Глава 2
Телепат с синдромом драмы
Элла с трудом привыкала к новой жизни, хотя внешне делала вид, что всё нормально. Каждый день она просыпалась в новой комнате, в новом городе, с новым именем и новой историей. Только один человек оставался неизменным — Люциус Вейн. Официально — её приёмный отец. Неофициально — человек, у которого мысли были чётче, чем инструкции к ядерной боеголовке.
Она впервые его увидела на допросе. Или, как он это называл, — "беседе в контролируемых условиях". Её пытались использовать в эксперименте по контролю мыслей. Ей удалось сбежать, и Люциус был тем, кто её нашёл — единственный, кто не испугался того, что она может читать мысли. Наоборот, он сказал:
— В мире, полном лжи, тот, кто знает правду, — опаснейшее оружие. А ты — маленький атомный чемоданчик.
Сначала она подумала, что он шутит. Потом — что он псих. И только через месяц — что он, возможно, тот, кому можно доверять.
Теперь она была его "дочерью". Имя: Элла Вейн. Возраст: 12. Школа: государственная. Хобби: телепатия, сарказм, чтение мыслей одноклассников на контрольных и подсознательное унижение учителей.
Но было одно «но» — она не могла полностью контролировать свои способности. Мысли других людей врывались в её голову, как шумный радиоэфир. И чаще всего — самые неприятные. Особенно у детей.
“Вот бы она сдохла, ненавижу её улыбку.” “Интересно, если её ударить учебником, она будет рыдать?” “Почему она знает все ответы? Ненавижу умников.”
Всё это она слышала каждую перемену. И даже дома это не проходило. Она пыталась отгородиться наушниками, книгами, даже капюшоном — ничего не помогало.
Однажды Люциус сел рядом с ней на кухне и сказал:
— Хочешь, я научу тебя техникам шпионажа?
Она прищурилась:
— Думаешь, я стану шпионом?
— Думаю, ты уже им являешься. Просто тебе не хватает подготовки.
Так начались их тренировки. Он учил её молчать, когда хочется закричать. Слушать, когда хочется говорить. Контролировать эмоции, когда весь мир рушится внутри. Она училась фильтровать голоса в голове, создавать "ментальные экраны" — представлять стены, двери, звуконепроницаемые купола. Вначале это были только воображаемые конструкции. Потом — настоящие барьеры.
— Не бойся их мыслей, — говорил Люциус. — Страх делает тебя их заложницей.
Иногда он исчезал. На сутки. На трое. Она знала — задание. Не спрашивала. Но каждый раз, когда он возвращался, в его глазах было что-то новое. Усталость. Вина. Печаль. И каждый раз он приносил ей что-то необычное — сувенир, книгу, редкий шоколад или просто новую ложь для соседей.
— Это моя дочь. Умница, с характером. Папина гордость, — говорил он соседке с третьего этажа.
А в её голове она слышала: “Может, мне удастся задержать её детство ещё на год. Она заслуживает немного света.”
Это была первая мысль Люциуса, которая заставила Эллу плакать.
Она не сказала ему об этом. Просто тихо подошла и обняла.
Он вздрогнул — впервые за долгое время.
И тогда Элла поняла: возможно, эта жизнь — не фальшивка. Возможно, быть "дочерью шпиона" — это не наказание, а шанс на что-то настоящее.
Хотя бы на немного.
Конец главы 2 .