговязой фигуре, что переставляла бутылки на стенде. Фигурой был Любомир, мой любимый бармен и по совместительству старый друг. Познакомиться с ним мне довелось при довольно сюрреалистичных обстоятельствах - как впоследствии выяснилось, вышло как в анекдоте: "твоя девушка изменяет нам обоим". Вместо выяснения отношений и разбивания лиц в кашу мы, как взрослые люди, решили, что она того не стоит, закрепив мировую сказанной в один голос безо всякого сговора фразой:

— Вот же блядь. Пошли отсюда.

И немедленно нажрались в свинину в ближайшей наливайке.

Мирка происходил откуда-то из Воеводины, что в Сербии. Соответственно, и русский он освоил легко, но от акцента до конца не избавился.

— С чем сегодня пришёл? Вид у тебя неважен. - начал бармен, разглядывая меня так, как будто хочет просверлить в моей черепной коробке лишнюю дырку.

— А вот тебе всё расскажи. Новое дело, в котором я ни хрена не смыслю. Всё указывает в одну сторону, но что-то уводит мысли в другую. Что-то мне не нравится. — проговорил я монотонно, поднимая стакан виски. Схема была отлажена до автоматизма - если я не заказал что-то конкретное, значит, Любомир наливает мне скотча "на свой вкус" на два пальца, доверху наполняя стакан льдом.

— Не нравится? Что-то не влезает в картину мира? — по-моему, в тот момент он был единственным, кому было не насрать на свистопляску мыслей в моей голове - в конце концов, и это тоже часть его работы. Хороший бармен - прежде всего хороший психолог.

— Да, старик. Не вписывается как ни крути. Я уже всю голову сломал.

— Голову ломать не надо. До хорошего не приведет. - в обществе Любомира порой я чувствовал себя не в баре, а где-то на собрании философского кружка.

С этим фактом особо контрастировала любовь серба к карточной тематике - пряжка любимого ремня с каре из тузов, набитый на запястье джокер, даже плошка для мелочи... и на той был нарисован червонный король американского шаблона. Когда-то давно и я был не чужд этой тематики... а потом я завязал с покером.

— Нет, дружище, ломать голову, ища разнокалиберных гадов - это моя работа, - сухо буркнул я, - по-иному никак. Ты же знаешь, волка ноги кормят.

— А что, кроме ног волк не ест? - произнес Мирка, повернувшись ко мне, и от этой непосредственности и неподдельного удивления я заржал в голос, напугав троицу в углу.

— Я же тебе объяснял, - успокоившись, продолжил я диалог, - пока волк копытит, волк не голоден. Волк остановился - всё, дичь мимо ходит, волк не жрёт.

— Док се двојица туку, трећи користи. - на родной язык он переходил редко, но метко. Я по долгу службы кое-что по-сербски понимал, поэтому ответил:

— То есть, думаешь, что самый умный будет сидеть и ждать добычу в засаде?

— Именно. А потом ударит, куда не ждут. Это очень по-русски.

Второй стакан появился передо мной.

— Я же британец, забыл? Просто не осталось во мне ничего британского, кроме фамилии. Моя страна - я в ней бастард. В карман два паспорта - и вперед, топтать просторы планеты.

— Просто подпоймать тебя хотел. Не кисни, этот за счет заведения. - третий стакан пошел в ход.

— Считай, что я забыл об эпизоде. - я вымученно улыбнулся.

— Так что приключилось? Рассказывай. - видимо, до бармена дошло, что я в нужной кондиции. Ну что ж, дадим волю его таланту психолога.

— Многого рассказать не могу. Обычное убийство, каких по стране десятки каждый день. Но что-то не так, я это печенкой чую. Но что - не понимаю, хоть убей.

Четвертый. Я не выдержал и осушил его практически залпом.

— Нееееее,- протянул серб,- ты мне еще нужен, друже. Лучше заставь печень помолчать немного.

— Думаешь, поможет? Только виски я за свою жизнь выжрал уже цистерну, наверное.

Пятому стакану я даже не дал поначалу коснуться стойки - принял из рук в руки и тут же опустил на лакированный бук стойки пустым.

— Раньше же помогало. Одно помни - истина всегда рядом где-то. Иногда там, где ты ее не ждешь. Это как телефон по квартире искать. Найдешь там, где и не думал.

Шестой стакан имел на себе рисунок пикового туза.В "шестерках" это значило - "Ты уже порядочно выжрал, следующий если и будет, то точно последний". Такая себе форма внешнего контроля - завсегдатаи об этой фишке знали, и если таки решиться заказать последний, то карта на стакане была случайной(бармен брал стаканы вслепую), но всегда красной масти. После этого умолять серба налить еще было бессмысленно - заблёванная стойка еще ни один бар не украшала. А тех, кто не понимал этого, запросто выставляли за дверь. Любомир всем и всегда говорил : "за дверью творите что хотите, но в баре имейте уважение".

— Эх, знать бы еще, где именно найду. Просто ровным счетом ни хрена не ясно. Я первый раз обламываю зубы о настолько простое на первый взгляд дело. Опросил уже всех, кого мог, нутром чую, что подозреваемый чист и не могу доказать! В конце концов, я же не адвокат дьявола и тот, кто за этим стоит, не раздаёт по Москве черные визитки... - заканчивал тираду я уже сквозь зубы, а затем помахал в воздухе двумя пальцами, как бы напрашиваясь на контрольный в голову в виде седьмого стакана. Серб не заставил себя долго ждать и вылил остатки начатой мной "ноль-семь" скотча в стакан со льдом.

Червонная дама.

— Червонная дама.- повторил Мирка. - Знаешь, я уже давно слежу за тем, какой стакан подаю последним. И получается, как будто гадаю. Рука легкая.

— И что же светит мне?

Двери бара распахнулись. В проёме стояла Лина.