Глава 13. Последнее воспоминание.
Шестнадцатое июня, среда, одиннадцать часов утра. Гарри сидел на кровати в маленькой комнате в доме обожаемых им родственничков. В старой комнате Дадли, что теперь по праву являлась его, отвоеванная титаническими усилиями и литрами невинной крови. Он читал книгу под бурный концерт ссоры дяди и тети в соседней комнате. В тете в кои-то веки проснулась человечность, и сегодня она загрузила его работой куда меньше, чем обычно, в результате чего Гарри освободился очень быстро. Дядя был недоволен. Он громко ругался и кричал, что не желает, чтобы в его доме росли не только идиоты, но и бездари, ничего не умеющие делать. Как говорил дядя, чтобы до конца выбить из Гарри всякую дурь, необходимо загружать его работой по дому с утра до самого вечера, иначе он совсем будет плешивой овцой в семье из жирного скупого человека, высокой тощей жены его с лицом, как у лошади. И их сынишки, являющегося полной копией отца, только по росту ниже.
-« Никакого порядка в моем доме»,- любил повторять мистер Дурсль, являющийся важным лицом в фирме, производящей дрели.
Гарри, каким-то чудом добывший учебник по трансфигурации за прошлый курс, нашел в их ссоре прекрасную возможность побыть наедине с самим собой и сейчас так усердно, как этого по неизвестной причине не было в школе, принялся поглощать материал, который он пропустил, пока весь год гонялся за преступником, оказавшимся его родным крестным. От весьма занимательного чтения его оторвал звучный стук в окно.
Открыв окно, Гарри впустил в комнату красивую и невероятно величественную черную сову, что грациозно устроилась на подоконнике, ожидая вкусняшку. Гарри так посмотрел на нее подозрительным взглядом, что сова недовольно ухнула, протягивая письмо, мол, возьми, дай угощение - и я улечу, только не смотри на меня так и не трогай мои перья. Гарри, недоверчиво приняв его, быстро развернул, с удивлением уставившись на знакомый каллиграфический почерк, которому он тайно всегда завидовал, потому что сам писал, как курица лапой:
« Здравствуй, Поттер. Вероятно, ты удивлен, что я тебе написал. Поверь, я тоже в шоке. Вот как можно было что-то начиркать одному очкастому кретину с молнией на голове? Я пишу по поводу нашей дружбы и этой странной связи, что образовалась, стоило нам пожать друг другу руки. Я прошерстил весь менор в поисках информации о чем-то подобном, но не нашел ничего. Тогда я был вынужден идти и спрашивать отца. Знаешь, что он мне рассказал? Это старинный обет дружбы, заключающийся между врагами в случае непредвиденных обстоятельств. Его нельзя нарушить, и продолжаться этот обет будет, пока более сильный волшебник, являющийся врагом обоих заключивших обет, не разрушит связь заклинанием, утерянным давным-давно. Это заклинание поразит обоих его врагов, может, даже убьет, и не останется никого, кроме этого третьего лица. Отец был удивлен, что у нас это произошло, даже испуган, но сказал, что он рад, что в тяжелые и темные времена у нас появился такой союзник как ты. И да, я забыл сказать: при обете мы не можем бороться друг с другом. Если один из нас причинит другому вред, то пострадает сам от магии. Нам нельзя драться и оскорблять друг друга грязными словами, унижающими достоинство, нельзя думать о том, что хочешь убить оппонента и действительно пытаться это сделать. Если принявший обет пойдет добровольно туда, где ему, возможно, будет грозить опасность, то другого человека магия обязательно поведет за ним, чтобы первый не делал глупостей.
P.S. В обете ничего не говорилось про друзей принявших обет, поэтому не надейся, что Уизела и грязнокровку я оскорблять не буду. Ради бога, не лезь туда, куда тебя не просят, я не хочу помирать молодым и пухлощеким. Не корми сову печеньем, у нее аллергия.
Д.М.». Гарри пораженно положил письмо на кровать, посмотрел на обиженную сову и протянул ей горсть семян, от которых птица гордо отказалась и улетела.
-« Весело»,- раздраженно пробормотал Гарри, развалившись на постели и ожидая, пока про него вспомнят.***